О шутниках и шутницах и буднях в больнице

Оливер устало отёр пот с лица и с трудом распрямился, потягивая затёкшую спину. Ковырнул пальцем намертво присохшие к стенкам котла напластования бурой грязи — о происхождении её лучше было не задумываться — и с видом полной безнадёжности качнул головой. Пнул несчастный котёл, вытянувший из него все жилы. Заколдованный он, что ли? Битый час с ним возится, а толку! Вот же Снейп, ублюдок. Оливер скрипнул зубами, ни секунды не сомневаясь, что тот специально им подсунул свои самые замшелые лоханки — такие, которым уже не только вода с тряпкой, а и самые крутые заклинания не помогут. Разве что Вингардиум Левиоса — с его помощью можно было быстро и безболезненно отлевитировать эту рухлядь на помойку. Носатый гад перед отработкой целых полчаса распинался, цедя сквозь зубы лекцию о распущенности, наглости, недопустимом поведении студентов, бла-бла... — к концу этого спича Оливеру почти удалось задремать. Но Снейп был бы не Снейп, если бы ограничился одними нотациями. Покончив с устным воспитанием, он приступил к практике: выволок из подсобки вот эти вот ржавые произведения искусства и с тщательно скрываемым садистским злорадством вручил понурым подопечным, приказав «выскоблить до блеска, так, чтобы я смог увидеть в них своё отражение». И удалился с истинной грацией королевы, только что милостиво даровавшей аудиенцию челяди. Заглянув в ближайший котёл, Оливер потрясённо присвистнул, оценивая масштаб работы, и чуть не осел прямо на пол. Негодуя, уставился в прямую, как швабра, тощую спину удаляющегося профессора. — «Увидеть отражение», — пробурчал с тихой ненавистью. Тоскливо вгляделся ещё раз в буро-зелёные потёки, образовавшие на дне причудливый узор, отдалённо похожий на помесь упыря и гоблина. — Оно уже тут есть — один в один! Стоявший рядом Флинт злобно фыркнул и, не удостоив его ответом, резко развернулся, с силой хватая ближайший котёл и с грохотом опуская его на пол. И яростно засопел, принимаясь за работу. * * * «Да пошло оно всё!» — спустя ещё час Оливер окончательно сдался, плюнув на всё и устало устраиваясь за парту рядом. Выставил локти, подперев ладонью подбородок, и с наслаждением вытянул задеревеневшие от длительного пребывания в неудобной позе ноги. Зажмурился от удовольствия — кайф! — Чего развалился, как на пляже? — тут же раздалось позади сварливое брюзжание. — Работай давай, эта хрень сама по себе не отчистится. Я тут один въёбывать за тебя не нанимался... Оливер недовольно сморщился: шёл третий час отработки, и Флинт, злой и раздражённый, своим неустанным ворчанием успел ему весь мозг выклевать. Так и до нервного срыва недалеко, причём неизвестно, кого вперёд накроет — его или самого Флинта. — Какое потрясающее рвение, — бесцветно заметил Оливер. — Вот уж не замечал за тобой раньше такой тяги к грубому физическому труду. Флинт мигом подобрался, словно только и ждал повода поскандалить и спустить пар. — Заткнись лучше, пока не схлопотал, остряк! — вспылил он, импульсивно подрываясь с пола. — Из-за вас мы тут колупаемся, как траханые домовые эльфы. Из-за ваших рыжих недоносков, убить бы их, нахуй! — Из-за нас?! — искренне изумился Оливер, от такой потрясающей наглости чуть не подавившись воздухом, и ехидно хмыкнул, махнув рукой. — Иди в жопу, Маркус. Не вали с больной головы на здоровую: сами наше время тренировок заграбастали, теперь все вам виноваты. — Отвали! — выплюнул тот. — О, ну конечно, — протянул Оливер. — Самая лучшая фраза, когда не знаешь, что сказать. — Я сказал — закройся, поганец! — Флинт подпрыгнул к нему, хватая за грудки и встряхивая. — Не нервируй меня, заткнись и работай, Олли! Молча! Оливер сбросил с себя чужие руки, вскинул взгляд исподлобья: — А чего это ты раскомандовался? — Я старше! — безапелляционным тоном отрезал тот. — А я выше! Флинт на секунду опешил. — В каком это месте ты выше? — возмутился он. — Мы одного роста! — Выше по интеллекту, придурок, — ласково пояснил Оливер. Маркус ошалело застыл, явно сражённый таким заявлением наповал, заморгал, беззвучно раскрывая и закрывая рот. Вид у него при этом был донельзя дурацкий и такой забавный, что Оливер не выдержал, закатившись громким смехом. Флинт досадливо насупился, видимо осознавая, каким идиотом себя выставил. — Паршивец, с настроя сбил! — буркнул в сердцах. Громкий неуважительный смех стал ещё громче и неуважительнее. — Хватит ржать, долбоёбина! — Флинт не сдавался, добросовестно стараясь оскорбиться в лучших чувствах. После третьей безуспешной попытки махнул рукой, признавая поражение, и хмыкнул. Забыв про отработку, он подошёл к преподавательскому столу, с интересом