Абсурд

Довольно бледное лицо брюнета бросалось в глаза, но Джей-Хоуп знал не понаслышке, что то была совсем не болезненная бледость. Чуть раскосые глаза смотрели, слегка прищурившись, пока пальцы легкими и уже привычными — он бы даже сказал механичными — движениями крутили, подкидывая уже старую за годы металлическую зажигалку в воздух. Хосок всякий раз поражался человеку напротив и каждый раз заставлял себя не удивляться. Благо знакомых со странностями ему хватало, так что к мелочам Юнги владелец кофейни уже практически привык. Но «практически» не значит «совсем». У Хосока было множество знакомств. Люди, с которыми он общался, зачастую разного полёта, однако присутствовало и нечто, что их и связывало, — искусство. Каждый представлял из себя натуру творческую; сам Хоуп не был исключением из своих правил. То же касалось и Чон Чонгука. Честно говоря, Гук — его новый знакомый, с которым он знается примерно три месяца, — несколько отличался от большинства его друзей. Для Хосока Чон был незаурядным донсэном*. Хоуп добр — общеизвестный факт, его все знали. Но даже так, если бы кто и узнал о Чонгуке, то непременно удивился отношению старшего к младшему. Джей любил баловать иногда своих младших в колледже, однако не так, чтобы те принимали его доброту как нечто естественное. Несмотря на свою доброжелательность, парень тем не менее не забывал возводить стену вокруг себя. Но, к примеру, с Чимином и Тэхёном Хосок часто сюсюкался. То, в принципе, соответствовало его характеру. Впрочем, с Чонгуком подобного не предвещалось. Изредка Джей замечал за собой, что вовсе и не прочь хоть раз попробовать подластиться к младшему, но внутренние инстинкты подсказывали ему, что данное действие вовсе не послужит положительно их отношениям. Чонгук был довольно угрюмым парнем, не говоря уже и о его ворчливости. Но в то же время он был довольно спокойным… Пока Хосок не решался вновь докопаться до студента. Ему просто нравилось это. Нравилось выводить Чона из себя. Хоуп действительно раньше не замечал за собой подобных наклонностей. И ведь то распространялось на одного лишь Чонгука. Младший был другим, это Хосок для себя уяснил ещё после первого месяца знакомства. Признаться, познания Джея о Чоне скудны: старший лишь знал, что парень живет один, родители погибли (о чём тот сам рассказал, хоть и не вдавался в подробности), по какой-то причине не испытывал глубокой симпатии к другим родственникам, ну и обобщенные факты, типа, где живет, на кого учится и тому подобное. Стандартная информация, в общем. Гук не любил распространяться о себе. Типичный волк-одиночка. Может, этим он и подогревал интерес. — Работа не сложна, но и не легка, — между тем, смотря на своего друга, продолжил Хосок. — Не буду лгать. Средне. Ты быстро привыкнешь. Главное, Юнги, не хами без причин. Мин хмыкнул, спокойно поглядывая на Хоупа из-под опущенных ресниц. Стыдно знать, что младший предлагал работу старшему. Но такова была лишь одна сторона монеты. Шуга не испытывал стыда. С его тяжелым характером найти работу для себя — почти непосильная задача. А новое рабочее место нужно альфе позарез. Родители Мина были Юнги не помощниками. На самом деле, сам Юнги отказался от вмешательства тех в свою жизнь. В любом случае, Мину по-прежнему было необходимо оплачивать обучение в колледже вкупе с небольшой двухкомнатной квартирой. Впрочем, характер парня оставлял желать лучшего. Часто Юнги мог нагрубить клиенту, за что его чаще всего и увольняли. Бывало он и начальника мог послать на пару ласковых. Не без причин, конечно же. Но когда же их это интересовало? С Чон Хосоком брюнет