Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Белла и Гарри сбежали из Косого переулка на улицы Лондона. Оказавшись в безлюдной подворотне, Белла трансфигурировала их мантии в более характерные для магглов вещи. Гарри помог Белле обработать рану, которая выглядела хуже, чем было на самом деле. Режущее проклятие лишь слегка задело её плечо, но рана довольно сильно кровоточила. Несмотря на то, что её жизни ничто не угрожало, Гарри очень заботливо обращался со своей пострадавшей подругой. Белла улыбнулась, глядя на его старания, и вздохнула, подумав, что ей, по-видимому, придётся к этому привыкнуть. Не к боевым действиям, а к тому, каким внимательным был к ней Гарри в подобных ситуациях. Парочка решила, что им необходимо немного расслабиться, перед тем, как возвращаться в Хогвартс. Они совершенно случайно забрели в Гайд-парк и принялись гулять по красивейшему живописному месту с зелёными лужайками, озером Серпентайн и множеством фонтанов. Когда начало темнеть, повсюду зажглись фонари, подарив молодой паре поистине романтическую атмосферу. Но, как это зачастую бывает, жестокая реальность взяла своё, и они были вынуждены вернуться в древний замок. Содрогнувшись от мысли, что придётся вновь испытать это неприятное ощущение, Гарри затаил дыхание, и Белла аппарировала их чуть ниже ворот древней школы. Они прошли через ворота, укрывшись мантией-невидимкой, и проделали путь до дверей замка, которые были до сих пор открыты. Несмотря на отбой, повсюду туда-сюда сновали студенты. Когда они вошли, то сразу заметили таинственно перешёптывающиеся группы учеников практически в каждом углу вестибюля. Белла увидела беспокойно осматривающуюся Андромеду, что медленно расхаживала взад-вперёд перед дверьми Большого зала. Она посмотрела на Большую лестницу и перевела взгляд в сторону массивных входных дверей. Её волосы были растрёпаны, а руки сложены на груди, и она время от времени грызла ногти на правой руке. Белла отвела Гарри в тёмный угол и предупредила, чтобы он оставался как можно ближе к ней, но не попадался никому на глаза. Она вышла из-под мантии незаметно для других студентов и пошла по направлению к сестре. — Всё в порядке, Анди? — спросила она, поравнявшись с ней. Андромеда посмотрела на неё со смесью облегчения, злости и беспокойства. — Где ты была? — прошипела Андромеда, стараясь, чтобы её вопрос прозвучал как можно тише. — Поблизости, — загадочно ответила Белла. — Поблизости. Поблизости! — чуть не взвыла Андромеда. — Я полагаю, ты была с ним?! — обвиняюще спросила она. — А что, если и так? Это не твоя забота! — ответила Белла, устав от проповедей сестры. — Ты хоть знаешь, что произошло? — спросила Андромеда. Взгляд Беллы как бы говорил «Выкладывай, я жду». — Это случилось во время завтрака! — выпалила средняя из сестёр Блэк. — Что? — спросила Белла, начиная терять терпение. — Если ты будешь тянуть, я уйду, — предупредила она, скрестив руки на груди. — Нападение на Косой переулок этим утром! — ответила её сестра. — Погибла куча людей! — Ох-х… — протянула Белла, притворившись удивлённой. — Кто на кого напал? — Никто не знает, СМИ пока умалчивают об этом, известно лишь, что произошло нападение, в результате которого были убиты несколько человек. Предполагается, что оно было организовано членами движения. Рудольфус и Рабастан выглядели очень довольными, как и Малфой. Они сказали, что грязнокровки получили по заслугам. Белла старалась не показывать никаких эмоций в ответ на эту новость. Уж она-то знала, кем были нападавшие, и кто в большинстве своём был убит. Пожиратели смерти. Несколько восклицаний из вестибюля заставили сестёр обратить внимание на шестерых авроров, за которыми в замок вошла величественная женщина в тёмно-синей мантии. У неё были длинные, но элегантные чёрные волосы и ярко-голубые глаза. Её аристократические черты были хорошо известны сёстрам. — Тётя Дорея? — прошептали Белла и Андромеда, когда Дорея Блэк поравнялась с ними. Услышав своё имя, царственная женщина остановилась и посмотрела на девушек. Её лицо расплылось в тёплой улыбке, когда она признала их. Они улыбнулись в ответ и присели в реверансе. — Леди Поттер, — нараспев произнесли две девушки. Гарри, который стоял рядом, прижавшись к стене, вперился взглядом в ту, которая предположительно приходилась ему бабушкой. Отчаянное желание рвануться к ней заставило его ещё сильнее вжаться