Перекрёсток времён (продолжение перевода)

После фиаско, которым обернулся ужин в Большом зале, Гарри и Белла шли в Выручай-комнату без особого настроения. Белла в отчаянии прикусила губу. Андромеда передала ей послание от дяди Ориона, которое пришло во время обеда. Он хотел встретиться с ней в воскресенье днём в Хогсмиде, в «Храни Мерлина». Так назывался ресторан высшей категории для наиболее элитных семей. Также это заведение гордилось тем, что на собственное усмотрение предоставляло своим клиентам банкетный или конференц-зал, оснащённые лучшей гоблинской защитой от прослушивания, какую можно было себе позволить. Это было место, куда уважаемые и привелегированные могли прийти и совершенно спокойно разговаривать о секретах или деликатных сделках. Это-то Беллу и беспокоило. Она знала, что конфронтация с дядей Орионом была неизбежна, но до последнего надеялась, что разговор с ним произойдёт в относительной безопасности замка, а не в этом приюте истеблишмента, что гордился хранением тайн своих покровителей. Мысли Гарри же крутились вокруг событий сегодняшнего дня; бой в Косом переулке дал ему пищу для размышлений. В течение четвёртого года обучения он гораздо лучше ознакомился со своей магией, что ощущалась, когда он был сосредоточен. Испытывая колебания магической энергии, когда он колдовал, и небольшое истощение после наиболее мощных заклинаний. Что касается его теперешнего жизненного периода, магия Гарри ощущалась… несколько иначе. Раньше это всегда был ласковый ручеёк, медленно проносящийся через его тело. Даже когда он бросал самые мощные заклинания, он всё ещё чувствовал её подобно потоку, но, возможно, текущему чуть-чуть быстрее. Однако сегодня это был целый океанский прилив, пытающийся поглотить всё в своих бешеных волнах. До сегодняшнего дня Гарри ни разу не практиковал проклятия, которые он использовал против врага, но они получались у него также легко, как простенький Люмос. А эти пассы палочкой, что требовались для заклинаний, он, казалось, выполнял уже тысячу раз. Даже сейчас, когда он шёл рука об руку с Беллой, его магия ощущалась живой и гудящей, обвивающейся вокруг него. Казалось бы, она идентифицировала всю окружающую его магию, позволяя ему чувствовать магию Беллы, но не так, как его собственную. Если бы он мог попробовать это на вкус, то ощутил бы тёплый мёд и немного корицы. Она была сильна, и всё же он инстинктивно знал, что она ещё и близко не была к своему потенциалу. Когда они дошли до седьмого этажа, он стал ощущать магию в самом Хогвартсе. Это была древняя и пульсирующая жизнь; он чувствовал явное присутствие женщины в стенах, что заставило его улыбнуться, когда он понял, что это Леди. Сила замка была невероятной, но так как кругозор его чувств расширился, он начал ощущать защиту и подсознательно понимать, что в некоторых её местах имелись небольшие трещины и щели, которые позволили бы ему проскользнуть сквозь них, по его желанию. Гарри встряхнул головой, задаваясь вопросом, откуда ему стали известны такие вещи? Это было почти инстинктивно. Как и ранее в бою, он просто хотел знать, какие заклинания нужно использовать, и его магия не замедлила откликнуться на этот запрос. Молодая пара добралась до седьмого этажа и Гарри был поражён и почти ослеплён интенсивной магией, исходящей от стены, где появлялся вход в Выручай-комнату. Гарри наблюдал за тем, как нити магии, соткавшие магический гобелен, были настолько переплетены, что глаза Гарри с трудом поспевали за рисунками. Но он мог различать их! Он понимал не многое из того, что видел, но плетение нитей было достаточно простым, чтобы Гарри мог выбрать одну из них и следить за её положением, хотя он до сих пор понятия не имел, как это всё оказалось видимым для него. Когда дверь наконец появилась, Белла ужесточила хватку на руке Гарри и быстро втащила его внутрь. Она чуть ли не бегом бросилась в свою спальню, таща его за собой. Толкнув Гарри на кровать, она упала на него сверху и крепко обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Гарри заметил, что она слегка дрожит. — Ты в порядке, любимая? — нежно спросил он. — Нет, не в порядке, — прошептала Белла ему в плечо, перебирая в памяти произошедшее в Косом переулке. — Я никогда никого не убивала до сегодняшнего дня, Гарри. Я не знаю, что на меня нашло, я просто… просто вышла из себя, когда увидела смерть мистера Белла, и в результате… потеряла контроль над собой. Я убийца, Гарри. Мразь, которой я никогда не хотела становиться. Наверно, сама судьба хочет того, что предначертано, а предначертано мне быть безжалостной убийцей, — она больше не могла сдерживать себя и разрыдалась в голос. Гарри прижал её покрепче и поцеловал в лоб. Ему нужно было успокоить её и дать ей понять, что она не стала и не станет тем чудовищем из другой жизни, и то, что она сделала, было оправданным. — Я впервые убил человека, когда мне было одиннадцать, — прошептал Гарри. — Дамблдор сказал мне, что я не осознавал своих действий и что в этом нет моей вины. Но он ошибался… я знал, на что иду. Я понял это в момент, когда схватил того человека за руку, вцепившуюся мне в горло. Я нанёс ему довольно сильный ожог, который мог превратиться во что-то худшее, если бы я не убрал руку. Затем он снова бросился на меня, и я схватил его за лицо. Его крики боли были душераздирающими, но на этот раз я не отпускал рук до последнего. Он хотел убить меня, и мой инстинкт самосохранения подсказал мне убить его, чтобы выжить. Я никогда никому не говорил об этом раньше, — Гарри вздохнул, ненадолго оживив в памяти эту неприятную сцену. — Убийца, Белла, это тот, кто убивает ради убийств. Ты сегодня делала это для того, чтобы защитить себя и других от гибели. Ты, возможно, позволила эмоциям взять над собой верх, но первые два твоих проклятия не были смертельными. Ты начала применять более жёсткие заклинания лишь тогда, когда Пожиратели стали отстреливаться. К тому же, если это заставит чувствовать тебя лучше — я убил шестерых из восьми, следовательно, ты — только двоих, — он ткнул её в рёбра и криво ухмыльнулся. Она покачала головой, но ответила ему небольшой улыбкой. — Что-то подсказывает мне, Белла, что это не последний раз, когда нам приходится убивать. История моего времени наглядно показала, что почти во всех сражениях между Пожирателями смерти и аврорами последние терпели сокрушительные поражения, причём многие из них были безжалостно убиты. Они пытались остановить противника парализующими и обезоруживающими заклинаниями. Пожиратели смерти же так с ними не церемонились, убивая без разбору. Министерство выбрало заведомо проигрышную стратегию. Мы не можем играть по тем же правилам, что и они. Мы не имеем права позволять Пожирателям считать, что они могут совершенно безнаказанно творить свои чёрные дела. На этот раз мы будем отвечать на смерть смертью. — Мы не можем этого делать, полагаясь лишь на собственные силы. Нам нужны союзники, а в данный момент это только ты и я, — ответила Белла, понимая, что впереди их ждут намного более сложные задачи, справиться с которыми вдвоём будет просто нереально. — Я знаю, но единственные люди, которые приходят мне на ум, это первогодки в твоём времени. Мои мама и папа были могущественными волшебниками, как и Сириус с их другом Ремусом Люпином, но здесь им всего по одиннадцать лет, — Гарри тяжело вздохнул. — Ну, я знаю нескольких студентов, которых не составит труда заманить на нашу сторону. Но нам также нужны взрослые волшебники, и желательно те, что имеют связи в Визенгамоте. Волдеморт присматривается к старым чистокровным семьям, способным представлять его интересы в Визенгамоте, так что мы должны делать то же самое. — Звучит довольно грамотно, но лично я