Перекрёсток времён (продолжение перевода)

      Белла быстро вывела своих сестёр и Лили из Большого зала, пока никто не успел заметить нарастающую вокруг Лили магию. В коридоре она увидела, что Сириус, Джеймс и двое их друзей как раз направлялись завтракать. Быстро приняв решение, она окликнула кузенов и поманила их к себе. — Могу я поговорить с вами двумя? — спросила Белла Джеймса и Сириуса. — Это исключительно семейное дело, — добавила она, многозначительно взглянув на Ремуса и Питера, давая понять своим кузенам, что им нужно отослать друзей. Джеймс уловил смысл еë слов и повернулся к Ремусу и Питеру. — Ладно, ребята, увидимся на зельях, — сказал он. Ремус понимающе кивнул, а Питер просто пожал плечами. Затем оба мальчика повернулись и вошли в Большой зал, чтобы позавтракать. — В чëм дело, кузина? — с подозрением спросил Сириус. — Не здесь, — прошипела Белла. — Нам нужно безопасное место, — она повернулась и направилась к Большой лестнице, остальные быстро последовали за ней. Группа молча поднималась по лестнице, пока Сириус и Джеймс не поняли, что направляются к башне Гриффиндора. Двое друзей посмотрели друг на друга и молча решили спросить ещё раз, в чëм дело. — Эй, Анди, что происходит и почему мы поднимаемся в башню Гриффиндора, кстати, откуда Белла знает, где она находится? — подозрительно спросил Сириус. — С «что происходит» придётся подождать, но касательно нашего знания, где находится башня Гриффиндора… — Андромеда пожала плечами. — …мы не знали, пока ты только что не упомянул об этом, — она зловеще улыбнулась. — Не хочешь дать нам пароль, раз уж ты проболтался о еë местонахождении? — Она приподняла брови. — Вряд ли, — ответил Джеймс за кузена. — Кто знает, какие злые козни вы могли бы развязать против наших соседей по дому, — Джеймс ухмыльнулся. — О, с тобой неинтересно, Джейми! — игриво сказала Нарцисса. — А почему Беллатрикс обнимает Эванс? — с любопытством спросил Сириус. Нарцисса тут же нахмурилась. — Кто-то наложил на Лили сглаз, соединяющий ноги, и она упала на пол возле стола Слизерина. Затем Терренс Трэверс сказал ей кое-что ужасное, что её расстроило. — Что он ей сказал?! — сердито произнëс Джеймс. Нарцисса и Андромеда обменялись понимающими улыбками. Андромеда быстро прошептала Джеймсу на ухо то, что семикурсник Слизерина сказал Лили. Лицо Джеймса покраснело от гнева, и он резко развернулся, чтобы направиться обратно в Большой зал. Андромеде пришлось схватить кузена за шиворот, чтобы помешать ему найти обидчика. — Он получит по заслугам, Джейми, не беспокойся. Лили находится под нашей защитой, и мы не позволим ни одному оскорблению нашей семьи остаться безнаказанным, — многозначительно сказала Андромеда. — Почему профессора ничего не предприняли? — спросил Сириус. — Не уверена, что они слышали, — ответила Андромеда. — Большинства из них там даже не было, только Слагхорн и Дамблдор. Слагхорн рохля, а Дамблдор любит, чтобы студенты сами решали свои проблемы. Группа добралась до седьмого этажа, но вместо того, чтобы пойти на запад, к гриффиндорской башне, они повернули на восток. — Не то чтобы ты не знала, куда идëшь, потому что… — начал Сириус. — Дальше по восточному коридору ничего нет. Ни классных комнат, ни ванных, просто неухоженная и неиспользуемая часть замка, — сказал Сириус Беллатрикс, которая внезапно остановилась перед голой стеной. На противоположной стене висел гобелен с изображением волшебника, пытающегося обучить балету группу троллей, но больше ничего вокруг не было. Белла повернулась лицом к группе. — Вы все должны дать мне слово, что с этого момента вы не будете разглашать ничего из того, что увидите или услышите. Это относится к семейным тайнам. Я достаточно ясно выразилась? — строго сказала Белла, глядя на своих кузенов, сестёр и Лили. Увидев серьёзное, если не сказать смертельно опасное выражение на её лице, все присутствующие быстро кивнули в знак согласия. Белла отвернулась от группы и начала расхаживать взад-вперëд. Остальные просто смотрели друг на друга в замешательстве и любопытстве. Внезапно на ранее голой стене появилась большая дверь. Группа уставилась на дверь в ошеломлëнном молчании. Белла ухмыльнулась, глядя на недоверчивые лица, а затем сделала шаг к двери, которая открылась сама собой. Группа быстро последовала за черноволосой ведьмой в помещение, скрытое за стеной. Три девичьих «ой» раздались от Андромеды, Нарциссы и Лили, когда они вошли и увидели Гарри с голым торсом, его грудь и рельефный пресс блестели от пота. Андромеда и Лили тут же отвернулись, чтобы не пялиться. Нарцисса же напротив, продолжала смотреть на него с раскрасневшимся лицом и злобной ухмылкой, беззастенчиво блуждая глазами по телу зятя. — О! — удивлённо воскликнул Гарри. — Я не ждал гостей, — он взял со стула полотенце и вытер пот со своего тела, а затем потянулся за футболкой. — Нет необходимости одеваться из-за нас, — с придыханием заявила Нарцисса. Белла закатила глаза, глядя на свою рано созревшую младшую сестру. — Довольно, бесстыдница! — сказала Белла маленькой блондинке, безуспешно пытаясь прикрыть ей глаза, поскольку Нарцисса то и дело вертела головой, чтобы лишний раз взглянуть. — Я вижу, у вас гости, лорд Эваншейд; продолжим наши тренировки завтра утром, — заявил Кровавый Барон, проплывая сквозь стену. — Прости, дорогой, — Белла быстро поцеловала мужа в губы. — Но в Большом зале произошёл инцидент, и я получила тревожную информацию о заговоре против семьи. Мне показалось важным собрать всех вместе, чтобы обсудить это. — Нет, всё в порядке, я даже рад сделать перерыв, — Гарри тяжело вздохнул, плюхнулся в кресло и, схватив большой стакан воды, залпом осушил его. — Если есть угроза, как думаешь, нам следует пригласить Дорею? — Возможно, это неплохая идея, — ответила Белла. — Что ж, я думаю, нам нужны лучшие условия, если мы устраиваем семейную встречу, — сказал Гарри своей жене. Он закрыл глаза, и, к удивлению всех, кроме Гарри и Беллы, комната внезапно закружилась в размытом вихре, заставив их пошатнуться и чуть не упасть. Внезапно комната остановилась, и материализовался большой камин с несколькими удобными на вид диванами и креслами, окружавшими его полукругом. Вдоль левой стены появился сервировочный столик с ассортиментом блюд для завтрака, чаем и кофе. На лицах всех гостей застыло выражение ошеломлëнного неверия, когда они пытались осмыслить произошедшее. Гарри и Белла не смогли удержаться от смеха. — Угощайтесь, — сказал Гарри с дружеским жестом. — Пойду-ка я приведу себя в порядок, пока вы будете есть. — Я позову тётю Дорею, пока ты будешь занят, — сказала Белла и игриво шлëпнула его по заду, когда он проходил мимо. Тридцать минут спустя Гарри вышел из их с Беллой спальни и сразу же заметил, как его отец и Сириус, склонив головы друг к