Монстр и демон

Вот уже две недели, как Незуми преследовал её. Обычно на это уходило несколько дней, максимум - семь. Но эта особа была непростым орешком. Она не придерживалась определённого графика, её жизнь не была рутиной. Впрочем, Незуми не возражал. Он любил преодолевать трудности, иначе его работа была бы слишком скучной. Когда он вынужден был не спать до четырёх утра, чтобы «проводить» объект до дома, когда он должен был на последней секунде прятаться за деревом, потому что объект появлялся из самого неожиданного места, когда объект почти что… почти что… заставал его врасплох… Именно эти задания нравились ему больше всего. Разумеется, ни один объект никогда не удивлял его, никогда не волновал, не вызывал мыслей о том, что работа не будет выполнена. Он всё ещё помнил своё любимое дело, которое длилось целых три месяца. Босс даже начал сомневаться в нём, но Незуми просто отмахнулся от него. Будет ли работа сделана? Если эту самую работу поручали ему, то вопрос автоматически исключался из списка других, а именно - когда будет сделана, каким образом, и кто жертва. Он уже не раз объяснял это Боссу, но этот тип был тупее пробки, и Незуми не удивлялся его неспособности понять простейший факт. И всё же Незуми не имел ничего против своего начальника. Тот охотно нанял его, не потребовав каких-либо рекомендаций, чего раньше никогда не делал. Да и платил неплохо. Но больше всего Незуми нравилась свобода, которой он располагал. С самого начала он заявил Боссу, что будет сам себе хозяином, и тот согласился. Поэтому Незуми работал без каких-либо правил, установок и запретов. Хотя, одно правило, всё же, было, но у Незуми ни разу не возникало желания нарушить его. Никогда не входить в контакт с объектом до наступления ДС. Легко. Незуми по-любому не любил общаться с людьми. Они были глупыми, как мулы, и его переполняло удовлетворение от того, что он принимал участие в их уничтожении. ДС была, разумеется, единственным исключением. Дата смерти. Так Незуми называл тот день, когда завершал свою работу, то есть, устранял объект. Тогда он и заводил разговор со своей жертвой ― и он не был против, только не в этот день ― выманивал из укрытия, понижая голос до успокаивающих ноток, заставляя расслабиться, довериться… а потом, поиздевавшись над ней в последние секунды её жизни, заканчивая свою миссию молниеносным ударом ножа. Обычно это всегда был нож, не требовала ли ситуация оружия иного вида. Завлекать, хитрить, вешать лапшу на уши… Его самая любимая часть. Как же это было весело – управлять ими, словно марионетками. Люди были такими доверчивыми, такими глупыми. Как легко было убедить их в своих добрых намерениях, в то время, как спрятанный в рукаве куртки нож уже ждал своего часа. Женщин он обычно соблазнял, что давалось ему без особых усилий. Мужчины тоже иногда удостаивались этой чести, хотя порой он сталкивался и с извращенцами. Но он всегда отплачивал им сполна дополнительными ножевыми ранами, а затем засаживал лезвие в яремную вену, заставляя этих ублюдков сожалеть так, как никогда раньше, прежде, чем покончить с их ничтожными жизнями. Дата смерти для его нынешнего объекта наступила по прошествии двух весьма интересных недель. Был вечер, и тем утром Незуми проснулся уже со знанием того, что час настал. Иногда, он знал об этом с самого утра, а иногда – за пару секунд до того, как убить. Но он не видел разницы, главное, чтобы в запасе были несколько мгновений для того, чтобы подготовиться. Незуми не любил сюрпризов, поэтому никогда не допускал их. Когда в переднем окне женщины мигнул свет, Незуми шагнул вперёд, спокойно направившись к входной двери. Он решил пойти на прямой контакт, чего не делал уже очень давно, но после двух недель преследования он чувствовал, что знает эту женщину, и такой подход казался самым