понятия не имею, как нам их вербовать, — вздохнул Гарри. — А ты? — Я тоже пока не знаю, но думаю, что для начала нам надо подыскивать союзников из числа магов, которые не привязаны ни к Волдеморту, ни к Дамблдору. Мы должны создать независимую группу людей, которые не безнадёжно тёмные и не самые светлые, которые не будут строго следовать букве закона, — заявила Белла. — Это не кажется лёгкой задачей, — задумчиво ответил Гарри. Белла покачала головой. — Да уж, придётся потрудиться. Наступило молчание, во время которого оба наслаждались объятиями друг друга. «Беллатрикс Блэк когда-то была такой милашкой. Кто бы мог подумать?» — улыбнулся Гарри про себя, когда черноволосая ведьма прижалась головой к его груди. Он уже почти впал в сон, когда его перстень Главы Дома Эваншейд внезапно запульсировал на пальце. К немалому удивлению Гарри, его сумка с книгами, что он бросил рядом с дверью спальни, вдруг поднялась в воздух. Застёжка сумки расстегнулась и изнутри полилось золотистое сияние. Глаза Гарри расширились, когда два журнала, что он взял из хранилища Эваншейдов, выплыли из сумки и направились к нему. Едва они покинули сумку, как та упала на пол. Гарри выпрямился, разбудив Беллу, которая только что задремала. Она изумлённо глазела на то, как две книги медленно подбираются к Гарри. Белла резко подскочила, когда они приземлились на его колени с глухим стуком. Гарри вопросительно взглянул на Беллу, но та лишь пожала плечами в недоумении. Гарри с ухмылкой покачал головой. Он потянулся к первой книге, от прикосновения к которой ощутил небольшой электрический разряд. Кольцо на пальце вновь завибрировало, но почти сразу же угомонилось. Он поднял бровь в ответ на странные явления, но подумал, что это просто совпадение. Он открыл обложку верхней книги, под которой скрывался старый сложенный кусок пергамента. Гарри поднял его и аккуратно развернул. Его глаза расширились на несколько мгновений, когда он понял, что письмо, датированное 1817 годом, было написано его прапрадедом. Моему наследнику, Если ты читаешь это письмо, значит, проклятие снято и ты новый Глава Дома Эваншейд. Ты уже получил родовой перстень и скоро начнётся твоя трансформация. — Трансформация! Что ещё за трансформация? — в панике спросила Белла. — Н-не знаю, — ответил Гарри с небольшой запинкой, а затем продолжил читать. Резонно полагая, что ответ на этот вопрос кроется в письме. Когда твоя кровь попадёт в ритуальную чашу, она смешается с кровью каждого Лорда Эваншейда, что жил до тебя. В момент, когда кольцо полностью сформируется, кровь всех твоих предков соединится с твоей собственной. Когда твоя кровь соединится с кровью твоих предков, образуется кровь новая — магическая кровь нашего древнейшего рода. Кровь — это наша жизнь, мой наследник, и кровь — наша магия. Всё, что мы из себя представляем, заключено в той крови, которая создала твоё кольцо. Как ты, возможно, заметил, оно является больше, чем просто фамильным перстнем, поскольку в нём хранятся знания и сила Эваншейдов. В течение двадцати четырёх часов после того, как наденешь его на палец, твоё тело начнёт поглощать магию в пределах твоей видимости, и ты станешь тенью и привидением, светом и тьмой. Ты испытаешь такую боль, мой наследник, какой даже не можешь себе представить, когда твоё тело начнёт меняться, чтобы принять твоё право рождения. Ты можешь задаться вопросом, что это за право. Я объясню. В маггловской мифологии считается, что такие как мы являются потомками ангелов и демонов. Их легенды рассказывают о детях, рождённых от падших ангелов и демонов. Эти дети не были приняты ни Раем, ни Адом, но прокляты так, чтобы балансировать между этими двумя мирами. Мы — потомки этих детей, и хотя мы не приняты ни светом, ни тьмой, всё же обладаем силой обоих миров. Не лояльные ни к одному из них, кроме как к нашему собственному, мы существуем, и наша власть расцветает, поскольку мы держим паритет между этими двумя сторонами, никогда не позволяя себе сближения с одной или другой из них. Поскольку, если мы присоединимся к свету, наша тёмная половина умрёт, а если выберем тьму, то потеряем нашу светлую сторону. Мы не можем существовать без обеих наших половин. Нам навсегда суждено быть серыми, мой наследник. И вот однажды с нашей семьёй произошла трагедия, невольным виновником которой стал я. Я забыл наш устав и сблизился со светлой стороной, чтобы предотвратить апокалипсис, который грозился постигнуть Землю. Но в своём рвении я зашёл слишком далеко и разрушил нашу тёмную половину, я создал неустойчивость и при этом проклял нашу семью, чтобы потерять нашу власть до тех пор, пока судьба не решит снять проклятие и дать нам ещё один шанс. Теперь, когда наш Дом возвратился, сделай его сильным снова, мой наследник, заставь как тьму, так и свет одинаково трепетать перед нами. Теми, кто существует в тени между этими двумя мирами. Не подчиняйся, не терпи возражений, не позволяй никакой угрозе нашему Дому оставаться безнаказанной. Помни, мы — Эваншейды; призраки во тьме, которые заставляют всех людей магического мира дрожать при одном лишь нашем упоминании, а наше имя шептать в страхе в их безопасных жилищах. Два журнала, которые ты был вынужден взять, как только вошёл в наше семейное хранилище, содержат историю нашей семьи наряду с другими записями, которые помогут тебе развить твою силу. Поскольку ты читаешь нашу семейную историю и изучаешь наши тайны, храни их по гроб жизни. Делись нашей родовой магией с Эваншейдами, но ни с кем более. В заключение я желаю тебе удачи, мой наследник. Знай же, что наши старые враги объединятся против нас, как они делали это в прошлом, и светлые и тёмные. Их страх и ревность выдадут их, так что не смей выказывать милосердия тем, кто захочет использовать или уничтожить нас. Надеюсь, ты проживёшь долгую жизнь и вернёшь Эваншейдам былую славу. Так или иначе, мой наследник, ты первый представитель нашей семьи, которому предстоит восстановить нашу власть. Будь всё иначе, ты не был бы в состоянии создать кольцо или прочесть это послание. С последними секундами моей власти я запечатаю это письмо и уйду в небытие, чтобы принять то, что судьба запланировала в качестве моего изгнания. Лорд Кунобелиус Эваншейд Едва Гарри закончил читать письмо, как по его телу пробежала дрожь, заставив его выправиться и напрячься. Белла в ужасе смотрела на то, как из кольца Гарри вышли красные полосы, мгновенно опоясав его руку, а затем быстро двинулись в остальную часть его тела. Гарри внезапно выгнулся дугой. Его руки стянулись по швам и сжались в кулаки, а рот широко открылся в тихом крике. Белла позвала Кричера, который с небольшим треском появился в комнате, дико озираясь при виде его испуганно кричащего хозяина. — Что ты стоишь, Кричер, сделай же что-нибудь! — заорала Белла на старого домового эльфа. Тот попытался приблизиться к Гарри, но был остановлен волной магии. — Кричер не может подойти к нему, хозяйка, — заявил эльф извиняющимся тоном. Паника Беллы усилилась, и она была готова пожертвовать собой ради Гарри, чтобы попытаться сделать что-нибудь, что могло бы помочь ему, когда внезапно ощутила руку на своём плече. Голова Беллы дёрнулась назад, и девушка увидела Леди Хогвартс, лицо которой также было охвачено беспокойством. — С ним всё будет хорошо, Белла, — сказала ей Леди, хотя её голос был слегка напряжённым. — В данный момент его родовая магия самоутверждается, активируя бездействующие способности, которые были закрыты для его предков в течение последних нескольких поколений. В беспокойстве закусив губу, девушка повернулась к изображению Хельги Хаффлпафф. — Я могу что-нибудь сделать, чтобы облегчить его боль? — умоляюще спросила Белла. — Боюсь, что нет, по