Две сорванные башни

Фили сосредоточенно пыхтел, стараясь, как полагается, изо всех сил, когда дверь в комнату совершенно неожиданно открылась, и дядя Торин, так и не куснув поднесённого ко рту пирожка, остановился на месте, удивлённо взирая на племянников. Кили не сразу осознал произошедшее, в великом возмущении поднимая голову и поворачиваясь туда, куда взирал остановившийся с какого-то рожна брат. Торин не стал рассматривать то, что в этот момент творилось на кровати, а лишь, кусая свой пирог, тактично закрыл дверь обратно. — Он нас убьёт насмерть, — проговорил Кили заупокойным голосом. И тут же вздрогнул, почувствовав, как в него смачно кончили. — Ты сдурел?! — вскрикнул Кили, у которого, в отличие от брата всё упало под впечатлением Торина с пирожком. — Я от неожиданности, — в великой печали от предчувствия расправы от дядьки, промямлил Фили. Худо-бедно справившись с последствиями неожиданности Фили, братья закутались поплотнее в одежду, решив, что если их будут бить, то она смягчит удары. Некоторое время, тем не менее, выйти из комнаты они боялись. — Всё, короче, не могу! — взорвался Кили, — Я в туалет хочу! Может быть, он вообще ушёл куда-нибудь… И, утешив себя таким образом, Кили смело вышел из комнаты, за пределами которой опять испуганно сжался. Фили прилип к его спине, боязливо выглядывая и осматривая окружающую обстановку. Поначалу Торина и впрямь было нигде не видать. Но, не успели братья обрадоваться, как усмотрели его мрачную фигуру сидящей на крылечке и озабоченно покуривающей трубку. Пройти мимо него было просто невозможно. И Фили, нащупав в полумраке руку Кили, подтолкнул брата к выходу. Тот спорить не стал, ощутив даже некоторую подсознательную гордость от своей передовой позиции. Таким образом, скинув порядочно годков и вновь ощущая себя маленькими нашкодившими пацанами, Кили и Фили осторожно подобрались к Торину, боясь лишний раз шуршать сохлыми листьями под ногами. Дубощит медленно поднял голову и перевёл на племянников тяжёлый взгляд. Кили потребовалась вся его сила воли, чтоб не обосраться прямо на месте, а Фили и вовсе спрятался за брата, предпринимая тщетные попытки исчезнуть с лица земли. — О таких вещах предупреждают заранее, — глухо проговорил Торин. Вероятно, реплика требовала ответа, но все силы Кили уходили на другое занятие, а вот языку их явно не хватало. — На моей кровати… — Торин сделал паузу, — своими непотребностями… — снова приостановился, — вы будете заниматься только с моего разрешения. Усекли оба? Кили сглотнул и неожиданно для себя понял, что начинает чувствовать собственные ноги и руки. — Кили! — окликнул его Торин, — Не слышу! — Да-да! — нервно моргая, выпалил младший. — Можно же было спросить разрешения, — продолжал дядя, — И меня и себя поставили в дурацкое положение. Следовало взять вас за шиворот, да выкинуть с позором… На этих словах даже Фили выглянул из-за плеча брата, озадаченно почёсывая ус. — И давно? — спросил Торин. — Эм… Э. — А на моей кровати? — с подозрительным прищуром поинтересовался Дубощит. — Один раз! — синхронно заявили оба. — Ладно, поверю, — затягиваясь табачком, нахмурился Торин, — Это ж надо… Устал, как собака, к себе в комнатушку пришёл — а там, значит, страсти нешуточные! Кили хотел было вступиться за чинимое бесчинство, но сумел только грустно вякнуть. — Всё понимаю, — кивнул Торин, — Какие ваши годы… Кровати у вас узкие, фантазия на них не помещается. Но без спросу чужое койко-место занимать тоже не дело. Верно, говорю? — Да, — согласился Кили. — Впредь продумывайте свои приключения, предупреждайте меня и помните, что у дядьки тоже свои потребности после работы имеются. Поспать, например…