Два слова.

Смотрит на Антона снизу вверх, а получается всё равно высокомерно. «Ты не посмеешь». Посмеет. Без особого энтузиазма дёргает руками, сведёнными над головой, и дышит на удивление ровно. Антон точно делает всё правильно? Вибрирующую тишину момента без какого бы то ни было зазрения совести разрывает дверной звонок. — Блять, — в одинаковой степени разочарования выдыхают парни в унисон, и Арсений выкатывает глаза в полном шоке от самого себя. «Ты ничего не слышал». Слышал. Хочется проигнорировать. Чертовски хочется проигнорировать, но звонок снова ударяет по ушам, а Арс нервно ворочается под телом Антона, делая вид, что ему пиздецки важен гость. Антон разжимает руки, и Арсений цепляет шорты и Антонову слишком длинную для него майку, прикрывая этим стояк. Получается не очень, поэтому Попов выдаёт ещё одно смачное «блять», прошивая взглядом причину всех неприятностей, то есть Антона, вальяжно растёкшегося на полу. Прокашливается, но всё ещё хрипло орёт не на шутку разбушевавшейся двери: «Уже иду!». Двойной щелчок. — Ты чего так долго?  Что-то с грохотом валится у порога. — Не важно. Привет, — сочный получавкающий звук, — привет, мелкая, — ещё один. — Что вы здесь забыли? Почему не предупредила? — Так получилось, извини, мы не задержимся надолго. Мне уже нужно бежать. — Тебе? Нет, не вздумай. — Я понимаю, но… — Это даже не обсуждается. — Но мне совершенно не с кем её оставить, Арс! И с собой взять не могу. — Существуют же приюты для собак, ты можешь сдать её туда, а вечером забрать. Во время всей перепалки, исход которой изначально был известен даже главной причине перепалки, Антон соскребает себя с окончательно остывшего пола и судорожно рыскает по комнате в поисках хоть какой-нибудь одежды. — Давай сюда свою псину, — сдаётся Арсений. — Попов! — Я не про ребёнка, я про реальную псину. — Это Тёма, — блеет маленькая крошка, как Антон полагает, забито жмущаяся к Насте.  — Больше на какого-нибудь шиппера походит. А ты убирайся с моих глаз, давай. — Спасибо, Арс, — Настя звучно чмокает несколько подтаявшего Арсения, а затем и ненаглядное и жалобно скулящее дитятко. Хлопок двери и короткий, но такой всеобъемлющий полукрик-полувой Арса. — Мне же её даже кормить нечем. Антон встречает их в гостиной примерным мальчиком с голым торсом. Арсений, втащивший племяшку в комнату и всё ещё сжимающий подмышкой её плюшевую игрушку-собачку, закатывает глаза и в очередной раз одёргивает майку. — Не находишь слишком опрометчивым доверять детёныша взрослому мужику со стояком? — как можно более нагло улыбается Антон. — С чем? — переспрашивает пискля. — Ни с чем, — раздражённо обрубает Арсений. — Антон, это Лера. Лера, это дядя Антон, и вы остаётесь вдвоём, потому что я ухожу за продуктами.  — С чего бы это? — Ну пожалуйста, — тут же теряет весь напор и уже сам становится похожим на ребёнка. — Пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно. Что угодно, Шастун. — Ты и так это сделаешь, не ломай комедию. Перекидывает взгляд на племяшку, полностью отошедшую от пережитого и упорно вырывающуюся из дядиной клешни. — Урод, — фыркает Арсений, выпроваживая Антона в магазин. Естественно, блять. Оставлять его наедине с живым и совершенно беззащитным существом может только настоящий урод. Наверное, он её уже сожрал. Арсений встречает Антона разноцветным. В прямом смысле. Выглядит так, словно кого-то пару раз вырвало на него краской. — Отмечаешь какой-нибудь ЛГБТ-праздник? — Оно взяло с собой гуашь, Шастун. — Мне очень жаль. — Ты не представляешь, до какой степени тебе жаль, — медленно подбирается к пакетам, взгляд не отводит от лица Антона. — Потому что теперь… ты водишь, — в одно мгновение бьёт по руке и, вырвав пакеты, срывается на кухню, изящно пробуксовав на повороте. Появляется в поле зрения уже через час, когда Антон, прилично заебавшийся и украшенный наклеечками с диснеевскими принцессами, сочиняет довольно сумбурные сказки об этих самых принцессах. — Что здесь происходит?  — Отвали, я тамблер, — Антон разглаживает наклейки на щеке. — А потом они поженились и умерли в один день от скуки. — Почему от скуки? — искренне недоумевает Лера. — Потому что провести с одним партнёром всю жизнь — это скучно, — Арсений утыкается виском в косяк с нехарактерной ироничной лыбой. — Былые чувства рано или поздно иссякнут… — Тогда почему ты живёшь с дядей Антоном? Несколько секунд захлёбывается мыслями, матами, воздухом. — Подожди. Мы с дядей Антоном друзья, это совсем другое. — Мама сказала, что дядя Антон — твоя принцесса. — Что? — брезгливо морщится Антон. — Что? — брезгливо морщится Арсений. — Откуда мама могла тебе о нас рассказать? — То есть, тебя только это удивляет?  — Мы идём обедать, — отводит глаза и натужно улыбается. — Ура, обедать! — визжит Лера и срывается на кухню. — Что, вы куда, подождите, Арс, ёб твою мать. — Мы идём обедать, ура! — сука. За вечерним чаем Настя интересуется, как парни справлялись с детёнышем, и Арсений молча показывает майку, навсегда уделанную гуашью.  И только распрощавшись со счастливым семейством, Антон предлагает ему завести ребёночка и вырастить из него интеллектуала. — Заткнись, — говорит Арс. — Заткнись, нахуй. Рапунцель, блять.