крайней мере, до того, как процесс его изменения не будет закончен, — ответила та извиняющимся тоном. Белла вернула взгляд к Гарри и чуть не упала в обморок, увидев, как его кожа становится прозрачной, демонстрируя его кровеносную систему, внутренние органы и дико бьющееся сердце. Все они испускали тусклое свечение и, казалось, пульсировали с каждым ударом сердца Гарри. Несколько минут, которые продолжался этот кошмар, показались Белле вечностью. Наконец, тело Гарри обмякло на кровати, а его кожа снова стала выглядеть естественно. Он был весь покрыт потом, а его дыхание было мелким и учащённым. Красные полосы медленно отступили и растворились в кольце на его правой руке. Белла сразу же кинулась к Гарри и нежно взяла его руки в свои. — Г-Гарри… тебе лучше? — мягко спросила она. — Чертовски хреново… Ты видела стадо гиппогрифов, что пробежались по мне? — Гарри вздрогнул с полуулыбкой перед тем, как потерять сознание. *** Площадь Гриммо, 12. Через три часа после нападения на Косой переулок. Во главе длинного обеденного стола парадной столовой дома на Площади Гриммо восседал Орион Блэк, Глава Дома Блэк. По правую руку от него сидел его отец, Арктурус Блэк, который передал титул Лорда Блэка своему сыну пятнадцать лет назад. Рядом с ним сидели дяди Ориона, Поллукс и Чарил, а за ними его тётя, Кассиопея Блэк. С левой стороны от Ориона сидели две других его тёти; урождённая Блэк Каллидора Лонгботтом и урождённая Блэк Дорея Поттер. Рядом с ними расположились его братья Сигнус и Альфард, за которыми сидела его сестра Лукреция. Остальные места за столом занимали супруги различных членов семьи Блэк и другие родственники. — Я уверен, что Вам всем уже известно, по какой причине я созвал этот полный семейный совет Дома Блэк. Этим утром, приблизительно в 11:30, ресторан маглорождённого волшебника подвергся нападению — его владелец был убит, а заведение сожжено дотла. Кроме того, восемь человек Лорда Волдеморта, ответственных за нападение, были жестоко убиты, включая Лорда Леонарда Лестрейнджа, — негромкие перешёптывания прошлись по столу, когда Орион открыл встречу. — Мы должны здесь обсудить политические осадки этого инцидента и его последствия, и определить, какой ответ должен дать Дом Блэк, — сообщил Орион собравшимся. Женщина лет пятидесяти поднялась со своего места. У неё была аристократическая внешность, присущая Блэкам, с заострёнными чертами лица, серыми глазами и чёрными волосами, которые были собраны в тугой пучок. — Совет даёт слово урождённой Блэк Лукреции Прюэтт, — сказал прежде Орион. — Милорд… — начала Лукреция с небольшим реверансом. — … Благородный и Древний Дом Блэк пережил много веков, не принимая откровенную точку зрения, когда дело доходило до борьбы между конкурирующими фракциями. Этот конфликт между тёмными семьями и подвернувшимися на их пути сильными магами — именно такой случай. Я не вижу выгоды в союзе с одной или другой стороной. Как я заявляла этому совету прежде, мы не должны объединяться с теми, кто может развязать гражданскую войну. И поддержка этого так называемого Лорда Волдеморта является безумием; мы не должны рисковать драгоценной кровью семьи Блэк и нашим состоянием ради сомнительных целей этого человека. Вальбурга сердито поднялась из-за стола. — Как Вы смеете осуждать благородный крестовый поход Лорда Волдеморта! Он вернёт былое величие старым семьям и очистит наш мир от этой грязнокровной инвазии! Лукреция снова вскочила со своего места и бросила вызов Вальбурге. — А кто вообще такой этот Ваш Лорд Волдеморт?! Его имя нигде не было найдено среди чистокровных родов! И какова его конечная цель? Что он сделает, как только достигнет её? Он планирует свергнуть правительство, но кого он поставит на его место?! Он стремится управлять нами? Вас не беспокоит, что он до сих пор ничего не сказал на этот счёт? Итак, почему мы продолжаем поддерживать этого претендента, когда его истинная программа не известна?! — Да как Вы смеете подвергать сомнению цели этого великого человека… — Уважаемые дамы! — резко прервал Орион своих жену и тётю. — Прежде чем мы продолжим тему поддержки Тёмного Лорда, я хотел бы узнать Ваше мнение о сегодняшних событиях! — заявил он, впившись хмурым взглядом в жену, которая обиженно надулась. — Теперь перейдём к Вам, дядя Альфард. Что Вам удалось узнать по своим каналам в Косом переулке? Кто перебил людей Волдеморта? Полноватый мужчина приблизительно семидесяти лет встал со своего стула; его волосы и коротко подрезанная борода были полностью покрыты сединой.  — Личности этих двух молодых людей всё же не удалось установить. Единственное, что мы действительно знаем — то, что они были очень сильны и поражали приспешников Тёмного Лорда безо всякого милосердия. Парень использовал проклятия, которые, казалось, были неведомы свидетелям сражения. Однако, как мне только что стало известно, в Министерстве проходит какой-то слушок относительно личности молодого человека, — сообщил Альфард Блэк собеседникам. — Сигнус, есть ли у тебя знакомые в Министерстве, которые могли бы что-нибудь сказать тебе о личности мальчика? — обратился Орион к своему младшему брату. — Да, мне сообщили эти слухи, но я склонен считать их ложными, — ответил Сигнус. — Ложными? Объясни, почему, — попросил Орион. Сигнус неловко поёрзал на месте перед ответом. — Мой знакомый в ДМП передал мне, что аврор, капитан Аластор Грюм, расследующий нападение в переулке, послал одного из своих подчинённых в архив ДМП. Он хочет знать всё, что там имеется на… определённую семью, — поколебался Сигнус. — Ну и что это за семья? — поинтересовался Орион, которого немного озадачило нежелание его брата в высказывании. — Эваншейды, — выдохнул Сигнус. Орион похолодел, и тяжёлый вздох от всех собравшихся людей прошёл вдоль стола. — Ты точно уверен в этом, Сигнус? — спросил Арктурус своего сына. — Именно так мне и передали, отец. И я полностью доверяю своим контактёрам, — ответил тот. Арктурус откинулся на спинку стула с отсутствующим взглядом в глазах. — Он, должно быть, ослышался. Эваншейды — всего лишь миф, — заявила Вальбурга, отойдя от шока. — Они не миф, — ответил Арктурус, выбираясь из оков задумчивости. — Но мне с трудом верится, что это были они, так как о них не было ни слуху, ни духу почти двести лет. — Откуда Вы знаете, что они не миф? — недоверчиво спросила Вальбурга. — Кричер! — позвал Арктурус старого эльфа. — Чем Кричер может служить Вам, хозяин Блэк? — поклонился домовик. — Принеси мне Историю Блэков за столетие от 1600-го года нашей эры до 1700-го, — приказал он эльфу, который ещё раз поклонился и с треском аппарировал в библиотеку Блэков. Мгновение спустя он вернулся с интересующим хозяина томом. Арктурус взял книгу и начал искать в ней важное событие. — Ах, да, вот, 1685 год, восстание Монмута. Начало того года ознаменовалось попыткой свергнуть нового короля, организованной внебрачным сыном прежнего короля, Чарльза Второго. Во время хаоса того восстания конкурирующий с Блэками Дом Уилбурнов решил использовать в своих интересах внезапную суматоху в королевстве и попытался захватить наши земли и активы. Они втрое превосходили нас по численности. За неделю Дом Блэк был почти стёрт с лица земли. — Граф Блэкмура, предвидя конец нашего большого Дома, решил заключить сделку с загадочными Эваншейдами. Даже тогда они были покрыты мраком для большей части магов, а те, кто знал о них, произносил их имя только шёпотом. Заключить сделку с ними можно было исключительно по высокой цене, иногда расплачиваясь золотом, иногда землями и титулами, иногда рабами, а иногда и присягой лояльности. Согласно нашей истории, ценой Эваншейдов был долг Дома, — поведал он всем присутствующим. — Долг Дома? Я