Scratches

В следующий раз Чимин видит Юнги поздним вечером, когда он медленно спускается с Намджуном в гостиную. Видимо, травма Кима была куда тяжелее, чем предполагал Юнги, поэтому он просчитался со временем, к которому тот очнется. Целый день в доме стояла оглушающая тишина, прямо как в тот день, когда Чимин впервые переступил порог дома. Тэхен пропал в одной из комнат в тот же момент, когда пробормотал сбивчивые извинения и обещания все рассказать, как только он сможет. Чимин сидел в пустой гостиной, по которой гулял лишь легкий сквозняк из-за дряхлых оконных рам, стараясь переварить все, что произошло. Но на это потребуется куда больше времени, чем пара часов в одиночестве. Юнги выглядел все таким же бледным и… Мертвым. Чимину становится не по себе, когда до него полноценно доходит, что перед ним тот, кто умер почти столетие назад. В этой ситуации все кажется таким неправильным. Он словно оказался по ту сторону экрана. Эй, кто-нибудь, пожалуйста, заберите его обратно. — Где твой друг? — несмотря на свое все еще плохое состояние, рычит Намджун, явно не собираясь спускать с рук пробитую топором голову. В ответ Чимин предпочитает лишь молчать, игнорируя двух демонов; его все еще потряхивает от осознания того, что они действительно реальны. И совершенно глупая идея мелькает в его сознании: если проблему не замечать — ее нет. Но это оказывается куда сложнее, потому что Намджуну, кажется, не нравится то, что Чимин игнорирует его, делая вид, что его тут вовсе нет. — Я задал вопрос: где твой друг? — шипит он, присаживаясь перед Чимином на корточки так, чтобы взгляд Пака был направлен прямо на него. — Я тут, — одновременно со скрипом последней ступеньки доносится голос Тэхена. Он выглядит изможденным и потрепанным, словно на том свете побывавший, и не знай его, Чимин точно предположил бы, что Тэхен относится к этой потусторонней шайке. Но будучи знакомым с ним относительно давно, Чимин уверен, что уровень его стресса сейчас зашкаливает до предела, поэтому он даже не дергается, когда Намджун подрывается на ноги и направляется к нему, грозясь размозжить его голову о перила. — Стой, — разносится спокойная команда в тот момент, когда Чимин сам встает с места и хватает разгневанного Кима за руку в попытке остановить его. И Чимин полностью уверен в том, что именно тихий шелестящий голос Юнги заставил Намджуна остановиться, а не собственная жалкая попытка остановить того, кто в сотни раз сильнее его самого. — Я тебе не шавка на поводке, Юнги, — пугающе спокойным тоном произносит Намджун, не выдергивая руку из несильной хватки Чимина, — Если ты думаешь, что я как и прежде буду следовать за тобой, то ты ошибаешься. На услышанное Юнги лишь вопросительно приподнимает бровь и задает единственный вопрос: — У тебя было шестьдесят лет, чтобы уйти, но ты все еще тут. Почему? — Потому что мы заварили эту кашу вместе — вместе будем и расхлебывать, — ни грамма не сомневаясь, отвечает Намджун. — Остальные ушли. — То, что они не приходили сюда, не значит, что они покинули тебя или отреклись от идеи. Ты не смертельно больной, чтобы тебя навещать. С губ Юнги слетают хриплые рокочущие звуки, которые, кажется, должны быть смехом, но то ли Мин попросту не умеет смеяться, то ли он все еще очень слаб, и это выходит у него из рук вон плохо настолько, что Чимина даже передергивает от издаваемых звуков. Это не ускользает от внимания Намджуна, который, опомнившись, выдергивает руку из хватки Чимина. — Вау, так вас еще и не двое, — заключает Тэхен, огибая диван, разделяющий его и Намджуна, подбираясь ближе к Чимину. — Нас как вид сотни тысяч, — любезно уведомляет Юнги, и Чимину становится нехорошо. Их так много. Они буквально могут ходить с тобой бок о бок, и ты даже не будешь знать, что кто-то из окружающих тебя людей — демон. Все боятся узнать, что их окружают воры, убийцы и мошенники. Но на деле куда