Scratches

Двадцать четыре раза. Вот уже двадцать четвертый раз бой часов разносится по всему дому, проникая в каждую щель и заставляя все живое замереть в ожидании, даже шуршание мышей на чердаке подозрительно стихает. Лунный свет, проникающий в окно, отбрасывает на стены пугающие тени. Собственная тень, стоит едва шелохнуться, заставляет Чимина сиюсекундно почувствовать мурашки по всем телу. Животный страх одолевает разум, не позволяя мыслить логически. Ведь всему этому, уверен Чимин, есть логическое объяснение. Старые бесхозные часы не могли сами по-своему завестись. А призраков, про которых сейчас одними губами лепечет Тэхен, не существует. Это лишь сказки, созданные для того, чтобы пугать непослушных детей. — Двадцать четыре раза, Чимин, — глаза Тэхена широко распахнуты, а сам парень мертвой хваткой вцепился в руку Пака, — они уже должны были остановиться. Их как будто кто-то заводит. Нет, нет и еще раз нет, их никто не заводит, в этом Чимин уверен на сто процентов. Единственные люди в этом доме — это сам Чимин и Тэхен, и они оба в комнате, а больше никто не может этого сделать. Тишина на долю секунды накрывает комнату, ровно до того момента, пока бой часов снова не разносится по дому, а следом Чимин заходится громким смехом и откидывается на кровать, вгоняя Тэхена в еще больший шок. Чимину смешно до одури, он закрывает лицо руками и уже более приглушенно смеется, иногда поглядывая на удивленного Тэхена, которого теперь, кажется, часы не так уж и заботят. Повелся как школьник, господи. — Тэхен, это все твои тупые приколы, — отдышавшись, произносит Чимин и поднимается с кровати, — ох, я чуть не поверил в весь этот театр. Моментально найдя свой старый махровый халат, который Чимин прихватил с собой из дома, и накидывая его на плечи, он уже готов выйти из комнаты, когда Тэхен отходит от своего шока и хватает его за руку. — Это не я, отвечаю, — страх плещется в широко распахнутых глазах Тэхена, и, если честно, будь они в другой ситуации, Чимин ему бы поверил, но Пак знает, какой Тэхен хороший актер — там не было шестерёнок, механизм без них не завести. — Хватит гнать, Тэ, — Чимин отмахивается от него и снова предпринимает попытку выйти в коридор, — кто еще в них копался кроме тебя? Или ты правда веришь в страшного призрака, который решил часы починить? Не смеши меня. После этих слов Чимин скрывается во тьме коридора, оставляя Тэхена одного на пороге комнаты перед распахнутой дверью. Ежась от гуляющего холода, кажется, что в коридоре холоднее, чем в только что покинутой комнате, Чимин жалеет, что не взял с собой хотя бы огарок свечи. Здесь темно, хоть глаз выколи. Винтовая лестница встречает Чимина непроглядной тьмой в самом низу, отчего приходится быть осторожным до предела, медленно и аккуратно делая каждый шаг. Раскроить череп из-за своей же глупости как-то не очень перспектива, если честно. И когда под Чимином особенно громко скрипит ступень, он знает, что это конец лестницы. Гостиная полностью залита лунным светом, оттеняя каждый предмет в комнате и делая его жутким, как декорации в дорогих фильмах ужасов. И часы, маятник которых безутешно раскачивается из стороны в сторону, выглядят сейчас в несколько десятков раз страшнее. Аккуратные завитки на дверце смотрятся, как старые руны, которые обычно показывают в фильмах, а сами часы будто стали больше раза в два. Чимин чувствует себя до отвращения низким, когда понимает, что макушкой едва достает до циферблата, который показывает точно такое же время, как и телефон Чимина, который он успел проверить, стоило ему подорваться с постели. Час двадцать три. Расправившись с крышкой и стараясь не оставить на чистом стекле отпечатков, Чимин заглядывает внутрь часов, склоняясь и пытаясь хоть что-то разглядеть в деревянной коробке. Маятник меланхолично раскачивается из стороны в сторону, а бой теперь совсем громкий, действительно оглушающий, но это не мешает Чимину услышать тихое «Пс» у себя за спиной. В одно мгновение распрямляясь и оглядываясь по сторонам, Чимин чувствует, как все внутри холодеет, будто замирая в ожидании чего-то нехорошего. Вот теперь действительно страшно. Гостиная пуста, в ней нет никого, кроме самого перепуганного Чимина, лишь наверху слышится тихий скрип, наверняка это Тэхен меряет шагами комнату, стараясь хоть как-то себя успокоить. И Чимин уже готов спокойно выдохнуть и вернуться к часам, как бой останавливается сам по себе. Удивленно обернувшись, Чимин замирает в испуге. Маятник больше не раскачивается из стороны в сторону, словно кто-то остановил его и теперь аккуратно придерживал, чтобы он не начал снова раскачиваться. Чимин буквально чувствует, как мурашки бегут по спине, а внутри что-то предательски сжимается, пульсируя и разгоняя по венам новую волну страха. В комнате все так же пусто, никого нет, тишину теперь прерывает лишь тяжелое дыхание Чимина. И он уже собирался уходить, когда взгляд непроизвольно упал на стенку, на которую падала его тень. И, вроде бы, ничего необычного, пока до Чимина не доходит, что на стене две тени. Его — вот он шевелит рукой и тень зеркалит его жест — и еще одна человеческая тень, что неподвижно стоит прямо впритык к его собственной. Тяжело сглатывая, Чимин