спиной в холодную стену. — Сейчас это ни к чему, девочки, мы семья, и вы должны звать меня тётя Дорея, ясно? — величественная леди внимательно посмотрела на сестёр, прежде чем улыбнуться им. — Дайте же наконец своей тётушке обнять вас! Боже мой, Беллатрикс, ты просто сногсшибательна! Мальчики, должно быть, из кожи вон лезут, чтобы понравиться тебе. Скажи мне, у тебя уже есть молодой человек или ухажёров так много, что ты не хочешь никого из них обидеть? — ухмыльнулась она. — О, он особенный, тётя. Хотя она предпочитает держать его в секрете, — поведала Андромеда, ухмыльнувшись Белле, которая тут же изменилась в лице. — Это правда? Замечательно! Я надеюсь, он происходит из хорошей семьи? — поинтересовалась Дорея. — О, да, из очень хорошей, — загадочно улыбнулась Беллатрикс. — Но, знаешь, у Анди тоже есть парень, — сообщила она тёте, которая мгновенно перевела взгляд на Андромеду. Белла незаметно показала сестре язык. — Н-неофициальный, тётушка. К-кстати, что привело тебя сюда? — спросила Андромеда, отчаянно желая сменить неудобную тему. Лицо Дореи Поттер в один миг сникло, и девушки сразу поняли, что что-то случилось. — Это как-то связано с Джейми? — предположила Андромеда, боясь, не произошло ли чего с их кузеном. — О, нет, дорогая, с Джеймсом всё в порядке. Я полагаю, вы уже в курсе инцидента в Косом переулке, произошедшего этим утром? — обе сестры кивнули. — Так вот — я здесь для того, чтобы сообщить печальные вести нескольким вашим школьным товарищам, — грустно произнесла Дорея. Беллатрикс тут же подумала про Джозефа Белла, с которым она пусть была и не очень хорошо знакома, но любила его как брата. Он остался сиротой, так как его мать умерла от драконьей оспы несколько лет назад, и со смертью отца у него никого не осталось. Учитывая, что он был на пороге совершеннолетия, его, скорее всего, эмансипируют, чем будут подыскивать ему магического опекуна. — Тётушка Дорея! — маленькая блондинка с визгом бросилась на шею матриарха Поттеров. Нарцисса отступила назад, когда поняла, насколько беспардонным было так налетать. — Я прошу прощения, Леди Поттер, за моё отсутствие манер, — извинилась Нарцисса. Дорея Поттер слегка сурово посмотрела на внучатую племянницу, прежде чем уголки её рта растянулись в улыбке. — Как я рада видеть тебя, дорогая, — Леди Поттер вновь улыбнулась и обняла единственную белокурую из сестёр Блэк. — А кто эта милая юная леди? — поинтересовалась Дорея, заметив рыжеволосую девочку, что смущённо переминалась за спиной Нарциссы. — О! Это моя лучшая подруга, Лили Эванс, — с гордостью сообщила Нарцисса тёте. — Гриффиндорская первогодка, если не ошибаюсь? — спросила Дорея. — Да, Леди Поттер… мэм, — ответила Лили с небольшим реверансом. — Такая юная очаровательная леди, а какие прекрасные манеры. Скажи мне, мисс Эванс, ты знаешь моего сына Джеймса? Он учится на одном курсе с тобой и тоже гриффиндорец. Лили и Нарцисса слегка нахмурились при упоминании этого имени, но старались особо не показывать виду. От острого глаза Дореи, однако, не укрылась реакция двух первокурсниц. — О, дорогие мои, что опять натворил этот негодник? — спросила Дорея, прекрасно зная шутливый характер своего сына. Гарри чуть не выдал себя, когда из его груди вырвался небольшой смешок. — Они с Сириусом постоянно над нами подшучивают! — жалобно воскликнула Нарцисса. — К слову, совсем недавно они зачаровали наши пальцы на руках так, что те будто склеились вместе. Мне пришлось терпеть эту пытку целый час, прежде чем мои пальцы вновь стали нормально двигаться! Дорея вздохнула. — Это всё работа его отца. Именно он дал им книгу розыгрышей незадолго до начала учебного года, наказав им с честью продолжать семейные традиции. Не волнуйтесь, я поговорю с мальчиком. Но перед этим мне нужно встретиться с Дамблдором, чтобы обсудить с ним некоторых ваших школьных товарищей. Дорее и аврорам, однако, не пришлось далеко идти, так как Дамблдор уже спешил к ним. В глаза Дореи бросилась мантия, в которую был облачён директор; она была цвета фуксии, с жёлтыми полумесяцами и звёздами, которые мерцали как настоящие. — Ах, Леди Поттер, я был осведомлён о причине вашего визита, но, на мой взгляд, нам лучше поговорить со студентами, потерявшими близких, после ужина, — извиняющеся улыбнулся Дамблдор. Гарри похолодел, когда увидел директора; он не мог с абсолютной уверенностью сказать, видел ли