О шутниках и шутницах и буднях в больнице

В то утро Оливер проснулся рано. Впрочем, как и обычно — привычка подскакивать ни свет ни заря и гнать свою команду на тренировку выработалась ещё на пятом курсе, когда он получил заветный капитанский значок. Только вот в этот раз всё было зря — едва продрав глаза, Оливер со стоном откинулся обратно на подушку, вспоминая, что со вчерашнего дня их утренние часы тренировок отданы слизеринцам. В другое время они, видите ли, не могут: их ловец записался в дуэльный клуб и теперь занят после обеда. Оливер скептически хмыкнул: как бы не так. Малфой с грёбаной прошлой зимы посещает этот клуб, и что-то раньше это никак не мешало слизерам прекрасно тренироваться по вечерам. Это всё Флинт, сволочь такая! Теперь, под наступающие праздники, всю вторую половину дня, с обеда и до самого вечера, студенты предпочитали дружно рыскать по Хогсмиду в поисках подарков — что им там какие-то тренировки! — вот тот и подсуетился, захапав лучшее время для квиддича. Сволочь и есть. * * * Всё началось осенью. В одну из суббот Оливер с друзьями весьма бурно отметил в Хогсмиде свой восемнадцатый день рождения — и отнюдь не сливочным пивом. После того, как опытным путём было выяснено, что не следует мешать огневиски с виноградной настойкой мадам Розмерты и запивать всё это Огденским, коллективным разумом было решено в Хогвартс не возвращаться, а снять в складчину несколько номеров и переночевать в деревне. И вроде бы даже смутно помнилось, как непрерывно хихикающие близнецы и, кажется, Анжелина вели пьяного в дрова именинника по лестнице и заботливо укладывали спать. Но вот чего Оливер совсем не мог припомнить — каким образом он тогда очутился в одном из коридоров Хогвартса глубоко после отбоя. Единственное, что отчётливо отложилось в памяти, как он, еле переставляя ноги, плетётся в Башню, опустив голову и сосредоточенно разглядывая свои ботинки. Неожиданно в поле зрения возникли ещё одни ботинки, и Оливер поднял косящий взгляд, в мутном свете одинокого факела пытаясь определить, на кого он нарвался и чем ему теперь это грозит. Перед самым лицом в беспорядке замелькали насупленные густые брови, тяжёлая челюсть, крупные зубы, нос с хищно раздувающимися ноздрями и горящие изумлением глаза. Оливер сосредоточенно засопел, щурясь и пытаясь восстановить разрозненные фрагменты в целостную картину. Как ни странно, ему это удалось: фрагменты покружили ещё немного и вдруг сами сложились воедино, являя собой знакомую хмурую рожу Оливерова извечного соперника, то бишь Флинта собственной персоной. Тот что-то говорил, по обыкновению кривя губы, — возможно, старательно язвил, осыпая дежурным набором насмешек, вот только все его старания пропали втуне: Оливер находился настолько за гранью добра и зла, что не понимал ни слова, качаясь из стороны в сторону и дебильно хихикая. Его всё сейчас безумно веселило, весь огромный мир был уютным и красивым, вызывая радостное чувство в груди. Долетающий до слуха сердитый бубнёж вдруг показался самым прекрасным звуком на свете. Он охуенный! Вдохновлённый Оливер нетвёрдой походкой пошёл вперёд, спеша поделиться своим открытием. — Ф-фли-инт, он охуенный! — выдал он, расплываясь в блаженной улыбке. — То есть — ты! — исправился, порывисто подаваясь вперёд. Мотнулся в сторону, чуть не вписавшись в стену, но в последний момент был подхвачен за плечи. Пристально посмотрел в распахнутые от шока серые глаза. — Ты ах... ах... ах-х-хуенен! — сообщил со всей серьёзностью и впился губами в обветренные твёрдые губы — ну невозможно было не впиться, когда он такой охуенный, ясно же! Оливер