Серебро и соль (рабочее название)

Ночь медленно опустилась на башни Светлого Замка. Из-за туч неповоротливо выкатилась огромная луна и, залив замковые стены мертвенным белесым светом, подтащила к ним воды Закатного Моря. Леди Мелисса Фарман стояла у окна, укутавшись в богато расшитый плащ из тюленьей шкуры и смотрела на море. Внизу чёрные волны, чавкая, облизывали скользкий, поросший водорослями гранит, а на волнах, уходя к горизонту, резво плясала серебристая лунная дорожка. — Нынче холодно, леди Мелисса. — Старая служанка вошла в покои, с трудом волоча ведра с горячей водой. — Я приготовила вам теплую ванну, извольте принять её и отойти ко сну. — Да, Ингред, я сейчас. Оглянувшись, Мелисса кинула ещё один взгляд на мрачные соленые воды, и на секунду ей показалось, будто лунную тропу рассек пополам неясный силуэт косого паруса, но не придав этому значения, леди удалилась от окна. Освободившись от плаща и платья, Мелисса опустилась в ванну; тёплая вода нежно обволокла её гладкие упругие бедра и небольшую, но подтянутую грудь. Рыжие волнистые волосы Мелиссы расплылись в воде пышным шелковым цветком, когда она откинулась назад, устроившись поудобнее. Старушка Ингред намылила губку и стала старательно водить ею вдоль мягких линий тела Мелиссы. Семнадцать лет Ингред купала её перед сном, и, пока руки няньки, державшие губку, покрывались морщинами, юная леди из пухлого младенца превратилась сперва в несуразного подростка, а теперь расцвела в прекрасную молодую девушку, за руку и сердце которой были готовы биться многие юноши от Светлого Острова до Королевской Гавани. — Говорят, к вам на днях сватался сам Эдриан Ланнистер, внучатый племянник Лорда Утеса, но вы и ему отказали. — Старушка Ингред снова завела старую песню. — Отчего же? Ваш отец был этим очень расстроен. — Быть может, оттого, что два года назад в Ланниспорте Львенка одолел тот рыцарь с косой на щите? — улыбнулась Мелисса. — Вы всё об этом пирате, побери его Неведомый. Он ведь даже дрался не по правилам — сам спрыгнул с лошади, чтобы и сир Эдриан вынужден был спешиться. В седле Юный Лев бы мигом с ним разобрался, эти корабельные крысы и ездить верхом-то не умеют. — Зато помнишь, как он сказал отцу: «Отдавай мне свою дочь в каменные жены, или я приду и сам возьму её в соленые». — У Мелиссы пробегали мурашки по коже всякий раз, когда она вспоминала эти слова. — И взбредет же вам порой в голову, Госпожа, — нахмурилась старуха. — Я давно живу на свете и помню, на что способны железнорожденные. До прихода Таргариенов весь наш остров жил в страхе от их постоянных набегов и грабежей. Их не осветило сияние Семерых, они не знают ни жалости, ни чести, ни сострадания, они вовсе не люди, а морские твари, порождения своего бога-утопленника. — Это было давно, Ингред, теперь они нам не угрожают. — Как знать, Госпожа. Король Эйнис был с ними слишком мягок: позволил изгнать септонов и даже пригласил этих разбойников на турнир в Ланниспорт, чтобы примирить с Лордами Утеса. Но теперь, когда его братец-богоотступник Мейгор затеял войну против Святого Воинства, Железному Трону вовсе не будет дела до того, что творится здесь, на закатном берегу. Старая Ингред была слишком умна для служанки — сам мейстер Олдер, что заведовал воронами и книгами в Светлом Замке, не раз отмечал это — и на этот раз она не ошиблась.