его Дамблдор или нет. По крайней мере, он был сейчас в его прямой видимости. — Мне кажется, чем раньше мы сообщим им об этом, тем лучше, директор. Я более чем уверена, что новость о нападении уже разнеслась по всей школе. И на мой взгляд, нам не помешало бы для начала изолировать этих студентов от остальных, дабы избежать каких-либо… проблем, — посоветовала она. — Я уверен, это может подождать, Леди Поттер. В конце концов, ничто так не успокаивает душу, как хорошая еда, — ответил Дамблдор с мерцанием в глазах. — Почему бы вам не присоединиться к нашему столу за ужином? Однако, я бы попросил вас, чтобы авроры покинули Большой зал. Я не хочу, чтобы студенты испытывали неудобство в их присутствии. Дорея Поттер едва не закатила глаза. Она терпеть не могла этого мужчину. Её всегда удивляло, как Карлус мог настолько доверять ему. Её муж не мог разглядеть человеческую натуру, но она могла. Старик был манипулятором, гроссмейстером, который делал изощрённые ходы, подобно мечу, способному проткнуть оборону даже самого умного и проницательного человека. Она поклялась, что когда-нибудь откроет супругу глаза на двуличность этого мужчины. — Ну хорошо, Альбус, — наконец произнесла она. Директор предложил ей руку, но Дорея задрала нос и гордо направилась в Большой зал. — Молодец, бабушка, — прошептал Гарри, наблюдая за её величественной и властной поступью. Она понравилась ему и он был уверен, что если бы он мог просто разговаривать с ней, она бы понравилась ему ещё больше. Андромеда и Нарцисса взяли Беллу за руки и потянули в Большой зал. Гарри решил последовать за ними; как он понял, Дамблдор не мог видеть его сквозь мантию отца. Гарри старался держаться стен, дабы избежать столкновения. К счастью, стол Слизерина оказался ближайшим из всех. Белла и её сёстры сели с внешней его стороны, чтобы лицезреть свою великолепную тётю Дорею за преподавательским столом. Лили заняла место напротив Нарциссы, что уже стало нормой, к недовольству большей части студентов змеиного дома. Белла почувствовала, как что-то щекочет её правое ухо и услышала мягкий шёпот Гарри, который дал ей знать, что он здесь. Белла сидела в самом конце скамьи, где было достаточно простора для ещё одного человека. Она слегка похлопала рукой по месту справа от себя. Гарри понял её намёк и сел рядом со своей девушкой. Гарри сидел, скрытый мантией, которая обеспечивала ему невероятную степень анонимности. Он несколько минут любовался своей юной рыжеволосой мамой, которая находилась напротив него, но на одно место дальше. Он видел в ней ту красивую женщину, которую знал по фотографиям и рассказам Сириуса и Ремуса. Он ощутил яростное желание обнять её, пусть даже в этом времени она была на четыре года младше него. Он испытывал непреодолимую тягу к матери и хотел оказаться в её объятиях. Белла, должно быть, почувствовала изменения в эмоциональном фоне Гарри, так как она осторожно просунула руку под мантию и, найдя его ладонь, нежно сжала её. — Она замечательная молодая ведьма, Гарри, — еле слышно прошептала Белла. — И я стараюсь присматривать за ней. Гарри сжал её руку в молчаливой благодарности. Его взгляд переместился на стол Гриффиндора, когда ему захотелось посмотреть на отца. Ему не пришлось долго рыскать глазами, чтобы найти копну непослушных чёрных волос. Отец сидел между Сириусом и Ремусом Люпином. Взгляд Гарри упал на Питера Петтигрю. Подсознательно Гарри понимал, что сейчас Питер был лишь невинным первокурсником, но он не мог утолить небольшую жажду мести, что загорелась в его груди. Когда зал наполнился шумом людей, накладывающих появившуюся еду на тарелки, дюжина сов внезапно влетела в зал. Как хорошо обученные бомбардиры, совы спикировали над головами, сбросив людям дюжину экземпляров специального вечернего выпуска Ежедневного Пророка. Внезапные вздохи со стороны студентов дали Дорее Поттер понять, что кота выпустили из мешка. Она убийственно посмотрела на Дамблдора, который тут же поднялся и прошёл к трибуне. Тихие шепотки быстро переросли в оживлённые беспокойные разговоры. Дорея вырвала газету из рук Горация Слагхорна и прочла заголовок. Убийство и Хаос в Косом переулке! — Тишина! — рявкнул Дамблдор, усилив заклинанием голос. Ему потребовалось ещё несколько попыток, чтобы полностью утихомирить учащихся, приковав их внимание к себе. — Могут ли некоторые студенты проследовать со мной и Леди