Scratches

Хлесткий удар по щеке выдергивает Чимина из всепоглощающей тьмы. С широко распахнутыми глазами и в совершенном смятении Чимин оторопело оглядывается по сторонам, тая в душе надежду на то, что все приключившееся — просто сон, но шея неприятно ноет, легкие все еще горят огнем, а перед ним на корточках сидит никто иной, как Мин Юнги. Он выглядит так, будто сошел с одной из старых фотографий, и если бы не обветренные губы с синеватым оттенком и мертвенно-бледная кожа, то он бы был абсолютной копией человека с фотографии. — Не время спать, принцесса, — его голос похож на шелест старого пергамента: тихий и совершенно спокойный. В ответ Юнги получает лишь взгляд, переполненный страхом с примесью недоумения, и абсолютную тишину. У Чимина словно губы клеем залиты, а в горле ком. Говорить не столько страшно, как невозможно. Он даже и в мыслях не может представить, как с его губ может слететь хоть один звук, но вопреки собственным предрассудкам, он тихо выдавливает из себя фразу, перед этим облизнув сухие, как наждачная бумага, губы: — Кто ты? — нарушает тишину едва слышный хрип. Намджун, стоящий позади Юнги, облокотившись о стол, недовольно фыркает, закатывая глаза, которые теперь снова нормального, человеческого оттенка, но затихает в тот момент, когда Юнги украдкой бросает на него недовольный взгляд. — Мы же уже знакомились, забыл? — тонкие губы растягиваются в снисходительной усмешке, словно он наблюдает за маленьким глупым псом, — Я Юнги, и мне нужна твоя помощь. — Ты просишь помощи у человека, — произносит Намджун, хотя слова его звучат скорее как рык, нежели нормальная речь. — Я не прошу у него помощи, — в тон ему отвечает Юнги, поднимаясь во весь рост. Легкими, пружинистыми шагами он в одночасье оказывается перед Намджуном, сверля его тяжелым взглядом карих глаз. Несмотря на их разницу в росте и устрашающий взгляд Намджуна, Юнги все равно выглядит ужасающе, даже по сравнению с Кимом. Чимин не может не признать, что если Намджун давит внешностью, поведением и словами, то Юнги давит своей аурой. Но несмотря на подавляющую ауру, которая стальным прессом давит на плечи, Намджун не отводит взгляд, продолжая смотреть Юнги прямо в глаза. И они снова поблескивают красным цветом в полутьме. — Ты действительно считаешь, что этим заткнешь меня? — издевательски тянет Юнги, вопросительно приподнимая бровь. — Ты все еще слаб, — сквозь плотно сжатые зубы произносит Намджун. — Вот именно, — щелкает пальцами Мин и оборачивается к Чимину, — именно поэтому мне нужна его помощь. — Мы могли бы что-нибудь придумать, а не опускаться так низко, — высокомерно осматривая Чимина, все так же неподвижно лежащего на полу, возражает Намджун. — Мы почти шестьдесят лет ничего не могли придумать. И такое, — Юнги раздраженно тыкает в свое отражение в зеркале деревянного шкафа, — происходит впервые. — Все потому что остальные твои непосредственные родственники сбегали отсюда, не пробыв тут и часа. — Именно! А он не только остался, но и пришел сюда, когда я указал ему место. — И это явно указывает на то, что он не особо умный, — закатывает глаза Намджун; видно, как былое упрямство начало покидать его, — хотя, все люди такие. — Мы с тобой такими же когда-то были, ты просто совсем забыл свою прошлую жизнь, — уловив настроение собеседника, Юнги понижает тембр голоса, и он снова звучит успокаивающим. Даже невооруженным взглядом Чимину видно, как из последних сил борется Намджун в попытке удержаться за свою идеологию и не поддаться Юнги, что как змей-искуситель лукаво смотрит на него, уже ощущая свою победу. Со взмахом чужой широкой ладони и пораженного «делай, как знаешь», страх, окутавший сознание Чимина липкой паутиной, аккуратно стихает, ослабевая свои путы, позволяя нормально вдохнуть и на мгновение прикрыть глаза. — Я же говорил, что не время спать, — над самым ухом разносится голос Юнги, заставляя Чимина испуганно