был знаком уже порядком. Парни окончили одну старшую школу и поступили в один и тот же университет. Правда, в разное время — Шуга был старше на год. Оба являлись творческими личностями, как и остальные члены их компании. Бета нравился Юнги, и он воистину уважал младшего, так же поражаясь талантам того. Но больше цеплял сам Джей. Его личность, если быть конкретным. Казалось бы, лишь одно его присутствие — но и этого хватало. Хоуп сплачивал. Хоуп дарил надежду. Он был самим воплощением надежды. Их солнечный Джей. — Ты неплохо знаешь все нюансы бытия баристы благодаря бывшему опыту. На самом деле, я бы и сам не отказался ещё поработать, но, сам понимаешь, я давно уже не появлялся. За меня хоть интересовались? — Мне уже надоело отмазывать тебя от преподов. Хосок виновато улыбнулся, машинально почесывая затылок: — Прости, виноват. — Ближе к делу. Когда мне приступать к работе? Ты всё разъяснил более-менее, да и меня всё, в принципе, устраивает. Ничего сверхсложного. К тому же, оплата у тебя неплохая, — хмыкнув, Мин улыбнулся, заставив залюбоваться своей неповторимой улыбкой, что обладала неким мягким шармом — не такая жизнерадостная и позитивная, как у самого Хоупа, но более мягкая и сладостная. Шуга оправдывал свое прозвище. Джей задумался, окинув старшего странным, по мнению самого Юнги, взглядом. — В принципе, ты можешь приступать к работе хоть завтра. Мне как раз нужно навестить профессоров. Вот только, — выразительно приподнял бровь, Мин ожидал продолжения. — Ты все еще пользуешься подавителем? Если Юнги и растерялся, то не подал своего удивления. — Нет, полгода как перестал. Глупо было прятать собственный запах, знаю, не спорю. Мне уже и Намджун выписал, когда на посиделках у Минхёка меня приравняли к его паре. После этого я таким дерьмом не страдаю. Но почему ты спрашиваешь? Слишком резко сменил тему. Чон поджал губы: — Мой арендодатель немного со скептизмом и, я бы даже сказал, с неприязнью относится к альфам. Поэтому я подумал… А, но это хорошо, что ты отказался от парфюма! — Значит, из-за того, что я альфа, он может отказать тебе в аренде? — Вот насчёт этого сомневаюсь. Чонгук не такого склада ума человек, — Хосок не обратил внимание, как кончиков губ коснулась улыбка, что несколько удивило Юнги, заставив обращать на мимику друга больше внимания. — Я его предупредил насчет тебя, но всё-таки мне немного волнительно. Знаю, он дал добро, но, понимаешь, он такой вредный, этот мелкий! — Ты о нём ни разу не рассказывал, — между тем заметил кратко брюнет, чем вызвал нервную улыбку друга. — Замотался, наверное. Так или иначе, надеюсь, вы поладите. Не дождавшись ответной реакции, Чон приподнялся со своего места, намереваясь уже прощаться со старшим, что так же поднялся со своего места, как неожиданно для самого себя Джей обреченно вспомнил один важный аспект. — Шуга, ты ведь заваривать чай умеешь? — Прикалываешься? — темная бровь вздернулась по инерции. — Чонгук кофе не пьёт. С недавнего времени только чай. Улыбнувшись напоследок, Хоуп похлопал альфу по плечу, ободряюще кивнув. А сам Юнги честно не понимал, зачем ему информация о том, что предпочитает, а что нет некий «Чонгук». Но логика сделала свое дело, и студент понял, что арендодатель, по всей видимости, и сам частенько наведывается в теперь уже его новое место работы. Логика также сделала и ещё пару пометок для себя, и Мин приблизительно представлял себе пол Чонгука. Хосок не спрашивал бы его о парфюме, если бы объект его размышлений не принадлежал к омегам. Но, впрочем, к Юнги это не имело никакого отношения. Всё, что нужно было Мину, — жить. Просто жить.

