Scratches

Чимин уже вовсю бодрствовал и завтракал на кухне, попутно лениво срывая тряпкой паутину с громоздкой и продолговатой лампы над головой, дотянуться до которой получилось лишь забравшись на опасно поскрипывающий и пошатывающийся стол, когда на кухню зашел сонный и растерянный Тэхен. На его лице все еще виден след от подушки, а глаза полузакрыты, и ориентируется он скорее на ощупь — сон все никак не хочет отпускать блондина из своих загребущих лап. По меркам Тэхена двенадцать часов дня еще сущая рань для подъема, но пищащие на чердаке мыши явно с ним не согласны. — Ты не видел мой телефон? — хриплым со сна голосом интересуется Ким и садится на стол рядом с Чимином, отчего мебель устрашающе наклоняется вправо, грозясь вот-вот сложиться, как карточный домик. Пак любезно предлагает другу бисквит, от которого Тэхен, конечно же, не смеет отказаться, его любимые ведь, сам выбирал. — На тумбочке в комнате был вчера. — Сегодня его там нет, я думал, ты его взял, — блондин блаженно мычит, выражая свое удовольствие, стоит только откусить немного от любимого лакомства. — Не-а, я свой подзарядил утром в машине. И почему я только раньше до этого не додумался? — вопрос, конечно, риторический, и Чимин делает последний глоток холодного чая из бутылки, спрыгивает со стола, отчего многострадальная гарнитура снова кренится и предупреждающе скрипит. — А вдруг это призрак? Вопрос Тэхена заставляет Чимина раздраженно закатить глаза. Никакого призрака нет, и Чимин в этом уверен хотя бы потому, что еще ранним утром успел проверить часы. Парень, может быть, и не сечет фишку в часовом механизме, но наблюдательности ему не занимать, и отсутствие шестеренок, о которых вчера лепетал Тэхен, он не заметил. Двенадцать ржавых и разных по размеру шестеренок как влитые стояли на своих местах, и ни одна из них не выглядела так, будто только что поставлена на свое место. А та тень — ничего больше, чем просто разыгравшееся воображение. Свет не может оттенять что-то, до чего нельзя дотронуться или увидеть. — Нет никаких призраков, Тэхен, — говорит Чимин, даже не поворачиваясь к другу лицом, потому что и так знает, что тот сейчас корчит какую-нибудь гримасу неодобрения. — Призраки есть, Чимин, будто бы ты не смотришь телевизор и не читаешь новости. — О да, это ведь достоверный источник информации, — в голосе Чимина сквозят нотки раздражения, и он снова закатывает глаза, — такой же достоверный, как сплетни в универе, правда, Тэ? Тэхен сразу же тушуется и недовольно поджимает губы. Этот вопрос ему бить нечем, да и поднимать тему университета хочется меньше всего, но он обязательно докажет Чимину, что призраки существуют. Взять хотя бы тот же телефон. Куда он мог пропасть, если Пак утверждает, что не брал его, а Тэхен отлично помнит, что оставлял девайс на прикроватной тумбочке со своей стороны кровати? — Что сегодня будем убирать? — Тэхен моментально переводит тему разговора, мысленно обещая себе, что он докажет Чимину, что тот не прав. — Я хотел перебрать лишний хлам на чердаке. Вдруг там будет что-нибудь полезное. — Надеешься найти клад? Чур, половина моя, я тут тоже не зря корячусь. — Вчера ты весь день провозился с часами. — Кстати о них… — Нет, — не давая Тэхену и слова вставить, перебивает его Чимин, — все детали на месте, можешь пойти проверить. Блондин хмурит брови и непонимающе смотрит на Чимина. Его разрывает от желания проверить это самому, как и предлагает друг, и доказать Чимину то, что это точно проделки неупокоенной души. Но Тэхен и сам прекрасно понимает, что такой человек, как Пак, ни за что ему не поверит, пока не ткнешь его носом в сухие факты, от которых он не сможет отмахнуться. — Да, наверно, сам не заметил. За пропитанными иронией словами следует точно такая же