Поттер в прихожую слева от Большого зала? Джозеф Белл, Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи, Люциус Малфой, Карлин Булстроуд, Сьюзетт Барнс, а также Джиллиан и Уолден Макнейры. Дорее захотелось стереть этому мужчине память. Не нужно было привлекать внимание студентов, которые собирались услышать о смерти своих отцов, таким образом. Надо было вызывать их по одному. Девушка из Рейвенкло, у которой явно возник к директору вопрос, поднялась из-за стола. — Что вы хотите нам сообщить, сэр? — слегка подавленно спросила она. — Я хочу сказать, мисс Барнс, что наше сообщество постигла тяжёлая трагедия, — печальным голосом ответил старик. — Дамблдор! — Дорея Поттер в одно мгновение поднялась из-за стола. — Это не место для подобных обсуждений! По моему мнению, нам нужна более уединённая комната, такая, например, какую предложили вы минуту назад. — А я тут подумал, дорогая леди, что всем студентам хочется получить ответы на вопросы о том, что произошло сегодня в нашем мире, и это отличное место для такого обсуждения. — Я протестую, Дамблдор! Это не самый грамотный метод в данной ситуации; дети должны быть… — Они должны быть информированными и образованными, Леди Поттер, и давайте уже закончим этот спор, дабы избежать дальнейшего конфликта между нами. Я директор этого учебного заведения и имею большее представление о воспитательном процессе, — ответил Дамблдор слегка снисходительным тоном. — Я предупреждаю, Дамблдор: это не принесёт того результата, которого вы ожидаете, — Дорея снова попыталась отговорить упрямого директора от его нелепой затеи. — Я ценю вашу заботу, но ваши опасения голословны. Итак, как я уже сказал… — Альбус, мне придётся обратиться в попечительский совет школы, если вы продолжите и навлечёте тем самым какие-либо последствия, — предупредила Дорея достаточно понятным даже для первогодок языком. Дамблдор просто кивнул, а потом отвернулся от матриарха Поттеров. Разглядев в его действиях оскорбление, Дорея Поттер в последний раз зыркнула на него, а потом понеслась из зала, как разъярённая фурия; её синяя мантия развевалась в такт её быстрым шагам. Гарри и сёстры Блэк наблюдали за тем, как их бабушка и двоюродная бабка направляется к выходу из школы. — Теперь, без дальнейших перерывов, я продолжу. Сегодня, дети, произошла ужасная трагедия. Столько литров магической крови было пролито из-за, насколько я понял, обычного культурного недоразумения. Однако лица, ответственные за такую огромную потерю магической крови, должны быть подвергнуты наказанию и перевоспитанию, — заявил Дамблдор. — Я слышал, что сдохли одни грязнокровки, так что никаких реальных потерь нет! — выкрикнул ухмыляющийся Рудольфус под одобрительные возгласы слизеринцев и некоторых чистокровных студентов других факультетов. — Боюсь, что ваша информация ошибочна, мистер Лестрейндж. В действительности погиб лишь один магглорождённый, и ещё раз напоминаю, что чистота крови не должна иметь для вас никакого значения. Но остальные восемь были чистокровными волшебниками, которые оказались безжалостно убиты, — ответил Дамблдор гораздо более спокойным в данный момент слизеринцам, что обратили на него самое пристальное внимание. — С глубочайшим прискорбием сообщаю вам, что некоторые из вас потеряли близких в результате этого трусливого проявления варварства. Рука Гарри крепче сжала ладонь Беллы, когда он испугался, что Дамблдор действительно назовёт имена погибших при всех студентах в Большом зале. — Те учащиеся, чьи фамилии я назвал ранее, этим утром потеряли одного из родителей, кроме мистера Малфоя, чей отец находится в тяжёлом состоянии в Святом Мунго, — сочувственно объявил директор. — Грязнокровки убили их?! — прокричал кто-то. — Нам не известно, кто несёт за это ответственность, — ответил Дамблдор в попытке успокоить растущее напряжение. — Что за мудак! — прошипела Белла под нос. Наступил краткий миг ошеломлённого молчания, за которым последовал хаос. Половина студентов Слизерина вскочила на ноги, выкрикивая угрозы и ругательства в адрес любого замеченного магглорождённого. Братья Лестрейнджи зафиксировали свой взор на Лили Эванс, которой просто не посчастливилось оказаться ближайшей магглорождённой. С убийственным намерением они выхватили палочки и двинулись к маленькой рыжеволосой девочке; Белла вскочила из-за стола в одно мгновение с ними, как и Андромеда с