Not easy.

Isak. Очередная вибрация исходит от мобильного, Исак даже не проверяет, кто это, что там. Он знает — это очередной отрывок из Библии, отправленный его матерью. После переезда в Осло, она словно свихнулась, тронулась умом, помешалась. Не мало крон Арлин спустила на пожертвования во всякие церкви, связалась с какой-то сектой, что ли? Не слушала просьбы сына и его отца. В общем, очень изменилась, не была той, кем являлась. Абсолютно другой человек. В то время, когда Исаку нужна была моральная поддержка, общение — она проводила за изучением Библии, периодически вынуждая Иси слушать эти рассказы, написанные в книге. Быть может, поэтому он неверующий? Нельзя навязывать детям свою религию, свои мысли, свои повадки. Вальтерсен слишком сильно переживал переезд, потерю друга, иногда даже мысленно проектируя свою смерть. Все это сильно сказалось на их семье, настолько, что конец поджидал их практически за углом. После Исак перешел в пятый класс, постепенно теряя воспоминания и углубляясь в рутину. Он завел немало знакомых, приобрел друзей, к тому времени окончательно затеряв воспоминания о прошлом. Недолго музыка играла — на смену старым проблемам пришли новые. Иси начал замечать частые ссоры родителей, что участились с каждым новым месяцем, годом. Он наблюдал этот распад — то, как она рушится — его семья. Медленно и постепенно, а ужаснее всего то, что он совершенно не может ничего сделать, хоть как-то помочь. Родители отправляют его в свою комнату, а он там замыкается, стараясь не слышать ни криков, ничего вообще. Так продолжалось до этих дней. До того момента, как мистер Вальтерсен бросил Арлин, без особых криков, сор, не разбираясь. Все к этому и шло. Они даже не разобрались толком — лишь кинули пару оскорблений в адрес друг-друга и разошлись. Так, как случайные прохожие, встречаясь друг с другом взглядом, мимолетным и простым, после больше никогда не пересекаясь меж собой. Исак облокотился о спинку скамейки, в тот момент его овивал блеклый свет фонаря. Парень был нетрезв и разбит, подобно той бутылке пива, что он недавно отбросил в сторону. Ее осколки разлетаются по асфальту и словно проедают плоть, углубляясь в то место, называемое душой и оставляя кровавые ссадины. Ему больно и видеть он никого не хочет. Ни съехавшую с катушек мать, ни отца, который по соображениям, не особо виновен. Да какая разница, его семья уже полностью разбита, без единого шанса склеить все обратно. Так же, как и эту бутылку, осколки чьи лежат тут, на дороге. Вальтерсен поднимается, равновесие держать еще в состоянии, но разум слегка затуманен. Нет, не слегка. Парень идет туда, куда только глаза глядят, лишь бы уйти. На горизонте виднеется здание, большое, серое, но овитое всякими вывесками — которые Исак не читает, зачем? Он просто заходит в своего рода бар и первое время его не смущает, что единственные его посетители — парни. Опираясь о стену он опадает на стул, после просто опускает руки на стол, а затем и голову. — Хе-ей, — рыжеволосый парень отодвигает мебель, присаживаясь напротив Исака, — Я Эскиль, — он смотрит на Вальтерсена, штрухнув его за плечо, — Что, так плохо? — Мм? — Иси с трудом поднимает голову, а в глазах все расплылось, словно он под наркозом, — В каком смысле? — после минутной паузы, наконец то, выдает Исак, но все так же невнятно. Рыжеволосый прикрыл рот кулаком, стараясь заглушить накатывающийся смех. Оценивая состояние Вальтерсена, он все-таки выдает, — Уу, дружище, ты явно перебрал. Сам то улавливаешь, где вообще находишься? Исак отрицательно мотает головой, снова опадая на руки. Ему сейчас дела нет, где он, что он. Эскиль широко заулыбался, ожидая реакции на его слова, — Гей бар, дружище. В ответ на что Иси резко вскидывает голову, постепенно закатывая зеленые глаза на неудачной «шутке», — Хуевое у тебя чувство юмора, — но стоит только оглядеться, как постепенно начинаешь улавливать суть, — Блять… — он мало соображает, еле-еле связывая слова между собой, — Я не знал, мгх, как мне плохо, — Вальтерсен кладет голову на стол, закрывая глаза и желая просто сдохнуть, раствориться и забыть все, что есть и было. — Понятно все, — Эскиль вскакивает с места, протягивая Исаку руку, дабы помочь тому встать, — Пошли. Вальтерсен отрицательно мотает головой, что-то невнятно бурча, — Никуда я не пойду, я не пе-ди-к. Эскиль закатывает глаза, хватая за руку живого «мертвеца», — Ты мне не интересен. Просто отоспишься у меня, а если останешься тут, тебя в любом случае кто-то отымеет, — торжественно заявляет рыжеволосый, наблюдая как парень резко ожил, — Не в рот, так в задницу, — последняя фраза Эскиля просто заставляет проснуться, включая инстинкт самосохранения, а после и автопилот. Исак легко поднимается, словно отрезвел на миг, стараясь стремительно покинуть помещение.