***

Пока Леди Фарман в своей башне отходила ко сну, в паре лиг на полночь от Светлого Замка каракка «Серебряная Коса», вместе с десятком набитых воинами ладей, резво рассекала волны, неумолимо приближаясь к своей цели. «Серебряная Коса», названная в честь герба своих владельцев, была необычным судном. Её корпус был не менее массивным, чем у крупных торговых коггов, но форму имел вытянутую, что придавало «Косе» быстроходности. Три палубы и кормовая надстройка спокойно могли вместить полсотни моряков и груза, достаточного для двух месяцев плаванья в открытом море, а три мачты из железноствола венчали косые дорнийские паруса, выкрашенные в черный цвет. Освальд Харлоу, капитан «Косы» и лорд острова Харлоу, получил этот прекрасный корабль в наследство от своего отца Гарольда, прозванного «Корабельщиком». Сам Гарольд, чья власть над островом Харлоу пришлась на мирную часть царствования Эйгона Завоевателя, часто бывал с торговыми визитами в Староместе и учился корабельному делу у тамошних мастеров. Постройка «Косы» стала делом всей его жизни, и умер Корабельщик в день, когда судно спустили на воду. Освальд вместе со своим ближайшим соратником и квартирмейстером «Косы» Хольдаром Кеннингом устроились на баке, вглядываясь в белевшие на горизонте стены Светлого Замка. — Правь на восход, Уортон! — крикнул Освальд кормчему. — Пойдем вблизи берега, чтобы нас не заметили часовые. — Славная будет битва, милорд. — Голос Хольдара был тяжелым и басистым. — Ваш отец гордился бы тем, что вы обратились к Старому Закону. — Жаль, что мы не смогли заручиться поддержкой лорда Грейджоя, — ответил Освальд, щурясь от летевших ему в лицо солёных брызг. — С другой стороны — хорошо, что Горен не запретил нам организовать этот поход, ведь в том замке меня ждёт особый трофей. — Кракены не чета Хоарам, только и могут, что сидеть под сапогом у Таргариенов. — Хольдар смачно сплюнул за борт. — Если бы завтра жрецы собрали вече, как в старые времена, я бы кричал ваше имя, милорд. — Выше всего я ценю твою преданность. — Это не преданность, а голос рассудка. Что толку называть себя «Жнецами», если боишься настоящей жатвы. Я одного не пойму, милорд, как вы собираетесь атаковать с моря укреплённый замок? — Помнишь груз с диким огнем, что капитан Стоунтри захватил на Ступенях? Сейчас сильный прилив, я велел погрузить амфоры с огнем на небольшой шлюп, думаю, он сослужит нам неплохую службу, если незаметно подвести его к одной из стен. — Неплохо придумано, капитан! — Хольдар гулко усмехнулся. — Надеюсь, вы доверите мне это дело. — Только дай слово, что выплывешь, Хольд. Без тебя я останусь как без руки. — Не бойтесь, милорд, то, что мертво, умереть не может! — Но восстает вновь, сильнее и крепче, чем прежде!