подорваться на месте. Юнги с шумом втягивает воздух в легкие и прикрывает глаза, словно он почувствовал свежесть альпийских полей. — Нет ничего лучше испуга, — довольно тянет он, отчего у Чимина на один вопрос становится больше, — но сейчас не об этом, — блаженно-мечтательная улыбка исчезает с синеватых губ, — мне нужна твоя помощь, точнее, скажем так, это будет услуга за услу… Размеренную речь Юнги прерывает грохот по ту сторону стены: глухие удары разносятся по крышке люка, отчего тот лишь жалобно подскакивает на месте, но вставленные в него ранее доски не дают открыться, а следом по всему дому разносится громогласное: — Чимин, ты тут?! — доносится взволнованный восклик Тэхена, который даже и не думает перестать ломиться в закрытый люк в надежде, что он все же поддастся его напору. Переполненный волнением голос друга подействовал на Чимина, словно удар плетью, свист от которой раздается над самым ухом, вытаскивая его из пучины собственной растерянности. Уверенность вторым дыханием взыграла в его крови: Чимин в одночасье подорвался с места, едва не налетая на Юнги, который в мгновение ока сориентировался в ситуации и постарался его поймать, и скорее поторопился добраться до лестницы. Мысль о том, что ему надо всего лишь успеть вытащить доски, блокирующие люк, подстегивает Чимина двигаться быстрее, резче и решительнее. Он буквально проскальзывает мимо сильных рук Намджуна, впервые радуясь своему небольшому росту, и, пропуская ступеньки, буквально взлетает на чердак. И даже тяжелая железная лестница, которую они с Чонгуком с таким трудом затащили наверх вдвоем, кажется сейчас легче пера, когда Чимин затаскивает ее на чердак, надеясь оставить непрошеных гостей в ловушке замурованной комнаты. Кажется, что сейчас, когда адреналин буквально бурлит в крови, заставляя сердце набатом биться о грудную клетку, словно загнанную птицу, Чимин впервые не испытывает ни толики страха, и мысли его кристально чисты. Открыть люк, забрать Тэхена и уехать отсюда к чертовой матери. Все кажется таким легким и до неприличия логичным, но на деле оказывается непомерно сложной задачей, когда, вытаскивая наконец-то блокирующую люк доску, Чимин чувствует движение позади себя, а следом он оказывается уже на противоположной стороне чердака, протирая собой пыльный пол и снося пару стульев. Спина горит огнем, и кажется, что там не одна заноза, но все это ощущается как не более чем легкий дискомфорт, потому что адреналин все еще течет по венам, а светлая макушка Тэхена, поднимающегося на чердак, уже стоит перед глазами. Чимину совершенно не страшно от вида Намджуна, надвигающегося на него. В дрожь не бросает ни от его глаз, сейчас поблескивающих багряно-красным, ни от ухмылки на пол-лица. Чимину только за Тэхена боязно, но того, кажется, совершенно не интересует это существо. Что оказывается роковой ошибкой. Руки Намджуна оказываются у шеи Чимина, заставляя того задыхаться и царапать его руки обломанными до крови ногтями, в тщетной попытке ослабить удушающую хватку. Но ослабевающие с каждым разом попытки высвободиться, кажется, наоборот раззадоривают Намджуна, он что-то довольно шипит себе под нос, сильнее сдавливая тонкую шею. Чимину кажется, что если он сейчас не умрет от удушья, то конец настигнет его с хрустом сломанных позвонков. Смертельная хватка ослабевает совершенно неожиданно, Чимин только чувствует, как что-то орошает его лицо, попадая на закрытые веки, щеки, губы, — он даже неосознанно слизывает жидкость, но сразу же морщится, чувствуя неприятный привкус железа, — а следом, так же неожиданно, на него падает тело Намджуна, выбивая из легких так необходимый сейчас воздух. Одновременно с этим, будто по четко запланированному таймингу, по чердаку разносится глухой удар железа о пол, что и заставляет Чимина приоткрыть глаза, прикладывая к этому невероятные усилия. Перед ним стоит Тэхен, бледный, словно смерть, испуганный