***

— Не трогай, Линн, — твердит уже знакомый голос, — Ты убьешь его своим голосом, хотя любой шорох убьет. Конечно, после вчерашнего. Девушка выдыхает, осматривая спящего Вальтерсена, он лежит в одной позе несколько часов, — Как думаешь, была причина? — пихая в плечо Иси, она отводит взгляд обратно. — Очнется — узнаем, — Эскиль подносит к губам жестяную банку, делая небольшой глоток пива.

***

Дело шло ближе к полудню. После нескольких попыток Исаку удалось раскрыть глаза, как свет исходящий от окна словно наносит удар под дых. Парень тяжело выдыхает, отбрасывая глухой стон по квартире, совсем не соображая, где он, кто он, что вообще случилось. Эскиль к тому времени подает ему баночку холодного пива, которое так необходимо в такое утро. Память, кажется, постепенно восстанавливается, — Спасибо, — хрипло выдает Иси, ощущая позывы головной боли, — Где я? — он морщится до скрежета зубов, глядя из стороны в сторону. Совершив один глоток холодного напитка — парень бросает взгляд в сторону нового знакомого. Эскиль усмехается и Исак чувствует, как взгляды Линн и рыжего опадают на него, — Я нашел тебя не в самом лучшем состоянии. В местном гей-баре, — Эскиль сделал огромное ударение на последних словах. — Орх, — простонал Вальтерсен пропуская пальцы в русые волосы, — Ни черта не помню. — Ну рассказывай, что послужило причиной. Я спаситель твоей задницы в прямом смысле, поэтому не стоит отлынивать, — Эскиль закидывает ногу на ногу, любопытно осматривая Исака с головы до пят. Немного поломавшись, Вальтерсен все-таки рассказал все, что помнит: Окончательно слетевшую с катушек мать, распад его семьи и то, что знает наверняка — больше он туда не вернется. Не при каких условиях, правда, идти ему некуда. Как бы не странно то было, но Эскиль совместно с Линн предложили Исаку снимать комнату в этой квартире. Их бывшая соседка, Нура кажется, уехала и теперь комната пустует, а цена аренды та же. Раз уж такие обстоятельства, то Вальтерсен вполне может сюда переехать. Исак, конечно, соглашается немного смутившись такому предложению от почти незнакомых людей. Да и временное отсутствие денег его напрягает, однако новые знакомые и по совместительству соседи — могут помочь парню с этим нюансом, до тех пор, пока тот не найдет себе работу. Однако у Линн есть предложение — свободное место в кафе, где та работает менеджером. Хорошие ребята, даже больше, чем просто хорошие. Исаку и впрямь повезло, что именно Эскиль подошел к нему в тот вечер. Even. Поезд разрезает воздух, подобно молнии. Чувство свободы поселяется где-то в душе, когда разнообразные пейзажи промелькают и исчезают из виду, растворяясь в том бескрайнем океане прошлого. Иногда стоит забыть все и отправиться туда, где еще не был — навстречу чему-то новому. Особенно, когда потерял все и оставаться в былом городе просто нет желания, нет сил. Облокачиваясь головой о холодное стекло, Эвен смыкает глаза, но его желание уснуть прерывает вибрация исходящая от мобильника. Вновь раскрыв небесного цвета очи, Найшем тянет руку к карману, вытягивает из него телефон и щурится. На экране красовалось новое сообщение от его кузины — Сони. Соня: «Хей, братец, как приедешь — звони. Осло большой город, я не хочу искать тебя под руку с полицией.» Эвен при улыбнувшись провел пальцем вдоль экрана, набрав небольшое предложение: «Не волнуйся, я приезжаю не для того, что бы приносить тебе сплошной геморрой​.» Заблокировав телефон, Эвен отправил его на положенное место, вновь обращая взгляд к окну. До пункта назначения еще много времени, часов пять, не меньше. В кое-то веки можно нормально вздремнуть. … В те дни, мальчику тяжело было что-либо понимать. Он лишь поддавался эмоциям и той обиде, которая взялась из неоткуда. Он злился на весь мир, на себя, за то, что не смог ничего сделать и просто лишился друга. Но время забирает свое: воспоминания детства, частичку былого. Эвен стал забываться и продолжать жить. Улыбаться, учиться, заводить друзей, выветривая