Абсурд

Тошнотворный аромат стерильного помещения вкупе с запахом медикаментов неприятно щекотал нос. Благо Чонгук, сидящий напротив пожилого мужчины, был не так чувствителен к ароматам, как другие представители среднестатистического людского рода. Но всё же тошнотворность не давала спокойно сосредоточиться на разговоре, вызывая легкие покалывания в области лба. Как бы ни был невосприимчив его организм, однако подобное количество отталкивающих ароматов тем не менее влияло и на него также. Всё-таки не ощущать запахи совсем не получалось. — Скажу прямо, вы не первый, и вы, думаю, не последний столь молодого возраста, кто приходит ко мне с таким заявлением. Но всё же, как и в тех ситуациях, я обязан узнать причины вашего решения, а также уведомить вас поподробнее о возможных последствиях. Да, я ознакомился с вашей картой и должен сказать, ваше решение явно трудно назвать разумным поступком. Как и предполагал Чон, всё не могло быть просто и без лишних вопросов. Тяжело вздохнув, Чонгук устало помассировал переносицу. — Я не глуп, — уверено проговорил он, глядя на врача. — Эгоистичен — да, но с моим рассудком всё в норме, насколько сам я могу судить. Поверьте, я знаю, на что иду. Да, знаю, и не стоит думать о моем якобы ребяческом и детском поведении. Так как я понимаю, что от вопросов не отделаться, скажу прямо и честно, и надеюсь, с вашей стороны так же найдется отзывчивость и понимание. На последнем не буду настаивать. Пожилой мужчина — омега — осмотрел юношу, сцепляя руки перед собой в замок. Серые глаза врача прошлись по лицу шатена. — Тогда не будем откладывать и тратить моё и ваше время, а также других пациентов, что по ту сторону ожидают свой черед. Прошу, начинайте. Причины? — Не хочу быть один. — Не пробовали начать отношения? Вы весьма симпатичен… Мужчина нисколько не врал, невооруженным взглядом замечая точеные черты лица, прямой нос, необычный разрез глаз, а также их глубину. Что говорить, и телом парень не был обделен. Правда, такому позавидовали бы больше альфы, нежели омеги. Однако в здоровом теле — здоровый дух. — Асексуален, — просто ответил Чон обыденным голосом. Омега вздохнул, устало поглядывая на молодого человека. Асексуальность в его годы была для мужчины, скорее, чем-то надуманным, но доктор решил оставить свое мнение при себе, в полной мере осознавая и предвещая реакцию юноши на его слова. — Что же, но детей вы хотите, — не вопрос, а констатация фактов. — Простите, если оскорблю, заранее приношу свои извинения, однако вы не походите на большинство моих пациентов, что приходят с подобной просьбой. И я не имею в виду ваши внешние показатели — боже упаси, — вы красивы. Чонгук фыркнул. — Я кажусь человеком, не созданным для семейной жизни и воспитания детей? Мне не раз доводилось слышать подобное. Думаю, к такому уже даже привыкаешь со временем. Но давайте по существу. Я хочу ребёнка, понимаете? Своего ребёнка. Впрочем, какое кому дело, не так ли? — Вы ошибаетесь, Чонгук, мне есть дело. Мне. Сейчас мы примем одно из важнейших решений в вашей жизни, и, поверьте, мне есть до этого дело. Доверять тяжело, я не спорю, к тому же малознакомому человеку. Я всё это понимаю. Но и вы поймите меня, после вашего решения ваша жизнь в корне изменится. Хотя бы тем, что с этих пор в вашем теле будет расти новая жизнь — ваш ребенок. И я должен быть уверенным, что вы знаете, на что идете. Слишком велика ответственность. Чон устало потер переносицу, переведя взгляд на слегка седоватого мужчину. — По-моему, я уже достаточно доказал свою решимость. Разве так сложно — дать мне шанс? Чон Чонгук, возможно, не раз пожалеет о своём решении, но мужчина ничего не мог с тем поделать: уверенный и немного загнанный взгляд Чона не оставлял ему выбора — он дал добро, решив всё же положиться на свою интуицию, искренне надеясь, что та не подведет его. — Хорошо, я назначу дату. Мужчина определенно расслышал довольный вздох, сорвавшийся с приоткрытых губ студента.