никогда не слышал о долге Дома, — с сомнением сказал Орион. — Долг Дома — это жизненный долг, но лежащий на всех членах семьи Блэк, — объяснил Арктурус. — Неужели это возможно? — спросила ошеломлённая Вальбурга. — Это вполне в духе Эваншейдов. Блэки были не первыми, кто подвергся такому долгу. Другому Дому дали тот же самый долг. Впоследствии они предали Эваншейдов, пытаясь убить их Главу Дома, я не знаю причины, но отлично знаю результат. Дом Рохардов был полностью истреблён. Каждый мужчина, женщина и ребёнок, включая их вассальные дома, все были жестоко уничтожены, — заявил Арктурус. — Они убили их… всех? — в ужасе спросила Лукреция. — Кто-то говорит, что их убила присяга, другие считают, что с ними расправились сами Эваншейды, — ответил Арктурус, пожав плечами. — И на нашем Доме висел этот долг? — спросил Орион, содрогаясь при мысли о том, что могло произойти с их семьёй в случае нарушения такого долга. — Он был наложен на нас, когда Граф Блэкмура провёл с Эваншейдами соответствующий ритуал, после которого каждый Уилбурн и их союзник, достигший совершеннолетия, был убит в течение трёх дней. В случае возвращения Эваншейдов, наш Дом всё ещё связан этой присягой, — предостерегающе ответил Арктурус. — Но мы не знаем наверняка, действительно ли утром в переулке были Эваншейды, — сказала Вальбурга. — К тому же, это было почти триста лет тому назад. — Если честно… — впервые заговорила Дорея Поттер. — Мы можем серьёзно полагать, что это были Эваншейды. Каждый взгляд был прикован к матриарху Поттеров. — Мы с целителем Квинси — старые друзья. Он сопровождал в больницу Лорда Малфоя, и тот в бреду всё время повторял фразу «Не может быть», а также ещё одно слово, которое было едва слышимо: «Эваншейд». Он был близок к истерике. — У нас также есть третье доказательство, — заговорила на сей раз Кассиопея Блэк. — Гоблины Гринготтса все как один были переполошены возвращением некоего Древнего Дома. Я предполагаю, что возрождение этого Древнего Дома и возможное появление новых членов семьи Эваншейд в переулке взаимосвязано, — ответила младшая сестра Арктуруса, поклонившись нескольким членам семьи. Орион тяжело откинулся на спинку стула и медленно провёл руками по лицу. — Это может круто повернуть наши текущие планы, — сказал он семье. — Как же так? — не поняла Вальбурга. — Мы играем на обе стороны. — Если сегодня в переулке был замечен новый Глава Дома Эваншейд, и он уничтожил людей Волдеморта, было бы логичным предположить, что он настроен против Тёмного Лорда, — задумчиво произнёс Орион. — Мы не знаем этого наверняка, — возразил Сигнус. — Он, возможно, просто воспринял их как угрозу себе. Мы понятия не имеем, какова его политика. — А мне думается вот что: Эваншейды всегда считались тёмной семьёй и возможно, они разделяют верования Движения, — высказала своё мнение Вальбурга. — Если это так, мы все должны выразить поддержку Лорду Волдеморту. — Ни я, ни любой другой член моей семьи никогда не поддержим этого террориста, — серьёзным тоном ответила Дорея Блэк. — Он предлагает только фанатизм и пустые обещания, и я, как и Лукреция, подозреваю, что его конечная цель более эгоистичная, чем чисто альтруистическая. — Да, да, знаем мы вашу позицию, Дорея, — презрительно отмахнулась от неё Вальбурга. — Нам всем прекрасно известно о преданности Карлуса этому психопату Дамблдору. Дорея впилась жёстким взглядом в свою низкорослую собеседницу. — Осторожность — вот, что здесь требуется, — вмешалась в тёплую беседу Каллидора Лонгботтом (урождённая Блэк). — Были ли это Эваншейды или нет, политический климат крайне неустойчив, и мы должны защитить семью. Очевидно, что Волдеморт стремится продвинуться вперёд с его планами… независимо от того, какие средства будут использованы для их достижения. Но для нас будет благоразумием не связываться публично ни с одной группой, пока мы не узнаем наверняка, куда дует ветер. — И неопределённость всё больше растёт, — со вздохом заявил Орион. — Со смертью Лорда Лестрейнджа и арестом Лорда Малфоя в связи с его участием в нападении, Движение потеряло двух своих самых влиятельных членов и политических тяжеловесов. С такой серьёзной потерей глаза Тёмного Лорда могут упасть на нас. — Что касается контракта между Беллатрикс и Рудольфусом Лестрейнджем. Он всё ещё действителен? — спросил Сигнус своего старшего брата. — А вот это — ещё одна загадка. Что-то нарушило условия контракта, так как ни я, ни Лорд Лестрейндж не разрывали его. И я не услышал из Хогвартса ничего, что бы касалось Беллатрикс по этому поводу. Все, казалось, знали, о чём он говорил. Многие женщины за столом зашипели, высказывая своё недовольство этой архаичной формой закрепления целомудрия. — Я послал ей сову, сказав, что мы приедем поговорить с ней об этом завтра днём, в «Храни Мерлина», — Сигнус понимающе кивнул брату. — Честно говоря, сразу после этого собрания я направляюсь в Хогвартс, чтобы побеседовать со студентами, которые потеряли члена семьи в утренней мясорубке. Ты хотел бы, чтобы я передала ей что-нибудь от тебя? — спросила Дорея Поттер. — Нет, я хочу, чтобы она оставалась в неведении до того момента, как я начну говорить с ней завтра. Я намеренно был более чем немногословен насчёт темы встречи. Она умная девочка, и я не хочу, чтобы она была подготовленной к нашему обсуждению, — сказал Орион. Взглянув на племянника, Дорея нахмурилась на мгновение, прежде чем произнести опасным тоном: — Если с её головы слетит хоть один волос, Орион, я перегну тебя через колено и отшлёпаю, как делала это, когда ты был ребёнком! — Никто не сомневался в словах матриарха Поттеров; она была одной из самых влиятельных ведьм в семье и имела порочную черту в милю шириной. — У меня нет намерения вредить моей племяннице, если я найду всё в хороших видах, — ответил Орион. Дорею это не убедило и она окинула его взглядом, который кричал «рискни и посмотрим». Слегка расстроенный, Орион отвернулся, что заставило Дорею выдавить небольшую ухмылку. — Очень хорошо, поддерживайте связь с теми, кто изучает вопрос об Эваншейдах. Если узнаете что-либо более существенное, немедленно сообщите об этом мне. Наша позиция по Волдеморту в данный момент будет состоять из предостережения и бдительности. Я не буду передавать все наши семейные ресурсы этому человеку, пока мы не узнаем его истинных намерений, — Орион впился жёстким взглядом в жену, которая в раздражении скрестила руки на груди. — Если никому из Вас больше нечего добавить, то на этом наше собрание окончено, — объявил Орион. Через несколько минут дом на Площади Гриммо опустел. Арктурус, однако, остался там, где сидел. Он напряг свою память, вернувшись по её закоулкам в детство, к историям его дедушки, которые тот рассказывал ему при свете камина в этом самом поместье. В большинстве старых семей легенды об Эваншейдах были чем-то сродни страшным историям. Сказки на ночь говорили о том, что они проходили сквозь стены, управляя реальностью и крадя твою душу, пока ты спал. Конечно, это были просто детские россказни, потому что правда об этих людях была намного более ужасающей. И Арктурус надеялся, что его семья никогда не познает тёмную сторону Эваншейдов. *** Утро воскресенья наступило для Гарри и Беллы довольно рано. Гарри был близок к истощению после испытания с активацией его родовой магии, и хотя его тело время от времени испытывало приступы боли, это не помешало почти истеричной Беллатрикс удостовериться, что с ним всё в порядке. Она исследовала каждый дюйм его тела, что вылилось в несколько раундов занятия любовью. Гарри проснулся первым, осторожно начав двигать руками и ногами, чтобы узнать, от какого количества боли он всё ещё страдал, но к его удивлению, он не испытывал боли