лучшим решением. Женщина ответила меньше чем за минуту после того, как он деликатно постучал в лакированную дверь, натянутая на руку перчатка заглушала звук. Открыв дверь, она посмотрела на него, и этой паузы Незуми хватило, чтобы увериться в том, что это будет слишком легко, особенно, после стольких дней наблюдения. Он улыбнулся ей, и, как и ожидалось, она ответила ему тем же. — Здравствуйте, миссис Ву. Её глаза удивлённо расширились, но это не была достаточная реакция на то, что абсолютно незнакомый человек знал, как её зовут. Такая доверчивая. Слишком доверчивая. Ну что за идиотка. — О, з-здравствуйте! Я з-знаю вас, сэр? Сэр? Незуми громко рассмеялся, вызвав у женщины нервное хихиканье, которое делало её похожей на маленькую девочку. Она была худой, хрупкой, её розовый банный халат был слишком велик для неё, и это только придавало ей хрупкости. Словно чахлая птица. — У вас чудесный смех, миссис Ву. Не думал, что что-то ещё способно сделать вас ещё прелестнее. Женщина покраснела настолько, насколько позволяла бледность её впалых щёк. — О-о, спасибо. Но я уверена, что вы ошиблись. Я… — Миссис Ву, я довольно долго наблюдал за вами, так что сомневаюсь, что спутал вас с кем-то другим. Пожалуйста, прогуляйтесь со мной. Я бы хотел вам кое-что показать, - он протянул ладонь, и когда на неё легла испещрённая венами рука миссис Ву, он поднёс её к губам. — Меня зовут Незуми. Какую-то долю секунды она колебалась, чего стоило ожидать. Но как только она расслабилась, шагнув через порог, Незуми знал, что миссия была завершена. Он отвёл её в тихое, отдалённое место, которое использовал много раз до этого, и через пару минут всё закончилось. Незуми решил не растягивать свою «казнь». Хотя со дня его последнего убийства прошло две недели, женщина оказалась довольно раздражающей, так что Незуми был только рад поскорее заткнуть её, не желая слушать её жалобное хныканье. Он сделал это своим ножом. Всадив лезвие ей в шею, он немного повернул запястье, вырвав у неё судорожный вдох, который растворился в тишине ночи, а её глаза расширились, когда она осознала происходящее. Вытащив нож, он безразлично смотрел на то, как она ещё несколько секунд кашляла, а затем рухнула на землю. Теперь лишь жалкая куча костей, кожи, редких волос и розового материала. Незуми вытер нож о её халат. Постепенно вокруг тела начала образовываться поблёскивающая во тьме лужа крови, и он шагнул назад, чтобы она не попала на его ботинки. Жертва испустила последний стон, но Незуми уже повернулся к ней спиной. Его голова была занята мыслями о новом задании, поэтому он быстро зашагал прочь, предвкушая очередную погоню.

* * *

Этой же ночью он направился к Боссу. Тот, похоже, никогда не спал, поэтому Незуми, не колеблясь, постучал в его дверь, в три часа утра, как делал много раз до этого. — Значит, готово, - коротко подытожил Босс, когда Незуми вошёл в заброшенное здание, которое служило им базой. Он был уверен, что Босс даже жил здесь, хотя тот твердил, что у него есть свой дом. И жена с детьми. — Как видишь, - сухо ответил Незуми, - кто следующий? Так же, как и Босс, он не видел надобности в пустых разговорах. — Я получил его несколько часов назад. Думаю, он тебе понравится, - Босс поманил его к своему столу, на котором стояла лампа и кипа бумаг. Незуми знал, что документация содержала лишь фотографии и данные. На бумагах в правой стопке стоял штамп «УСТРАНЁН». Тем временем Босс взял документ с левой стопки и поставил печать на фотографию последней жертвы. — Понравится? – переспросил Незуми, принимая монеты, которые тот кинул ему через стол. Его награда за женщину. Босс протянул ему бумагу с левой стопки, и Незуми, глянув на фотографию, вскинул брови. — Да. Вы похожи. Странный цвет волос. Ещё более странный цвет глаз. Он твой ровесник. — Моложе, чем