другу, перешëптывались между собой, а когда они останавливались, один из них морщил лицо, пока не краснел, и снова переходил на шёпот, выглядя смущённым. Гарри усмехнулся, когда понял, что они пытались заставить комнату что-то сделать для них. На одном из диванов сидели Цисси и Лили, кокетливая блондинка утешала его маленькую маму. Они казались очень близкими подругами, и Гарри на мгновение задался вопросом, что стало причиной того, что эта дружба закончилась в его реальности. Белла и Андромеда стояли у книжной полки и рассматривали множество книг, которые обычно можно было найти только в запретной секции библиотеки. Гарри с улыбкой наблюдал за тем, с какой любовью Андромеда поглаживает корешок одной из древних книг. Гарри подошёл к жене сзади, крепко обхватил её за талию и прижал к себе. Белла хихикнула, повернула голову в сторону, откинулась назад и быстро поцеловала его. — Хм, пахнешь гораздо лучше, — сказала Белла мужу. Она повернулась в его объятиях, прижалась к нему и поцеловала Гарри так, что у него перехватило дыхание. — Я думала, меня вызвали на экстренное совещание, а не для того, чтобы смотреть, как моя племянница до бесчувствия целуется со своим мужем, — все подпрыгнули от внезапного появления Дореи Поттер, выходящей из камина. Гарри покраснел, в то время как Белла лишь дерзко ухмыльнулась. — Он просто слишком вкусный, чтобы не хотеть попробовать его каждые несколько минут, — ответила она с улыбкой на лице. — Каким бы вкусным он ни был, я уверена, что ты позвала меня сюда не просто так, — леди Поттер вскинула бровь. — Вы правы, тётушка, — мрачно ответила Белла. — И? — Надёжный источник сообщил мне, что Волдеморт назначил награду за каждого члена семьи Блэк, включая… нас, — Белла указала на себя и своих сестёр. Дорея откинулась на спинку большого кресла и глубоко вздохнула. — Расскажи мне поподробнее. *** Это было не то, на что он подписывался, он вообще не должен был оказаться в таком положении. Его заверили, что обычные волшебники и ведьмы убегут, когда им пригрозят насилием, а если уж и прибудут авроры, то ни за что не станут использовать убивающих проклятий. Но появились не авроры, а молодые ведьма и волшебник, которые нанесли ответный удар с такой скоростью и жестокостью, что это повергло его и всю их команду в шок. «Что, чëрт возьми, это было за проклятие, похожее на бритву?» Предполагалось, что это будет лёгкая миссия! Лорд Малфой гарантировал, что сопротивления не будет! Алан Пратт присоединился к воинствующему крылу партии пуристов два года назад. Он окончил Хогвартс тремя годами ранее, и, несмотря на то, что он был чистокровным, пусть и из низшего дома, он не мог найти работу с достойной чистокровного оплатой; однако его родители не имели политического или социального влияния, чтобы устроить его на работу в Министерство. Поэтому он целый год голодал в поисках работы. Однако он заметил, что его одноклассник, Берт Стэнвич, полукровка, чья мать была грязнокровкой, теперь управлял аптекой своего отца. Где же тут справедливость?! Однажды вечером, когда он выражал своë недовольство за несколькими пинтами пива в пабе «Ведьма и тролль» с Лютного переулка, к нему подошёл человек, который посочувствовал его бедственному положению. Ещё несколько пинт и три дня спустя он стал новобранцем военного крыла движения пуристов — Пожирателей смерти. Он был счастлив присоединиться к единомышленникам — волшебникам и ведьмам, которые видели, что магглорождëнные с их неестественностью — это болезнь. Он с удовольствием вспоминал, как проходил испытание на посвящение. Он должен был убить грязнокровку или полукровку. Он сделал и то, и другое, убив полукровку Берта Стэнвича и его мать-грязнокровку; к сожалению, чистокровный глава семейства был там и пытался защитить эту мерзость. Его смерть должна была послужить предостережением другим чистокровным от осквернения своей родословной маггловской грязью. Но теперь он был здесь, с подавляющими магию кандалами на запястьях, прикованный к столу для допросов, как обычный преступник, в маленькой серой комнатушке без окон. Он снова покачал головой. Этого не должно было случиться; никто не должен был сопротивляться. Теперь все, кроме троих, были мертвы, из двенадцати членов его команды выжили только он, Брайс Мëрдок и лорд Малфой. Тяжёлая металлическая дверь его небольшой каталажки со скрипом отворилась. Алан увидел двух авроров в красных мантиях, стоявших на страже у входа. Затем вошли два человека и заняли два стула напротив него. Первым был пожилой мужчина - с несколькими шрамами на лице, он напоминал закалëнного боями воина. Вторым аврором была симпатичная рыжеволосая ведьма лет двадцати. Она показалась ему знакомой, почти ровесницей, вероятно, он видел её в Хогвартсе. Но точно не в Слизерине, он бы еë запомнил, если бы она училась на его факультете. — Алан Персиваль Пратт, двадцать четыре года, выпускник Хогвартса-1964, мать… ныне покойная, отец, Персиваль Джонас Пратт из Лондондерри… счетовод. Я вижу, у вас в послужном списке несколько мелких правонарушений: пьянство и хулиганство, мелкая кража, а что у нас здесь? Ого! Похоже, несколько арестов за нападение! — прочитал капитан Аластор Грюм из своего досье, прежде чем поднять взгляд на закованного в кандалы молодого человека. — Я капитан аврората Аластор Грюм, а это аврор Боунс. Мы будем проводить допрос, и мой долг сообщить вам, что этот допрос будет представлен в качестве доказательства для ознакомления обоими адвокатами, а также на предъявлении вам обвинения и на слушании, дата суда ещё не назначена. — Итак, хотите ли вы в чëм-нибудь признаться или заявить для протокола, прежде чем мы начнём вас допрашивать? — спросил старый ветеран. — Да пошли вы в жопу! Я не скажу вам ни слова без моего поверенного! — выплюнул Пратт. Лицо Грюма напряглось, когда он услышал нецензурную брань, и ему пришлось сделать успокаивающий вдох, прежде чем он продолжил. Аластор посмотрел на лежащий перед ним информационный лист и злобно ухмыльнулся. — Здесь сказано, что вашим поверенным является некий лорд Абраксас Малфой. Мне неприятно говорить тебе это, парень, но лорд Малфой находится в розыске и в настоящее время не может представлять твои интересы, — произнëс Грюм с улыбкой. Лицо подозреваемого побледнело, когда он понял, что у него, как и у многих Пожирателей смерти, в списке поверенных на первом месте числился лорд Малфой. На службе у лорда Волдеморта были другие поверенные, но он не знал, кто именно. — Я-я… — Не можешь вспомнить никого другого? — Грюм усмехнулся. — Почему бы не сделать себе одолжение и просто не рассказать мне то, что я хочу знать, а мы посмотрим, сможем ли мы убедить суд отнестись к тебе снисходительнее. Что скажешь, парень? — Я… я ничего не знаю! Я просто оказался не в том месте и не в то время! Я