***

 Тяжело выдохнув довольно прохладный клубок пара, студент потеплее завернулся в легкое пальто. В нынешнем году погода оказалась весьма переменчива, и почти никогда нельзя было угадать: будет ли жара, или же она уступит место прохладной стуже. Чон, естественно, не забывал проверять прогноз погоды, однако поможет ли он, когда в одну половину дня могла главенствовать ясность неба, а в другую — уже дождь или легкий морозец? В такие минуты хотелось, как никогда, горячего, согревающего кофе, желательно крепкого. Покачав головой, Чонгук притормозил напротив здания, помедлив и решив всё же заскочнуть на первый этаж. Дела галереи могли подождать те ничтожные десять минут его жизни. За трудный день он мог позволить себе немного вольности, а в том, что день и вправду был выматывающим, не стоило сомневаться. Хватало и просто перечислить все анализы, что студент сдал. Чонгук непроизвольно замер, не заметив в поле видимости уже привычный силуэт своего арендатора, но вскоре вспомнил, что тот говорил о возвращении к учёбе. Что же, тем лучше, поскольку у Гука совершенно отсутствовали силы на разговор со старшим. Заняв свободное место у окна, омега расслабленно откинулся на спинку стула, прикрывая веки хоть на пару долек секунд. Тело прямо-таки саднило от усталости и изнеможения. Пожалуй, ему следовало и поесть наконец за целый день, к тому же кровь он уже сдал, так что прием пищи был крайне желательным и необходимым. Само собой, желудок неприятно скрутило спазмой, и Чон не удержался от очередного вздоха. — Ваш заказ? — от уединения его отвлек голос, раздавшийся совсем рядом: немного грубый тембр и речь не слишком вежлива, а точнее сухая, будто человек заставлял себя сохранять вежливый тон, но лишь для официоза. Обращая свое внимание на, несомненно, альфу перед собой, Гук неосознанно сузил глаза, слегка поморщившись, и еле сдерживал себя от порыва чуть прикрыть нос. Брюнет испускал несколько сильный аромат, и запах кофе, воцарившийся в пределах стен заведения, с трудом мог затмить его. Но скосив взгляд на недовольное лицо альфы, Чон понял, что и сам парень заметил, как и другие омеги в здании, натягиваясь, поглядывают на него, уделяя ненужное внимание. Его раздражение явно читалось на бледном лице. — Так ваш заказ? — настойчиво повторил альфа, заметив на себе пристальный взгляд черных глаз. Чонгук всё же опомнился, подсовывая к себе кожаный рюкзак. Брюнет следил за действиями посетителя с неким интересом, но в то же время раздражением, искренне не понимая игнора со стороны шатена. — Для начала, будь добр, избавься от своих феромонов, — вместо заказа Чон вытащил из рюкзака небольшой флакон, протягивая альфе и делая легкий кивок позади брюнета, отчего посетители вновь вернулись к своим делам. — Они уже поняли твою суть, но хотя бы говорить с тобой можно будет. Альфа хмыкнул, но не стал отвергать предложенную, так сказать, помощь. Юнги осознал собственную ошибку только в это ранее утро, когда первые посетители переступили порог заведения. Шуга привык работать в местах, где его общение с омегами сдвигалось к минимуму, и уже позабыл, как на его аромат реагировали эти особи. По-хорошему ему следовало сразу проанализировать нынешнюю ситуацию и понять самую простую вещь: не общаться с омегами не получится совсем. Ему все равно придется контактировать с ними. Мин спокойно относился к омегам, да и проблем в общении у него не виделось, но вот его сильный запах и являлся проблемой. Раньше он использовал разнообразные отдушки, и они помогали, но потом забросил это дело. Однако стоило признать, что с такой работой придется снова вернуться к прежнему режиму. Потому он и принял флакон из рук совершенно незнакомого парня. Довольно безрассудный поступок, если учесть, что сейчас торговцев различной наркоты хватало, однако отчего-то Юнги поддался каким-то внутренним импульсам и сам протянул ладонь навстречу шатену.

