Две сорванные башни

Торин услышал, как за дверью, где-то в мойке с грохотом обрушились какие-то жестянки и крепко пожалел о том, что позволил Фили отправиться мыться вместе с Кили. Пугающая вероятность того, что эти двое разнесут ветхое строение, мало чем напоминающее ристалище и предназначенное прежде всего для очищения тела от грязи, заставила его поспешить. — Что тут происходит? — громоподобным голосом поинтересовался Торин, со знанием дела хватая каждого за космы — они тут же забывали про свои распри и переставали дёргаться — и расцепляя драку. Обнажённый, Торин был даже убедительнее одетого, внушая лёгкое чувство страха. Кили и Фили, совершенно забывшие уже о причине, побудившей их облить весь пол (и не только пол) водой, свалить набок лавку, сжечь какие-то два веника, а под конец подраться, пытаясь хоть что-то придумать в ответ и параллельно переглядываясь между собой, уставились на сурового дядьку с лицами, полными искреннего раскаяния в содеянном. — Вы закончили? — спросил Дубощит, выпуская волосы братьев из пальцев, — Если закончили — я имею в виду мыться — то на выход. Кили на ощупь схватил ручку ковша, стоящего рядом, выплеснул его себе на макушку и, с чувством выполненного долга, направился к двери. — На пару слов, — Торин поймал Фили за руку повыше локтя. — Ты идёшь.? — обернулся Кили от двери, но, увидев, как братишку тормознул дядя, решил прикинуться ветошью и тихонько незаметно покинуть помещение, а Фили дождаться за дверью и заодно пока одеться. Фили, оставшись с Торином наедине, ждал, что же тот собирается ему сказать. — Я слышал, ты шастаешь в соседнюю деревню в одно местечко с нелестной славой, — прямо сообщил Торин. И Фили, прекрасно понимая, о чём идёт речь, почувствовал, что краснеет. Собственно, в посещении подобных мест не было, считал он, ничего особенного, но почему-то стоило об этом сказать Торину, как Фили моментально чертовски устыдился совершаемых им раз от раза вольностей. Он старался держать себя в руках и благодаря этому, ничем, кроме проступившего румянца, не выдал волнения, но тревога о том, что же хочет сказать насчёт этого дядя, от напряжения лишь усиливалась. — Шастаешь один, — добавил Дубощит, продолжая, — Мог бы разок взять с собой Кили. В нём накопилось чересчур много пыла, и это помогло бы ему успокоиться. Слишком уж он шальной стал. — А не рано? — вырвалось у Фили. — У него спроси, — порекомендовал Торин. — Хорошо, — сказал Фили, — Я возьму его с собой, если захочет. *** Разумеется, Кили захотел. *** — Расслабься, всё будет нормально, — уверенно сказал Фили. Конечно, — думал Кили, — Легко говорить такое гному, у которого на коленях сидит настоящая тёплая и приятно пахнущая девушка. С горя он хлебнул ещё выпивки и вытер губы, подпирая щеку рукой и вздыхая. — Одной моей подруге твой знакомый понравился, — сообщила вдруг сидящая на коленях у Фили девица, сунув руку под край рубахи Фили и поглаживая его грудь, — Если он не против, я позову её. — Он только за, — ответил за него Фили. Хоть Кили и волновался, что легко оправдывалось его первым близким общением с женским полом, диалог он вёл связный и вполне смог заставить подсевшую к нему гномиху хихикать над своими рассказами. Продолжение вечера не заставило себя долго ждать. Кили и Фили в одно и то же время поднялись по ведущей наверх лестнице под руку со своими подругами, Кили получил от брата напутственный хлопок по плечу — на этом и разошлись. Спустя пять минут дверь в комнату, где Фили вроде как уединился с девушкой, распахнулась от удара ноги, шлёпая по стене, и Фили, вроде как занятый ласковой прелюдией к сексу, резко обернулся — в дверях стоял всполошенный и донельзя довольный брат. — Я стал мужчиной!!! — заявил тот, хотя по его лицу и так было всё ясно без слов. — Пойдём, выпьем, всё мне расскажешь, — сразу переключаясь на своего шокированного первым разом брата, сказал Фили, — Прости, — останавливая возмущение девушки, сказал Фили, запахивая куртку, — Не сегодня. И Фили, поднявшись с кровати, развернув полоумного «мужчину» к двери, вытолкал его в коридор, ведущий к лестнице на первый этаж.