Две сорванные башни

Беспощадные языки жаркого пламени пожирали дракона целиком. В отчаянии взмахивая обугленными крыльями, он сделал последний рывок, издал смертельный отчаянный вопль и рухнул замертво. — Гори! Гори в своём собственном огне, глупое животное! — эхом прокатился зловещий хохот, — И да послужит тебе это уроком! И все племя ничтожных собратьев твоих… — Кили! — гаркнул Торин из-за спины, пугая и заставляя вздрогнуть оратора с соломенной куклой в руке, — Фили! — одёрнув и его брата, который активно ворошил палочкой догорающего соломенного дракона на вершине кучи камней, — Чем вы заняты, можно спросить?! — Эм… — ощутил Кили всю глубину неловкости момента, — Играем… в Торина и дракона… В смысле, тебя и дракона. — Вы совсем в детство ударились?! — поинтересовался Торин, глядя на племянников как на недоразвитых туканов, — Здравствуйте, я Фили, — он показал один мизинец, — А я Кили, — другой мизинец, — И мы занимаемся глупостями, — он изобразил нечто, отдалённо напоминающее их глупости, — …в то время как пони, которых нам было велено вычистить, убрели вниз по течению реки до самого родника. — ПОНИ! — смотря друг на друга, спохватились братья, подскакивая с травы и улепётывая спасать заблудший скот. Торин ничего не выражающим взглядом посмотрел перед собой, повертел головой, стряхивая с физиономии тупость недоумения и, потирая висок, абсолютно серьёзно глянул на гору из камушков. Наклонившись к камням, он поднял соломенную фигурку, по словам племянников, символизирующую его самого. — Не похож, — вынес он вердикт, спрятал куклу в карман и отправился обратно к своим неоконченным делам.