вообще, фактически он чувствовал себя хорошо… очень хорошо. Он осторожно убрал руку Беллы со своей талии и повернулся, чтобы сесть. Он слез с кровати и поразился тому, каким сильным он себя ощущал. Он добрался до своих очков, что лежали на тумбочке, и надел их. Однако стоило ему это сделать, как перед глазами у него поплыло. Сбитый с толку, он снял их, и его зрение вновь стало чётким. — Что за хрень? — прошептал Гарри. Он подошёл к зеркалу Беллы в полный рост и замер, изумлённо таращась на своё отражение. Во-первых, он видел ясно потому, что его зрение чудесным образом исцелилось, а во-вторых, ему казалось, что все признаки недоедания, от которого он страдал с раннего детства, исчезли, и перед ним стояло пусть и по-прежнему худое, но сильное тело. Он не был особо мускулистым, но его руки, ноги, и туловище были подтянутыми и упругими. Белла проснулась, больше не чувствуя под собой теплоту тела Гарри — теплоту, под которую она мгновенно полюбила пробуждаться. Её глаза несколько раз мигнули, прощаясь с последними остатками сна, и оглядели спальню в поисках мальчика. У неё не ушло много времени, чтобы найти его; по крайней мере, она подумала, что это был он, потому что ей открылся самый прекрасный вид на сильную спину и невероятно крепкую задницу. Но отражение пары изумрудно-зелёных глаз в зеркале не оставило сомнений, кто стоял обнажённым перед ней. — Кем бы ты ни был, тебе лучше поскорее смыться отсюда, прежде чем мой парень обнаружит тебя. Я слышала, что он довольно ревнивый тип и не стал бы любезно позволять незнакомцу находиться в спальне его девушки, — игриво поддразнила Белла, натянув одеяло повыше, чтобы прикрыть свою голую грудь. — В таком случае, я думаю, что должен использовать его отсутствие в своих интересах и скрасить одиночество такого прекрасного существа, — ответил Гарри, пошевеливая бровями и хищно направляясь к ней. Белла притворно взвизгнула, нырнув под одеяла и хихикая. Гарри навалился на неё сверху и начал щекотать черноволосую ведьму, которая хватала ртом воздух от интенсивного смеха. Так или иначе, Белла сумела взять реванш и теперь сидела верхом на Гарри, беспощадно щекоча его бока. Он терпел эту пытку до тех пор, пока ему не удалось схватить запястья Беллы и свести их за её спиной, заставив девушку упасть на его грудь. Их дыхание было учащённым, а грудь каждого из них поднималась в такт другому. Белла и Гарри заглянули глубоко в глаза друг друга, когда их дыхание замедлилось и выровнялось. Горло Беллы было почти пересохшим, когда три слова, которые она никогда не говорила никому другому с тем же самым значением, слетели с её губ. — Я люблю тебя, Гарри, — она произнесла это едва ли громче шёпота, но воздействие этих слов на Гарри было таким, будто его поразил громкий гонг. Он впился в неё пристальным взглядом и увидел правдивость этих слов глубоко в её глазах. Это было неожиданное признание в любви, но ничуть не неприятное. Собственное сердце Гарри подсказывало ему, что его мозг слишком боялся признаться ей в чувствах в течение некоторого времени до сегодняшнего дня. И, несмотря на то, что они были знакомы относительно короткое время, он ощущал себя так, будто знал её всю свою жизнь. Даже сейчас он чувствовал свою магию, что тянулась к ней, и то, как её магия также стремилась к нему. Правая рука Гарри придала щеке Беллы чашевидную форму, и он влил всю свою душу в эти слова, теперь уже точно уверенный, что хотел ответить ей тем же. — Я тоже люблю тебя, Белла. Глаза Беллы, казалось, заискрились, когда её уста врезались в губы Гарри; их эмоции вылились в страстный поцелуй и вскоре их языки вяло ласкали друг друга. Каждый знал, что их отношения только что сделали очередной шаг вперёд, и, к удивлению обоих, ни один не испытывал ни малейшего беспокойства этим новым уровнем отношений. Два часа спустя оба были вымыты и одеты, совершив попутно несколько интимных контактов. Ранее Беллатриса отослала Кричера купить для Гарри новые мантии, приличествующие одеждам Лорда Эваншейда. В качестве верхней одежды была чёрная мантия из шёлка акромантула, с воротником, капюшоном, каймой и манжетами, украшенная золотом, с кельтскими спиралевидными и узловатыми узорами, бегущими по всей длине одеяния. Внутренняя мантия была чёрно-золотой с рисунком сетки, спадала она чуть выше его лодыжек. На ногах его красовались драконьи ботинки из кожи венгерской хвостороги. Вокруг его талии был повязан широкий пояс из кожи того же самого дракона, с золотой застёжкой. Белла буквально пускала слюнки по тому, как хорошо выглядел Гарри. Он во всех отношениях был похож на лорда знатного происхождения и весь его вид кричал о богатстве и власти. Волосы Гарри, достигающие плеч, были заплетены кельтским золотым зажимом, широко распространённым среди лордов Древних Домов. Белла выглядела одинаково впечатляюще в своей длинной тёмно-фиолетовой мантии, которая заставила её глаза выделяться. Её длинные чёрные волосы были распущены и лились каскадом по её спине, создавая красивый контраст по отношению к мантии, которую она носила. Её внутренние одежды были более светлых оттенков, чем её мантия, повсюду расшитая чёрными кельтскими решётками. Она носила длинный тонкий серебряный пояс, который подчеркнул её женские бедра, не оставив сомнений в невероятной фигуре, которой обладала молодая женщина. Высокие, чёрные кожаные сапоги на шпильках довершали её образ. Стоя рука об руку, эти два подростка составляли довольно эффектный дуэт. Вальбурга даже прослезилась в своей раме от того, как хорошо они смотрелись и как органично дополняли друг друга. Она ненавидела себя за то, какое губительное воздействие оказала когда-то на эту девочку. Её жизнь в качестве жены Рудольфуса Лестрейнджа уничтожила молодую ведьму, сделав её таким чудовищем, что даже её собственная семья не могла признать в ней ту милую девушку, которой она была раньше. Но теперь у неё появился шанс увидеть женщину, которой изначально должна была стать Белла: уверенную в себе, сильную, любимую и любящую. Ей просто было жаль, что она не могла вернуть всё назад, чтобы никогда не увидеть полное бедствие, которое постигло её семью, выбравшую сторону Тёмного Лорда. — Ты точно готова к встрече с отцом и дядей? — спросил Гарри с ноткой волнения. — Честно говоря, я не жду этого с нетерпением, но думаю, что наш план сработает. В противном случае нам, вероятно, придётся с ними сразиться, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказала Белла с нервным смешком. — Что бы ни случилось, мы встретимся с ними вместе, — Гарри взял руку Беллы, ободряюще сжав её. Он накинул на себя мантию-невидимку после того, как пара покинула Выручай-Комнату, возглавляемая Беллой. В этот выходной был запланирован очередной поход в Хогсмид для студентов от третьего курса и выше, и казалось, будто каждый ученик, подходящий под это требование, стремился использовать в своих интересах несколько таких тёплых дней, оставшихся до прихода скверных реалий шотландской зимы. Гарри приходилось быть крайне осторожным, когда он проходил лестницы и коридоры, ведущие вниз, в вестибюль, так как повсюду встречались студенты с друзьями, строящие планы на день. Помня об этом, Белла двигалась в уравновешенном темпе, позволяя ему не отставать от неё. Когда они дошли до главного входа, Гарри был потрясён увидеть намного более молодого Филча, однако тот так же выглядел очень неопрятным, а лицо его выражало фирменный угрюмый вид, когда он проверял по своему списку студентов, покидающих замок. Белла даже не обратила внимания на смотрителя и просто прошла мимо с высоко задранным носом, как будто пытаясь проверить, хватит ли у него смелости остановить её. Очевидно, Филч был прекрасно осведомлён о