не сделал ничего плохого! — взвизгнул Пратт. Грюм пронзительно посмотрел на молодого человека, стоявшего перед ним. На лице аврора отразилась чистая ненависть, когда он смотрел на этого отброса общества, пустые взгляды студентов Хогвартса всё ещё были свежи в его памяти. Грюм оттолкнулся от стола, ножки металлического стула заскрежетали по каменному полу. Он встал и начал медленно обходить стол, как акула вокруг своей добычи. Глаза молодого Пожирателя смерти нервно следили за передвижением старого аврора, пока Грюм не оказался прямо за его спиной. Алан вертел шеей из стороны в сторону, пытаясь не спускать глаз со старика, в ужасе от возможных действий аврора. Алан Пратт увидел звëзды, когда его лицо внезапно врезалось в металлический стол. Из раздробленного носа по холодной поверхности потекли маленькие струйки крови. — КАПИТАН! — вскрикнула от шока Амелия Боунс. — Это… привлекает внимание! — зарычал Грюм прямо в ухо ошеломлëнному Пожирателю смерти. — В следующий раз, когда я задам вопрос, тебе лучше ответить мне! — Ты не задал мне ни одного грëбаного вопроса! — Мужчина сплюнул, кровь разлетелась во все стороны. Амелия достала свою палочку и быстрым «эванеско» стёрла брызги крови. — Упс, виноват, — старый аврор мрачно усмехнулся. Амелия откашлялась, чтобы обратить на себя внимание закованного в кандалы молодого человека. — Я приношу извинения за довольно… резкие действия моего партнëра. Временами он бывает чересчур вспыльчивым, но он не убивал подозреваемых уже больше недели, это его личный рекорд, — небрежно заявила она, и ей пришлось подавить усмешку, когда глаза парня расширились в панике. Успокоившись, Амелия продолжила. — Итак, мы знаем, что вы являетесь членом незаконной группы линчевателей, известной как «Пожиратели смерти». Мы также знаем, что вы были причастны к поджогу бистро в Косом переулке, подвергнув опасности жизни семнадцати человек, которые в тот момент находились в заведении, и что вы участвовали в убийстве Джеральда Белла, владельца бистро. — Ваша палочка была проверена чарами «Приори Инкантатем» и, как было установлено, наложила смертельное проклятие. Оно относится к непростительным и влечёт за собой пожизненное заключение в тюрьме Азкабан. Также имеются свидетели вашего участия в последующем сражении, в результате которого многие близлежащие предприятия были повреждены либо полностью разрушены, а также пострадало не менее дюжины невинных людей, включая троих детей. — Таковы факты, вам грозит пожизненное заключение в Азкабане, и, скорее всего, вы будете содержаться на этажах строгого режима, которые, как вам должно быть известно, охраняются дементорами Министерства, — Амелия закончила читать из своего досье. — Дементоры, парень, — повторил Грюм, положив руки на плечи молодого человека. — Эти высасывающие душу дьяволы, которые лишают тебя каждой приятной мысли, каждой счастливой эмоции и оставляют наедине только с самыми мрачными твоими страхами и воспоминаниями, когда ты кричишь во всё горло, а их неестественный холод пробирает тебя до самых костей, — прорычал он. Алан Пратт заметно задрожал. Это был совсем не тот исход, на который он рассчитывал. Дементоры, упаси Мерлин! — На самом деле у вас есть варианты, — заявила симпатичная рыжеволосая аврорша с ноткой сочувствия в голосе. — В-варианты? — с надеждой спросил мужчина. И снова Амелии пришлось подавить улыбку от того, с какой лёгкостью она и её наставник сломали это террористическое отребье. — Конечно, — мило ответила Амелия. — Если бы вы помогли мне, я, в свою очередь, помогла бы вам. — Ч-чем я могу п-помочь? — пробормотал он, переводя взгляд с Грюма на Амелию и обратно. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне всё, что сможете, о Волдеморте, его партии пуристов, не о пропаганде, а об истинных целях вашей организации, и всё, что касается Пожирателей смерти. Например, сколько их? Где они собираются и тренируются? Каковы требования? Я хочу знать обо всех предыдущих нападениях и рейдах, о которых вам известно. И самое главное, мне нужны имена — имена каждого сукиного сына, который поднял палочку, чтобы причинить вред, покалечить или убить во имя того больного ублюдка, которого вы называете лордом, — сказала она, понизив слащавый голос до жёсткого и требовательного, которым она однажды прославится. Мужчина молча покачал головой, прежде чем заговорить. — Если я это сделаю, то буду мёртв ещё до следующего рассвета. — Ты будешь хуже, чем мëртв, если не сделаешь этого! — зарычал Грюм. — Ты когда-нибудь видел человека, который находился слишком близко к дементору? А, парень? — выплюнул он. — Чертовски неприятное зрелище! Большинство молится о смерти после первой недели пребывания под их ласками. Но мы не позволим тебе умереть там, о нет, ты будешь всё глубже и глубже погружаться в безумие, поскольку их безбожное существование медленно разрушает саму твою волю к существованию… но ты существуешь, и мучения никогда не заканчиваются. Подумай об этом, мальчик. Алан Пратт теперь открыто рыдал, когда мрачное осознание его затруднительного положения накрыло его с головой. Он, как и все магически воспитанные люди, знал о дементорах и о том, что они могут сделать с человеком. Он также знал, какое наказание полагается за предательство. Он был свидетелем того, как его лорд запытал одного Пожирателя смерти до безумия только за то, что тот выразил желание покинуть их ряды. — Я… если я это сделаю, если я помогу вам, у меня на лбу появится мишень, — прошептал Пратт, глядя вниз на стол, усеянный каплями крови, которая всё ещё сочилась из его разбитого носа. — Если я это сделаю, вы должны защитить меня или вывезти из страны… может быть… в Америку, — попросил он. — Никаких гарантий, но я поговорю с директором ДМП и попрошу его передать твою просьбу Верховному чародею и министру. Но ты должен предоставить нам действительно полезные сведения, иначе ничего не выйдет, — заговорил Грюм. Пратт кивнул головой и пустился рассказывать обо всех нападениях на магглов, в которых он участвовал, а также о тех, о которых слышал от своих товарищей, и назвал имена тех, кто был в них замешан. Он объяснил, что Пожиратели смерти обычно делились на ячейки по двенадцать человек, которые получали инструкции от куратора, а тот получал указания от ближайшего окружения Волдеморта, получавшего их от самого лорда Волдеморта. По крайней мере, так ему сказали. Он объяснил, что существует командная структура, посредством которой и поступает информация. Рядовые пожиратели смерти редко видели Тëмного Лорда, только внутренний круг и иногда капитаны ячеек лично встречались со своим повелителем. Судя по всему, Абраксас Малфой был членом внутреннего круга и капитаном ячейки. Пратт не знал, сколько всего существовало ячеек пожирателей смерти, но был