Репетитор на девять месяцев.

– Маринетт! Милая, срочно нужна помощь! – говорила Бриджит, в прямом смысле загруженная огромной грудой бумаг. Синевласка быстро подбежала к ней: – Да-да. Что-то нужно? Чем-то помочь? – Да. Вот, надо отнести эти бланки и журнал Агресту. Он ведь вроде заболел у нас? – Ага. Даже репетиторство отменил. Наверное​ сильно разболелся. – Вот заодно и проведаешь. – Уже бегу, – фыркнула от недовольства Маринетт. Ей одновременно хотелось и не хотелось увидеть его. "Раздражает, "– думала она про себя, ведь она до сих пор помнила тот день. – Как придёшь домой,обязательно позвони мне, – заботливо сказала Бриджит. По дороге Маринетт всё думала, может ему купить лекарств? Или витаминов? Идя по дороге, она обращала своё внимание на витрины магазинов и всё-таки зашла в аптеку. Вот голубоглазка стоит на пороге двери блондина и стучится в дверь. Дверь долго никто не открывал, и лишь спустя почти пять минут возле двери стоял вялый Адриан. Глаза слипались, а под ними красовались мешки и синяки. – Ты ч-чего пришла? Я ведь говорил, что заболел. Значит русского языка пока не будет. Можешь гулять, – сквозь кашель проговаривал Агрест. – Не-не-не. Посмотри, как раскис. Давай быстро в кровать! – Маринетт толкала его в комнату. - И где Нино, когда он так нужен? – Уехал к родителям, сказал, пусть лечусь сам. С горем пополам она уложила его в постель. Был даже план связать его веревкой, чтоб не вылез, но синевласка добрая. Сейчас у неё было задание: Найти в этом доме градусник. – В аптечке посмотри. Там должен быть, – почти под нос пробубнил Адриан. – А, вот он. Нашла. Надеюсь, тебе не надо объяснять, как им пользоваться. – Ты не держи меня за маленького. А вот помочь можешь, – сказал Адриан, слегка ухмыльнувшись. – Ты даже когда болеешь не меняешься. Так, а я на кухню пойду. Что приготовить? – Кашку. Тем временем на кухне: – И что я сделала не так!? – возмущалась Дюпен-Чен, глядя на какую-то странную жидкую консистенцию. – А если попробовать? Маринетт положила ложку с кашей в рот, при этом сильно зажмурив глаза. Как ни странно, на вкус оказалось очень даже ничего. – Первый раз готовлю кашу, а уже такой успех. Маринетт, ты просто супер. Она положила всё это на поднос и понесла в комнату. Но поднос чуть не упал, когда Мари увидела в комнате почти голого блондина: – Боже мой! Оденься быстрей. И да, температура есть? – А ты сама проверь, а потом скажу сколько градусов. Синевласка положила поднос на столик и стала подходить к Адриану. – Вот если я заболею, то... – Сама пришла ко мне. Я не виноват. – Мари, ты балда! Мне Бри сказала тебе отдать бланки и журнал. А я уже забыла. – Ты моя заботливенькая. А обо мне не забыла. Ты моя зайка. – Адри... – только она хотела что-то сказать, как блондин приблизился к ней и опустил голову поближе к её лицу. Рука несмело приближалась к его голове, и медленно его лоб прикасался к её лбу. Снова краска на лице: – Горячий... – Тридцать восемь и два, – на ушко шепнул он ей. Глаза синевласки тут же раскрылись и руки толкнули Адриана на кровать: – Дурень! Чего встал!? Ещё время находит для заигрываний. Вот, ешь. – Покорми меня. Я такой не-е-емощный и беспо-о-омощный. – А ещё помира-а-ающий. Ладно, покормлю. Открывай рот. – Только я как кот: горячее не ем. – Ресторан тут устроил. Давай, открой рот. Сейчас Дюпен-Чен было настолько неловко, что рука тряслась вместе с ложкой. Адриан взял содержимое в рот и чуть позже сказал: – Честно сказать?.....Ещё. Дай ещё. Вкусно. Котик одобрил. Мяу. У Адриана конкретно ехала крыша, и после этой фразы в его лоб полетела ледяная тряпочка. Прошло полчаса, и все были сыты и спокойны. Маринетт накрыла уже спящего Адриана и поцеловала его в лоб: – Сладких снов, котик.