***

 — За счет заведения, — Чонгук с минуту поглядывал на кремовое пирожное на столе, пока бариста, наконец, не решился заговорить. — И не смотри так. Ненавижу оставаться в долгу, тем более перед омегами. Слово «омега» неприятно кольнуло, но Гук всё же удосужил парня всего-то легкого бурчания и принял якобы компенсацию альфы. — Брось, — выдохнул клиент, по-прежнему замечая рядом брюнета. — Я не настолько добр, мне просто неприятен был твой запашок, — и поспешно решил добавить: — Ничего личного, он слишком резок для меня. И Чон действительно не хотел оскорбить, озвучивая свою мысль прямо. К тому же, омега не лгал — запах у брюнета был ещё тот. Слишком агрессивен, по его мнению. Прямо-таки заполнял всё собой, подавляя многие другие чувства, и Чон в который раз обрадовался своей «испорченности». Быть почти неуязвимым к другим ароматам оказалось весьма полезной штукой. Он не раз отмечал этот факт. Правда, подобные сильные запахи всё же не могли оставить его абсолютно равнодушным и каплю, но вызывали свою ответную реакцию. Тем не менее, если судить по другим омегам в зале, что с придыханием наблюдали за альфой, жадно втягивая воздух, то у самого Гука феромон брюнета вызывал лишь тошнотворную реакцию организма, перевоплощая аромат в слишком навязчивый. Сам же Чон по отношению к своему запаху относился со всем равнодушием, на которое только был способен, ведь шатен был спокоен за себя, используя регулярно препараты, что чуть исправляли его природное благоухание. Хотя и это уже перестало быть необходимым. Чонгук хорошенько попортил всё себе к чертям. Впрочем, студент не мог солгать, что ни разу не жалел о своем поступке. Жалел — и не единожды, — но прошлого не воротишь, а тело не исправишь. «Доисправлялся уже», — не без иронии заметил Чон, вопросительно приподнимая бровь, продолжая наблюдать за неподвижным парнем около его столика. — Может, хоть присядешь или так и дальше продолжишь пялиться? — поинтересовался Гук. — Я не настолько важен, чтобы из-за меня забывать о своих обязанностях. Альфа фыркнул, но, вместо предложения клиента, вернулся к работе, обслуживая других посетителей. Чонгук хмыкнул; он не хотел грубить, но внутренняя накопившаяся за целый день нервозность дала свои плоды. Медленно растягивая удовольствие от поглощения сладко-кислого лакомства, он отвернулся к окну, за которым не спеша проходила жизнь мира за стенами небольшого кафе. За стеклянным отражением вспыхивали тени прохожих. Кое-кто расслабленно прогуливался по улицам вечернего Сеула, кое-кто в суматохе спешил на встречу, следуя потокам времени. В этом городе всё так же кипела жизнь. Чон точно не сказал бы, сколько провел в таком состоянии, но с не прикрытым удивлением отметил напротив вновь подошедшего работника, что устало опустился на свободный стул. Наверное, у альфы был перекур — другого объяснения не нашлось. Бариста не смотрел в его сторону некоторое время, за что Чонгук был несказанно благодарен, но вскоре парень всё же перевел свое внимание на Чона. И от взгляда темных глаз становилось не по себе. Его — Чонгука — изучали. Не в сексуальном плане, впрочем; от такого пристального внимания ему было неудобно, по меньшей мере. Боковым зрением он видел, как альфа, облокотившись, оперся головой о собственную ладонь, поддерживая подбородок. Это уже было не простое мимолетное наблюдение. Брюнет не стесняясь разглядывал его. Но Чон знал, что в эту игру можно играть вдвоем, встречаясь взглядом с бариста. Если всё так обстояло, то и он мог позволить себе эту вольность. Новый работник вскинул бровь, с удивлением отметив столь же внимательный взгляд на себе. Чонгук усмехнулся, не сдерживаясь, осмотрев альфу с ног до головы, якобы в отместку пытаясь впитать все черты того. А Юнги же — как гласил бейджик на груди работника — не смог противостоять забавному зрелищу, ухмыльнувшись в ответ. Почему-то Юнги догадывался, кто перед ним. И уже примерно прикидывал, каким будет допрос Хосока этим вечером.