Нарциссой. Гарри, всё ещё под мантией-невидимкой, обогнул стол и встал за спину Лили, чтобы защитить её, если потребуется. Существовал, конечно, определённый риск оказаться разоблачённым, но он не собирался спокойно смотреть на то, как его матери причиняют вред. Кольцо на его пальце начало пульсировать, когда он приблизился к Лили. Почему-то Гарри понял, что перстень определил её как члена семьи Эваншейд. Преподаватели пытались навести порядок в Большом зале. МакГонагалл была в ярости от поступка Альбуса, она была полностью согласна с Дореей Поттер, что этот вопрос следовало решать в частном порядке. Альбус же всё сделал так, чтобы настроить студентов друг против друга ещё больше, чем раньше. — Отойди в сторону, Беллатрикс, а иначе получишь то же, что и грязнокровка! — пригрозил Рудольфус. — Я так не думаю, Руди, — с вызовом бросила Белла. — Сделаете к ней ещё один шаг, и всю оставшуюся жизнь просидите на горшке! — Гарри поморщился от её слов, заметив, что братья Лестрейнджи тоже скривились на секунду. — Да как ты не поймёшь, Беллатрикс; эти грязнокровки отравляют твоё сознание, заставляя тебя идти против своих же! Они не представляют из себя ничего, кроме болезни! Последний раз предупреждаю: отойди в сторону! — прорычал Рудольфус. — Нет! — непреклонно ответила она. Люциус незаметно обошёл сестёр Блэк с фланга, однако Гарри разглядел манёвр хитрого блондина. Не отдавая отчёта своим действиям, Гарри невербально бросил в него огненное проклятие. Люциус остановился на середине шага, когда почувствовал невыносимый жар, исходящий от его головы. Поняв, что его волосы горят, Люциус закричал, схватив со стола ближайший графин с тыквенным соком и опрокинув его содержимое себе на голову. Но этого не хватило и он начал тянуться к любой жидкости, чтобы как можно скорее потушить пламя. Внезапно двери Большого зала распахнулись, и в огромную комнату влетела разъярённая Дорея Поттер с шестью аврорами, что изначально пришли вместе с ней. Она поняла, что они ещё понадобятся, если Дамблдор продолжит свой ослиный подход, и оказалась права. Авроры послали в воздух несколько слабых взрывных проклятий, которые успокоили разбушевавшихся студентов почти мгновенно. Дорея Поттер (урождённая Блэк) производила внушительное впечатление, когда её ярость достигала предела. И аура силы, излучаемая ею, ощущалась на данный момент практически в каждом уголке Большого зала. — Таково ваше представление о воспитании, Альбус?! Провоцировать такие взрывоопасные инциденты в зале, полном детей, которые едва умеют контролировать свои гормоны, не говоря уже об эмоциях в ответ на такие новости, как смерть близкого человека? О подобном нужно сообщать в частном и индивидуальном порядке! — твёрдо заявила Леди Поттер. Альбус выглядел немного раздражённым от замечаний Дореи по поводу его воспитательных методов, но не смог придумать опровержение, которое оказалось бы достаточно разумным в данной ситуации. — Сейчас те из вас, кто был упомянут, — Дорея снова метнула в Дамблдора злобный взгляд. — Отправятся со мной в Святой Мунго и Министерство, где вы узнаете обо всём более подробно. Я побеседую с каждым из вас индивидуально и отвечу на некоторые ваши вопросы. Сначала я бы хотела встретиться с Джозефом Беллом, а затем с остальными, по одному. Я буду ждать вас в прихожей слева от преподавательского стола. После этого порядок был восстановлен, а Дорея направилась в вышеупомянутую комнату. Джозеф Белл с поникшей от горя головой медленно побрёл за ней. *** Брайс Тёргуд нервно ждал призыва, чтобы объясниться перед своим хозяином. Нельзя сказать, что дело было плохо, потому что это была абсолютная катастрофа. Поначалу он считал себя везунчиком, ведь ему удалось остаться живым и невредимым, став свидетелем столь быстрого уничтожения их отряда. Но сейчас он спрашивал себя, действительно ли ему повезло? Ведь ему предстояло встретиться один на один с Тёмным Лордом и объяснить, почему такой великий и славный план их господина, целью которого было показать себя магической общественности, с треском провалился. На бумаге это выглядело как достаточно простая миссия: уничтожить пять предприятий грязнокровок, убив их владельцев, а затем бросить Чёрную метку в небе над переулком. Они не ожидали, что кто-то осмелится сопротивляться им, но даже не этот вопрос беспокоил его — в конце концов, они все умели сражаться. Нет, чего они