обычно, - заметил Незуми, всмотревшись в красные глаза своего нового объекта. — Этот факт тебя беспокоит? Незуми лишь молча взглянул на Босса, и тот усмехнулся. — Разумеется, нет. Я забыл, с кем разговариваю. — Почему его надо убрать? – спросил Незуми, вновь посмотрев на фотографию. Босс сказал, что они одного возраста, да и данные под снимком подтверждали его слова, но этот мальчишка был совсем ещё ребёнком. Необычным ребёнком. Красные, как у демона, глаза, шрам на щеке, растрепавшиеся белые волосы. Он, по меньшей мере, выглядел чокнутым. — Он у нас на хвосте. — Что? – Незуми резко вскинул голову. Босс «заказывал» ему разных людей, от педофилов до лидеров партий, с политикой которых он мог быть не согласен без существенной на то причины. Незуми эти причины не колышили, тем не менее он всё же спрашивал «Почему?», чтобы использовать полученные сведения против своих же жертв. Но никогда раньше причиной не было то, что на них кто-то вышел. Никто даже близок не был к этому. Журналисты выдвигали самые невероятные и абсурдные теории по мере того, как число смертей возрастало. Как мог этот, на первый взгляд, не от мира сего ребёнок что-то пронюхать? — Выходит, что так. Я только что услышал об этом. Теперь твоя очередь. Незуми прищурился. — Мне надо просто убить его. Не рыться в том, что он уже успел узнать. Так? — Если ты убьёшь его, его информация не будет иметь значения. Постарайся побыстрее управиться. Желательно, до того, как он заговорит. — А откуда ты знаешь, что он уже не заговорил? — Заговорит, если ты не перестанешь засыпать меня вопросами и немного не пошевелишь своей задницей, чтобы прикончить его. — Ладно, - огрызнулся Незуми и покинул здание. Босс даже толком не объяснил, как он узнал про этого парня, так же, как и то, как этот парень узнал про них, но с другой стороны он никогда больно и не объяснял ничего, предоставляя лишь минимум информации, и Незуми не возражал. В данном случае он знал лишь столько, сколько ему требовалось - есть угроза, и эту угрозу надо устранить. Он был доволен тем, что ему поручили это задание. Ведь у Босса, помимо него, были и другие работники, но Незуми был лучшим. Избавиться от этого ребёнка будет проще простого. Оказавшись снаружи, Незуми ещё раз посмотрел на снимок, затем скользнул взглядом к данным жертвы, а именно – к имени, хотя раньше он никогда так не делал. Сион.

* * *

— Сион! Вздрогнув, Сион поднял голову. Снова заснул над учебником. — Теорема Пифагора! – рассеянно крикнул он, находясь на грани реальности и сна. Библиотекарь — леди, с которой Сион успел подружиться, так как почти все ночи проводил в библиотеке — укоризненно покачала головой. — Тебе надо выспаться. В кровати. Зевнув, Сион потёр шею. Она была права. Глаза практически слипались. Всё же, не стоило записываться на самые тяжёлые курсы, которые предлагал его колледж. Но, за исключением поздних ночей, он, в принципе, и не жаловался. Ему всегда нравилось учиться, и школьные задания особо не тяготили его. Друзей у него, как таковых, не было, да и не огорчал тот факт, что вместо того, чтобы пойти на вечеринку, он корпел над книгами. Вот только сна ему точно не доставало. Снова зевнув, Сион не стал протестовать, когда библиотекарь начала собирать книги, которые он разложил по всему столу. — Я помогу вам поставить их обратно, - сказал он, с трудом поднимаясь на ноги и закрывая свой лэптоп. — Нет, нет, нет, возвращайся в общежитие и отсыпайся. Я настаиваю! – пожилая женщина строго посмотрела на него, но даже, будучи таким утомлённым, Сион видел, как её окружённые морщинами глаза весело сверкали. Он благодарно улыбнулся ей. — Спасибо. Ну что ж, увидимся завтра ночью? — Лучше отдыхай! – прокричала она ему вслед, но он просто махнул рукой в ответ. Как только Сион вышел из дверей библиотеки, холодный воздух