Две сорванные башни

Кили пил остывший клюквенный чай, восседая на поваленном в грозу дереве на опушке леса. На тот момент он был возраста совсем уж неприлично юного, поэтому какого чёрта оказался с жестяной кружкой с чаем в лесу объяснить себе не мог, и именно поэтому он продолжал просто сидеть и наслаждаться этим, иногда попивая свой сладкий напиток. В чашку булькнула капля из хмурого облака над головой. Вторая глухо стукнула по натянутой ткани. Кили поднял голову и встретился взглядом с Фили, держащим над ним кусок кожаного плаща. — Тебе обещали надрать задницу, когда вернёшься, — сурово сообщил Фили, будучи почти таким же юным (не намного старше брата), а посему не особо стеснительным в выражениях. Кили, не моргая и смотря на него во все свои большие тёмные глаза, протянул ему кружку. Подумав с мгновение, Фили позволил себе скинуть маску серьёзности, перешагнул через дерево, висящее на обломке пня, и уселся рядом с Кили, накидывая плащ на головы обоим. В лесу, на равнине впереди и в холмах к северу начинался дождь, мелкий и почти прямой. Фили пил холодный чай из чашки, притащенной братом в лес, смотрел на округлые поля ниже пригорка, от которого начинали расти деревья, укрытые занавесью серебристой пелены дождя, и молчал. Капли тихо шлёпались на ткань плаща, стекая по нему на поросшую редкой травой землю. — Давай закопаем чашку, а? — предложил вдруг Кили. — Зачем? — поинтересовался старший. — Вдруг в ней заведутся какие-нибудь червяки или паук? Мы оставим дырочку на поверхности, дождь намоет внутрь земли, и паук решит, что это просто домик. И станет там жить. — Да не станет там никто жить, — протянул Фили, — а за кружку нам влетит. Это точно. — Пусть паук заведётся, — заискивающе и тихонько повторил Кили, пытаясь выпросить у брата разрешение на проказу, и очень осторожно подёргал его за локоть. — Червяки ещё может быть, — со знанием дела произнёс Фили. — Ну пусть червяки, — поспешно согласился Кили, — и потом мы её выкопаем, чтобы на них посмотреть. Скажи ещё, что не хочешь ни того, ни другого! Фили помолчал, прикладывая костяшку пальца к губам. Он считал этот жест чрезвычайно взрослым и рассудительным. — Давай закапывать! — поддержал он внезапным воплем своего сопливчика-братца. И они принялись копаться в сыром лесном дёрне, закапывая свою кружку под сосной. Разумеется, обратно братья заявились грязные и мокрые, причём не только Кили, а сразу два, в комплекте. И едва только стоило скрипнуть петлям открываемой ими двери, как Фили услышал звякнувшую в тишине пряжку добротного кожаного, очень хлёсткого ремня дяди Торина. Этот звук было сложно с чем-то спутать. Фили сжал ладошку Кили в своей руке и поглядел на него — мелкий смотрел на него в ответ с непоколебимой решимостью. Понял, что к чему. Кивнув друг другу, они храбро ступили внутрь жилища грязнющими сапогами.