на самом деле не ожидали — так это злобности врагов. Даже авроры не использовали убивающих проклятий, да и вообще, волшебный народ предпочитал бегать во время боя, нежели стоять и отбиваться. Они рассчитывали, что люди, находящиеся в переулке в тот день, ужаснутся и побегут, как овцы от хищников, предоставив ему и его сообщникам чинить разрушения и хаос до самого прибытия авроров. В довершение к их позору, они были перебиты двумя детьми! Где, чёрт возьми, эти подростки изучили такой арсенал смертоносных проклятий?! Они должны быть иностранцами, потому что в Хогвартсе никогда не стали бы преподавать что-то подобное. Декоративные французские двери трапезной открылись услужливым домовым эльфом, и Брайс вошёл в комнату. Во главе стола сидел человек, одетый в лучшую мантию из шёлка акромантула, которую только можно было купить. Волосы его были тёмные, с проблесками седины; он имел аристократические черты лица, и его можно было бы назвать красавцем, если бы не его глаза. Они были бледно-красными, с вкраплениями коричневого, что некогда являлся их нормальным цветом. Его кожа была бледнее, чем у здорового человека. Поговаривали, что он проводил различные черномагические ритуалы, чтобы усилить свои способности и укрепить тело. Он был довольно высоким мужчиной в шесть футов пять дюймов[1], а его тело было идеально развито для того, чтобы быть мечтой всех ведьм. Но тем, что отпугивало их от него, была его мощная тёмная аура, заставляющая волшебников и ведьм благоговеть перед ним. Его голос струился как шёлк на ветру — многие считали, что он как-то привораживал людей так, что все, кто его слышал, были в восторге. Он был воплощением харизмы. Хотя в этом заключалась и его тёмная сторона. Он совершенно ненавидел неудачи и наказывал за провал самым суровым образом. Он также не имел терпимости к неподчинению. Ты мог говорить лишь тогда, когда тебя спрашивали, и не смел звать его, если он сам не принял соответствующего решения. — Ах, Тёргуд, я хотел бы услышать об успехе вашей миссии, или, точнее, об отсутствии оного, — вкрадчиво произнёс Тёмный Лорд. Через час бессознательного, но подающего признаки жизни Тёргуда вынесли из трапезной. Допросы Тёмного Лорда всегда были жестокими, а уж наказания и подавно, но самым страшным являлось использование Тёмным Лордом легилименции, с целью вытащить воспоминания из голов своих слуг; в данном случае он хотел побольше узнать о том, что же произошло утром. Его люди были выставлены жалкими ничтожествами, на глазах у десятков свидетелей. Как он мог посеять страх в массах, когда его лучшие слуги были перебиты парой подростков?! Его армию не будут воспринимать всерьёз. Его приспешников, хоть и многих, было недостаточно, чтобы захватить власть над волшебниками или бороться с непокорным магическим населением. Для достижения этих целей ему нужны были страх и ужас, парализующие массы в бездействии. Но первый же его набег на один из ключевых пунктов магического сообщества окончился конфузом. Ему было жизненно необходимо создать атмосферу террора, он не мог позволить этой неудаче надолго засесть в памяти людей. Ему нужно было организовать новое нападение, и как можно скорее. Его мысли крутились вокруг подходящего места — такого, атака которого стала бы тяжёлым ударом для каждого волшебника или ведьмы. Нападение, которое поставит народ на колени. Это должен быть солидный объект, с преобладающим, а то и полностью магическим населением, атака которого шокировала бы даже ДМП. Том Реддл злобно оскалился, когда идеальное место наконец-то пришло ему на ум. Это будет неожиданно и пронзит самое сердце волшебного мира. Эта деревня совершенно беззащитна перед поистине ужасающим нападением. — Шелби! — рявкнул Тёмный Лорд. — Д-да, милорд? — небольшого роста мужчина лет сорока осторожно вошёл в комнату. — Когда студенты Хогвартса посещают Хогсмид в следующий раз? *** Леди Клэр Малфой, супруга Лорда Абраксаса Малфоя, бросилась в Святой Мунго, едва получив письмо от друга семьи, работающего в больнице. В послании было сказано, что её муж был доставлен в больницу в тяжёлом состоянии. Также было отмечено, что её супруг находился под постоянной охраной министерских авроров. Леди Малфой выругалась под нос, проклиная глупую веру мужа в это новое убеждение. Нет, она, конечно гордилась своим чистокровным происхождением, но идея убивать магглов или магглорождённых