характере Беллы, потому что он не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить её. Гарри, который пристально наблюдал за сальноволосым мужчиной, был вынужден подавить хихиканье, увидев испуганное выражение его лица при взгляде на неё. Гарри сделал мысленную заметку, что надо бы позднее спросить об этом Беллу. Белла запрыгнула в карету, ожидая Гарри, крадущегося прямо позади неё. Затем карета начала поездку до небольшой волшебной деревни Хогсмид. Пятнадцать минут спустя Гарри и Белла вышли из кареты. С этого момента он больше не собирался оставаться под мантией-невидимкой. Они решили, что сегодня Гарри представит себя отцу и дяде Беллы, и парень не видел никакого смысла оставаться невидимым до встречи с Лордом Блэком. За час до того, как они должны были встретиться с Орионом, парочка решила прогуляться вокруг деревни и насладиться тёплой осенней погодой. Они просто шли в течение десяти минут, когда Белла услышала знакомый голос, что окликнул её. Белла провела рукой по лицу и с раздражением покачала головой. Как могла она забыть, что этот человек тоже будет в деревне? Это могло стать конфронтацией, которой она не хотела. Белла обернулась и поприветствовала девушку, которая приблизилась к ней и Гарри. — Привет, Андромеда, не ожидала встретить тебя здесь, -поприветствовала Белла свою сестру, на лице которой расплылась плотоядная полуулыбка-полуухмылка. Белле захотелось просто закатить глаза от самодовольного взгляда на лице Анди. — Почему… привет, Белла, — проворковала Андромеда. — А кто этот красивый молодой человек? — О, она мне нравится, — ответил Гарри с мерцанием в глазах. Белла откашлялась и смерила своего парня уничтожающим взглядом, прежде чем обратиться к сестре.  — Андромеда Блэк, познакомься с моим… другом, Гарри. — Рад познакомиться с Вами, мисс Блэк, — сказал Гарри, взяв левую руку Андромеды и поцеловав её выше костяшек. Лицо Андромеды порозовело, когда она издала небольшое восхищённое хихиканье. — А как я рада наконец познакомиться с Вами, — ответила Андромеда. — Она была довольно таинственной, когда мы расспрашивали её о Вас. Теперь я вижу, почему она хотела держать Вас в секрете, — кокетливо улыбнулась Андромеда. — Ладно, приятно было поболтать, но нам с Гарри нужно идти, — сказала своей сестре Белла, когда ей не понравилось направление, в котором пошёл разговор. — И я уверена, что… Тед — он ведь ждёт тебя где-то поблизости? — шаловливо спросила Белла младшую сестру. — Приятно было познакомиться, Андромеда, — Гарри поклонился девушке. — Анди… Вы можете звать меня Анди, — улыбнулась Андромеда. — И не обижайте мою сестру, Гарри, — предупредила она с нарочито злобной улыбкой. — Мы, сёстры Блэк, привыкли держаться вместе и защищать наших. Помахав на прощание, Андромеда развернулась и упорхала, чтобы найти её собственного парня. — Она миленькая, — хихикнул Гарри. — Как сестра, разумеется, — поспешно добавил он, когда Белла наградила его угрожающим взглядом, прежде чем тоже начать хихикать. — Ну, я думаю, что мой парень бессовестно пренебрегает своими обязанностями, — обольстительно произнесла она. — А-а? — протянул Гарри. — Ага, — кивнула Белла, в больших глазах которой виднелось возбуждение, граничащее с похотью. — Мы находимся здесь целых двадцать минут, а мои губы до сих пор не поцелованы. — Что ж, тогда… — начал Гарри, сцепив свои руки вокруг её стройной талии и подтянув её к себе. — Я был очень плохим парнем. Полагаю, я должен попросить прощения, — голос Гарри снизился почти до шёпота, когда он заканчивал говорить. Затем он нежно прикоснулся губами к губам Беллы, в результате чего два подростка просто растаяли друг в друге. Их поцелуй становился всё более страстным, как вдруг… — БЕЛЛАТРИКС БЛЭК! — прогремел мужской голос позади неё. — Ох ты ж мать твою! — выругалась Белла под нос. Она повернулась, чтобы увидеть своих отца и дядю, торопливо подходящих к паре, которая ещё не освободилась из объятий друг друга. — Вот тайное и стало явным, — прошептала Белла. — РУКИ ПРОЧЬ ОТ МОЕЙ ДОЧЕРИ, МАЛЬЧИШКА! — закричал Сигнус Блэк в адрес Гарри, вытаскивая свою палочку и направляя её на парня. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПЯТНАТЬ ДОЧЬ ДОМА БЛЭК?! — Объяснись, Беллатрикс! — скомандовал Орион Блэк, помещая ладонь на протянутую руку Сигнуса и вынуждая брата опустить палочку. — Кто этот щенок? — со злостью спросил он. Прежде чем Белла смогла произнести хоть слово, Гарри уверенно вышел вперёд. — Я — её парень, Лорд Блэк. — Парень, значит? — Орион сузил глаза, не отводя взгляда от Гарри. — Я так не думаю, мальчик, потому что она предназначена для другого. — Позвольте, уважаемый Лорд Блэк, не согласиться с Вами. Белла выбрала меня, а я выбрал её, и я никому не позволю разлучить нас, — твёрдо ответил Гарри с высоко поднятой головой, бесстрашно глядя в глаза Ориона. — ДА ЧТО ТЫ О СЕБЕ ВОЗОМНИЛ, МОЛОКОСОС! Ты хоть представляешь, кто я и что могу с тобой сделать? — рявкнул Орион угрожающе-опасным тоном. — Я не выйду за этого сраного Лестрейнджа! Я выбрала его, а он выбрал меня! — твёрдо заявила Белла, встав рядом с Гарри и взяв его руку в свою. Со взаимным волеизъявлением подростков в их соединённых руках возникла неожиданная вспышка магии. Гарри сначала ощутил напряжение на его магии, а затем острый укол булавки в районе правого безымянного пальца, откуда его кровь потекла туда, где покоился перстень с гербом Эваншейдов. Белла также почувствовала булавочный укол в области безымянного пальца левой руки. Тут же последовала ещё одна вспышка магии, которая окружила соединённые руки. Когда свет рассеялся, кроваво-красное кольцо с Чёрным Фениксом появилось на её левом безымянном пальце. Когда Орион и Сигнус увидели вспышку магии, они подумали, что Гарри решил напасть на них, и немедленно подняли свои палочки. Гарри заметил движение, и по лёгкому мановению его свободной руки две палочки вырвались из рук обоих мужчин, приземлившись в раскрытую ладонь Гарри. На мгновение ошеломлённый тем, что его лишили оружия, Орион одним элегантным движением вынул из рукава резервную палочку и угрожающе направил её на Гарри. — Что ты только что сделал, мальчишка?! — Я думаю, что нам всем нужно перевести дух и расслабиться, — произнёс знакомый женский голос из-за спины Ориона. Она стояла с палочкой в руке, но указывающей в землю. — Тётя Дорея? — с удивлением спросила Белла. — Бабу… — Гарри сумел вовремя остановить себя, надеясь, что его небольшой промах остался незамеченным. — Что ты здесь делаешь, тётя Дорея? — недовольно спросил Орион сестру своего отца. — Я хотела удостовериться, что моей племяннице не нанесут вреда. Я очень хорошо знаю, что ты иногда можешь выйти из-под контроля, Орион, — заявила матриарх Поттеров с лёгкой усмешкой. — Вас это не касается, тётя Дорея. Это — проблема Главы Дома Блэк, — выплюнул Орион. — Возможно, нет, но я очень люблю своих племянниц. И я была бы очень расстроена, если бы что-то или кто-то причинил им любого рода вред, — величественная леди зловеще просверлила глазами Ориона, по спине которого пробежал холодок. Орион отвернулся от Дореи, снова уставившись на Гарри и повторив свой вопрос. — Что ты сделал с моей племянницей, мальчишка?! Однако ему ответила Белла. — Кажется, дорогой мой дядя, что магия связала меня и Гарри, — она ухмыльнулась немного шире, чем союзник в лице её двоюродной бабушки. — Что ты хочешь этим сказать, девочка?! — повернулся Сигнус к своей дочери. Белла сладенько улыбнулась отцу. — Если моё предположение верно, то я просто вышла замуж, — она с обожанием посмотрела на Гарри, который отвесил небольшой поклон. Гарри чувствовал, что магия его и Беллы объединилась в момент, когда их руки осветила вспышка, и инстинктивно