Поговори со мной

В пальцах слегка покалывает, в голове гудит, внутренности переворачиваются и дрожат. Дышать очень трудно. Вдохнул, а выдохнуть не получается. Не получается успокоить сердце, и ком в горле не сглотнуть. И мысли, эти чертовы мысли, не дают ему покоя. Нет, он не болен, хотя это можно и так назвать. Он влюблен, до чертиков, потери пульса, до ноющего чувства в низу живота. Он влюблен в мужчину, в коллегу, партнера по сцене, друга. Антон Шастун стал причиной его бессонных ночей и колотящегося сердца. А, может, это все ему кажется. Может, это его буйная фантазия. Арсений много думал об этом, и чем больше он думал, тем хуже становилось. А самое страшное, что его отнюдь не дружеское взаимодействие заметили и их поклонники, которые, в один миг превратившись в шипперов-псов, начали на них охоту. Попов и подумать не мог, что они станут объектами столь пристального внимания. Неужели его душевные терзания так видны и понятны? Но ведь так не должно было случиться, что произошло, передружили? Херовое чувство потерянности и безысходности. Что ему делать с его чувствами? Кому они нужны вообще, Антону? Нет, ему они не нужны. Шастун делает вид, что ему похуй. Отчаянно делает вид, что похуй. Но ведь не похуй же, скажи, Шаст, скажи хоть что-нибудь. Поговори со мной, каждый раз буквально умоляет взглядом Арсений. Почему, если влипли они оба, разгребать это дерьмо должен он один? Шастун молчит и старательно уходит от разговора, ему это нафиг не сдалось. Арсений один на один с этой проблемой, и помощи ждать неоткуда. Друзей у него нет, ну, по крайней мере, здесь, в Москве, куда они приехали снимать очередной выпуск "Импровизации". Матвиенко, тому бы в себе сначала разобраться, а Позов не тот человек, которому можно доверить свою душу. Единственный человек, которому хочется отдать и душу, и сердце, и всего себя, не хочет видеть, понимать и разговаривать на подобные темы. Он вообще ничего не хочет. Он свалил из гостиницы несколько часов назад, и даже Позов клянется на книге по садоводству, что не знает, куда ушел Антон. Это было странно и совсем на него не похоже. На часах час ночи, а желание только одно, и это не сон. Поз предлагал с ним выпить, но он отказался. Хотелось, конечно, ужраться в хлам, но пока Антон шляется неизвестно где, он не может себе этого позволить. Шастун появляется в дверях лифта, когда отчаянье достигло своего пика и Арсению хотелось уже просто сдохнуть от своих переживаний. — Шаст, где ты был, какого черта? — он догоняет его у дверей в номер и разворачивает к себе лицом. В нос тут же ударяет запах алкоголя напополам с сигаретным дымом, и все становится на свои места - Антон пьян, дико пьян. Вусмерть бухой Антон Шастун во втором часу ночи в коридоре гостиницы, глаза в глаза, и Арсений отмирает, слегка повышая голос: — Где ты был? — Пил, не видно? — Шастун кривит губы в улыбке, выдыхая в лицо Арсению пары алкоголя. — Зачем, Тох? Я…что происходит? — Арсений сглатывает, замечая на слегка колючей щеке след от помады, — Ты был у нее, да? — Да это Макар, — пьяно махнул рукой Шастун, пытаясь справиться с дверью в свой номер. Арсений выхватывает у него ключ и с легкостью справляется с дверью. — Она что, завтра будет там? — Арсений мотает головой в неопределенную сторону, но Шастун его понимает. — Арс, не еби мне мозг, — Антон устало присаживается на кровать, дотягиваясь до пачки сигарет, — Просто не еби мне мозг, лучше пойдем, покурим. Арсений не курит, он стоит рядом, молча наслаждается тем, как курит Антон, как обхватывает тонкую сигарету своими длинными пальцами, унизанными кольцами, как затягивается дымом и выдыхает. Арсений с удовольствием стал бы этим дымом. Лишь бы его вдыхали, без него не могли. Но Антон без него может, и то, что завтра будет непростой день, потому что на съемки приедет Ира, тоже ясно. Весь день видеть ее и его, их переглядки и улыбки. Он выдержит, он сможет. Херово будет потом, когда он снова будет один. Антон - его дым, которым он задыхается. Им давно уже нужно было поговорить, высказаться, все решить, но Антон не желает этого, он думает, что все само рассосется. Нифига подобного. Что чувствует Попов известно только ему одному. Выжигающее чувство отчаянья, когда смотришь на человека и тебе хочется его обнять, прижать к себе, но кругом люди, и Воля орет "Меняй". Арсений с радостью бы поменял, но уже не получается. Шастун курит, затягивается, и ему весело, он о чем-то говорит, смеется, толкает Арсения в плечо, и Попов не выдерживает. Он так же смеется, выпуская всю тяжесть души и сердца наружу. Им нужно поговорить, возможно, сегодня все