уверен, что не меньше дюжины, а то и больше. Чуть более двух лет назад в его учебной группе состояло тридцать шесть человек, и он знал, что центр, в котором его обучали, был лишь одним из трëх, имеющихся в организации. У него было мало информации, а точнее, совсем никакой, о самом Волдеморте или о том, кто входит в ближний круг движения пуристов. В конце концов, показания Пратта дали ДМП неплохую отправную точку — учебный центр недалеко от Инвернесса и несколько имён людей, которые, по его словам, состояли в других ячейках пожирателей смерти. — Мы должны предать эти сведения огласке. Нужно предупредить людей об этой угрозе, — сказала Амелия своему наставнику, когда они вышли из допросной. Грюм бросил на неё суровый взгляд. — О чëм мы их предупредим, Боунс? Всё, что мы сейчас имеем, — это слухи. Что «предположительно» существуют террористические ячейки Пожирателей смерти, которые скрываются где-то поблизости и получают приказы от Волдеморта из третьих рук… третьих рук? Мы не можем доказать, что какие-либо приказы исходили от этого ублюдка. — Всё, что у нас есть, — это зацепки, по которым нам необходимо следовать; только хорошая детективная работа поможет разоблачить этого тёмного сукиного сына. На данный момент мы не можем связать партию пуристов с Пожирателями смерти. — Но-но лорд Малфой — известный член партии пуристов, и он был схвачен во время нападения в Косом переулке! — запротестовала Амелия. — Пораскинь мозгами, Амелия, я знаю, что они у тебя есть. Это всего лишь косвенные улики. То, что он состоит в обеих группах, не означает, что эти две организации автоматически связаны между собой. Не говоря уже о том, что этот хмырь сбежал из страны. — Я могу гарантировать тебе, что руководство пуристов больше не будет участвовать в рейдах Пожирателей смерти. Поимка лорда Малфоя и потеря состояния этой семьи заставит организацию не рисковать своими финансистами в дальнейшем, отправляя их на передовую. Амелия понимающе кивнула головой. — Вы правы. Без неопровержимых доказательств у нас есть только утверждения и домыслы, — Амелия разочарованно вздохнула. — Не выгляди такой подавленной, Амелия. Для начала у нас имеется солидная зацепка. Шаг за шагом мы добудем веские улики и прижмëм этих ублюдков к стенке. Нам нужно сообщить Краучу о тренировочных лагерях и о том, что мы можем столкнуться с серьёзной угрозой со стороны Пожирателей смерти, которые могут численно превосходить авроров и боевых магов, вместе взятых. *** Разговор с Дореей закончился тем, что группе было дано указание быть особенно бдительными и присматривать друг за другом. Кроме того, им было велено никогда не выходить на улицу в одиночку. Было решено, что в целях безопасности Андромеда и Цисси переедут из общежитий Слизерина в Выручай-комнату, к Гарри и Белле. Нарцисса была очень взволнована этим заявлением и игриво улыбалась Гарри, к большому раздражению Беллы. Маленькая кокетка ранее упомянула им с Гарри, что для лорда вполне приемлемо иметь любовницу и что она хотела бы, чтобы её кандидатуру рассмотрели, когда она станет достаточно взрослой. Гарри не был уверен, шутит она или нет, но в любом случае ему пришлось вежливо отказать ей, когда он увидел, с какой яростью Белла смотрит на свою младшую сестру. Нарцисса просто пожала плечиками и ускакала, одарив Гарри ещё одной ослепительной улыбкой. Как только было принято решение о том, что сëстры останутся, появилась ещё одна дверь, ведущая в большую спальню с двумя полноразмерными кроватями с балдахином, камином, двумя ученическими столами, просторной гардеробной и большой ванной комнатой с углублëнной ванной. В голове у Дореи крутились планы по защите семьи, и на следующий день она собиралась связаться со своими давними подругами Поппи Помфри и Минервой МакГонагалл. Пришло время серьёзно поговорить с двумя её бывшими одноклассницами. С прежних времён Гарри она знала, что две ведьмы были ярыми сторонницами Дамблдора. Ей нужно было склонить их на свою сторону, прежде чем Альбус запустит в них свои когти. В связи с приближающейся войной ей необходимо было начать собирать союзников, и не мешало бы завести в школе пару надёжных шпионов, которые будут информировать еë о происходящем и станут ещё двумя парами глаз, присматривающих за её семьёй. Учитывая их общую историю, привлечь двух могущественных ведьм к сотрудничеству не составит труда. Ей также нужно было поговорить с Аластором, он занимал уникальное положение в ДМП, чтобы держать её в курсе всех событий, связанных с Пожирателями смерти, и она также хотела посвятить его в проблему «Братства Лиса». Конечно же, в еë распоряжении имелись загадочные ресурсы подпольной сети Блэков — информаторы, шпионы и головорезы, которые всегда были наготове. Угроза её семье исходила с разных сторон, и Дорея знала, что ей придётся определить, какая из них представляет наибольшую опасность, и устранить еë как можно быстрее. Она, Карлус и Арктурус согласились, что они не могут сражаться на нескольких фронтах и надеяться на успех, даже с объединëнными ресурсами Поттеров и Блэков. Она доверит Гарри и Белле защиту семьи в Хогвартсе, а сама вместе с Карлусом и другими членами семьи Блэк займëтся решением проблем за пределами древней школы. *** Наступила пятница; остаток недели прошëл для сестёр и Лили без происшествий, хотя и наблюдался очевидный всплеск антимагглорождëнных высказываний. Это вызвало несколько мелких стычек, потребовавших медицинской помощи. Но от внимания Поппи Помфри не ускользнуло, что все недавние посетители её маленькой больницы были магглорождëнными. До неë, как и до всех профессоров, доходили слухи об организованной травле магглорождëнных ведьм и волшебников. Она даже подняла этот вопрос на утреннем еженедельном собрании персонала. Но Дамблдор не придал этому значения и заявил, что молодые люди ещë просто дети и беспокоиться не о чем. Это заставило её ощетиниться и задуматься о встрече с Минервой и их старой подругой Дореей Поттер, урождëнной Блэк, и вечно бдительным Аластором Грюмом. Они встретились вечером среды в «Трёх метлах» за ужином по приглашению леди Поттер. Между ними состоялась познавательная беседа, если не сказать тревожная и откровенно пугающая. Дорея объяснила им, что на горизонте маячит ещё одна кровавая война, и что лорд Волдеморт и партия пуристов намерены ввергнуть магическую Британию в пучину ужаса, подобную той, с которой все три женщины столкнулись почти тридцать лет назад. Минерва отнеслась к этому скептически и сказала об этом своим подругам. Дорея поведала им, что недавние нападения в Косом переулке и в Хогсмиде, а также несколько нападений в небольших маггловских деревнях, были совершены группой, называющей себя Пожирателями смерти и являющейся де-факто воинствующим крылом партии пуристов. Поначалу Минерва не