Два слова.

Арсений попытался придать влажным прядям на голове хоть какую-то форму, но они были не настроены подчиняться, поэтому пришлось раздосадовано вздохнуть и отойти от зеркала. Позже. – Однажды ты бросишь со мной из-за того, что я ужасно выгляжу по утрам, – сказал он, проходя на кухню. Антон блистал красотой, сидя за столом и попивая кофе в своей безупречной белоснежной рубашке. У Арсения потяжелело в низу живота. Антон на его слова лишь вскинул брови. – Пока ты готовишь такой прекрасный кофе? – спросил он. – За кого ты меня принимаешь? Арсений удовлетворительно мгкнул, прошел мимо… …но был поймал сильными руками своего парня и усажен к нему на колени. Дыхание перехватило. – Хотя, знаешь, – шепнул он Арсению в самое ухо. – Есть одна вещь, из-за которой я готов расстаться с тобой. Арсений повернулся к нему. – Правда? – Да. Это произойдет, если ты продолжишь говорить о себе такую чушь. Ты прекрасен, – Антон куснул его за мочку уха. Арсений прикрыл глаза, чувствуя себя шоколадкой на раскаленном от солнца асфальте – он таял. – Ты понял меня? Руки Антона проехались по его животу и мягко нырнули под футболку. Арсений обернулся, тяжело дыша. – Ты умеешь убеждать, Антон. Антон довольно улыбнулся и отпустил его. Арсений приложил все усилия, чтобы его ягодицы, обтянутые пижамными штанами, выглядели максимально аппетитно, когда он выходил из кухни, виляя ими, потому что он был просто обязан показать Антону, что не он один способен сбить парня с рабочего ритма на весь день. Судя по раздавшемуся за спиной грохоту и громкому мату – миссия удалась. — Арсени-и-ий? — в квартиру Антона беспардонно ввалилась Настя, держа в руках какие-то пакеты. Шастун ещё раз пожалел, что дал ей дубликат ключей. — Неужели так очевидно, что я здесь? — усмехнувшись, Арсений прошел в коридор, чтобы помочь сестре. Настя стянула с ног кроссовки и оглянулась в поисках места, куда бы их можно было поставить. Арсений указал на полку для обуви у двери, Настя усмехнулась. — Ну, во-первых, ты живешь здесь уже три дня, — ответила она, чуть склонив голову и повесив свое пальто на вешалку. — Во-вторых, я звонила тебе, — Арсений, держа в руках пакеты, прошел на кухню и вопросительно выгнул бровь. — Трубку брал Антон. Сначала он сказал, что ты спал. Потом, что был в ванной. И так по кругу. — Господи, Боже! — на одном дыхании заорал Антон в соседней комнате. Что-то упало. Арсений рывком выбежал из кухни, оставив пакеты на столе, из-за чего их содержимое рассыпалось по столу, и что-то даже упало на пол. Настя подняла продукты, положила их на стол и направилась в комнату, из которой слышался голос Антона: — Арсений, мне нужна помощь на нас напали! У нас дома чудовище. Настя заглянула в комнату и еле удержала смех: Антон, нервный и напуганный, стоял на краю дивана и указывал небольшого паука на полу. Арсений наблюдал за этой картиной, тоже явно сдерживая смех, оперевшись спиной о противоположную от дивана стену и сложив руки на груди. Попова в голос рассмеялась и топнула ногой, чем испугала бедного паука, и он убежал в щёлку у стены. Настя перевела взгляд со стены на Арсения и постаралась разрядить обстановку: — Эм, Арс, — она говорила сквозь улыбку, попутно переглядываясь с Антоном. — Эти штаны великолепны, — она указала на облегающие строгие черные штаны Арсения. — И держу пари, что они будут выглядеть лучше на полу Антона. — Где они полчаса назад и были, — одними губами ответил Арс. Беззвучно, с счастливой улыбкой на лице. — Ты, кстати, когда в Питер вернешься? — Через пару дней, — поддерживая Антона за локоть, Настя помогла парню слезть с дивана. Настя и Арсений сразу же нашли, о чем поговорить, а вот Антону было, о чем подумать. Ему нравится думать. А ещё ему нравится быть чуточку неправильны, совсем немного грязным и практически не порочным (ключевое слово – практически).  Антону нравится размешивать четыре ложки сахара в бледно-жёлтом по цвету и зелёном, если верить надписи на картоне, чае. Ему нравится мило улыбаться, прятать лицо в своем капюшоне и носить браслеты.  Антону нравится целовать Арса практически по-детски, словно той соседки по парте в восьмом классе за углом школы на спор. Ему нравится шептать «люблю», растягивая гласные, куда-то на ухо и едва касаться щеки. Когда Шастун уже полностью был спокоен, его взгляд случайно зацепил что-то белое на полу. И это «белое» сто процентов некоторое время назад находилось в кармане кофты сестры его парня. Антон потянулся за маленьким объектом на полу, уже перестав вслушиваться в разговор Поповых. Его глаза расширились от, так называемого, шока. — Настя-я-я, — позвал Антон. Девушка повернула голову к Шастуну, отвлекаясь от темы разговора и невольно ойкнула, забирая из рук Антона свой тест на беременность, на котором красовались три полоски. — Из кармана выпало... Арсений, все это время стоявший позади них, сидящих на диване, посмотрел сестре через плечо. Его челюсть моментально оказалась на полу. Через секунду он уже сидел рядом с Настей, держа её за руку. — Как давно? — спросил он. — Чуть меньше месяца, — тихо ответила Настя, отводя взгляд. — Твой парень знает? — к разговору подключился Антон. — Вы же, вроде, даже не женаты. — Да, не женаты. И... нет, он не знает.