***

Посетители разошлись ближе к десяти, что было довольно поздновато, нежели обычно. Близилось время закрытия, однако перед уходом ему следовало дождаться Хоупа. Если окунуться в воспоминания целого дня и проанализировать своё состояние, то вывод Юнги был не столь утешительным, как ему бы хотелось. Честно, он устал за свой первый рабочий день — работа была не так тяжела физически, как морально: в первой половине дня омеги не сводили с него глаз. И, конечно, от непривычки тело также немного ломило от естественной усталости. Пятки всякий раз, стоило сделать хоть один-единственный шаг, мгновенно охватывал жар. Заперев двери, Мин осел на один из диванчиков, расположенных под стену. Хосок говорил, что к закрытию успеет, однако клиенты давно покинули стены кофейни, а Джея всё не видать. Естественно, каждый раз Юнги не собирался ждать начальника, но первый рабочий день был особенным событием — так считал Чон. Самому же Мину было совершенно всё равно. Впрочем, в собственной квартире и так никто не ждал его, так что компания младшего не была столь плоха, как вариант. Некоторое время погодя дверной колокол вновь поведал о новом посетителе, и Шуга уже машинально готов был произнести о закрытии их заведения, пока не заметил радостное лицо друга, что во все тридцать два улыбался счастливой улыбкой. — Хэй, ну и как первый рабочий день, дружище? — Пиздато, но, судя по твоей довольной роже, у тебя он явно получше прошёл. Хмыкнув на замечание старшего, Хосок направился за барную стойку, решив, что теплый горячий шоколад сейчас ему был необходим как никогда. Шуга молча последовал его примеру, присаживаясь на один из свободных стульев. — Не сказал бы, — ответил Чон с улыбкой. — Но встретить ребят оказалось приятно. Так что, может, ты и прав, своё время я провёл очень даже хорошо. А вот у тебя видок не ахти, — заметил после паузы Джей. — Было тяжело? — Терпимо, — Юнги считал, что скрывать свое самочувствие по меньшей мере глупо. — Впрочем, к спреям мне снова придётся вернуться. Хоуп в нерешительности замер, заливая горячую воду в кружку. — Все настолько плохо? Юнги не знал правдивого ответа на заданный вопрос. Его состояние не было столь плачевным, но Мин ощущал трудности, что вызывала его особенность, и понимал, что ему крайне необходимо всё же принимать хотя бы изредка средние дозы подавителя его природного аромата, чтобы и дальше сосуществовать с обществом вокруг себя, о чём он не побрезговал сообщить Хосоку. Вздохнув, Хоуп облакотился о барную стойку: — Делай как знаешь, — его взгляд выдавал смятение хозяина. — Не мне судить, понятное дело. Всё-таки в ваших альфо-омежих делах я не секу фишку. Но всё же я бы воздержался от всей подобной херни на твоём месте. Юнги не спорил, в каком-то роде осознавая правоту сказанного, но как бы там ни было, правда заключалась ещё и в том, что ему намного легче не быть предметом ложного восхищения. Ведь ни для кого не секрет: сам Шуга как человек являл собой ничем неприметного альфу, и если бы не его ярко выраженный феромон, то большинство омег никак и не отреагировали бы на его персону. Впрочем, за подобные умозаключения он часто вознаграждался раздраженными взглядами своих друзей. Особенно от Чимина. — Жаль мне не удалось его застать, но… Космос вызывает Юнги, приём! — Хватит маячить перед глазами, я тебя прекрасно слышал и без этих дуростей. — Вот как, — хмыкнув, Чон ухмыльнулся. — Врёшь, как пиздишь. Но так и быть, прощаю на этот раз. Юнги фыркнул: — Какое великодушие. Отмахнувшись от старшего, Джей таким образом, якобы просил того не благодарить за его прекрасные манеры и добросердечность. — Что думаешь? — бровь Мина вопросительно приподнялась, не совсем поняв, что от него хочет Чон и почему просто не отпустит его с миром, злясь и раздражаясь — прошлую ночь он почти не спал, — и Джей подметил всё же настроение друга, потому чуть и смягчился. — Я насчёт Гука. Немного грубоват, правда? Но и интересный малый. Он младше Чимина, но, знаешь, его поведение… Как бы сказать, разве он не кажется тебе довольно смешным, строя из себя «хёна»? — Скорее раздражающим. Хоуп легко прыснул в кулак, с трудом сдерживая смех. — И то правда, — согласился он, правда про себя добавляя, что такое поведение младшего и добавляет тому немного очарования. — Но мне он точно нравится, Мин. Тон друга сменился, и Шуга даже на секунду потерял нить с реальностью. Он понял, что арендодатель Хосока интересен тому, однако изначально Юнги принял подобный интерес за простое ребяческое любопытство и не думая о чем-то большем; впрочем, и все же видно: Хосок искренне заинтересован