могла поверить в услышанное, пока Грюм не подтвердил комментарии леди Поттер. Он поделился с собравшимися дамами некоторой информацией, которую почерпнул из бесед с захваченными Пожирателями смерти. Он обрисовал им картину радикализации бесправных чистокровных. Пуристская партия готовила молодых озлобленных чистокровных в качестве своих собственных вооружённых сил, боевой группы, которую они намеревались постепенно превратить в бессердечные и бездумные машины для убийства. Налёты на ничего не подозревающие маггловские деревни, изнасилования и пытки, — всë это делалось для того, чтобы приучить их юные умы к тому хаосу, который они в конечном счëте обрушат на магическое население. Поппи видела, как Минерва впитывала сказанное и как она перестала сомневаться в словах Дореи. Она сразу же предложила им поговорить с Дамблдором, чтобы он знал, как им следует реагировать на эту новую угрозу. В конце концов, он был Верховным чародеем Визенгамота и мог задействовать Министерство. Дорея тотчас разразилась злобной обличительной речью о том, как Дамблдор занимал нейтральную позицию во время Первой магической войны с Гриндевальдом. Он постоянно голосовал против предоставления аврорам и боевым магам более широких полномочий по защите жизни и имущества. Она вспомнила о его резкой заинтересованности Гриндевальдом в конце войны и предполагаемой дуэли, в которой погиб Тёмный Лорд; в конце концов, тело так и не было показано международной конфедерации магов. Им было достаточно слов Дамблдора о том, что дело сделано. Что ж, у неё имелись свои подозрения и на этот счëт, и по поводу отношений между ними двумя. Поппи и Минерва были ошеломлены столь язвительной характеристикой директора, прозвучавшей из уст их давней подруги. Дорея объяснила им, что на эту угрозу нужно отвечать не пассивными переговорами или закулисными играми, а агрессивной политикой Перейди черту, и ты умрёшь!, и по мнению Дореи и Аластора эту черту уже перешли. Смерти в Косом переулке и в Хогсмиде были всего лишь преамбулой к гораздо более мрачным эпизодам. Им нужно было остановить эту угрозу до того, как она станет неуправляемой, а Дамблдор никогда не был инициативным лидером, он обычно занимал выжидательную позицию почти по всем вопросам. А поскольку министр прислушивалась к нему, можно было утверждать с гарантированной уверенностью, что он снова порекомендует политику пассивности. Встреча затянулась до самого рассвета, но Аластор и Дорея убедили Минерву и Поппи быть их глазами и ушами в школе. Минерва не станет активно шпионить за студентами, которые потенциально могли бы быть младшими пожирателями смерти, но будет держать ухо востро. Поппи продолжит документировать все случаи нападения на студентов, записывая как жертв, так и их обидчиков. Эти документы можно было бы представить не только школьному руководству, но и ДМП, чтобы заставить Дамблдора исключить учеников, которые ранее проявляли насилие по отношению к своим однокашникам. Это был еë единственный способ защитить детей в древней школе. Дорея поставила их с Минервой в известность о том, какую цену назначили за головы членов её семьи, в том числе и в Хогвартсе. Обе сотрудницы замка поклялись присматривать за тремя сёстрами Слизерина, а также за двумя «львами» и Лили Эванс. Дорея объяснила свой интерес к Лили дружбой с еë племянницей Нарциссой и тем, что она уже была мишенью для слизеринских хулиганов, которым не нравились отношения между двумя первокурсницами. Пообещав вскоре встретиться снова, все четверо разошлись по своим делам. *** Терренс Трэверс с важным видом шëл в Большой зал на свой пятничный утренний завтрак, и почему бы ему не поважничать? Он был семикурсником, чистокровным выходцем из богатой и влиятельной семьи, а главное, слизеринцем. Жалкие неудачники с других факультетов убегали от одного его присутствия, настолько он был крут. В мире Терренса всё было правильно, когда он сидел за столом Слизерина в кругу друзей и хвастался своим последним сексуальным завоеванием пятикурсницы Хаффлпаффа, которую он оглушил, прежде чем повеселиться с ней всласть, но об этом факте он решил умолчать. Кроме того, она должна быть благодарна, что чистокровный использовал её полукровное тело для своего удовольствия. Беллатрикс вошла в Большой зал вместе с Оливией Розье; две девушки возобновили дружбу и направлялись сейчас к столу Слизерина. Она злобно ухмыльнулась, увидев, как её предполагаемая жертва смеётся со своими друзьями. Быстро придав своему лицу как можно более отчуждëнное выражение, она направила их с Оливией в сторону ничего не замечающего семикурсника. Когда они оказались у Трэверса за спиной, Белла замедлила шаг, повернулась к Оливии и заговорила: — Ты слышала, Оливия, что в замке был замечен похотливый пëс, пытающийся облапать всё, что попадётся на глаза? — Белла загадочно улыбнулась, когда они с Оливией сели рядом с Анди и Цисси. Белла была особенно рада, что Лили присоединилась к Нарциссе за завтраком этим утром. Терренс Трэверс вдруг почувствовал себя немного… странно. Его друзья заметили, что он начал поджимать ноги и ëрзать на месте. Мальчик резко вспотел, а его глаза словно остекленели. Слизеринцы в замешательстве наблюдали, как их товарищ, который всего несколько секунд назад хвастался, внезапно замолчал. Они подпрыгнули, когда руки Терренса опустились на край стола, крепко вцепившись в деревянную поверхность. Он скрестил ноги и свëл бёдра вместе, начал раскачиваться, его дыхание участилось, а глаза расширились. Терренс внезапно бросился на другого студента Слизерина, который случайно проходил мимо. Семикурсник обхватил его руками и ногами и начал дёргать своим телом вверх-вниз по ноге теперь уже испуганного мальчика. Жертва попыталась оттолкнуть Трэверса от себя, но тот крепко держался и продолжал с нарастающим рвением трепать ногу младшего мальчика. — Трэверс, ты что делаешь?! — закричал Рабастан Лестрейндж, пытаясь разнять двух студентов. Его попытка увенчалась успехом, но при этом брюки Терренса упали на лодыжки, и теперь явно возбуждëнный Трэверс пытался взобраться на Рабастана, дико двигая бёдрами. — Кто знал, что Трэверс не носит трусов? — расхохоталась Андромеда. — Не то чтобы они ему нужны с таким крошечным органом, — ответила Белла с ухмылкой, вызвав у многих вокруг приступы смеха. — Мистер Треверс! Мистер Лестрейндж! Мерлиновы кальсоны, что вы двое делаете?! — взревел профессор Слагхорн, спеша к месту происшествия. — Я ничего не делаю, профессор! — закричал Рабастан, пытаясь на пару с братом оттащить очень возбуждённого Трэверса. — Я думаю, на него наложили заклятие, профессор! — ответил Рудольфус, отбиваясь от попыток Трэверса наброситься на него. Весь зал разразился безудержным смехом при виде того, как два брата Лестрейндж подвергаются сексуальному