его осматривая. Сдёрнул наброшенную на спинку стула чёрную мантию, с трудом напялил на себя — ткань опасно затрещала на широченных плечах — и развернулся, скрещивая руки на груди. — Мистер Вуд, ваше поведение совершенно недопустимо, — прогундосил он так похоже на Снейпа, что Оливер взвыл истерическим хохотом с новой силой. — Придётся вас... это... отчислить из Хогвартса. — О нет, профессор Флинт, только не отчисление! — хрюкнув от смеха, Оливер испуганно округлил глаза и молитвенно сложил руки у груди. — Готов на всё что угодно, чтобы искупить свою вину! — Всё что угодно? — Флинт шагнул к нему вплотную. Приподнял его голову пальцем за подбородок, смотря в глаза. — Так и быть, я пойду вам навстречу, — прошептал в губы. — Вы наказаны, мистер Вуди. Сто отработок минетом! — и толкнулся пахом. Оливер замолчал, немного приходя в себя. Всхлипнул напоследок, задышал быстро и прерывисто, потянувшись к чужим губам, впиваясь в них поцелуем. Флинт засопел в ответ, с силой вцепляясь пальцами ему в плечи, вслепую потянул в сторону. Не разрывая поцелуй, неловкими от возбуждения шагами они двинулись назад, с размаху вписавшись в стену. Под спиной Флинта что-то звучно хрустнуло. В тишине, наполненной только хриплым дыханием и глухими стонами, мелодичный звон показался оглушительным. Комната в один момент заполнилась дымом и резким запахом палёного. — Какого?.. — ничего не понимающие парни отпрянули друг от друга, очумело моргая и оглядываясь, ища источник предполагаемой катастрофы. Тот обнаружился прямо перед ними: «стена», на которую они налетели, на деле оказалась снейповским шкафом для зелий. На правой дверце его теперь зиял пролом, остро ощетиненный по краям осколками разбитого вдребезги стекла. Но не это было самым страшным: весь рукав и часть плеча чёртовой мантии, которую Флинт, разумеется, так и не удосужился снять, шипели и ёжились на глазах под остатками неведомого зелья из расколотого походя флакона, источая при этом густой чёрный дым и отвратительный смрад. * * * — Твою ж... — Оливер потрясённо открыл рот, во все глаза смотря на здоровенную дыру, в мгновение ока проплавившуюся на чёрной блестящей ткани. Флинт медленно снял с себя пришедшую в негодность мантию и вытянул её на руках перед собой, сосредоточенно оглядывая. — Нам пиздец, — резюмировал он. — Может, спрячем её? — выходя из ступора, внёс Оливер конструктивное предложение. — За шкаф закинем, и концы в воду. Главное, отработку сдать и вовремя смыться. — Думаешь, он не догадается? — усомнился Маркус. — Пофиг, — оптимистично отмахнулся Оливер и посмотрел красноречиво. — Ты что, не понял? Нам что самое важное — валить отсюда, пока не попались, а потом — попробуй докажи, что это мы сделали, а не кто-то другой. Мало ли здесь наказанных отдувается по вечерам? Снейп, садист, каждый день студентов мучает и заставляет котлы драить. Вот пусть и ищет козла отпущения. Флинт нахмурился, обдумывая заманчивую идею. Потом решительно скомкал в руках изуродованную мантию: — Тогда шевелим булками, пока не поздно, — и примерился, намереваясь закинуть улику за злополучный шкаф. — Весьма сожалею, но поздно, — как гром среди ясного неба прозвучал в кабинете тихий, до боли знакомый голос. Вопреки словам, никакого сожаления в нём не слышалось, напротив — он дрожал от еле сдерживаемой ярости. Синхронно дёрнувшись, неудавшиеся преступники резко развернулись к двери и снова застыли как два столба, наблюдая перед собой последнего человека на свете, которого они хотели бы видеть в данную минуту: выпрямившись как указка, в дверном проёме стоял сам потерпевший, профессор Северус Снейп собственной персоной, несчастная жертва их идиотизма. Правда, справедливости ради следовало признать, что на жертву профессор походил меньше всего — скорее на палача, который уже занёс топор, чтобы казнить приговорённых. Он был бледен больше обычного, тёмные глаза на худом лице казались бы просто пустыми провалами, если бы не выражение холодного бешенства в них. Парни невольно поёжились и дружно отступили на шаг назад. — Что здесь происходит? — бледнея ещё больше, процедил Снейп, ступая в кабинет. Острый, колючий взгляд цепко заскользил по помещению, словно просвечивая изнутри все тёмные и укромные уголки и выискивая малейшие следы беспорядка. Скользнул по разбитому стеклу шкафа, потом впился во Флинта, машинально продолжающего тискать в руках слабо дымящийся истрёпанный ком. — Мистер Флинт, что там у вас? — с великолепным напускным равнодушием светски осведомился Снейп и протянул руку. — Вы позволите взглянуть? — Я... — только и выдавил в ответ тот, — это... — и оглянулся на Вуда. Тот согнал с лица выражение