понял, что они только что оказались скреплены узами брака. — Что за глупости ты несёшь, Беллатрикс? — резко спросил Орион. — Я имела в виду… — ухмыльнулась Белла своему дяде. — Что я только что стала Леди Эваншейд, — вибрация кольца Беллы, казалось, подтвердила её слова. Орион и Сигнус уставились на Беллатрикс, разинув рты, а затем оценивающе посмотрели на Гарри, который вперился в них немигающим взглядом. Дорея изящно подняла бровь, но не показала никакую другую эмоцию. Внезапно Гарри сжал свою палочку, что, казалось, появилась в его руке из ниоткуда. И гнев вспыхнул в его изумрудных глазах, которые зловеще засверкали. Взрослые сделали шаг назад, почувствовав невероятную силу, исходящую от Гарри. — Гарри, что с тобой? — встревоженно спросила Белла. — Кто-то установил анти-аппарационную защиту! — сказал он в ответ. — Что? Как ты узнал? — спросила Дорея Поттер. — Я это чувствую, — ответил он. — Кажется, кое-кто задумал что-то нехорошее, — заявил Гарри, ищущий теперь признаки опасности. Не прошло и пяти секунд, как двадцать человек, одетых в чёрные мантии и серебряные маски, заполонили центральную улицу Хогсмида. Люди в масках разделились на четыре группы по пять человек в каждой. Поначалу жители деревни с интересом пялились на разделившиеся группы, гадая, кем были эти пришельцы и чего они хотели. Так продолжалось до тех пор, пока первое проклятие Бомбарда не разнесло фасад магазина письменных принадлежностей, разметав обломки и находящихся поблизости людей во всех направлениях. Испуганные крики прокатились вдоль главной улицы, полной студентов и взрослых жителей деревни, в панике пытающихся добраться до любого укрытия, которое они могли найти. «Эта группа, кажется, организована лучше, чем та, что напала на Косой переулок», подумал Гарри. — Дети, мы должны немедленно добраться до безопасного убежища! — сказала Дорея Поттер тоном, не терпящим возражений. Однако Гарри, не слушая её, бросил палочки Ориона и Сигнуса к ногам их владельцев и теперь быстро двигался навстречу Пожирателям смерти. Белла не раздумывая последовала за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Орион увидел луч зелёного цвета и засвидетельствовал, как студент Хогвартса безжизненно упал на землю. — Во что, чёрт возьми, играет Волдеморт?! — неистово прокричал он. — Нападая на детей, ради Мерлина! Орион знал, что обязан был стоять на перекрёстке. Подняв свою палочку против людей Волдеморта, он немедленно оказался бы отмеченным человеком, идущим вразрез с представителями элиты, поддерживающей Движение. И если этот мальчик, что бесстрашно шёл в атаку, действительно был Эваншейдом, а Орион посмел бы поднять палочку против него, то он рисковал уничтожением своего дома, если верить Арктурусу. Был также третий вариант, который он считал наиболее рациональным. Не выбирать ни одну из сторон, сохранить нейтралитет и просидеть в доме эту грядущую войну. Но, едва подумав об этом, он понял, что у Волдеморта уже был слишком большой интерес к его семье или скорее к деньгам его семьи, а потому Тёмный Лорд ни за что не позволит ему остаться нейтральным. Впервые за свою сознательную жизнь Орион Блэк не знал, что сделать или как ответить. Здесь не было никакой политически безопасной почвы. Дом Блэк оказался в сомнительной и изменчивой ситуации. — Орион! — прокричал Сигнус своему старшему брату. — Мои дочери там! Мы должны добраться до них и увести в безопасное место, — и Сигнус побежал в гущу хаоса вслед за Дореей, которая пыталась догнать и остановить Гарри и Беллу. Орион вышел из оцепенения, когда в его памяти всплыл самый первый урок как будущего наследника Дома Блэк. «СЕМЬЯ ПРЕВЫШЕ ВСЕГО!» И с этой последней мыслью он помчался за своим братом. Магия Гарри загудела, когда он приблизился к первой группе Пожирателей смерти. Это было так, будто она хотела, чтобы её выпустили на волю и увидели, на что она была способна. Двое Пожирателей смерти обнаружили его и немедленно запустили в него два тёмных на вид проклятия. Время, казалось, замедлилось для Гарри, но его инстинкты перемещались в ускоренном темпе. Он упал на колени и наклонил назад туловище, вследствие чего проклятия пролетели над ним. Следя за траекторией проклятий, он обнаружил, что Белла, сидящая позади него, отражала их в сторону после его действий. Он вскочил на ноги, мгновенно оказавшись в двух футах перед Пожирателями смерти. Его палочка описала дугу в девяносто градусов, когда он рассёк ею воздух, и серебряного цвета заклинание поразило первого человека, расколов его надвое от левого плеча до правого бедра. Выпученные от болевого шока глаза Пожирателя смерти показали последнее чувство, которое он испытал в своей жизни. Белла встала на ноги и запустила пробивное проклятие раздавливания, которое прошло сквозь грудную клетку её противника, полностью стерев его сердце. Уклонившись от проклятия другого Пожирателя смерти, она сделала изящный пируэт и атаковала врага костеломным, попав точно по позвоночнику и разорвав спинной мозг, что вызвало у её противника мгновенный паралич всего тела ниже шеи. Гарри не стоял без дела, он наколдовал огненный кнут, который обернул вокруг двух оставшихся Пожирателей смерти, соединив их туловищем к туловищу, с прижатыми к бокам руками. Сильный жар кнута прошёл через мышцы и кости, отделив их руки от тел чуть ниже локтей. Гарри отменил проклятие, щёлкнув запястьем. Эти двое мужчин закричали в муках, когда рухнули на землю, без рук и с тяжёлыми ожогами спин. Дорея, Сигнус и Орион стали свидетелями этой зверской расправы и были ошеломлены не меньше напавших на деревню. В действиях подростков не было никакого колебания, на лицах — ни малейших признаков раскаяния, когда они вымещали свою ярость на пяти террористах в масках. Гарри и Белла обменялись быстрым взглядом, чтобы удостовериться, что со второй половинкой всё было хорошо. Взрыв ниже по улице привлёк их внимание, и скоро они уже бежали к шуму. Дорея, Сигнус и Орион последовали за ними. Вся группа остановилась, увидев пятерых Пожирателей смерти, бросающих проклятие за проклятием в кондитерскую «Сладкое королевство». Крики, раздающиеся изнутри, были доказательством того, что люди всё ещё оставались в здании. Один из криков был безошибочно распознан Беллой. — Гарри, это был крик Андромеды! Она в магазине! — в панике завопила Белла. Сигнус побледнел и помчался было к двери кондитерской, но был отброшен проклятием Редукто, сломавшим его лодыжку. Как и прежде, их прибытие не осталось незамеченным и этой группой Пожирателей смерти. На Гарри и его спутников неистовым дождём посыпались проклятия. Орион вызвался оттащить Сигнуса к себе, видя, как его младший брат корчится от боли. Дорея бросила сильный щит, который помешал первому залпу проклятий поразить их, но огромное число заклинаний быстро ослабляло его. Орион и Сигнус начали вести ответный огонь, атакуя приближающихся с другой стороны Пожирателей смерти, в то время как Гарри и Белла взяли на себя группу перед «Сладким королевством». Пожиратели смерти рассредоточились и заняли позиции, перекрыв всю улицу; сопротивление привело в боевую готовность последнюю пятёрку Пожирателей смерти, что бросились к основному сражению. Дорея указала палочкой на землю вокруг себя и её спутников, вырыв несколько небольших окопов, в которых они смогли укрыться. Пятнадцать оставшихся Пожирателей смерти охватили их полукругом на главной улице. «Сладкое королевство» с пойманными в ловушку студентами и взрослыми начало гореть. Но пять Пожирателей смерти заняли оборонительную позицию около магазина и эффективно заблокировали путь к кондитерской. — Где эти чёртовы Авроры?! — в гневе кричала Дорея. — Мы должны освободить людей, прежде чем здание рухнет