только из-за их неполноценности была за гранью её понимания. Она знала, что Абраксас уже совершил несколько нападений на дома магглорождённых, запугивая их, и кто знает, что он ещё с ними делал. Она никогда не спрашивала у него, что они там вытворяли, но у неё имелось немало подозрений, учитывая, что почти все мужчины, пребывающие в их доме, взяли привычку хвастать друг перед другом, какие уроки они преподавали маггловским женщинам, чтобы заставить их уважать «избранных». Вульгарные речи в их доме становились всё более невыносимыми, не говоря уже о том, что она больше не могла спать в своей собственной спальне, потому что Тёмный Лорд с недавних пор использовал комнаты хозяев дома для своих нужд. И вот теперь она пришла в больницу навестить мужа. «Этого следовало ожидать», подумала она, подходя к регистратуре. «В конце концов, жертвы дадут отпор, а кто-то из угнетателей пострадает или будет убит». Она вздохнула, предчувствуя, что скоро потекут реки крови. Она никогда не находилась долго в присутствии Тёмного Лорда, но была наслышана о нём достаточно, чтобы понять, что он не станет принимать это лёгкое поражение, а будет только мстить. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила медсестра за стойкой, совсем ещё молодая девушка. — Да, я Леди Малфой, и пришла сюда увидеть мужа, — сказала высокородная женщина простой медсестре, презрительно фыркнув. — Простите, Леди Малфой, но он находится в самом охраняемом крыле и в данное время к нему не позволено пускать никого, кроме сотрудников ДМП, — вежливо ответила медсестра. — Это безобразие! Я его жена и я добьюсь разрешения увидеть его! — закричала Леди Малфой. — Мне жаль, но… — Ты по-настоящему пожалеешь, девочка, если немедленно не пропустишь меня к моему мужу! — грубовато отрезала женщина. — Миссис Малфой, — произнёс скрипучий голос за её спиной. — Вообще-то Леди Малфой, сэр! А кто вы?! — она повернулась и уставилась на мужчину. — Я — капитан Департамента Авроров Аластор Грюм, Леди Малфой, — коротко представился он. — И тот, кто отвечает за расследование этого дела. Тот, кто решает, кому можно, а кому нельзя видеться с моим заключённым. — Заключённым? К вашему сведению, мой муж является старшим членом Визенгамота и имеет иммунитет к тюремному заключению и допросам, — надменно заявила она. — Будь всё чисто, вы были бы правы, но в данном случае ему предъявлены обвинения в убийстве и возможной государственной измене против нынешней власти. Эти два обвинения перебивают любой иммунитет, который он может иметь, — ответил старый аврор. — Я понимаю, — сказала она, осознав, что ей не удастся запугать этого человека, и эта попытка, скорее всего, ещё аукнется ей, но она должна была попробовать. — Я всё понимаю, капитан, но пожалуйста, поймите и вы меня. Мне сообщили, что мой муж находится в тяжёлом состоянии. Я хочу его увидеть, просто, чтобы убедиться, что с ним всё будет хорошо, и перестать тревожиться, — с надеждой произнесла она, вроде бы достаточно искренне для того, чтобы старый ветеран разрешил ей хоть недолгий визит. Грюм изучающе посмотрел на неё — возможно, её присутствие сможет вернуть Абраксасу разум. Он уже установил в палате Малфоя заклинание прослушки, так что он вряд ли что-то потеряет, если позволит ей немного посидеть с супругом. — Уговорили, Леди Малфой, но при одном условии: ваша палочка останется у меня, — сказал он гордой ведьме. Тяжело вздохнув, но понимая, что её выбор невелик, если она хочет повидаться с мужем, женщина вытащила волшебную палочку из левого кармана своей мантии и протянула её брутальному аврору рукояткой вперёд. — Надеюсь, больше я ничего не должна у вас оставлять? — спросила она со сдержанной усмешкой. — Этого достаточно, миледи, этого достаточно. Теперь, если вы проследуете за мной, я покажу вам, в какой палате лежит ваш супруг. Спустя два этажа и три контрольно-пропускных пункта, матриарх Малфоев наконец, вошла в больничную палату мужа. Она сразу заметила в комнате целителя и двух медсестёр. — Что с моим мужем? — спросила высокая аристократичная блондинка. — О, Леди Малфой, я целитель Квинси. Я курирую вашего супруга, — представился седовласый целитель с лёгким поклоном головы. — И как он, целитель Квинси? — спросила она. — Он довольно сильно пострадал, миледи — как вы можете заметить, нам пришлось удалить кости нижней части ног. Мы планируем дать ему костерост