паники и ужаса, беря себя в руки. — Это просто тряпка для... м-м... шкафа, — не моргнув глазом, заявил он. — Нашли в подсобке — знаете, очень удобная, мягкая такая, любую грязь отмыв... — Дай сюда немедленно, негодяй! — прервал его Снейп и зло сверкнул глазами — самообладание изменило ему, что было очень плохим признаком. — Акцио, презент за победу в Седьмом ежегодном конкурсе зельеваров! — не успел Маркус опомниться, как замусоленная драная тряпка вырвалась из его ладоней и стремительно спланировала Снейпу в руки. Парни поражённо застыли, осознавая только что прозвучавшие слова. Мать Моргана! Так это не просто случайная мантия, это реликвия для Снейпа! Ну всё, теперь на лёгкую смерть от яда в тыквенном соке можно было даже не рассчитывать: разъярённый профессор наверняка сочтёт это слишком гуманным и убьёт их куда изощрённее, с особой жестокостью. Ещё и спляшет на их могилах. Перед внутренним взором возникло два холмика сырой земли, украшенные мемориалами в виде мётел — вверху, к черенкам, были приколочены две таблички с именами, датами и их с Флинтом колдографиями. И длинный худощавый Снейп в развевающейся дырявой мантии, прыгающий в нелепых танцевальных па с одного холмика на второй... Чувствуя, что его вот-вот накроет приступом нервного ржача, Оливер поспешно зажал себе рот рукой, но не успел — в зловещей густой тишине отчётливо прозвучал смешок. Снейп немедленно развернулся, переключая на него своё внимание. — Вам весело, мистер Вуд? — прошипел он, расправляя в руках конфискованную улику, демонстрируя дыру. — Это, по вашему мнению, смешно? — Н-нет, — чувствуя полный и всеобъемлющий ужас, Оливер захлёбывался идиотским смехом и совершенно ничего не мог с собой поделать. Снейп впился в него этим своим невыносимым взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — За мной, оба, немедленно! — отчеканил ледяным тоном и развернулся к выходу, эффектно взметнув полами неизменной чёрной мантии и как никогда более напоминая в этот момент огромную летучую мышь. * * * — Я огорчён, молодые люди, очень огорчён, — сплетя пальцы в замок, с мягкой укоризной выговаривал Дамблдор. Голубые глаза из-под очков-половинок жгли обоих провинившихся осуждающим взглядом. — Профессор Снейп рассказал мне о неприятном... кхм, инциденте... Справа, от гостевого кресла, в котором расположился Снейп, послышался явственный зубовный скрежет. Понурые парни переминались с ноги на ногу в центре кабинета — у всех на обозрении, как нашкодившие первокурсники — и упрямо молчали, опустив глаза в пол. Директор покачал головой: — Скажите всё-таки, зачем вы испортили профессору его мантию? — Зелье, которое эти два мерзавца пролили, было ценнее, — вмешался Снейп. — Я целых полгода работал над ним, а они уничтожили почти половину! — Ну-ну, Северус, потише, — успокаивающе поднял руку Дамблдор и снова обратил своё внимание на угрюмо сопящих парней. — Так зачем? Те молчали, изображая авроров под пытками. Снейп злобно клёкотал, разразившись очередной гневной тирадой, Дамблдор слушал — как показалось, даже с неподдельным интересом. Наконец махнул рукой, прерывая пространную речь. — Достаточно, Северус, — мягко, но совершенно непререкаемым тоном сказал он. — Я думаю, вряд ли молодые люди проникнутся одними нравоучениями, они уже не маленькие. А посему... — он вскинул пронзительный взгляд. Парни синхронно вздрогнули, предчувствуя широкомасштабную поебень на свои буйные головы. И похоже, банальными отработками в этот раз не обойдётся — вон как хитро прищурился старый интриган. И улыбка у него уж больно многообещающая. «Старый интриган» тем временем продолжал: — ...посему мы поступим так: на Рождество пошлём мальчиков на отработку в госпиталь Святого Мунго, целитель Сметвик как раз недавно в очередной раз жаловался мне на нехватку рабочих рук. Вот наши ребята и отправятся им во всём помогать — до конца каникул. Думаю, увидев настоящие страдания больных, они станут серьёзнее и ответственнее и по возвращении будут вести себя гораздо лучше. Верно? — Но, директор Дамблдор... — подала голос мрачно молчавшая всё это время Минерва МакГонагалл, также присутствующая в кабинете. — Это пойдёт всем только на пользу! — не принимая возражений, отрезал Дамблдор. — С их родителями я сам договорюсь. — Он огладил бороду, смотря на парней. — Вам всё понятно? Тогда ступайте, — велел безмятежно, давая понять, что разговор окончен. Молча развернувшись, по-прежнему корча из себя гордых пленников в стане врага, будущие санитары госпиталя Мунго уныло поплелись на выход, шаркая и загребая ногами. Ни на одного из своих преподавателей они так и не взглянули. Как и друг на друга.