страшнее осознавать то, что где-то поблизости с тобой есть тот, против кого ты бессилен. — Я хочу уехать отсюда, — выдает Чимин, приковывая к себе взгляды, — Я оставлю дом и не буду сюда приезжать. Я просто хочу уехать. Именно побег, такой трусливый и, наверняка, для кого-то позорный, кажется Чимину единственным правильным выходом. Он не хочет подвергать опасности ни себя, ни Тэхена, который, как бы ему ни было страшно, ни за что не оставит его одного. — Нет, это невозможно, — отрицательно качает головой Юнги, — Мы же уже говорили об этом. Покинуть дом может только твой друг, ты останешься тут. Юнги еще не успевает закончить предложение, как Чимин чувствует широкую ладонь Тэхена на своей, он слегка сжимает руку, давая понять, что он не бросит его тут. Пусть Чимин и знал, что Тэхен не бросит его ни в коем случае, но с теплом чужой ладони пришло чувство успокоения. Всего на мгновение, что промелькнуло перед глазами, но Чимин успел спокойно выдохнуть и сжать чужую руку в ответ. — Зачем я тут? — Чимин переводит взгляд на Юнги, который, кажется, старается даже шевелиться лишь по крайней необходимости, чтобы не тратить много энергии. — Ты работаешь как проводник, — неожиданно отвечает Намджун, уже изрядно успокоившийся, — Ты передаешь энергию и силу Юнги. От тебя ничего не убывает, ты живешь, как и раньше, только… Он запинается на секунду, стараясь подобрать правильное слово, но его опережает Юнги: — Подпитываешь меня. — То есть, ты живешь как паразит? — уточняет Чимин. И ответом ему служит совершенно неожиданный хриплый смешок и кривая полуулыбка на мертвенно синих губах. Но это совершенно не та улыбка, от которой хочется улыбнуться в ответ и на душе становится тепло. От этой улыбки любое тепло в душе сойдет на нет и сама душа инеем покроется. И такое ощущение возникает не только у Чимина, потому что Тэхен тоже чуть ежится и руку Пака сильнее в своей сжимает. — Можешь называть это так, — согласно кивает Юнги, развеивая затянувшееся молчание. — Почему именно я? — не заставляет себя ждать следующий вопрос. Чимину хочется узнать все по максимуму. Что, зачем и почему. Пусть мысль о том, что его тетка намеренно завещала ему дом, в котором заключен демон, — и что-то подсказывает Чимину, что отнюдь не за благодеяния Юнги сюда изгнан, — кажется ему сюрреалистичной, но он понимает, что ему надо разобраться во всем происходящем как можно скорее. Потому что промедление может стоить ему, как минимум, жизни. — Даже не думай о том, что ты особенный, ты не в антиутопию тут попал, — фыркает Намджун, снова беря на себя роль повествователя, — Проводником может выступить любой человек, но передача усиливается в два, а иногда и в три раза, если проводник —потомок получателя. — Но ведь уже прошли сотни лет, и Чимин уже едва ли может считаться потомком вот его, — указывает Тэхен на Юнги, стараясь даже не поднимать на него взгляд. — Магии это не важно. — Теперь еще и магия, — на выдохе шепчет Чимин, надеясь, что услышит его только Тэхен, совершенно не подозревая о том, что у демонов отменный слух, — Чимин, ты ни хрена не волшебник, но ты влип. — Не влип, если ты будешь хорошо себя вести, — произносит Юнги, заставляя Чимина напрячься еще больше. Все это смахивает на какой-то второсортный боевик с похищением, где жертве говорят вести себя тихо и не рыпаться, только несмотря на всю дерьмовость ситуации, Чимин не чувствует себя жертвой. Только первобытное чувство страха оплетает его тело крепкой веревкой, не давая делать безрассудные и необдуманные вещи. Чимин чувствует ответственность не только за себя, но и за Тэхена, который все так же крепко держит его за руку. — Три недели, — твердо произносит Чимин, не отрывая взгляда от Юнги, — Мы пробудем тут еще три недели и потом уедем. Я отдаю дом на продажу и забываю о вас, как о страшном сне. — Ты знаешь, что ты не в том положении, чтобы… — начал было