насилию со стороны похотливого Терренса Трэверса. Белла подмигнула Лили и одними губами произнесла «за тебя». Лили благодарно улыбнулась ей от уха до уха. — Фините инкантатем! — бросил заклинание Слагхорн, но безуспешно. — Фините инкантатем! — Он снова произнёс заклинание, пытаясь отменить чары, наложенные на всё ещё двигающегося мальчика. И вновь никакого результата. — Позвольте мне, Гораций, — Дамблдор вальяжно прошествовал к слизеринскому столу с выражением превосходства на лице. — Фините инкантатем, — небрежно произнëс он. Десятки глаз округлились, когда всемогущее контрзаклятие директора не смогло остановить мальчика, чей отросток начинал саднить от постоянного трения и кровоточить из-за микроразрывов кожи. «Даже не пытайся, старая рухлядь!» — высокомерно подумала Белла про себя. Она была чародейкой, и когда она накладывала чары, снять их могла только она сама. Дамблдор предпринял ещё три попытки, прежде чем сдался и оглушил мальчика. К тому времени, как он вырубил парня, его мужское достоинство больше походило на говяжий фарш, чем на настоящий член. И Белла не испытывала никакого желания снимать проклятие… никогда. Она снова ухмыльнулась, зная, что, когда они его разбудят, он опять почувствует непреодолимое желание совокупиться с ближайшей мужской ногой. Хотя никто никоим образом не мог этого доказать, у слизеринцев возникло стойкое ощущение, что сëстры Блэк как-то причастны к тому, что случилось с Трэверсом, поскольку они ранее предупреждали, что рыжеволосая первокурсница Гриффиндора находится под их защитой, и поскольку Трэверс оскорбил девочку, логично было предположить, что они в этом замешаны. Лили Эванс больше никогда не станет объектом нападок, по крайней мере, со стороны мужского населения Слизерина. Ни один из них не хотел, чтобы с ним случилось то же, что и с их соседом по факультету. *** После того, как закончилось последнее занятие на этой неделе, Белла проводила Лили в Выручай-комнату, чтобы начать их обучение родовой магии Эваншейдов. Гарри всю неделю рылся в семейном гримуаре в поисках какой-нибудь главы или отрывка, которые объясняли бы, как получить доступ к уникальной магии и развить её. Он нашëл много уникальных заклинаний, проклятий и сглазов, о которых никогда раньше не слышал, а также несколько кровавых и сексуальных ритуалов, которые оставили у него ощущение некоторой тревоги и, если быть честным с самим собой, возбуждения. Гарри подозревал, что многие из этих ритуалов с кровью впоследствии были классифицированы как тёмная магия, а почти вся магия крови — запрещена и криминализирована магическим правительством. Из книги он узнал о скрижалях в семейном хранилище. Он должен был сказать Дорее, что она была права: некоторые таблички действительно были написаны на древнем шумерском, это были ритуалы вызова, но в Гримуаре не говорилось, кого именно они вызывали. Он был разочарован тем, что не смог найти в книге список всех магических даров семьи, однако он обнаружил, что некоторые дары были общими для всех, в ком текла кровь Эваншейдов, но были и такие умения, которые проявлялись только у ведьм, например, вызов. Только самые могущественные женщины клана обладали даром призыва и способностью расшифровывать древние таблички. Но книга опять же не объясняла, почему это так. Все члены клана обладали способностью «замедлять время» в бою. Это не было манипуляцией временем, но химические и электрические импульсы в мозгу передавали информацию так быстро, что казалось, будто всё происходит в замедленной съëмке. Гарри слышал о подобном в мире магглов: время словно замедляется, когда кто-то испытывает сильное физическое или душевное потрясение. Но, похоже, что Эваншейды могли делать это по своей прихоти. Это давало им явное преимущество в бою — казалось, что они предугадывали действия противника заранее. Эти же электрические импульсы из мозга наделяли Эваншейдов повышенными рефлексами и скоростью во время физических столкновений. Одной из самых интересных была способность воздействовать на окружающую среду — понижать и повышать температуру, а также создавать туман и дымку. Он обнаружил, что Эваншейды научились полностью контролировать свой разум и тело. Они могли контролировать каждую мышцу по отдельности или все вместе, замедлять собственный кровоток, управлять метаболизмом и даже временно изменять химический состав своего тела. Однако Гарри был разочарован, узнав, что на освоение этих техник уходят годы и что Эваншейды начинали учить их в очень юном возрасте. Осознание того, что он понятия не имел, как начать обучение или хотя бы разобраться в магии, обрушилось на него, как удар бладжера в живот. Он попытался вспомнить, как именно он так быстро двигался во время нападения на Хогсмид и как его тело превратилось из твёрдого в то, чем он стал, когда заклинания Пожирателей смерти прошли прямо сквозь него. Он нуждался в помощи и не знал, кто мог бы её оказать. Дорея не была Эваншейдом и не могла читать из семейного гримуара. Белла могла, но она была в таком же неведении, как и он. Возможно, в семейном хранилище найдëтся что-то, что могло бы помочь, но оно было огромным и содержало сотни старых фолиантов и свитков, и на поиски может уйти уйма времени, если они вообще что-то найдут. Он решил, что ему придётся положиться на визуальные тексты, показывающие различные задокументированные сражения, в которых участвовала его семья, и черпать из них всё, что можно. Он полагал, что видение магии в действии может что-то пробудить в нëм. Он признавал, что надежды мало, но это было всё, до чего он мог додуматься на данный момент. — Леди Хогвартс? — Гарри окликнул комнату. Перед ним возник прекрасный образ Хельги Хаффлпафф с длинными, заплетëнными в косу рыжими волосами, и в развевающемся изумрудно-зелëном платье. — Ты звал меня, Гарри? — спросила она. — Да, у меня тут возник один вопрос, — ответил Гарри. — Книги по истории моей семьи обладают уникальными чарами, которые воплощают написанное в жизнь, ну, во всяком случае, в виде проекции. Читатель видит и слышит всё, что написано, как будто он зритель, наблюдающий за развитием событий. Я думаю, в каком-то смысле это похоже на омут памяти, — сказал Гарри спектральному изображению. — И в чëм же заключается твой вопрос? — терпеливо спросила она. — Есть ли способ увеличить эту проекцию, чтобы её могли видеть более одного человека? — с надеждой спросил он. — То, о чëм ты просишь, мой чемпион, возможно. Годрик часто использовал эту комнату для просмотра прошлых сражений, чтобы покритиковать себя и других. Магия в этой комнате может стать своего рода большим омутом памяти, который погрузит тебя в воспоминания. — Блестяще! — взволнованно ответил Гарри. — Что нам нужно сделать, чтобы извлечь историю из книг? Внезапно в центре комнаты из пола