***

Состояние Чон Чонгука можно было охарактеризовать одним словом: прострация. Шатен честно всё ещё не осознавал всю полноту картины происходящего. Верилось с трудом. Он более года пытался вытянуть у врачей своё одобрение, но безуспешно — все двенадцать клиник отказали. Потому столь внезапное согласие и удивляло Гука, хоть внешне он и пытался показывать лживую уверенность. Кто бы знал, что в этот раз подействует. Мозг всё ещё не мог справиться с полученной информацией. Ему. Дали. Добро. Три слова, а какой глубокий смысл. Чёрт побери, у него будет ребёнок! Реальность исказилась. Но такова истина: он — Чонгук — вскоре станет отцом. Умом Чон понимал, что легче было усыновить ребенка, однако если и эта процедура оказалась трудной, то та и подавно невозможна. Чонгуку всего двадцать два, и в его возрасте никто не мог доверить на воспитание такому молодому и незрелому человеку жизнь ребенка. Однако всё в корне меняется, если это его собственная жизнь, связанная с ним кровными узами. Идея со случайным перепихоном на одну ночь была отвергнута, даже не рассматриваясь. Зачатие неестественным путем — его лучшая идея за последние два года так точно. Чон Чонгук являлся молодым, как это ни удивительно, омегой, чьи родители скончались более двух лет назад. Несчастный случай на экскурсии в Токио: землетрясение, в коем погибло более тысячи граждан, среди которых присутствовали и иностранцы. Омега не любил распространяться на тему смерти родителей, считая это слишком личным. Впрочем, говорить и особо некому было. Со своими якобы друзьями Чон разорвал связи ещё во времена старших классов. Теперь же делиться особенно не с кем. Что, возможно, и к лучшему. В данный момент, шатен обучался, однако это не мешало ему заниматься делами отцовской галереи. Справлялся он вроде неплохо. Галерея привлекала к себе внимание, кроме того она также доставляла неплохую выручку небольшой кафешке на первом этаже их здания. Чонгук привычно открыл стеклянные двери, мгновенно ощущая набор запахов; в основном свежесваренного кофе, что так любил парень. В этом месте ему было намного комфортнее. Не сказать, что совсем идеально, однако получше, нежели в других местах. И даже бета, что уже обыденно засверкал своими зубами в его сторону, не казался таким уж надоедливым, как ранее. Но это пока он вновь не начнет вторгаться в его личное пространство — тогда Гук снова пожалеет о произнесенных словах, всеми отголосками души пожелав хорошенько наградить старшего отменным подзатыльником. Хосок ему не нравился. Но это очевидная ложь. — Обычный, или так, чтобы держало двое суток? — довольно хмыкнув, предложил Хосок, стоило Чону коснуться мягкой обивки стула. И эта улыбка ему тоже не нравилась. Скользнув пальцами сквозь пряди чуть осветленных волос, Гук вальяжно махнул головой: — Чай. Лицо работника заметно вытянулось. Джей знал, что клиент предпочитает кофе даже еде. Что говорить, он буквально сидел на этом напитке. — Не похоже на тебя, — не стал лукавить он и прямо выразил свои мысли. — Пора бросать. С моими порциями на день не слишком полезно для здоровья. — С каких пор ты так беспокоишься за состояние своего тела? — С сегодняшнего. Джей-Хоуп хмыкнул: — Лучше бы курить бросил. — Брошу, — Чонгук ухмыльнулся, плавно кидая нечитаемый взгляд на старшего, ухмыляясь и по-прежнему передавая Хоупу меню, что стояло рядом с ним. Парень знал: бросит. Ему нужно было больше заботиться о своем здоровье, теперь, когда неделей меньше и ему проведут «зачатие». Вскоре в его теле появится жизнь, и оно уже не будет принадлежать одному ему. Это отцовство. Долг родителя — с этого времени начинать присматривать за собой на благо будущего ребёнка. Хосок кивнул, медленно проходя других клиентов. Отчего-то студент верил в слова младшего, и, честно, это настораживало. Хоуп не понаслышке знал, какой Чон куряга, и до этого момента, если бы кто-то сказал ему, что омега бросит, он бы точно рассмеялся тому в лицо. Однако в данный момент было не до смеха. С другой стороны, дурного в этом не было ничего, и Джей должен был испытывать лишь позитивные чувства, но все же ситуация и