до чертиков, а прямо у его ног валяется топор. Топор, лезвие которого окрашено чужой кровью. Чимин со страхом скидывает с себя тело Намджуна и торопливо поднимается на ноги, в ужасе растирая по лицу то, что попало на него, и в неверии смотрит на свои собственные ладони, покрытые чужой кровью. — Я… Я-я… Убил его? — в ужасе шепчет Тэхен, не отрывая взгляда от бездыханного тела. Вопрос остается без ответа. Все и так ясно по количеству крови, лужа которой все еще расползается по деревянному полу, впитываясь в старые доски, и по проломленному черепу. Чимину очень хочется верить в то, что те ошметки, которые можно разглядеть в кровавом месиве — не мозг. Тэхен в ужасе опускается на корточки, закрывая голову руками и тихо поскуливая. У Чимина сердце содрогается каждый раз, когда до него доносится тихое, сбитое бормотание друга. Что теперь делать — он не знает. — Ты не убил его, — раздается у них за спиной, заставляя обоих парней обернуться на голос. Юнги выглядит совершенно спокойным, несмотря на то, что в паре метров от него лежит бездыханное тело его, возможно, не друга, но точно знакомого, в тот момент, когда у Чимина желудок сжимается, грозясь вот-вот вывернуть весь его скудный ужин наружу. Не теряя зря времени в ожидании какого-либо ответа от затихших парней, Юнги деловито подходит к Тэхену и присаживается перед ним на корточки, оказываясь с ним на одном уровне. Он в течение нескольких мгновений осматривает его, а после усмехается и качает головой, роняя фразу: — Привыкай, там ты и не такое увидишь. От услышанного Тэхен вопросительно поднимает брови, все еще будучи не в состоянии нормально говорить, но Юнги игнорирует его, следуя уже к телу Намджуна. — Такие, как мы, не умирают от удара топором. Нужно сильнее постараться, чтобы убить нас, — переворачивая Намджуна на спину, произносит Юнги, — к утру, максимум — к обеду, он очнется. — Кто вы? — горло саднит, от чего Чимину удается лишь глухо сипеть, но и этого хватает, чтобы выдавить из себя вопрос. — Демоны, — совершенно не обращая внимание на Пака, отвечает Юнги. В помещении наступает гнетущая тишина, словно кто-то забыл включить закадровый смех во время совершенно не смешной шутки. Только шутки тут никакой нет. И Чимин это прекрасно понимает. Не может быть шутки в восставших из мертвых, пробитом черепе и отпечатков чужих рук на собственной шее. Еще неделю назад Чимин не верил ни во что паранормальное и считал глупцами тех, кто был иного мнения. Теперь же он не знает, что ему делать со свалившимися на него вещами. Демоны — абсурд, но в памяти сразу же всплывают красные глаза Намджуна, рубя любые попытки самообмана на самом корню. — Что вам надо? — озвучивает волнующий Чимина вопрос Тэхен, внимательно наблюдающий за Юнги. Вид Тэхена все еще оставляет желать лучшего, но самоконтроль всегда был его сильной стороной. Чимин знает, что все свои эмоции Тэхен выпустит, лишь оказавшись наедине с собой. — От тебя — ничего, — честно отвечает тот, наконец-то обращая внимание на собеседников, поднимая на них взгляд обычных карих глаз, — от твоего присутствия мне ни холодно, ни жарко. Мне нужен он. Взгляд демона оказывается переведен на Чимина, который инстинктивно делает пару шагов назад, стараясь увеличить расстояние между собой и Юнги, тем самым вызывая легкую усмешку на его тонких губах. — Я не собираюсь тебя убивать, пытать или что ты там себе уже успел надумать, — Мин делает пару коротких шагов к Чимину, отчего тот лишь сутулится неосознанно и голову в плечи вжимает, без капли доверия смотря на Юнги, — Мне просто нужна твоя энергия или эмоции, как тебе удобнее это будет называть. Я просто буду питаться твоим эмоциональным фоном, а чем больше и ярче эмоции, тем лучше для меня. — Почему именно я? — Чимин не смеет отвести взгляда от Юнги, что так и замер перед ним буквально в паре шагов, скрывая собой Тэхена, со стороны которого не доносилось ни