вырос мраморный постамент в виде греческой колонны. Он был белым, с голубыми прожилками. Его высота составляла четыре фута, а диаметр — один фут. Вершину его венчал большой квадратный аметист ярко-фиолетового оттенка, который будто излучал магию. — Положи книгу на драгоценный камень, Гарри, — приказала Леди. Гарри так и сделал, и книгу немедленно окутала фиолетовая аура. Обложка со щелчком открылась, соприкоснувшись с драгоценным камнем. Внезапно страницы начали переворачиваться с невероятной скоростью, словно их сдувал ураганный ветер, пока не дошли до конца и не захлопнулась задняя обложка. Из аметиста поднялся маленький фиолетовый купол и полностью накрыл книгу, а затем мраморная колонна вместе с книгой и всем остальным снова ушла в пол. Гарри уже собирался спросить, что происходит, когда в комнате внезапно стало темно. Гарри ничего не мог разглядеть, в его груди зародилась паника, когда климат в комнате внезапно изменился с тёплого и сухого на холодный и влажный. Он почувствовал этот запах ещё до того, как его глаза сфокусировались настолько, чтобы разглядеть источник, но в его сознание проник безошибочный аромат сосны. Вскоре в поле зрения появились деревья, он огляделся и обнаружил, что находится посреди густого леса. Гарри поднял глаза и едва смог разглядеть вечернее небо сквозь густой лесной покров. Гарри был сбит с толку: если это воспоминание, то где же его предок? Вскоре он получил ответ на свой вопрос, услышав шëпот голосов. Гарри обернулся на звуки за спиной. В нескольких шагах от него стояли двое мужчин в римских доспехах и разговаривали приглушëнными голосами. Поначалу он не мог их понять; латынь он знал только по заклинаниям, которые выучил в Хогвартсе. Через несколько мгновений, возможно, благодаря магии книги или Выручай-комнаты, Гарри начал слышать английский. Выбранная им историческая книга была посвящена участию его семьи в Кимврской войне. Германские племена вторглись на подконтрольные римлянам территории, и римляне, напуганные растущим числом варваров, начали дорогостоящую, но в итоге победоносную кампанию. Гарри внимательно присмотрелся к этим двум мужчинам: они были невысокими, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, но недостаток роста компенсировался широкими плечами и мощными на вид грудными клетками и руками. Он усмехнулся про себя, когда сравнил их с парой крупных питбулей. Больше всего он обратил внимание на одинаковые пары изумрудно-зелëных глаз, точь-в-точь как у него самого. Это были его предки, Маллий и Марк Соланумы, офицеры римской Первой магической когорты под командованием Гая Мария. Шëл 102-й год до нашей эры, и это был канун битвы при Аквах Секстиевых, в которой римскому легиону предстояло разгромить германское племя тевтонов и их союзников. Гарри выбрал именно этот том из-за различий в тактике боя между римскими волшебниками и германскими колдунами. В Риме было три магических когорты; первая состояла из восьмисот человек, а две другие — по четыреста восемьдесят человек в каждой. Эти маги были призваны со всей Римской империи. Магическая мощь тевтонов и их союзников составляла около тысячи четырëхсот человек. Все германские колдуны владели посохами различных форм и размеров, а римские волшебники пользовались палочками, потому что они были меньше и их было легче держать в руках. С другой стороны, они не обладали такой фокусирующей силой, как посохи с их разрушительной способностью накладывать заклинания на бóльшую площадь. Недостатком посоха был, конечно, его громоздкий размер; это было не лучшее оружие для ближнего боя, где палочка имела явное превосходство. Гарри подумал, что было бы поучительно посмотреть, как обе стороны максимизируют свои преимущества и как преодолевают свои слабости, но, что более важно, он хотел увидеть, как его предки владели своей уникальной магией. Согласно книге, в этой битве участвовали десять Эваншейдов, или Соланумов, как они назывались в то время, и только один погиб в бою. Экипировка римских волшебников также включала скутум, этот щит был усилен, чтобы противостоять всем маломощным заклинаниям, большинству проклятий среднего уровня и нескольким по-настоящему сильным. Германские маги не носили щитов, поскольку для работы с посохом требовались обе руки, но, не обременëнные громоздким щитом, они могли передвигаться быстрее. Даже без щита у них всë ещë имелась некоторая защита, так как они носили плащи из драконьей шкуры, устойчивые ко многим заклинаниям. — Гарри?! Ты здесь? — Гарри обернулся и увидел, как к нему приближается точка света… заклинание люмос. — Продолжай идти вперёд, Белла, — крикнул Гарри, заметив черноволосую красавицу, которая направлялась в его сторону вместе с Лили. Белле пришлось пригнуться под большим поваленным деревом, прежде чем она оказалась рядом со своим мужем. — Не мог бы ты объяснить мне, что всё это значит? — прорычала Белла. Её сапоги на высоком каблуке не были предназначены для такой местности. — Ну… э-э… это из одной книги по семейной истории, в частности, из той, в которой рассказывается о Кимврской войне, — сказал он ей, смущённо пожимая плечами. — И… — Она скрестила руки на груди, с нетерпением ожидая более подробного объяснения. — Видишь ли… Леди смогла вобрать в себя содержание книги, а затем превратить комнату в некое подобие омута памяти, чтобы мы могли как следует погрузиться в воспоминания, — ответил Гарри. — Это так круто! — воскликнула Лили. — Всë здесь кажется таким реальным! Лили наклонилась и подняла сосновую шишку, которую заметила на земле. — Она настоящая, — прошептала Лили с благоговением. — И да, и нет, — заговорила Леди Хогвартс, приближаясь к троице с Дореей Поттер, пришедшей через камин. — Это всего лишь магическое изображение образов и звуков, существующих в волшебном фолианте, который дал мне Гарри. И хотя магическая среда воздействует на все ваши чувства, вы не сможете взаимодействовать с происходящим на поле боя и не сможете пострадать от того, что происходит в этом воспоминании. — Приятно слышать, — Дорея Поттер потрогала кусочек зелёного мха на ближайшем дереве и с интересом покатала его между пальцами. — И какова же цель этого… представления? — спросила Дорея, обводя рукой окрестности. — Наблюдение и обучение, — ответил Гарри без колебаний. — Я подумал, что, наблюдая магию Эваншейдов в действии, мы могли бы понять, как она работает. Дело в том, что… Я не нашёл в семейном гримуаре ничего, что подсказало бы мне о том, как развивать мою родовую магию или что включает в себя эта магия, — сказал он, пожав плечами. Дорея вздохнула. — Гарри, я не думаю, что это будет так уж полезно. — Почему? — спросил он немного встревоженно. Дорея бросила на него сочувственный взгляд. — Не зная, что происходит в голове твоего предка, трудно понять, как он творит