завтра, примерно к этому времени. Сначала нужно восстановить работу его лёгких, а уж потом переходить к ногам. Два зелья в одно и то же время плохо взаимодействуют друг с другом. Поэтому на его полное исцеление уйдёт от двадцати четырёх до тридцати шести часов, — проинформировал её целитель Квинси. — Будут ли какие-либо необратимые последствия? — спросила она. Покачав головой, доктор добавил: — Никаких, за исключением шрама вдоль лица. Однако покраснение со временем пройдёт и всё, что останется — слабая линия, которую по желанию можно будет скрыть чарами гламура. Клэр Малфой кивнула. — Спасибо, целитель Квинси, могу ли я остаться наедине с моим мужем? — Конечно, миледи, однако, он почти не разговаривает. Он, кажется, до сих пор не оправился от шока. Но я сомневаюсь, что это навсегда; думаю, что скоро к нему вернётся нормальная речь, — Леди Малфой понимающе кивнула. Когда целитель и его ассистентки покинули палату, она подошла к своему мужу. — Абраксас, ты меня слышишь? — Клэр отпрянула от неожиданности, когда глаза мужчины в ту же секунду распахнулись. — Бракс? Ты меня слышишь? — снова тихо спросила она. Его голубые омуты сосредоточились на ней, и он медленно кивнул. — Ты можешь говорить? — был её следующий вопрос. — Да, — он застонал от боли в рёбрах, ещё не полностью восстановленных. — Ты изображал шок? — с ухмылкой спросила она. Он уставился на неё в недоумении. — О чём ты говоришь? — вновь простонал он через боль. — Они сообщили, что ты был похож на сумасшедшего, когда тебя привезли сюда. Они сказали, что это от шока. Он лишь пожал плечами в ответ. — Послушай! — резко воскликнул он, вновь испытав сильную боль. — Мы должны покинуть страну… и как можно скорее. — Что? Почему? — в замешательстве спросила она. — Я видел… я видел… они вернулись! Нам нужно спасаться бегством… я напал на него! Мы должны бежать! — промямлил он с явным отчаянием в голосе. — Ты несёшь какой-то бред, Бракс. Кого ты видел? На кого ты напал? — спросила она. — Я думал, что они исчезли… вымерли! Нам придётся бежать. Наша семья будет стёрта с лица земли… Я напал на него! Они вернулись! — Кто, любимый, кто? — спросила Клэр, сама начиная волноваться. Она никогда не видела мужа таким запуганным и неуверенным. — Призраки! Призраки! — панически закричал он. — Призраки? — непонимающе переспросила она. Абраксас подманил её рукой; он не хотел произносить это имя громко. — Д-дома Э-Эваншейд! Клэр встала в полный рост и окинула его странным взглядом. — Эваншейд? Абраксас вновь запаниковал и шикнул на неё. — Бракс, ты говоришь мифами, выдумками, страшилками матерей, которые рассказывали их своим маленьким детям, чтобы заставить своих чад поскорее лечь спать. Дома Эваншейдов и их самих не существует, — сказала она в материнской манере. — Они настоящие! — выплюнул он. — Мой прадед пережил их нападение… они думали, что он, тогда ещё ребёнок, был мёртв, но он выжил и запомнил их! Они настоящие! И я напал на одного из них сегодня! Мы покойники! Покойники, ты понимаешь? Они двигаются как призраки… они проходят сквозь стены, словно те сделаны из папирусной бумаги; они отмахиваются от заклинаний с такой лёгкостью, будто отряхивают пыль со своих мантий. Как только они нацелились на тебя, ты труп… и нет выхода! — Милый, даже если они действительно существовали, это было несколько веков назад. Их больше нет, сила, которой они якобы орудовали — нереальна. Даже Мерлин не мог делать того, что говорили об Эваншейдах, — пыталась вразумить его супруга. — Я докажу тебе, что они настоящие. Я видел перстень. Чёрный Феникс на кроваво-красном фоне, мой дед заставил меня запомнить это кольцо, — он закрыл лицо руками. — Возможно, если бы мы могли встретиться с этим человеком и прояснить любые недоразумения… — Ни в коем случае, потому что этот мальчик угрожал мне! — ответил Абраксас, качая головой. — Мальчик? Он был всего лишь мальчиком? Мерлина ради, ты боишься какого-то ребёнка?! — закричала Клэр. — Это не просто ребёнок! А Эваншейд, глава кровавого дома! — подчеркнул он. — Так что же ты предлагаешь нам делать? — наконец сдалась она. — Талмейдж! — Да, капитан Грюм? — Я хочу, чтобы ты посетил архив ДМП и отрыл мне каждый клочок пергамента, на котором упоминается древний дом Эваншейд, — приказал Грюм. — Будет сделано, сэр! — И чтоб никому ни слова об этом! [1] — 195,6 см. (Прим. пер.) Слегка отбечено (Прим. беты)