звука. — Потому что я твой предок, — фраза звучит так, будто Юнги пытается объяснить Чимину простую истину, которую он, такой глупый, не в состоянии понять, — Я мог бы питаться и от твоего друга, но на это бы ушло много времени: недели, месяцы, возможно, даже годы. С тобой же все просто. У нас будет взаимовыгодный симбиоз. — Я не вижу никакой выгоды для себя, — на выдохе произносит Чимин и распрямляет плечи, набираясь понемногу уверенности. — Как это — не видишь? — Юнги иронично выгибает бровь с легкой улыбкой на губах, — Я позволю тебе отсюда уехать. — Я могу уехать прямо сейчас. — Нет. Прямо сейчас отсюда может уехать только твой друг, но не ты. Я не позволю тебе сделать и шага за порог дома. Поверь мне: несмотря на то, что я все еще слаб, справиться с человеком я смогу, — и по тону Юнги можно понять, что он абсолютно серьезен. От услышанных слов Чимин лишь хмурится, кусая нижнюю губу, стараясь осознать все услышанное, впитать всю полученную информацию со скоростью губки и придумать достойный ответ, но в мыслях лишь каша из всего услышанного. Нет ни страха, ни паники. Чимин все еще не до конца осознает то, с чем ему пришлось столкнуться и в каком положении он теперь оказался. И теперь под угрозой не только он, но и Тэхен, который сейчас почему-то подозрительно затих, отчего Чимину не по себе немного становится. — Нет, я не согласен, — слетает с губ быстрее, чем Чимин успевает понять, что он сказал. В ответ Юнги лишь наигранно раздосадованно вздыхает и качает головой из стороны в сторону, раз за разом открывая вид на уродливые борозды на шее от пеньковой веревки. — Ты совсем меня не понял, — вкрадчиво начинает он, — это не был вопрос. Я поставил тебя перед фактом. Бежать некуда. Тем более, твоему другу будет полезно побыть в нашем окружении, если он, конечно, захочет. Чимин вопросительно смотрит на Юнги, совершенно не понимая, о чем идет речь, на что он лишь удивленно приподнимает брови, а следом с улыбкой поворачивается к Тэхену, который смотрит на всю развернувшуюся картину широко открытыми глазами, словно маленький запуганный ребенок. — Он не знает? — спрашивает Юнги, обращаясь к Тэхену, и взмахом руки указывает на растерянного Чимина. В ответ демону доносится лишь тишина, но он удовлетворенно хмыкает, — Значит, это будет наш небольшой секрет. — Не надо, — с запозданием произносит Тэхен, бледнея пуще прежнего. — Ты сам все расскажешь ему, — уверенно отвечает Юнги, будто предвидя будущее, — дружба не может строиться на вранье, и ты об этом прекрасно знаешь. Очередной рой вопросов одолевает воспаленное сознание Чимина, заставляя его испытывать чуть ли не реальную головную боль, когда каждый из вопросов острым дротиком впивается в мозг. Что происходит? О чем они говорят? У Тэхена есть секреты? Чего я не знаю? Чимина начинает одолевать чувство того, что он никому больше не может доверять. — А еще, — внимание Юнги снова всецело устремлено на Пака, — ты поможешь мне в еще одном небольшом деле. — Каком? — если быть откровенно честным, то Чимину не хочется узнавать ответ. — Ты поможешь мне найти мою душу, — как бы между делом произносит Юнги с легкой улыбкой на губах, — приятно было с вами пообщаться, теперь мы будем видеться чаще. С этими словами Юнги медленно начинает растворяться, с каждым мгновением становясь все более эфемерным, пока и вовсе не исчезает из поля зрения. И Чимин мог бы списать все на глупую галлюцинацию, или на еще что-то (от старых привычек отказаться не так уж и просто), если бы не черная тень, что не поддаваясь всем мыслимым и немыслимым работам светотени, расположилась под ногами. Устало вздохнув и осмотрев и без того плачевное состояние чердака, — изо всех сил стараясь не смотреть на аккуратно уложенное тело Намджуна, — Чимин обреченно опустил голову, понимая, что это все лишь начало чего-то большего, и разгромленный чердак — это лишь малая проблема из тех, что его ждет впереди.