и похоронит их! Минерва МакГонагалл навещала своих львов в Башне Гриффиндора, когда заметила из открытого окна чёрный дым, заволакивающий небо над Хогсмидом. Она помчалась к окну и увидела не один, а сразу несколько столбов дыма, курящегося с разных местоположений. Она выбежала из башни и понеслась в кабинет директора, чтобы сообщить ему об увиденном. Крыша «Сладкого королевства» начала зловеще потрескивать, и Гарри понял, что долго она не продержится. Он отчаянно искал способ прорваться через Пожирателей смерти, но не мог придумать ничего, что не подвергло бы его непосредственному перекрёстному огню. И в эту минуту отчаяния он подумал, что была, возможно, одна вещь, которая имела смысл. Он сконцентрировался на своей магии, пожелав увидеть анти-аппарационную защиту. — Вот оно! — заявил он больше себе, чем тем, кто находился рядом с ним, когда нашёл брешь в защите, а потом внезапно исчез. Белла прокричала его имя, но он уже аппарировал. Гарри появился непосредственно позади той группки Пожирателей смерти, которая заблокировала им путь к «Сладкому королевству». С почти первобытным криком он начал осыпать врагов тёмными проклятиями. Два Пожирателя смерти, которым удалось оказаться за его спиной, нацелили на него свои палочки, и в ту же секунду он услышал пронзительный крик Беллы: — Сзади! Гарри обернулся, но проклятия уже были выпущены. То, что произошло дальше, испугало тех Пожирателей смерти, которые находились достаточно близко, чтобы увидеть эту леденящую кровь картину. Тело Гарри, казалось, обратилось в дым, и проклятия прошли прямо сквозь него. Внезапно он подлетел к этим двум Пожирателям смерти и проревел звуками ада, что разнеслись эхом по деревне. Его изумрудно-зелёные глаза запылали цветом смерти, когда он погрузил призрачные руки в груди этих двух мужчин. Его пальцы сомкнулись на их сердцах и с силой сжали их. Пожиратели смерти мертвецки побледнели, поскольку их сердцебиение было насильно остановлено. Гарри убрал руки из их грудей, наблюдая за резким падением мёртвых тел на землю. Затем он переключил своё внимание на других Пожирателей смерти и исчез, только для того, чтобы появиться вновь позади другой группы. Чёрный саван дыма окружил Гарри, когда он напал на людей в масках, затемнив им обзор. Всё, что можно было услышать, явилось ужасающими криками и булькающими звуками смерти. Оставшиеся невредимыми Пожиратели, опасаясь за свои жизни, бежали к границе анти-аппарационной защиты. Только троим это удалось, поскольку остальные их товарищи погибли. Дорея, Сигнус и Орион немедля ринулись в «Сладкое королевство» и вывели всех заложников из объятого пламенем здания. Сигнус схватил Андромеду и отчаянно прижал дочь к себе; она была поражена несколькими слабыми режущими проклятиями и, как и другие отрезанные от выхода люди, немного надышалась дымом. Белла кинулась к Гарри и неистово обняла его, Гарри, в свою очередь, обнял её в ответ, зарывшись лицом в её волосах. — Ты в порядке? — прошептала она ему в ухо. Он кивнул. — А как вы? — мягко спросил он. — Со мной всё хорошо, с остальными… не знаю. — Да, со мной тоже, — ответил Гарри, крепко прижав её к себе. Все те, кто нашёл убежище в других домах и зданиях, начали покидать их, с ужасом глазея на усыпанную телами погибших улицу. Некоторые из убитых являлись жителями небольшой деревушки, ещё несколько — студентами Хогвартса, но большинство было облачено в чёрные мантии и скелетные маски. Дым и тлеющие угольки отравляли воздух, который также был пропитан озоном от огромного количества проклятий. Гарри и Белла шли назад к «Сладкому королевству» рука об руку. — Защита снижается, — невыразительно заявил Гарри. Через несколько минут более дюжины авроров с треском аппарировали в деревню с вытянутыми палочками в руках. Контингент преподавателей Хогвартса также завершал путь до деревни. Гарри увидел, как один из авроров в красных мантиях, похожий на более молодого Грозного Глаза Грюма, разделяет подчинённых на пары, отправляя их по разным частям деревни. Он также заметил, что его бабушка приблизилась к Грозному Глазу и о чём-то с ним заговорила. Команды целителей, что прибыли порталами, открыли медицинский сортировочный пункт перед магазином одежды «Шапка-невидимка». Авроры начали сопровождать раненых к целителям и переносить погибших в назначенную область для идентификации. — Ты в порядке, Белла? — спросила Дорея, подошедшая к паре после разговора с Грюмом. — Да, тётушка, — ответила девушка, кивнув. — Это было несколько, э-э… впечатляющее волшебство, которое вы продемонстрировали, молодой человек, — осторожно обратилась Дорея к Гарри. Тот просто уклончиво пожал плечами. — Я полностью согласен с Вами, тётя, — сказал Орион Блэк, приближаясь к подросткам с Сигнусом, что ковылял позади старшего брата. Сигнус оставил Андромеду с целителями, решив до конца выяснить, в чём дело. Орион прочистил горло. — Я полагаю, что мы, возможно, всё неправильно поняли, молодой человек. Пожалуйста, позвольте представиться. Я — Лорд Орион Блэк, Лорд и Глава Древнего и Благородного Дома Блэк. Это — мой брат Сигнус Блэк, отец молодой Беллатрикс. А это — Леди Дорея Поттер, урождённая Блэк, из Древнего и Благородного Дома Поттер, — сказал Орион гораздо более вежливым тоном, чем ранее. — Милорд и Леди, — Гарри слегка поклонился. — Я — Гарри Эваншейд, Лорд и Глава Древнейшего Дома Эваншейд, — с гордостью в голосе объявил он. Орион невольно сглотнул при подтверждении личности мальчика, надеясь, что он не оскорбил молодого лорда до такой степени, что поставил свой Дом под угрозу уничтожения. Он должен был немедленно возместить любой ущерб. Он не хотел, чтобы сила, которую продемонстрировал мальчик, была направлена на него или его семью. — Милорд, я наиболее кратко приношу свои извинения за свою грубость, когда мы встретились в первый раз. Моим единственным оправданием является незнание Вашей личности и природы Ваших отношений с моей племянницей. Если для Вас будет приемлемо, то я хотел бы поговорить с Вами и, конечно, Беллатрикс, как можно скорее, — сказал Орион, впервые заметив кольцо, которое Беллатрикс носила на безымянном пальце, и герб, который был выгравирован на нём. — Я думаю, что это было бы приемлемо, Лорд Блэк. Однако, я попросил бы, чтобы Вы не открывали моего имени кому-либо ещё. Просто я ещё не готов дать миру знать, кто я. — К сожалению, кролик уже убежал, милорд, — ответила Дорея Поттер. — Я буду права, если скажу, что именно Вы вчера остановили террористическую атаку в Косом переулке? Гарри слегка кивнул своей бабушке. — Хорошо, тогда Вы должны знать, что человек, которого Вы оставили в живых, Лорд Малфой, так или иначе узнал, что Вы — Эваншейд. И это знание не долго будет оставаться тайным. — Ясно, — ответил Гарри, не слишком довольный тем, что весть о возвращении Дома Эваншейд будет обнародована так скоро. — Гарри, мы должны идти, — шепнула Белла ему в ухо, указав пальцем на Грюма, который шёл в их сторону шаркающей походкой. Дорея расслышала то, что прошептала Белла, и внимательно посмотрела на пару. — Есть ли причина, по которой Вы не хотите говорить с властями, Лорд Эваншейд? В конце концов, без Вашей помощи все, кто находился в «Сладком королевстве», погибли бы, — сказала она, не сводя с него любопытного взгляда. — Это сложно объяснить, Леди Поттер, могу лишь заверить Вас, что в моих причинах нет ничего низкого. Боюсь, что мне действительно нужно бежать. Лорд Блэк, с нетерпением жду нашей следующей встречи с Вами и мистером Блэком, — Гарри кивнул отцу Беллы, который собирался было что-то сказать. Гарри взял Беллу за руку и тихо аппарировал, оставив троих взрослых смущёнными, любопытными, а Ориона ещё и освобождённым от ответственности.