оторвался, разгорячённо дыша, довольно подмигнул... и закатил глаза, отключаясь. Дальнейшие события снова смазывались в неясный туман. Кажется, Флинт всё же не бросил его валяться в коридоре, а взвалил на плечо и даже допёр до Башни, сгрузив возле портрета Полной Дамы. Это казалось полной дичью, но как-то ведь оказался утром Оливер возле входа в родную гостиную? Вряд ли сам дополз — адская смесь алкоголя, употреблённого накануне, давала свой пагубный эффект. Оливер покраснел от стыда, со стоном хватаясь за гудящую голову. Страдальчески поморщился, массируя виски и размышляя, как он смог дойти до жизни такой. И что теперь? Конечно, можно списать всё на пьяный неадекват, но Оливер отдавал себе отчёт, что даже для пьяного неадеквата это было слишком. И живой-здоровый он до сих пор только потому, что Флинт не имел обыкновения месить ногами бесчувственное мясо: как истинный ценитель грубой физической силы, тот любил азарт, здоровую злость и соревновательный дух, а для этого противник обычно должен был как минимум находиться в трезвой памяти. Оливер с трудом сел на полу, откидываясь спиной на стену и прислоняясь затылком к прохладным камням. «Что ж, значит, всё ещё впереди, — сделал он неутешительный вывод, — разборки, мордобой, насмешки на весь Хогвартс из-за дурацкой выходки. Господи, какой позор». Весь день он провёл как на иголках, исподтишка наблюдая в Большом зале за Флинтом и каждую секунду ожидая неизвестно чего, но тот его упорно игнорировал, ни разу не взглянув в его сторону. Оливер почти успокоился. Но после обеда, когда он, сидя за столом в гостиной, сонно зевал, пытаясь не уткнуться носом в недописанное эссе, перед ним упал бумажный самолётик, трансформируясь в мятую записку. «Поговорим?» — было небрежно начёркано на ней всего одно слово. Ниже обозначалось место — квиддичная раздевалка; дата и время — сегодняшний вечер. И затейливая подпись с завитушкой под заглавной «Ф», слишком красивой для такого корявого почерка. За два часа до отбоя Оливер, обречённо вздохнув, вышел из гостиной и поплёлся к месту икс. Он был готов к чему угодно — драке, скандалу, публичному осмеянию, — если Флинт вздумает притащить своих дружков для поддержки. К чему он точно не был готов — что, едва войдя в тёмную комнатушку, будет схвачен сильными лапищами и притиснут к стене крепким телом. Так у них всё и закрутилось. И не сказать, чтобы Оливер был недоволен — Флинт, конечно, оставался всё тем же грубияном и тупым орком, но как-то незаметно врос во все его мысли и поступки, в его тело и сердце: вот вроде и невыносимый гадёныш, аж придушить иной раз хочется — как сейчас, например! — а всё-таки свой, душа родная. Осознавать это было странно... и приятно. Впрочем, Маркус тоже старался меняться в лучшую сторону — как умел, — но природную подлость было так просто не изжить, поэтому в квиддиче он продолжал финтить и жульничать. Нет, разумеется, если бы этот поганец вдруг начал поддаваться, Оливер бы его сам прибил, но можно же было хотя бы перестать мухлевать! Да только хрен там — Маркус за кубок удавится. Собственно, как и сам Оливер, но он, по крайней мере, честно играет. * * * Размышляя об этом, Оливер рассеянно спустился по лестнице, пересёк холл первого этажа и вышел на улицу. Путь его лежал в сарай для мётел — раз уж тренировки не будет, он тогда просто так полетает. Заодно испортит слизерам настроение — мелочь, а приятно. И поебать на всё! По утрам в субботу он привык гонять на поле и привычке своей не изменит, пусть гадёныши хоть раком встанут, со своим капитаном-подлюкой во главе. Перед глазами немедленно возникла горячая картинка «капитана-подлюки» в упомянутой позе — красочная, во всех подробностях. Оливер громко сглотнул, на миг забывая, где находится, и чувствуя, как нестерпимо жарко вдруг стало. Машинально схватился за брюки, поправляя, и мысленно дал себе пинка — как он может хотеть Флинта, этого гнусного предателя! Тьфу! Оливер сплюнул и остановился в нерешительности, раздумывая, как лучше поступить: занятый своими мыслями, он незаметно добрался до места, но, судя по невнятным голосам, доносившимся из приоткрытого окошка, слизеры запаздывали с началом своей тренировки и всё ещё толклись в сарае. Встречаться с ними лицом к лицу и начинать привычную — и оттого унылую и скучную — пикировку не было ни малейшего желания, так не лучше ли будет немного подождать, пока гадёныши не свалят на поле? А потом явиться туда же. Сюрприз, ага. Оливер невольно улыбнулся, представляя перекошенную бешенством физиономию Маркуса, и настороженно замер, нахмурившись: бубнёж в сарае ощутимо возвысил громкость, перерастая в шум, крики и ругань. А посреди всеобщего воя Оливер неожиданно распознал знакомые голоса своих командных загонщиков и закостенел. Что они здесь делают в такое время?! Про отмену тренировки близнецы были в курсе — ещё вчера хором возмущались вместе с остальной командой по поводу слизеринского произвола. А в то, чтобы эти засони самостоятельно проснулись в шесть утра и по ошибке отправились на тренировку, не верилось ни на миг: их по утрам из кроватей никакой силой не выковыряешь, разве что магией. Перед глазами в одно мгновение пронесся весь вчерашний разговор: таинственная загадочность на конопатых физиономиях рыжих раздолбаев, хитрющие ухмылки на двоих, многозначительные переглядки... Оливера кинуло в жар. Господи, это ведь не то, что он думает?.. — А-а-а! — раздался хриплый душераздирающий вопль. — Дебилы! — Сами такие! — заорал кто-то в ответ ломким, совсем ещё юношеским фальцетом. — Получи-ите! — стены сарая ощутимо вздрогнули, из окошка низвергнулся сноп разноцветных искр. Мигом выходя из тягучего ступора, Оливер с ужасом припомнил весь арсенал опасной для жизни колдовской продукции близнецов и, не тратя больше времени на раздумья, со всех ног припустил вперёд, в три прыжка достигая двери. И неожиданно столкнулся там с Флинтом — тот с ошалелым видом нёсся со стороны замка, волоча за собой закутанного по самый нос Малфоя. Увидев Оливера, Флинт резко затормозил и встал как вкопанный. Кривовато улыбнулся, но глаза всё-таки отвёл и даже вроде бы виновато запыхтел. Оценив его пришибленный вид, тот усмехнулся с удовлетворением: значит, стыдно засранцу, пусть немножко, но стыдно за свой финт с тренировками! Или хотя бы некомфортно — уже прогресс. Оливер прищурился, на всякий случай ещё раз окидывая виновника осуждающим взглядом. Флинт ещё больше насупился, выпятив подбородок. Машинально развернул Малфоя за плечо, подтолкнул ладонью в спину — без слов приказывая возвращаться обратно. Посмотрел ему вслед, помялся, переводя угрюмый взгляд на Оливера. Открыл рот, но в этот момент рядом опять что-то грохнуло. Парни подпрыгнули, мгновенно забывая про разборки, и синхронно оглянулись на ходящий ходуном сарай. — Поругаемся позже, — предложил временное перемирие Флинт. — Замётано, — с облегчением согласился Оливер, и оба, толкаясь и мешая друг другу, наперегонки ринулись в дверной проём. Влетев в помещение, Оливер огляделся, быстро оценивая обстановку. Вокруг царил адский хаос: грохот, скрежет, густой вонючий дым слоями, угрожающий свист и, разумеется, такая отборная брань, что уши наверняка завяли бы даже у эксперта по этой части Флинта. По маленькой