улыбка, но, кажется, Чимин этого совершенно не замечает, и он лишь удовлетворенно кивает. И взяв с собой пару пачек чипсов, уходит из кухни, не забыв забрать с собой своего впечатлительного друга. С прошлого визита на чердак ничего не изменилось. Да и что там могло измениться, если туда никто не заходил? В воздухе все так же витает запах старых книг, а по полу, стоит лишь наступить на скрипучую половицу, катятся клубы серой пыли. Тэхен пронзительно чихает, стоит ему только подняться наверх, и заинтересовано оглядывается. Ему всегда были интересны старые вещи, и он готов биться об заклад, что обязательно найдет здесь что-нибудь полезное, что поможет доказать его неверующему другу, что в этом доме творится чертовщина. Интуиция его еще ни разу не подводила. Чимин же, решая не оттягивать время, принимается за первую попавшуюся коробку. Картонка доверху набита старыми женскими платьями: кажется, в свое время они были модными и наверняка дорогими. Красный бархат, велюр, тонкие кружева и даже шелк, который до сих пор отлично сохранился. Но атрибуты женского туалета Чимину совершенно не интересны, взгляд все так же цепляется за стропилу, заставляя воображение вновь и вновь представлять повешенного парня, отчего находиться тут все так же не по себе, а сбежать хочется не меньше, чем в первый раз. Коробка с перебранными платьями спускается на второй этаж, чтобы не мешалась. Следующие пару коробок намертво заклеены скотчем, но по тихому звону стекла понятно, что там домашняя утварь. Эти коробки тоже присоединяются к той, что с платьями. Что с ними сделать, Чимин решит чуть позже, когда сможет оценить вещи в свете дня. — Смотри, это чьи-то личные вещи, — Тэхен все это время копается в единственной коробке, заинтересованно рассматривая каждую вещь в ней. Чимин вопросительно выгибает бровь и, не жалея чистых джинсов, пододвигается ближе к другу, заглядывая в коробку. Пара книг и украшений отложены в сторону, а на самом дне, под вязанной шалью и, кажется, свадебной фатой, спрятан старый и потрепанный ежедневник. Кожаный переплет приятно ощущается в руке, стоит тетрадке оказаться в аккуратных руках Чимина. Ему никогда не было интересно ползать по чужим вещам, пусть даже их хозяева, скорее всего, давно уже мертвы. А вот любопытному Тэхену было все равно, люди на том свете явно не обидятся на него за то, что он глазком заглянет в старые записи и узнает их грязные секреты. Именно поэтому ежедневник оказывается у него в руках, когда Чимин безразлично откладывает его в сторону. — Это личный дневник, — успев лишь отворить титульный лист, оповещает Тэхен, — Мин Хёрин. Твоя родственница? — А я откуда знаю? — Чимин неопределенно пожимает плечами. Он никогда не интересовался своими родственниками и предками. Даже в школе, когда все одноклассники сдавали проект о своей семье, включающий в себя родовое древо, Чимин изо всех сил отлынивал от этого, взваливая на себя несколько городских олимпиад. На что ни пойдешь, лишь бы не делать глупые школьные проекты? С губ Тэхена срывается разочарованный вздох, когда он переворачивает страницу. И пусть Чимин не любит лезть в чужие вещи, но губительное любопытство всегда играет с ним злую шутку, и он чуть приподнимается, заглядывая другу через плечо. — Первые страницы вырваны, — кончиками пальцев Тэхен ведет по обрывкам неаккуратно вырванных страниц, — и какой смысл это тогда читать? Как книга без первых десяти глав. И с этими словами он небрежно откидывает от себя дневник, отправляя его в небольшую кучу женских побрякушек, которые, как ему кажется, можно смело выкинуть. Но тетрадь быстро подбирает Чимин, ему теперь вдвойне интересно прочесть содержимое, ведь он успел уловить дату, с которой начинались неповрежденные записи. 25 ноября 1923 года.