поведение Гука казались, мягко говоря, странными. Либо же парень просто себя накручивал. Заваривать чай для этого клиента было несколько непривычно, и Хосок с неким странным, необъяснимым трепетом наблюдал, как собственные руки ставят перед шатеном прозрачную кружку, а тот, в свою очередь, не спеша делает небольшие глотки, щурясь. — Я не ставил сахар. — Спасибо, что предупредил заранее. Хоуп по-доброму фыркнул, присев рядом с младшим. — Сегодня ты дольше, чем обычно, — подметил он,подперев голову. — По правде сказать, ожидал тебя где-то около часа назад. С учебой запара? — Пропустил. — На тебя не похоже. Пожав плечами, Чонгук сосредоточенно открыл перед собой заранее вынутые конспекты. Отчитываться о своих действиях перед Хосоком совершенно не представлялось благоприятным времяпровождением. Они не были настолько близки. К тому же, Чон даже своих родственников не собирался ставить в известность. Причина заключалась вовсе не в якобы стыде или ещё каких-то напридуманных обстоятельствах. Всё было просто. Он не считал нужным известить их. Каждый из имеющихся родственников не то чтобы претил ему, однако, по сути, эти люди были совершенно чужды ему. А их ложная забота лишь вселяла антипатию. Поэтому, да, они всё же претили ему. Но если рассматривать со всей щепетильностью данный вопрос, то казалось вполне естественным, что Чон Хосок всё же был явно в выигрыше и выше по статусу, нежели уже названные личности. По крайней мере, он вызывал лишь легкое раздражение, а первенство в антипатии оставил за ними. Официант, а по совместительству бариста и арендатор, был из тех немногих, с кем Чонгук хоть как-то общался в Сеуле. Сам Чон был коренным пусановцем. В столице же у шатена больше и не было связей. Только редкие однокурсники — единственные более-менее знакомые люди. Но многих Чон и запомнить не мог, так что можно посудить, что знал он одного Хосока. Те, кто знали шатена, называли Чонгука одиночкой и странным. Студент не знал, что насчет странного, но вот со своим статусом одиночки полностью соглашался. Такова правда. — К слову, — решив продолжить разговор, задумчиво протянул Хоуп, — я подумываю на днях вернуться к учёбе. Зимние каникулы были, конечно, хороши, но я и так уже не появлялся месяц. Могут и отчислить. Поэтому подумываю нанять нового работника вместо себя. Тебе не предлагаю, но есть кандидатуры? — Издеваешься? — На полном серьезе. — У меня не так много знакомых, — особого желания признаваться Джею не особо хотелось. Видимо, Хоуп всё же считал, что у младшего хоть и мало, но всё же имелись связи. — У меня есть один парень на примете, но он альфа, — Хосок затих, сосредоточенно прокручивая кружку в руке. — И? — Я заметил, ты не особенно жалуешь их. Хмыкнув, Чонгук сделал очередной глоток горячей жидкости. — Ты нанимаешь человека не для меня, позволь напомнить, — подметил с лёгкой иронией младший, едва заметно скривившись от неприятного послевкусия. — Мне абсолютно безразлично, кого бы ты ни привёл. — Даже если у моей кандидатуры были некоторые проблемы с криминалом? — Тем более, — отпивая ещё немного горячего напитка, шатен не сдержался и вновь скривился. Чай точно не был его фаворитом, однако к нему стоило привыкнуть. — У меня у самого были проблемы, но ничего же. — У тебя-то?! — спешно прикрыв рот ладонью, Хосок не ожидал от себя подобного возгласа. Фыркнув, Чонгук допил залпом оставшуюся жидкость. Вынув из бумажника несколько купюр, расплатился. — У меня был трудный день, так что давай разбирайся без моей помощи. Всё равно толку мало. Нанимай, кого пожелаешь. Джей несколько секунд провожал удаляющуюся фигуру взглядом, пока за той не хлопнула дверца, колокольным звоном оповещая об уходе посетителя. Хосоку честно хотелось верить в правильность своих действий, но что-то сдерживало его всё то время. Однако Чонгук в конце концов дал своё добро. Считай, дал полное разрешение на любые действия с его стороны. По правде сказать, всё это было фарсом. Ничего Гук ему не давал, решив, как и обычно, махнуть рукой, не слишком вникая в ситуацию. Хоуп хмыкнул, улыбаясь: — Тогда стоит звякнуть моему новому бариста.