комнатушке с перекошенными рожами метались громилы из слизеринской сборной — все, в полном составе. Вооружившись мётлами — видимо, от злости позабыв про существование волшебных палочек и магии как таковой, — они азартно атаковали, пытаясь напасть на противников, чтобы в буквальном смысле смести их с лица земли. «Противники» (как Оливер и думал, это оказались близнецы Уизли со своим закадычным дружком Ли Джорданом) стойко держали оборону: с лихим гиканьем они прыскали из самодельных баллончиков в нападающих густой липкой гадостью синего цвета и неясного состава — наверняка собственного изобретения, да вдобавок бросались навозными бомбами, от которых всюду стоял просто дивный «аромат». — Что, Монтегю, схлопотал? — в полном восторге вопил Фред — или Джордж, — чудом уворачиваясь от черенка Нимбуса-2001, которым разозлённый Монтегю почти успешно съездил ему по темечку. — Научись с метлой обращаться, косорукий! — вторил брату Джордж — или Фред, — заливисто смеясь. — Ебанаты рыжие! — раненым бизоном ревел Монтегю, явно огорчённый неудачей. Потом бросился на нахалов, вытянув перед собой руки со скрюченными пальцами. Близнецы, захохотав, порскнули в разные стороны, как два маленьких оранжевых вихря. Правда, радовались недолго: один тут же наткнулся на умелый кулак багрового от гнева Блетчли, словив по уху крепкий удар и со стоном валясь на пол, а второй удирающий «вихрь» взяли в оборот Дерек и Пьюси, зажимая в угол. Раздражённо шипя, как заправские гадюки, они склонили к своей жертве две злобно перекошенные физиономии — настолько одинаковые, словно это тоже были братья-близнецы. * * * Картина пронеслась перед глазами буквально в считаные секунды, и Оливеру потребовалась вся его реакция, чтобы молниеносно сориентироваться. Он выхватил палочку, чтобы внести в ситуацию и свой посильный вклад, вскинул перед собой, спешно соображая, какое заклинание произнести в первую очередь... — А ну, хорош, недоумки! — прокатился по тесной комнатке громовой вопль. — Кто зачинщик?! У-убью нахуй!!! Стены содрогнулись похлеще, чем от давешних дымовых хлопушек, стёкла жалобно звякнули. Оливер, успевший в этом бедламе благополучно забыть о присутствии Флинта, подскочил, от неожиданности взмахнув палочкой и чуть не запустив ему невербальным Ступефаем в лоб. Флинт нахмурился, но промолчал. И лишь конфликтующим сторонам в пылу драки всё было до фонаря: никто не обратил на окрик ни малейшего внимания. Чувствуя, как потихоньку звереет, Оливер снова поднял палочку, намереваясь повязать всех с помощью Инкарцеро и утопить в озере — меньше идиотов на свете, проще жить, — но не успел, замирая с открытым ртом и вытаращивая глаза: среди этой свалки вдруг мелькнули в толпе знакомые фигурки Симуса Финнигана и Дина Томаса. Те с восторгом носились вокруг, путаясь под ногами у старших, и со всей страстью и жаром исполняли боевой клич американских каманчей. Причём «с жаром» — в самом буквальном смысле: Симус в полном упоении размахивал какой-то дымящейся хреновиной и подпрыгивал от избытка чувств. Что эти малявки здесь забыли?! Особенно Финниган — мальчик-катастрофа, физически не способный пройти мимо огнеопасных предметов и не взорвать что-нибудь по пути. К горлу подступила очередная волна бешенства. Но не на слизеров, вовсе нет, а на безмозглых оболтусов-близнецов. Мало что сами придурки, каких свет не видывал, мало, лучшего друга впутали в неприятности, мало — подставили своего капитана, которому за весь этот бардак ещё влетит от профессоров по самые яйца. Так нет же — они ещё и мелких с толку сбивают! Оливер прищурился, беспокойно вытягивая шею в попытках разглядеть, что