получится. Позов предлагает выпить, и Антон соглашается, совершенно не реагируя на протесты со стороны Арсения. Попов не ставил сегодня себе цели напиться. Завтра съемки, и умирать еще и от похмелья не очень хотелось. Но он пьет, чтобы хотя бы притупить ту тяжесть, что есть у него на душе. Как же он устал от всего этого. Разговаривать о серьезном не получается, они ржут, орут песни и снова ржут. У Антона адски заплетается язык, и Арсений смеется. Он смотрит на него с такой нежностью, на которую только способен, и ему пофиг на всех. Благо, Позов прощается с ними первым и уходит с Сережей. Антон много курит, блаженно затягиваясь, и, проваливаясь к стене, прикрывает глаза, выдыхая столп дыма. Сейчас или никогда. Арсений делает шаг в этот дым, и в этот момент Антон открывает глаза. Их лица совсем рядом, и Антон замирает, не в силах оторвать взгляда от глаз напротив. — Арс, — Шастун выдыхает и сглатывает, когда Арсений медленно забирает у него из пальцев сигарету и затягивается ею сам, наполняя легкие дымом. Сейчас бы задохнуться в этом дыму, а не страдать из-за не пойми каких чувств к человеку, которому, по сути, похуй. Струя дыма бьет Антону в лицо, и он, вздрагивая, хватает ртом воздух, а затем, словно очнувшись, отталкивает Арсения в сторону, выхватывая у него сигарету, — Ты че, придурок, что ли? — эти слова даются ему с трудом, и Арсений качает головой. — Шаст, ты боишься, да? Скажи мне… — Что тебе сказать? — Антон хмурится и устало выдыхает. — Шаст, ты знаешь, о чем я, поговори со мной, я так больше не могу, кажется, что с ума схожу, тебе же не пофиг, я вижу, ты же… — Арс, ты че пьяный? А да, ты пьяный, мы же вместе пили, — Антон пьяно ухмыляется и пытается уйти, но Арсений хватает его за руку, разворачивая к себе лицом, и притягивает его к себе, сминая мягкие губы со вкусом алкоголя и сигаретного дыма. Мокрый, грубый, пьянящий поцелуй длится какие-то минуты, Антон с силой вырывается, отпихивая Арсения в сторону, и, уже не глядя на него, держит курс к своему номеру. Арсений нагоняет его уже у самых дверей, вновь преграждая дорогу. — Скажи, что тебе не понравилось, скажи, что ненавидишь меня, ударь меня, скажи хоть что-нибудь. Почему я должен один разгребать это дерьмо, которое льют на нас?! А я тебе скажу: мне не похуй, я чувствую, я, мать его, не робот! — Арсений срывается на крик и с силой бьет кулаком в закрытую дверь. — Арс, я устал, — Антон выдыхает и поднимает глаза к потолку, — Хватит, слышишь, пожалуйста, — светловолосый парень толкает дверь и переступает порог номера. Арсений тяжело дышит, чувствуя, как глубоко внутри дрожит его душа, и, не отрывая глаз от высокой фигуры в дверном проеме, шепчет: — Шаст, я запутался, я не знаю, как быть, поговори со мной. — Завтра наговоримся, — Антон уже держится за ручку двери. — Шаст, скажи мне, что ты чувствуешь, тебе же не похуй, я же вижу. Ну, скажи… — Спокойной ночи, Арс, — Антон закусывает губу и захлопывает дверь перед самым носом старшего мужчины, а затем оседает на пол по ту сторону двери и утыкается головой в свои колени. Попов, кажется, сползает следом по другой стороне, ударяясь затылком о деревянную поверхность, и наступает тишина. Если бы Арсений знал, как ему страшно, он бы оставил его в покое и не мучал бы больше ни себя, ни его. Дико, безумно страшно оттого, что он чувствует по отношению к своему партнеру по сцене. И ревность там далеко не единственное чувство. Чувствует ли он что-то? Да он без него не дышит, а приходится делать вид, что кислорода хватает, и он, если не задохнется, то наверняка утонет в этих глазах, которые каждый раз так на него смотрят, что по телу бегут мурашки. Но он умело скрывает это под одной из своих многочисленных масок. Выпуская наружу смех, даже на самые громкие признания Арсения, мать его, Попова. В этом, кажется, есть и его вина. Антон играет, импровизирует, не замечая, как сам толкает Арсения на те или иные действия и поступки. Заигрались они, очень сильно заигрались и запутались. А еще он виноват перед одним человеком. Она его щит, при виде которого каждый раз сердце Арсения разбивается вдребезги. Антон не хочет делать ему больно, но другого выхода у него попросту нет. Ему страшно, но он ничего не может с этим поделать. И довериться ему не может, ведь тогда все полетит к черту и уже никогда не будет так, как прежде. И поговорить им когда-нибудь придется. Но только не сегодня, когда-нибудь обязательно, но не сегодня. Когда-нибудь Антон скажет правду, глядя ему в глаза. Осмелится и попросит: — Поговори со мной, Арс, я так заебался. А ведь главное, чтоб не было слишком поздно…