Репетитор на девять месяцев.

— Наконец-то вы выучили эти три ничтожных правила. Ну что я могу сказать? Молодец, Дюпен-Чен. — Раздражаешь. Ещё со вчерашнего вечера, — дулась и ворчала на блондина синевласка. — А ты меня со вчерашнего вечера так заводишь, — отвечал Адриан с еле заметной ухмылкой, при этом смотря в тетрадь Маринетт, которая сдала ему на проверку свою домашнюю работу. Если вспомнить вчерашний день, а точнее вечер, то наша Маринетт никогда не забудет его. Особенно фразу этого блондина. «Маленькая ещё», — вот так он тогда сказал. Выходит, это отказ? Синевласка никак не могла успокоиться и сосредоточить свои мысли на тему, и поэтому она просто не слушала своего «взрослого» репетитора. — Маринетт, повтори, что я сейчас сказал? И тут синевласка поняла, что Адриан что-то заподозрил. Ей оставалось только хлопать глазами и смотреть на него. Блондин наклонился к ней и коснулся губами до макушки: — Вот что мне с тобой делать? — тепло произнёс он с улыбкой. Тут сердце зелёноглазого встревоженно стало биться, словно хотело выпрыгнуть из его груди. «Что я сделал не так? Она так из-за вчерашнего вечера себя ведёт?» — испуганно думал он, видя наполняющиеся слезами васильковые глаза Маринетт. Руки Мари стали вытирать стекающие с глаз соленые слёзы. И тут синевласка просто взорвалась и со слезами кинулась в объятья блондина, уткнувшись своей головой в его грудь. — Мари, что случилось? С тобой всё хорошо? В комнату вошла Бриджит, но тут же ошарашенная потихоньку ушла, увидев их в таком положении, и поэтому она решила им не мешать. Пусть занимаются русским. — М-м-маринетт… Внезапно всхлипывания синевласки прекратились и поменялось на молчание. Её шея почувствовала тёплое прикосновение. Губы Адриана впились в её нежную кожу на шее. Лёгкое покраснение выступило на лице Чен: — Адри…ан… Блондин ничего не отвечал. Неожиданно шея синевласки почувствовала мокрый язык блондина, и ещё сильнее залилась краской. Но от каждого прикосновения его языка голубоглазка получала удовольствие. Позже его губы стали перемещаться вниз от красного пятна. Адриан, не отводя языка, повёл его вниз и снова стал целовать её шею. Руки Мари сами стали сжимать его пиджак, а щеки стали ещё сильней показывать румянцем её смущение. Потом он оторвался от шеи и, быстро глотнув воздух, словно прочитав мысли Маринетт, шепотом произнёс ей на ухо: — Мари, ты мне безумно нравишься! Я дышу каждым твоим вздохом и хочу провести всю жизнь только с тобой! Теперь Мари окончательно залилась краской, из-за чего она не смогла вытянуть из себя ни одной здравой фразы. Адриан, увидев её реакцию, стал дальше продолжать шептать ей на ушко: — Через некоторое время я увижу все твои эмоции, которые ты так скрываешь ото всех. Их буду знать только я! И никто больше! Хочу их видеть и чувствовать каждый день! Только я! Ну же. Покажи мне своё смущеное личико. Тебе это так идёт.