там конкретно за дымовуха у Финнигана в руках. Хлопушка? Навозная бомба? «Всё что угодно, только бы не тот экспериментальный фейерверк, как на прошлый Хэллоуин!» — взмолился про себя Оливер. Но молитвы не были услышаны: в глаза бросилась знакомая ярко-красная упаковка с толстым шнуром поперёк. — Симус! — заорал Оливер дурным голосом, перекрывая Флинта, который рядом громогласно матерился, швыряясь заклинаниями в попытках урезонить всех, кто под руку попадётся. — Не вздумай!!! Но было поздно: Финниган повернул чумазую рожицу и от неожиданности дёрнул шнурок, отрывая его. Чёртова коробка в его руках немедленно засвистела, агрессивно шипя и плюясь трескучими искрами. — Бросай её, болван! — рявкнул Оливер на мелкого придурка. Не реагируя, тот застыл сусликом, заворожённо лупая глазами на праздничный салют в своих ладошках. Выругавшись, Оливер подскочил к нему, рванул на себя, отбрасывая опасную игрушку в сторону. — Валим отсюда все! — гаркнул он, хватая копошащегося рядом Дина за плечо. — Она сейчас... Оглушительный взрыв оборвал его фразу на полуслове. Разноцветные языки пламени мощно взметнулись столбами, облизывая потолок и стены, а также куски лавок, мётел и других обломков. Уцелевшие остатки помещения занялись огнём, весело потрескивая и чадя едким дымом. Это привело всех в чувство, заставляя отложить выяснение отношений до лучших времён: дружно вопя, пихаясь и не разбирая своих и чужих, мальчишки резвой толпой хлынули на улицу, топоча как стадо взрывопотамов. — Агуаменти! — в два голоса прокричали Оливер и Маркус, отчаянно вскидывая палочки. Вырвавшиеся две струи воды хоть и слегка улучшили дело, но до конца не исправили — с другой стороны сарай продолжал полыхать. — Что застыли, ушлёпки?! — рявкнул Флинт на онемевших виновников происшествия — сбившись в кучку, те во все глаза смотрели на пожар, разинув от изумления рты. — Помогайте! Властный окрик разбил мёртвое оцепенение: все — и слизеринцы, и гриффиндорцы — отмерли и одновременно засуетились, судорожно роясь по карманам в поисках волшебных палочек. — Что здесь происходит?! — прокатился в воздухе усиленный Сонорусом голос. Очень знакомый голос. Оливер кисло скривился, застывая на секунду и прикрывая глаза. Допрыгались, чтоб их. Обречённо вздохнув, он обернулся... Так и есть: от Хогвартса к ним спешили деканы их факультетов, а за ними во весь опор мчалась преподаватель полётов, и лишь одного беглого взгляда на их лица было достаточно, чтобы понять: всем крышка. Снейп источал взглядом смертоносные лучи, МакГонагалл сердито поджимала губы, но особенно устрашающе выглядела мадам Хуч — на её бордовом от гнева лице можно было смело зажарить яичницу и испечь тосты. * * * Прибыв на место происшествия, преподаватели сообща довольно ловко затушили огонь и медленно повернулись к своим подопечным. Те — все, как один — потупили взоры, ожидая справедливой кары, и в следующие несколько минут полыхали ушами, слушая полные негодования речи, из которых узнали о себе много нового. Закончилось всё вполне закономерно: факультеты Слизерин и Гриффиндор лишились изрядного количества баллов, а все присутствующие без исключения — и правые, и виноватые — без суда и следствия отправились на отработки. — Легко отделались! — сурово припечатала всё ещё не остывшая мадам Хуч. — Марш с глаз моих, паршивцы, пока метлой не выпорола! — и через минуту у горелых развалин остались только три человека — несчастным преподавателям, в отличие от ветреных мальчишек, предстояло ещё поломать голову и придумать, как нейтрализовать нанесённый ущерб и восстановить в сарае хоть подобие былого порядка.