***

Леди Мелисса проснулась от страшного грохота, сотрясшего её башню и яркой зелёной вспышки, озарившей покои. Босиком, в одной лишь ночной сорочке, она выскочила из-под одеял и подбежала к окну. Стена, соединявшая башню Мелиссы с донжоном, разваливалась на глазах, и обломки её, окутанные клубами зелёного фосфоресцирующего дыма, шипя, падали в море. На часовой башне мигом забил колокол, послышались крики, и один за другим вспыхнули сигнальные огни. Зловещий силуэт корабля с косыми черными парусами стремительно вынырнул из-за утеса, ведя за собой ещё десяток силуэтов поменьше. Прежде чем солдаты Фарманов успели напялить кольчуги и выбежать на стену, несколько ладей уже подошли к пролому в стене, и железнорожденные с устрашающими криками начали лезть вверх, по ещё горячим камням, прикрываемые градом огненных стрел, которые полетели с корабля в сторону защитников. Пока основная часть гарнизона сдерживала натиск захватчиков у пролома, несколько десятков солдат во главе с молодым лордом Марком Фарманом, братом Мелиссы побежали через двор в сторону её башни. Но на лестнице они столкнулись лицом к лицу с Хольдаром Кеннингом. Волосы и борода здоровяка обгорели, левый глаз заплыл, а из челюсти торчал обугленный деревянный осколок. С диким ревом Хольдар бросился на противников, проламывая щиты солдат огромным боевым топором. Оказавшись снизу в узком винтовом проходе они ничего не могли противопоставить животной ярости железнорожденного. Тем временем Освальд и несколько его соратников так же карабкались к башне по стене, в обход основной схватки. Добравшись до лестницы, Освальд в одиночку побежал наверх, а остальных отправил на подмогу к Хольдару. — Стой! Кто там? — Леди Мелисса услышала за дверью голос одного из двух часовых, что всегда охраняли её покои. Но затем последовали лишь крики и лязг стали. Леди забилась в угол, сжимая в дрожащей руке кинжал. Дверь с грохотом распахнулась, и в покои, хрипя и извиваясь, ввалился солдат, руками он держался за шею, из которой фонтаном хлестала кровь. За ним в проёме возникла мрачная фигура, в клепаной кожаной броне, сапогах и плаще с меховым подбоем. Это был он, тот самый дерзкий воин с турнира в Ланниспорте. В руке он сжимал окрашенный в крови полуторный меч, а в глазах его горел дикий огонек. Одним мощным ударом железнорожденный заставил солдата затихнуть, а после решительно двинулся к леди Фарман. Откуда ни возьмись, в покои вбежала старушка Ингред и преградила ему путь. — Убирайся, ты, отродье утопленника! — заверещала старуха, размахивая ухватом для камина. Но Освальд, спрятав меч в ножны, поймал ухват одной рукой и, подтянув Ингред к себе, с размаху врезал ей кулаком в лицо, да так, что старуха без сознания отлетела в сторону, опрокинув стол. Мелисса взвизгнула. Когда Освальд приблизился к ней вплотную, леди вытянула вперед руки с кинжалом, но воин тут же ударил по ним и выбил оружие из рук девушки. Она была перед ним, сжавшись в дрожащий комок на холодном каменном полу, вся в слезах, испуганная, беззащитная и прекрасная. Схватив Мелиссу за шиворот, Освальд поднял её с пола и заглянул леди прямо в глаза. Эти большие, светлые, залитые слезами глаза были полны ужаса как у затравленной на охоте лани. Девушке в нос ударил запах моря и пота, а на губах она ощутила жар от разогретого битвой дыхания пирата. Резко разведя руки в стороны, Освальд разорвал на Мелиссе сорочку, а затем, схватив девушку за талию, швырнул её на кровать. Мелисса попыталась подняться, но крепкие руки прижали её грудью к перинам. Было очевидно, что вырваться не удастся, Мелисса отчаянно закричала, но крик заглох, когда Освальд, запустив пальцы в её шелковые волосы, вдавил Мелиссу лицом в подушки. Окончательно сорвав сорочку с дрожащего тела леди, пират провел рукой в жесткой кожаной перчатке по её гладкой спине и бедрам и стал поспешно возиться с застежками на своей броне. Всё произошло очень быстро, через собственный плач леди Фарман слышала, как скрипели кожаные ремешки, потом на мгновение почувствовала прикосновение горячей плоти и тут же острую боль, пронзившую всё её тело. Резкие и глубокие движения разрывали Мелиссу изнутри, а железные пальцы Освальда то грубо сжимали её нежные бедра и плечи, то снова тонули в рыжих волосах. Толчки становились всё быстрее, и сквозь боль прорезалось новое чувство, необузданное, дикое, кроваво-красное. За минуту оно поглотило леди целиком, мысли стали обрываться и, вспыхивая, сгорать в первородном пекле сладкого безумия, а дрожь от ужаса постепенно смешалась с судорогами неистового возбуждения. Освальд чувствовал, как нектар из разорванного цветка леди Фарман постепенно обволакивал его плоть, и двигаться становилось всё легче. Не сбавляя темп, он опустился ближе к своей добыче и вдохнул запах её волос. Наконец, после долгих двух лет, что минули со дня того турнира в Ланниспорте, Мелисса принадлежала ему. И Освальд уплатил за неё железную цену, как велел Старый Закон. Движения тем временем становились всё стремительнее, леди вцепилась руками в перины, и плач её сменился на сладкий стон, плавно переросший в страстный крик в момент, когда семя Харлоу низверглось в лоно Фарман. Глубоко дыша Освальд опустился на кровать рядом с Мелиссой, и, затянув обратно застёжки на броне, пристально посмотрел в лицо леди. Элис уже не в силах была плакать, но Освальд не мог угадать в её глазах ни былого ужаса, ни явного наслаждения. Однако долго вглядываться в них лорду не пришлось, поскольку в этот миг в покои, задыхаясь и зажимая рукой глубокую рану на левом плече, вбежал Хольдар. — Не самое удачное время для забав с девицами, милорд, — проревел он. — Путь вниз отрезан, Фарманы вот-вот будут здесь. Освальд вскочил с постели и, схватив Мелиссу за руку, подтащил её к окну. Девушка еле могла стоять на дрожащих ногах, по которым каплями стекали кровь и семя. Основной бой у пролома складывался явно не в пользу железных людей, и основной причиной тому было кипящее масло, которое полилось на их головы с противоположной стороны пробитой стены. Тем временем, крики и топот солдат Фарманов уже были слышны на лестнице. — Вдвоём нам их не одолеть, меня уже неслабо поцарапали. — Хольдар глянул вниз, на черные волны, перед этим невольно скользнув взглядом по телу девушки. — Придется прыгать, милорд. Переглянувшись с Кеннингом, Освальд крепко обхватил руками талию Мелиссы и, прижав леди к себе, впился ртом в её нежные губы. Дальше последовали головокружительный полет вниз и сокрушительный удар о воду. Последнее, что леди Фарман успела почувствовать, перед тем как потеряла сознание, была ледяная хватка Закатного Моря, сдавившего со всех сторон её обнаженное истерзанное тело.