***

Когда Арсений ехал за рулем своей машины на важную встречу с Пашей и Стасом, он не переставал улыбаться и думать. Думать о том, какой он счастливый. Он теперь практически официально вместе с Антоном уже несколько дней, а теперь он еще и этим утром узнал, что его сестра беременна. Логично же, что он вскоре (ну как вскоре? через восемь месяцев) станет дядей. Он был ужасно рад, даже не смотря на то, что детей он не особо любит. Апрельское солнце слепит прямо в глаза, и Арсений невольно жмурится, сворачивая направо. Он тянется к бардачку за темными очками, все также стараясь следить за дорогой. Отводит взгляд, казалось бы, всего лишь на секунду, но не успевает среагировать на протяжный и резкй гудок другого автомобиля. Испуганный взгляд, крик девушки за рулем вышеуказанной машины и... темнота. Затем яркий свет перед глазами и громкий ор сирен «Скорой помощи». Дыхание с хрипом вылетало из груди Арсения, и каждый удар сердца приносил новую порцию боли. Боли, от которой темнело в глазах. Он старался выплеснуть её из себя, но чувствовал, что она станет вечной.

***

Антон буквально врывается в помещение, замечая вокруг лишь расплывчатые очертания фигур и грубый голос, приказывающий остановиться. Он сбрасывает с плеч ручонки назойливой медсестры и за доли секунды оказывается перед нужной палатой. Ладонь касается твердой поверхности, вызывая адское жжение, но стук сердца, который звоном отдавался в ушах, не позволял ему почувствовать что-то, кроме всепоглощающего волнения. Дверь глухим ударом оставляет вмятину в стене и парень наконец-то видит то, ради чего проделал весь этот путь. Руки перестают дрожать, когда он слышит писк прибора и убеждается, что Арсений в порядке, собственными глазами. Чуть ли не по воздуху идёт к больничной койке, чтобы посмотреть на лицо, которое является ему во снах каждую ночь. Какие же это прекрасные сны. Антон бережно вкладывает ладонь Арса в свою, сжимая, будто пытаясь забрать его боль себе. Смотрит на их перелетные пальцы и улыбается, понимая, что и дня не сможет прожить без своего Арсения. Он, бледный, лежал с закрытыми глазами. Его грудь медленно поднималась и опускалась, пока Антон разглядывал множество маленьких царапин на лице своего парня. В палату вместе с врачами врывается Настя. Взволнованная, с заплаканными глазами и трясущимися руками. Она садится по другую сторону Арсения от Антона, прогоняет врачей и тихо сообщает Антону о том, что Арсений находится в тяжелом состоянии, хотя сломана только правая рука. Если он не очнется в ближайшее время, то... Настя замолчала, всхлипнув. Говорят, что в жизни нужно попробовать все. Но Антон считает это абсолютно несущественным. Какой смысл принимать амфетамин, нюхать кокс или ту же травку, когда счастье есть в самых простых и обыденных вещах? Вы когда-то любили сильно, что при одном взгляде на него, вас бросает в дрожь? Нет, вы не боитесь его, вы просто влюблены. Так нежно и трепетно, как ребенок. Вы хотите ощущать каждый миллиметр его кожи, прикосновения губ и все это превращаете в танец под названием «любовь». Вы знаете, что он такой один. Высокий, с милой улыбкой, всегда с взъерошенными волосами и никто не говорил его имени, но вы представили того самого. Но иногда, жизнь преподносит сюрпризы. Антон надеется, что Арсений проснётся.  Он обязательно откроет свои чудесные голубые глаза, каждый раз вводящие его в ступор и немое восхищение.  Он непременно проснётся, да, Антон? Антон сжимает его руку крепко, ощущает ледяную ладонь в своей руке, пока Настя спит на диване в, этой же палате. Арсений – холодный, Арсений – ледяной.  