хлестнул его по лицу, моментально взбодрив. Не спеша, придя в общежитие, он открыл дверь своей ID-картой, улыбнувшись сторожу. Он уже собирался было пройти через вестибюль к лифту, чтобы подняться на шестой этаж, как вдруг резко остановился в проходе. По телевизору показывали новости, сообщалось ещё об одном убийстве в их регионе, на этот раз – женщина средних лет. — … мы можем только надеяться на то, что трое человек, исчезнувших совсем недавно, встретят лучшую судьбу, нежели тело, найденное на том же самом месте, где за последние семь месяцев было совершено пятнадцать убийств. Ножевое ранение шеи — очень похожее, даже идентичное ранениям предыдущих жертв – с повреждением яремной вены стало причиной её смерти. Женщина скончалась предположительно… Сион отвернулся от телевизора. Так же, как и ведущие, он отмёл в сторону три недавних исчезновения. Люди годами исчезали в их области, и ходили слухи о том, что они просто переехали. Что, действительно, заставило насторожиться, так это новое убийство, и он знал, что пресса тоже заострит на нём своё внимание. Позже он исследует его, так же, как и предыдущие. Каждый месяц несколько имели место быть, и все — начиная ведущими новостей и заканчивая библиотекарем – гадали, были ли они связаны между собой. Всё время, проведённое в библиотеке, Сион, в основном, посвящал изучению этих убийств, и пришёл к выводу, что они, в самом деле, были связаны, только вот совершали их разные люди. Особенно его заинтересовал один конкретный стиль убийства, и он решил, что смог бы выследить этого человека, который - если его теория о массовых убийцах была верна - погубил больше всего человек в кратчайший период времени. Сион увлекался этим лишь из собственных пацифистических соображений. Первое убийство привело его в ужас, но когда их количество начало возрастать с пугающей скоростью, он понял, что не сможет спать спокойно, пока не узнает, кто этим занимается и почему. На данный момент он выяснил достаточно, чтобы быть уверенным в том, что всего убийц пять, и у каждого есть ярко-выраженный почерк. На долю каждого из четвёрки приходилась где-то горстка людей, что уже само по себе было чудовищно, но в сравнении с пятым, количество казалось поистине ангельским. Пятый парень – или женщина, Сион был против дискриминации – согласно его подсчётам, за последние семь месяцев убил более семидесяти человек. Сиона передернуло. Ненавистно было думать о том, что может случиться, если он встретит этого человека. И как бы он смог защитить себя? Скорее всего, никак. Он не обладал какими-то особыми талантами, разве что способностями к учёбе, но вряд ли цитирование таблицы умножения послужит оружием против убийцы. Нет, с ним бы было покончено в мгновение ока. Звучало дико, но эта мысль даже не вызывала ужаса. Не то, чтобы он был склонен к самоубийству или к чему-то в этом роде – у него не было желания умереть. Но он не мог отрицать, что ему чего-то не хватало, чего-то, чего он ждал. Его не покидало странное ощущение, что с ним что-то должно случиться, что-то, что изменит всю его жизнь. По крайней мере, Сион надеялся на это. Он не был несчастен, но и счастливым тоже нет. Он был доволен, и этого хватало. Но были мгновения, когда Сион чувствовал, что ему нужно больше, чем ежедневные посещения уроков и занятия в библиотеке. И пятидесятилетняя библиотекарша в роли единственного собеседника. Сион хмыкнул. Только он мог быть настолько садистичным, чтобы предпочесть убийцу библиотекарю. Он хотел было зажать рот ладонью, но потом вспомнил, что один в лифте. Поэтому, во время этой краткой поездки наверх, он смеялся и смеялся, думая о том, что если бы кто-то увидел, как он хохочет в лифте, один, в три часа ночи, его бы, наверное, точно сочли убийцей. Ну или, хотя бы, таким же больным, как этот самый убийца.