магию. Видеть, как они колдуют, — это не то же самое, что знать, как они колдуют. Гарри в отчаянии потëр лицо, отвернулся от бабушки и остальных и направился к опушке леса. Он окинул взглядом лагерь, в котором, судя по всему, стояло больше тысячи небольших палаток с тысячей маленьких костров перед ними. Однако сцена перед ним замерла, никто не двигался, пламя костров не мерцало, даже сова, находившаяся в полёте, застыла на месте. Гарри почувствовал, как чья-то рука нежно сжала его плечо. Он оглянулся и увидел добрые глаза своей бабушки. Она посмотрела на раскинувшийся внизу римский лагерь, и внезапно еë осенила мысль. — Гарри, дорогой… в Хогсмиде во время нападения ты смог получить доступ к некоторым видам родовой магии. Это было потрясающее зрелище, — она улыбнулась и покачала головой при воспоминании. — Да, — медленно произнёс Гарри, гадая, к чему клонит его бабушка. — Твоя магия ответила тебе в момент нужды… сильного стресса, как случайная магия у детей. Магия реагирует на сильные эмоции, определяет, что нужно ребёнку и действует соответствующим образом, как вегетативный рефлекс. Скажи мне… что ты почувствовал, когда увидел две палочки, направленные на тебя в упор? — Что я почувствовал?! — фыркнул Гарри. — Я подумал: «Ой бл…» Я имею в виду, чëрт возьми! — Гарри выглядел смущённым, но расслабился, когда Дорея захихикала над его чуть не высказанным вульгарным выражением. — Что-нибудь ещё? — многозначительно спросила она. Гарри на мгновение задумался, вспоминая тот день и инцидент, о котором шла речь. — Не было никакой ясной мысли… совсем ни одной, — начал Гарри. — Я п-просто сильно почувствовал, что не хочу там находиться, — заявил Гарри, сбитый с толку собственным ответом. — Ты помнишь, что ты испытывал в тот момент, когда изменился? — спросила она. — Н-нет… может быть… Я не знаю, — медленно произнëс он. — Такое трудно запомнить. Дорея кивнула и успокаивающе сжала его плечо. — Я верю, Гарри, что твоя магия отреагировала сама по себе, как любая случайная магия. Я думаю, если нам удастся воссоздать такие напряжённые ситуации, подобные той, что произошла в Хогсмиде, ты сможешь вспомнить, на что это было похоже. Я верю, что если мы сможем взять твои воспоминания и спроецировать их вот так… — Она махнула рукой в сторону текущей проекции. — Возможно, ты сможешь воспроизвести то, что ты делал, а затем вспомнить это ощущение. — Но на мой взгляд, просмотр того, на что способна моя семья, также пошёл бы нам на пользу. Вы так не думаете? — дипломатично спросил Гарри. — Возможно, ты прав, Гарри, — Дорея смягчилась. — Но война — страшная вещь, и хотя ты можешь думать, что готов увидеть жестокость человека по отношению к человеку, позволь мне заверить тебя, что никто по-настоящему не готов к ужасам войны. Поверь мне… уж я-то знаю, — заявила Дорея с отсутствующим видом. — Готов я к этому или нет, но грядëт война, баб… Леди Поттер, — быстро исправился Гарри. Белла уловила его промах и бросила на него предупреждающий взгляд. Лили, казалось, не услышала промашку, продолжая разглядывать лес, в котором они оказались. Дорея печально закрыла глаза, вспоминая о том, как Гарри использовали для воскрешения Волдеморта в его временной шкале. То, на что пошёл этот человек, чтобы добиться псевдобессмертия, какие тёмные ритуалы ему пришлось совершить, чтобы достичь того уровня власти и нечеловеческой испорченности, которых он достиг, — было попросту отвратительно. Всё это свидетельствовало о безумном характере человека, готового ради собственного эго уничтожить весь мир. — Очень хорошо, Гарри, но я вынуждена настаивать, чтобы Лили не принимала участия в этом просмотре. Она слишком юна, чтобы быть свидетельницей такого непристойного уровня жестокости. Это касается и остальных, ты можешь научить их тому, чему научился сам, но я не могу с чистой совестью позволить им увидеть это, — твёрдо заявила она. Гарри понимающе кивнул головой. — Я буду смотреть на это, тётя, — вызывающе заявила Белла. — Я поддерживаю своего мужа. Куда он, туда и я. — Я и не надеялась на другое твоë решение, моя дорогая, — ответила Дорея смиренным тоном, в котором чувствовалась гордость за племянницу. — Место жены всегда должно быть рядом с мужем. — Лили, ты пойдёшь со мной. Я думаю, пришло время начать твоё обучение окклюменции, — проинформировала матриарх Поттеров рыжеволосую девочку и быстро повела её в том направлении, откуда она пришла, Леди Хогвартс проводила их до выхода. Гарри повернулся к Белле и спросил: — Ты точно готова? Белла тяжело сглотнула. — Д… да, — заявила она со всей убеждëнностью, на какую только была способна. Она слышала истории о Первой магической войне и о том, какой кровавой и жестокой она была, и представляла, что то, чему ей предстоит стать свидетелем, будет не менее ужасным. Небо меняло свой цвет с чернильно-чëрного, усыпанного звëздами, на тëмные оттенки синего и фиолетового… приближался рассвет. Вскоре внимание подростков привлёк звук рога. Гарри схватил Беллу за руку, и они помчались к линии деревьев. Они с трепетом наблюдали, как тысячи людей в кожаных и пластинчатых доспехах начали собираться в свои когорты и легионы. Два подростка стояли, поражённые тем, как быстро и организованно проходит сбор. Свежий утренний воздух разрéзали звуки горна, капитаны отдали приказы, и многочисленные колонны людей начали маршировать. Сотни всадников тоже пришли в движение. Белла потянула Гарри за рукав, указала на скопление деревянных приспособлений и вопросительно посмотрела на него. — По-моему, эти машины называются баллистами; они стреляют во врага гигантскими болтами или стрелами, некоторые даже выпускают несколько болтов одновременно, — Белла поморщилась при мысли о том, что её может пронзить деревянный или стальной болт, и подумала, что если ей суждено умереть, то лучше быть убитой авадой, чем заколотой. Двое подростков спустились туда, где маршировали Маллий и Марк, выкрикивая волшебникам Первой когорты ободряющие слова. Вскоре колонна остановилась. Гарри и Белла нервно сглотнули, оглядев большую поляну и увидев врага, с которым римлянам в скором времени предстояло столкнуться. По большей части они были одеты в звериные шкуры, на некоторых почти не было одежды, а лицо, руки и грудь остальных были раскрашены, что придавало им более устрашающий вид. Гарри без труда узнал колдунов, поскольку они размахивали своими длинными посохами. Однако он не ожидал, что тевтонов и их союзников окажется так много. Он предположил навскидку, что их вдвое больше, чем римлян. Когда солнце поднялось над горизонтом, горны затрубили вновь, затем до его ушей донеслось эхо барабанов, и вдруг войска двинулись вперёд под синхронный топот ног по земле и ударов мечей и щитов друг о друга в смертельном ритме. Битва вот-вот должна была начаться!