Арсений так не похож на себя.  Потому что Арсений – солнце, яркое, взрывное, врывающееся в мозг и остающееся там. Арсений – солнце. Антон помнит каждую крапинку, каждое изменение оттенков голубого в завораживающих глазах Арсения. Он помнит, как его тонкие соблазнительные губы умело касались его. Помнит то ощущение. Смесь сумасшедшего счастья и полного неверия в то, что это реально.  Антон помнит. Помнит каждое мгновение, проведённое с ним, каждое событие, которое теперь можно считать знаменательным, праздничным.  Арсений Попов – это целый мир.  Мир буйства красок и эмоций. Мир, который затягивает тебя и уже никогда не отпускает. Мир, в который он погрузился однажды и остался навсегда, не желая возвращаться обратно.  Арсений Попов – целый мир.  Арсений Попов – это жизнь.  Со всеми его невзгодами, падениями и прочими огорчениями. Со всеми взлётами и счастливыми моментами. Арсений никогда не был одинаковым. Арсений – это целый спектр цветов, огромная палитра оттенков. Арсений – это отмеченные точки на глобусе, где он хотел побывать. Арсений – это зелёный чай с бергамотом. Арсений – это целый мир привычек, ставших нормой жизни.  Арсений Попов – это всё.  Арсений Попов – это жизнь.  Жизнь, которая не может прекратиться вот так.  Жизнь, которая не может прекратиться так быстро.  У него кожа слишком бледная, отдающая синим. У него пожухлые черные волосы, что уже не блестят на солнце. У него медленное сердцебиение. У него закрытые голубые глаза. У него иголка капельницы уходит под кожу прямо на том месте, где находится татуировка, что уже не горит. Только кожа его однажды может стать обычной, привычной, сияющей. Только волосы вновь могут заблистать. Нужно лишь смыть с них грязь, засунуть под воду и увидеть, как черный снова начинает блистать и играет бликами на свету. Только сердцебиение его может стать нормальным, привычным, немного неровным, когда Антон обнимает его со спины. Только глаза его всё такие же превосходные, многогранные. Только глаза его ещё могут открыться.  Открой глаза, Арсений, открой.  Открой глаза, Арсений, пожалуйста.  Антон шепчет тихо, словно Арсений просто спит долго, как обычно по воскресеньям. Словно он не впал в эту чуть ли не кому, словно Антон не сидит здесь вторые сутки, шепча ему «проснись», обещая подарить ему целый мир, прося лишь одного – открыть свои чудесные глаза и прошептать тихое «Антон», чтобы он знал, что ему это не приснилось.  Открой глаза, Арсений.  Живи, Арсений.  Антон помнит.  У него воспоминания картинками проносятся в голове.  У Арсения улыбка светлая, мягкая, но очень редкая. Он улыбался, и Антон чувствовал, как становилось тепло и, казалось, стоит Арсению улыбнуться, и погода улучшалась, выглядывало солнце, и день становился лучше.  Арсений – нужный.  Арсений ему нужен.  Нужен, потому что Антон не видит своей жизни без него.  Потому что Антон не понимает, как и что ему делать, когда Арсений перестанет существовать.  Как жить без его кофе и идеальной яичницы, без лёгкой усмешки на тонких губах и солнца в черных волосах.  Как жить без того, что для него – жизнь?  Но Арсений может выжить.  Только открой глаза, Арсений , пожалуйста, открой глаза.  Надежда ещё есть.  Надежда не умерла, надежда ещё живёт в практически ровном пульсе Арсения.  Надежда есть, Антон? Надежда не умерла?  Надежда ещё живёт в его черных волосах и изумительных глазах, для которых «голубые» — слишком приблизительное определение.  Надежда не умерла, Антон? Надежда не умирает в эту ночь вместе с быстро бьющимся сердцем и прекрасными, открытыми голубыми глазами.