Две сорванные башни

— У меня кое-что есть для вас! — сообщил Торин. Кили и Фили приготовились внимательно его слушать. — Подвернулась работа — пасти овец в горах. Фили в некотором недоумении приоткрыл рот, поднимая вверх палец и силясь что-то сказать. — Что-то не так? — поинтересовался Торин, обеспокоенный его жестами. — Не-не, — проморгался Фили, — Какое-то странное предчувствие. Но всё нормально. — Я так не против, — сказал Кили. — Я тоже за, — придя в себя, поддержал Фили. — Чудно, — постановил Дубощит, — Тогда айда собирать сумки и седлать пони. *** — При всём уважении к твоему почтенному роду, Торин Дубощит… — произнёс Гендальф, — Ты с ума сошёл отправлять племянников на Безгорбую Гору пасти овец! — Почему? — не поддерживая эмоциональности мага, спросил Торин. — Там особая магия, — многообещающе покивал Гендальф, — И горе тебе, если она подействует… *** — Я безумно устал, — валясь в чём был на своё место в недрах палатки, заявил Кили. — Ляг, поспи и всё пройдёт, — ухмыляясь, Фили выпустил изо рта клуб дыма. — Прекращай курить в палатке, — недовольно сказал Кили. — Я курю на своей половине. — А дым на моей половине. — Он сам туда хочет, я его не гоню. — Хочешь спать на улице? — Это моя палатка. Моя палатка — мои правила. — Это не твоя, это общая палатка. — Когда это она успела стать общей? — У нас всё общее. — Всё, кроме палатки. — Тогда отдай трубку. — Не отдам. — Сам же сказал — всё общее! — Кроме палатки и моей трубки. — Ты бесишь меня. — Не мешай мне курить, — снова выдохнул дым Фили. — Не мешай мне спать! Фили чуток подумал и закинул на брата ногу, удобно устраивая свой сапог на его бедре. — Ну всё, ты сам напросился… — скидывая его конечность с себя, вскинулся Кили. — Ты же безумно устал! — расхохотался Фили, заваливаясь на спину. — А ты безумно достал! — яростно кидаясь на него, выпалил Кили. — Эй! Полегче! — грубо отпихивая его, вскрикнул Фили, — Давай, скинь тлеющий табак в тряпки! — Я этот табак тебе знаешь сейчас куда засуну?! — Стой! — схватил его за одежду Фили, оторвав от себя, — Ты слышишь?.. — Что? — насторожился Кили, забыв о перепалке. — Не знаю, — таинственно произнёс Фили, — Такое чувство, будто что-то должно… ГОРИМ!!! — он вскочил, стряхивая с себя пепел. — Не на мою куртку! — тоже вскочив на ноги и принимаясь отряхиваться и параллельно затаптывать следы упавшего уголька, — Больше чтоб не курил здесь, балда с ушами! — Ты как старшего брата назвал, драконья селезёнка?! — Ещё не так назову! Чуть пожар не устроил! — Если б ты ко мне не полез с кулаками, ничего бы не случилось! Всё, уйди на свою сторону, чтоб я тебя не видел! — Ты первый начал! Сам уйди! И они, фыркая с досады, разлеглись по углам палатки. Полежав немного и от души пообижавшись друг на друга, братья понемногу успокоились. Кили обернулся первым. Фили, услышав шорох, повернулся к нему и, видя, что тот уже передумал посылать его куда подальше и имеет вид растерянный и местами даже грустный, усмехнулся, морща нос и скаля зубы. Кили довольно улыбнулся в ответ. И вот уже, послав к троллям свою ссору, они самозабвенно лежали поперёк палатки, беззастенчиво обнимаясь. Фили с чувством поцеловал брата в висок, ставя точку в произошедшей стычке, чему тот был скорее рад, не противясь и прикосновению его носа к своей щеке, хоть это и было щекотно. — Темнеет, — пробормотал Кили. — Пу-усть темнеет, — позволил Фили. — Пора спать, — отодвигаясь от брата, решил Кили. — Точно, пора, — согласился тот, ложась на свою половину палатки, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — подтягивая ком из собственной кофты под голову, пожелал Кили. В отаре жалобно блеяли овечки. Над бескрайними лугами, раскинувшимися между высоких гор, наступала ночь. Где-то далеко-далеко, гадая на кофейной гуще, спокойно выдохнул Гэндальф Серый.