Намджун, но был прерван усталым, даже ленивым движением руки Юнги. — Четыре, — выдвигает свое предложение демон, отвечая на взгляд Чимина; в его глазах не видно той самой живой искры и блеска, которые отличают людские глаза от их пустых, кукольных. Чимин переводит неуверенный взгляд на Тэхена, который аккуратно перебирает пальцы Чимина, обводя каждую фалангу, в надежде не показать окружающим свою нервозность. Он отвечает на взгляд Чимина и согласно кивает. Юнги не кажется Тэхену тем, с кем вообще можно было бы торговаться, поэтому лучше согласиться. Если демон сам слаб и немощен, это не значит, что он не сможет спустить своего ручного пса, а тому, судя по его нахмуренным бровям и тяжелому взгляду, хватит лишь щелчка пальцев. Намджун чувствует взгляд Тэхена на себе и лишь сильнее сжимает кулаки, оставляя на мягкой и чувствительной коже разодранные царапины. Он не привык прощать в целом, а проломленной головы он тем более не простит. Тэхен еще пожалеет о содеянном и Намджун об этом точно позаботится. — Хорошо, — согласно кивает Чимин, первый разрывая зрительный контакт с Юнги. В его глаза попросту невозможно долго смотреть: чем дольше смотришь, тем страшнее становится; ты словно видишь весь тот ужас, что он может совершить. — Отлично, — Юнги поднимается с места — он мог бы просто раствориться привычной тенью, но тело постепенно начинает становится сильнее, и он уже так устал быть бестелесной субстанцией, — Вы поможете вернуть мне душу. — Каким образом? — Чимин подрывается следом, готовый в любую секунду сигануть вслед за Юнги, который медленно шествует к лестнице. — Если вы найдете вещь, которая вызовет у вас непонятный страх, тревогу или панику, — Юнги останавливается в арочном проходе, не удосуживаясь даже обернуться к ним, — Покажите ее мне или Намджуну. Кто-то из нас всегда будет рядом с вами. Даже если вы не будете знать об этом. — Что?! — неожиданно восклицает Тэхен, — Он останется тут? — Я тоже не особо этому рад, — цедит сквозь зубы Намджун, и если бы взглядом можно было бы убить, то Тэхен давно бы был уже мертв. — Он прикончит меня прямо сегодня ночью, — резонно замечает Тэ, он ведь не тупой, он чувствует напряжение и неперекрываемое ничем чувство неприязни, которым попросту разит от Намджуна. — Нет. Ни он, ни кто-либо другой, кто прибудет в этот дом, не тронет вас, — в этот раз Юнги удосужился повернуться к ним лицом и с легкой улыбкой на губах добавил, смотря прямо Тэхену в глаза, — Не то, чтобы ты и вовсе мог волноваться о скорой смерти. Пыл Тэхена моментально утихает, и он лишь отрицательно качает головой, одними губами произнося: «Не смей», и, поджимая губы, взглядом утыкается в собственные колени. Произошедшая сцена заставляет Чимина растерянно переводить взгляд с Тэхена на Юнги и на Намджуна. Кажется, каждый из них знает, что именно Юнги имел ввиду под этими словами, кроме Чимина. Он чувствует себя нереально обманутым. — Намджун, — теряя какой-либо интерес к притихшему Тэхену, обращается Юнги, — Мне нужно, чтобы ты нашел всех, кого сможешь, кто все еще не забыл о нашей Цели. — Я не смогу найти многих, не без своих способностей, но я точно смогу найти пару самых преданных, — Намджун задумчиво чешет подбородок, — Хосок сможет приехать хоть сегодня, он уже был тут совсем недавно, но не осмелился войти. Юнги кривится недовольно, словно произнесенное имя заставляет чувствовать физический дискомфорт. — Лучше завтра, на сегодня я выдохся, не думаю, что смогу провести в этом виде хоть еще немного времени, но, — взгляд темных безжизненных глаз снова оказывается на Тэхене, губы Юнги растягиваются в опасной полуулыбке, — Я уверен, что Хосок будет рад увидеть новые лица. С этими словами Юнги оборачивается и грузной походкой поднимается вверх по винтовой лестнице. Оставляя Чимина в смятении с еще тысячей новых вопросов, на которые он, кажется, никогда не узнает ответ.