Исака из памяти, и все ничего, но спустя несколько лет, когда Эвену стукнуло шестнадцать — грянуло то, что вовсе лишает улыбки. По возвращению со школы, Найшем обнаружил машину скорой, что была припаркована у его дома. Парень смутился на первое время, но ступор его прервала бригада из нескольких человек — они выносили его мать на носилках, своевременно погружая в скорую. Эвен бросил рюкзак к чертям собачьим, помчавшись к дому, но по иронии судьбы машина уже отъезжала и к прибытию Найшема — улизнула прямо из-под носа. Парень всерьез разнервничался, хватаясь за волосы, а сам он впал в ступор, застывая в немом крике. Найшем уже не помнил, как добирался до ближайшей больницы. Не помнил, как искусал губу до крови, как рвал волосы на своей голове. — Быстрее, черт, быстрее, — кричал прямо в ухо таксисту, что и так гнал запредельно быстро. Эвен дышал прерывисто, нутром чуя, что все плохо. Белые стены заставляют нервно сглатывать, ожидание убивает и Эвен нервно постукивает подошвой по полу. Мысли слились воедино, превращаясь в огромный рваный ком, зависший где-то в воздухе. Он хочет кричать, потому что ожидание вот-вот прорвет его грудную клетку. Ручка двери аккуратно опускается вниз и выходящий из кабинета мужчина в белом халате незамедлительно смотрит на Эвена. Сердце уходит в пятки, такой взгляд не предвещает ничего хорошего, абсолютно, блять, ничего. Найшем вскакивает, нервно перебирая пальцами рукав его худи. Парень трепетно смотрит в глаза врача, его медлительность убивает. Так и хочется крикнуть ему в лицо, схватить за воротник и наконец то получить ответ. Что, блять, вообще случилось?! Эвен медленно впадает в ступор, замирает и душевно кричит, не пропуская эмоций наружу. Пара предложений перевернули его мир с ног на голову. Единственное слово, что выделилось ярче всего — Рак. Нет… Ложь. Нет, такого не бывает. Парень отрицательно махает головой, отступает назад и впечатывается в стену. Он может просто разрыдаться и разнести все тут, но в итоге просто молчит. Молчит прокусывая губу до крови и очередные слова врача возвращают его в реальность, — Это может передаться наследственно, — рука мужчины опадает на плечо, но Эвен не слушает, быть может и зря, но суть? Его мать умирает, он, блять, чисто физически не может думать о себе. Ему плевать, парень бы отдал свою жизнь, взамен на здоровье матери. Но не может. Два года. Однако болезнь «съедает» ее гораздо быстрее. Эвен сжимает ладонь своей матери уже несколько дней, не отрываясь. Сидит, когда глаза уже опухли от безнадежности. Но она все так же лежит неосознанно. Эвен искал надежду даже в самом конце, но не нашел. В жизни все не так, как в жалких Романах со счастливым концом. Реальность — она другая. Она не спрашивает, а просто приходит и рушит. Отбирает и убивает. Заносит в список обреченных. На утро ее уже нет. Весь этот год был словно в тумане. Эвен не слушал. Просто сутками сидел над матерью, сжимал ее руки и шептал: Все будет хорошо. — Все будет хорошо, — она улыбается, оставляя на лбу мягкий, материнский поцелуй. Но эти слова ложь и оба понимают это. Жизнь не щадит. И через год ее просто нет… И лекарства не помогали. И обследования, и ничто! Никто не способен помочь. И Эвен тоже не смог. Парень просто не мог продолжать свою жизнь в этом городе. Ему просто больно смотреть на знакомые стены, участок. Он не в силах вспоминать, он не в силах просто находится тут. И спустя пару месяцев все вещи собраны, а от телефона исходит звонок его двоюродной сестры. Соня говорит, что былая квартира, где семья Эвена жила до переезда — полностью пригодна. Она следила за ней, все эти несколько лет. Дальше шли соболезнования и утешающие слова. Эвен не слушал, ему хватило. Билеты в Осло лежат на столе, отъезд через пару часов. Пора начать новую жизнь. Жить прошлым нет не сил, не желания… «Это может передаться наследственно.» … Эвен открывает глаза, чувствуя чью-то руку на плече. Проводница твердит, что они прибыли. Добро пожаловать в Осло.