Цветущий сад

Ах, как прекрасна весна! Она всегда несёт за собой жизнь. Сквозь ещё не до конца растаявший снег уже пробиваются первые травинки и подснежники, солнышко ласково греет своими тёплыми лучами, в которых так и хочется подольше понежиться. Иногда стоит остановиться возле какого-нибудь молодого деревца и понаблюдать немного, как набухают маленькие, но уже многообещающие почки. В это время начинает таять лёд, всю зиму бережно покрывающий реки, ручейки и остальные небольшие водоёмы. Вот отломилась очередная холодная льдина и поплыла по течению, снося по пути такие же хрупкие куски льда.       А как приятно прогуляться по пустующему парку в будни, когда никакой суматохи нет и можно насладиться звонким и радующимся щебетанием птичек! Но у людей уже нет времени на это, люди всегда куда-то торопятся, упуская из виду такую красоту и теряя многое. В городе кругом сплошные грязь и лужи от тающего снега, первая, нежно-зелёная трава безжалостно вытоптана человеческими ногами, хозяева которых слишком спешили, чтобы пройтись по тротуару, выложенному красивыми плитками. Солнце скрывалось либо за облаками грязного дыма, исходящего из труб очередного завода, либо за высокими, многоэтажными бетонными коробками, и его тёплые, такие приветливые лучи не доходили до земли и не радовали человеческий глаз.       Толпа людей, идущих по своим важным делам, заполонила всю улицу. От них было столько шуму; кто-то разговаривал по мобильному, кто-то вживую общался со своими сородичами, а у кого-то просто слишком громко играла музыка в наушниках. Сквозь них было невозможно протиснуться, но всё-таки, одна девочка осмелилась и, каждые пять секунд повторяя «Извините! Простите! Пропустите, пожалуйста!», пыталась пробраться через эту толпу. За ее спиной мешком висел полупустой школьный рюкзак, который то и дело задевал взрослых, отчего они недовольно ворчали и цыкали языками. Каким-то образом, в котором явно была замешана магия, эта девочка выбралась из плотного потока людей и, немного отдышавшись, продолжила свой путь бегом.       Знакомьтесь, это я, Мария, или же просто Машка, примерная ученица средней школы, обучаюсь в восьмом классе. Ничем не отличаюсь от своих сверстниц, ни милой, красивой внешностью, ни особыми талантами. Я просто самая обычная девочка.       Я бежала, явно спеша и иногда судорожно поглядывая на наручные часы. Я проспала из-за того, что меня никто не разбудил, в том числе и будильник, и сейчас жутко опаздывала. Я решила срезать путь и пробежать по непривычному для меня маршруту, через обычно оживлённую в выходные дни улицу. На ней находились различные ресторанчики, кафе, которые мало меня интересовали в этот момент. Я спешила. И угораздило же шнурку на моих кроссовках так не вовремя развязаться, когда я чуть отвлеклась на запах вкусных, свежеиспечённых булочек, исходящий из пекарни! Я наступила на него, и моя нога дёрнулась назад, я споткнулась и начала падать. Высокий крик, похожий на визг, вырвался из моей груди, и я зажмурилась, предчувствуя, что больно ударюсь. Но я лишь почувствовала что-то тёплое и живое. Как оказалось, меня заметил и успел поймать какой-то молодой человек. Я, уже представляя, как меня будут осыпать проклятиями и рассказывать о моей неуклюжести, боязливо приоткрыла глаза и робко взглянула на своего спасителя. Кажется, мир остановился в этот момент. На меня выразительными, глубокими светло-голубо-зелёными глазами, в которых я беспомощно тонула, как в океане, смотрел молодой парень, даже ещё мальчик, на вид ему было лет 15-16. В его взгляде было вежливое, но в то же время искреннее беспокойство за меня. — Вы не ушиблись? — начал он, но я, очнувшись, поспешно перебила его: — Нет-нет, что вы! Не беспокойтесь! Спасибо вам большое и извините меня, пожалуйста! — Я поспешно выскользнула из его слабых «объятий» и, даже не взглянув на прощание на своего спасителя, да и не поблагодарив его как следует, помчалась дальше в школу.       Я пулей влетела в класс и остановилась возле своего места, запыхавшись. Как раз в эту секунду прозвенел треклятый и ненавистный звонок, оповещая бедных, измученных учеников о том, что урок начался. Но учителя в классе ещё не было, и мои одноклассники зашептались, да так, что их было слышно на первом этаже, хотя сам кабинет находился на третьем. Когда я закончила раскладывать школьные принадлежности по столу, я осмотрелась вокруг. Да, самый обычный кабинет по истории: впереди была доска, необыкновенно вымытая до блеска, на правой стене, возле дверного проёма, висела крупная карта России, чуть правее — коряво выполненные учениками нашей школы плакаты на тему войны. Сквозь полузакрытые жалюзи просачивалось солнышко и ослепляло меня, и я щурилась от яркого света, попутно машинально начиная улыбаться. Я не заметила, как ко мне подошла моя соседка по парте. — Слышала, у нас новый учитель по истории! — весело воскликнула она, обрадованная тем, что наш класс извёл старую историчку, и она