поворачивает голову в сторону и… никого не видит. Перед ним лишь арочный проход в темный холл, но, вернув голову в исходную позицию, он видит вторую тень, все так же стоящую невероятно близко к его. — Господи, — одними губами шепчет Чимин и, внимательно следя за своей тенью, поднимает руку и ощупывает пустоту перед собой. Пусто. Никого нет рядом, рука лишь рассекает воздух, а пальцы беспомощно пытаются нащупать хоть что-то. От этого наверняка должно стать легче, и можно спокойно выдохнуть, но Чимин напрягается еще сильнее, потому что он отчетливо видит, как тень от его руки спокойно проходит сквозь чужую, а под пальцами все та же пустота, что и мгновением ранее. Сверху неожиданно доносится скрип половиц совсем рядом с лестницей, а позже доносится громкий голос Тэхена: — Чимин, ты их остановил? — Да, сейчас уже вернусь, — не сводя взгляда со стены, отвечает Чимин и сам удивляется своему хриплому голосу. Взгляд жадно хватается за чужую тень, когда та начинает двигаться, и Пак уверен на все сто, что до его ушей доносится тихий смешок. Кто бы это ни был, он точно получает от вида растерянного и напуганного Чимина удовольствие. Желание помыть глаза с моющими средствами настигает в тот момент, когда тень шуточно кланяется и исчезает в холле, сливаясь с ночной тьмой, оставляя после себя лишь тихий скрип половиц где-то в глубине кухни. Вдохнув полной грудью и еще раз окинув гостиную мимолетным взглядом, Чимин поспешил подняться наверх, совершенно не замедляясь на лестнице, как делал до этого. Перевести дыхание он позволяет себе только в комнате, когда дверь плотно закрыта. В голове у Чимина заевшей пластинкой проигрывается чужой хриплый смешок, воспоминания о котором заставляют спину покрыться мурашками, нутро замереть от сковывающего страха, а нервы натянуться, как тетиву перед выстрелом из лука. — Что там? — не медля спрашивает Тэхен. Он тоже не на шутку напуган. Ведь он собственными глазами видел отсутствие пятой и восьмой шестеренки, без которых весь механизм — это просто набор запчастей, и без них часы было невозможно завести. — Да ничего, — Чимин взъерошивает волосы на затылке — первый признак того, что он врет, и, натянуто улыбаясь, стремится скорее залезть под одеяло и, как в детстве, спрятаться от всех страшных и непонятных для него вещей, — просто остановил часы. — Там ведь не было шестеренок, да? — Тэхен не торопится забираться обратно в кровать и, подойдя к окну, задумчиво смотрит в ночное небо, усыпанное звездами. — Я не видел, — Чимин под одеялом тяжело вздыхает и жмурится, хочется, чтобы эта ночь поскорее подошла к концу, — там слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. Завтра сможешь все сам посмотреть. А теперь ложись спать, они больше не пробьют. И в последние слова верит даже Чимин, сам не зная почему. Возможно, это просто магия самовнушения и защитная реакция организма. Пак и подумать не мог, что когда-нибудь увидит подобное своими глазами. Кровать со скрипом прогибается под весом второго тела, и Чимин чувствует, как холодные руки друга оплетают его за пояс, а сам Тэхен прижимается к его спине. Прямо как в детстве, когда он оставался у Чимина на ночевку, а за окном неожиданно начиналась гроза, пугающая тогда Тэхена больше, чем кукла Чаки. — Мы завтра разберемся, что это было, — обещает Чимин, чувствуя, как Тэхен расслабленно выдыхает. Когда дыхание Тэхена выравнивается, перерастая в тихое сопение, а рука на поясе Чимина расслабляется, позволяя Паку хотя бы немного поменять позу, взгляд Чимина падает на прикроватную тумбочку со своей стороны кровати. На ней покоятся уже позавчерашние находки с чердака. Поверх всей маленькой стопки фотографий лежит фотка двадцать третьего года. Слегка приподнявшись на кровати, Чимин изучает улыбающегося на фотографии парня, заостряя свое внимание на его небольших глазах, которые Чимин неосознанно ассоциирует с лисьими, и ему кажется, что тот хриплый смешок, что донесся до его сознания, вполне подошел бы этому парню. Обессилено упав обратно на подушку, Чимин тяжело вздыхает и закрывает лицо руками, пытаясь снять с себя удушающую шаль усталости и неосознанного напряжения. Тишина дома тяжелым прессом давит на нервы, заставляя чувствовать непонятно откуда взявшееся напряжение, которое до этого Пака совершенно не одолевало. Но теперь даже выцветшие обои некогда золотого цвета действуют на нервы, едва поблескивая в ночном свете. Сон никак не хочет идти, заставляя Чимина мучиться в тишине, ожидая первых лучей рассветного солнца, а взгляд все так же неумолимо приковывает стопка старых фотографий, которые никак не хотят дать покоя. И, переворачиваясь в очередной раз, стараясь не разбудить чутко спящего Тэхена, Чимин решает, что утром обязательно поднимется на чердак. Он не понимает, зачем ему снова нужно туда, где кто-то умер, пусть и так давно, но Чимин привык идти на поводу у своих прихотей и любопытства. Когда решение принято, время переваливает за два часа ночи, а лунный диск скрыли за собой тяжелые тучи, сон все-таки настигает Чимина, из-за чего он так и не услышал, как рядом с дверью, ведущую в комнату, скрипнули половицы под чужим весом, а дверь в комнату приоткрылась, пропуская пугающую тень внутрь.