отказалась от нас. — Правда, что ли? Именно «учитель», не учительница? — я с сомнением посмотрела на Ленку. — Сама увидишь! — Лишь бы он был нормальным, — вздохнула я, открыв учебник. Но я не успела начать повторять заданный параграф, как класс затих. Кажется, кто-то вошёл в кабинет, и скорее всего, это наш новый учитель. Я медленно подняла глаза и посмотрела на него равнодушным, безэмоциональным взглядом… В груди что-то ёкнуло, и сердце забилось в быстром темпе. Я непонимающе хлопала глазами, рассматривая своего нового учителя. Это был он. Мой утренний спаситель. Он что-то увлечённо рассказывал о Петре I, расхаживая по классу между рядами туда-сюда, а я же лишь краем уха слушала его, что-то рисуя обрывистыми линиями в тетрадке. «Мистер Шайн, значит?» — я забавно нарисовала карандашом на полях лицо этого учителя, — «Иностранец, что ли… Хотя по-русски неплохо болтает…». — Чем это мы тут занимаемся? — над моим ухом прозвучал его голос, и меня аж передёрнуло. Я тут же закрыла тетрадку и сложила на ней руки, прикрывая её и энергично мотая головой, мол, ничем. — Давай сюда дневник, придётся написать замечание, что ты занимаешься не тем, чем надо на уроке.       В общем, отношения у нас не заладились. Мне хотелось его придушить, а вот он держался абсолютно спокойно и хладнокровно. Вот же ж зараза! Весь из себя такой спокойненький, невозмутимый, правильный. Ещё и личико у него смазливое. Как же он меня бесит! Но показывать свою неприязнь я не могла, я ведь считаюсь примерной ученицей, и портить свою репутацию перед учителями я не собираюсь. А многие девчонки из нашего класса, да и из параллельных, вот просто сохли по нему.       Как-то раз, я осталась в школе допоздна, чтобы помочь одному учителю с постановкой. Я уже собрала рюкзак и, напевая себе под нос назойливую, но милую мелодию, направилась из школы прочь. Уже воткнув один наушник в ухо, я услышала голос своего «любимчика». Он с ледяным спокойствием выходил из дверей школы, совершенно не торопясь, и попутно говорил что-то мне. По понятным отрывкам его фраз я поняла, что забыла забрать тетрадь с проверки. Внутри всё похолодело, я вспомнила, что запамятовала стереть с полей тетрадки личико моего Шайника. Я с побледневшим лицом повернулась к нему, сглотнув вставший поперёк горла ком. А он, чёрт его подери, улыбчиво протянул мне мою тетрадку. В его улыбке явно не было ничего доброго! Я резким движением руки забрала школьную принадлежность и отвернулась от учителя, грубо сказав ему таким образом, что не желаю с ним разговаривать. — Уже поздновато… На улице довольно-таки прохладно, не находишь? Ты не замёрзла, Маша? — Шайн с непонятной заботой смотрел на меня, а я не замечала ее в его глазах, — Может, я провожу тебя до дома? Мало ли тебя какие-нибудь негодяи украдут, а ты ведь ещё должна мне завтра принести конспект по тринадцатому параграфу. Вот же ж тварь! Заботится обо мне только из-за того, что я должна завтра принести очередной конспект. В принципе, я и не ожидала ничего другого. Я беззвучно выдохнула и вытащила один-единственный наушник, перевязав их в крепкий узел и закинув куда подальше в карман. — Хорошо, мистер Шайн, — я с таким недовольством на него посмотрела, что бедняга даже дрогнул немного, — Я живу недалеко. Если вам будет нетрудно… — Вот и договорились. Мы шли в полной тишине, прерываемой иногда моим покашливанием и шумным втягиванием воздуха в нос, а так же криками ночных птиц и местных алкашей-гопников. Мне было жутко неловко, я злилась на эту заразу, которая не дала мне в покое послушать музыку. Ну ничего! Приду домой — нарисую его уродливую карикатуру и повешу к себе на стенку, буду любоваться своим творением. Тем временем, учитель попытался завязать разговор. — Маша… Как тебе погода? — вдохнув ночной воздух, начал он. Я ответила, немного подумав. — Погода как погода. Ничего такого в ней нет… — Ты не права! — я уж никак не ожидала, что он так живо кинется спорить со мной, — Я считаю, что погода этой ночью просто великолепна. Ветер несильный, но такой свежий и прохладный, приятно взъерошивает волосы, а на небе — ни облачка! Луна полная, яркая, прекрасно освещает всё, что находится на улице… Словом, погодка чудная! Он остановился и, приподняв голову и посмотрев наверх, в бескрайнее и уже усыпанное тусклыми звездами небо, снова глубоко вдохнул свежий воздух. Я впервые видела своего учителя таким… таким красивым. Бледный лоб, прикрытые длинными, блестящими на свету ресницами глаза, такой аккуратненький нос, ровные, алые губы. Лунный свет играл бликами на его пепельно-белых волосах, необычайно редких в наших-то краях. Я была так заворожена, очарована, что и не заметила, как Шайн взглянул на меня и по-обычному ухмыльнулся. — Я не местная достопримечательность, чтобы на меня так глазеть, Волкова. Эти слова вернули меня с небес на землю. Я потупила взгляд в землю, чувствуя, что неизбежно краснею. Тогда я ещё не понимала, куда влипла, согласившись на «прогулку».