в омеге. Пусть это любопытство ещё не совсем понятно Мину. Юнги согласен, что Чон Чонгук может быть интересен, однако у Юнги ещё не достаточно сведений об этом человеке, не говоря уже и о том, что, как часто бывает, первое впечатление весьма обманчиво. Само собой разумеется, альфа понимал, что избежать встреч с арендодателем практически невозможно, да у Мина, собственно, и не было причин для избежания этих встреч, однако он осознавал: Чон Чонгук станет частым гостем в его повседневности. По крайней мере, так он считал. — Эй, Юнги, он правда притягателен, — тело напряглось, вслушиваясь в слова друга. — Тяжело объяснить, но он отличается. Для меня он правда другой. Не такой, как вы. Сам не знаю, как это, — на лице Хосока проявилась неловкая улыбка, и поначалу Мин думал о нелепой мысли о якобы влюбленности младшего, но живо послал данную идею на все четыре стороны и желательно подальше. Джей-Хоуп не мог. Просто не мог. Точно не сейчас. — Хоуп, — позабыв о простой вежливости, он резко оборвал друга на полуслове. — Как Юна? Про неё от тебя сегодня ничего не слышно. Подметив, как друг рассеянно моргнул, Мин явно сбитый с толку, но продолжал упрямо смотреть. За тем, как Хосок отводил взгляд. За тем, как странно поджимал губу. И за тем, как всем своим телом головорил не трогать себя. Не переступать черту дозволенности. И всё же Юнги это не нравилось. — Жива и здорова. — Это не ответ. — Нет, это он и есть, Юнги. — Хосок. — Блять, да в порядке она, и даже лучше! Он был сбит с толку. Чон редко показывал своё раздражение. К тому же, о Юне Хосок не выражался подобным образом. До нынешнего момента. О ком-о ком, но о своей девушке — нет. — Слушай, Юнги, на самом деле не хочу начинать этот разговор, но, видимо, придётся, — он был зол, и его раздражение передавалось. Так же, как и радость. Шуга не мог не заметить состояние друга — Чон Хосок был совершенно разбит. — Давай без лишних вопросов только. Что ни говори, но это не нечто из сверхъестественного и ничего в том трагичного нет. — Вы что?.. — Ага, расстались, — его простой ответ удивил Юнги. Он не ожидал подобного. Не ожидал, что отношения этой сладкой парочки оборвутся так неожиданно и спонтанно. — Прежде чем ты полезешь с расспросами, предупрежу: я не жалею. Совсем. Это даже не поступок сгоряча, по сути — Чон вдохнул в слова свои чувства и на какой-то момент осознавал, что не так трудно. Признаться в этом себе — вот, что на самом деле трудно. Пожалуй, единственной причиной для сожаления являлась жалость к потерянному времени с его бывшей девушкой. Впрочем, в том также был и его опыт. — Я могу хотя бы причину узнать? Хоуп улыбнулся, чуть мягче. Иногда Юнги вёл себя слишком деликатно, на самом-то деле. Хоть наверняка сам того и не осознавал. — Слишком банально: она встречалась с другим за моей спиной. Понятное дело, я узнал. И не видел смысла более продолжать эти отношения. По правде, сначала было немного больно, Юнги, но вскоре я понял, что это просто злость. На неё. Но и на себя за то, что не замечал. — Не стоило мне тебя с ней знакомить, — в голосе альфы слышались признаки злобы, и Джей попросил Юнги сменить-таки эту тему. Мину было неприятно, но, по сути, изначально он знал о скверном характере той девицы — впрочем, не ожидал, что та окажется редкостной сукой, — потому так часто спрашивал Хосока об их отношениях. Изначально он не думал их сводить, но так вышло по чистой случайности, что был вынужден познакомить эту парочку, хоть и сомнения всякий раз брали над ним верх. Не придумав ничего лучше, чем вспомнить Чон Чонгука, Юнги сделал неловкую попытку сменить тему на арендодателя. — Чон живёт поблизости? — по тому, как оживился Хоуп, Шуга понял, что задал правильный вопрос, наблюдая, как горечь в глазах друга потихоньку отступала, сменив ту лёгким удивлением. Слабая улыбка проявилась на хосоковом лице, и Юнги был даже счастлив хоть и косвенному, но присутствию Чон Чонгука. — Даже ближе, чем ты можешь себе представить, — посмеиваясь, Джей, наконец, вспомнил о существовании уже прохладного напитка в своих руках. — На втором этаже находится его галерея. Чонгук часто прям там и ночует. Даже чаще, чем в собственной квартире. Так что не удивляйся, если увидишь его на пороге в восемь утра. Но не переживай, раньше открытия он не станет волочиться возле входа. Этот парень четко и ясно знает наш график. Что такое? Я же вижу, что тебе он не так и понравился, так что кто-кто, а Гук — точно не будет докучать. — Я этого не говорил. — Значит, понравился? — бета иронично приподнял бровь: Юнги пожелал удушить младшего. — Не похоже, что у него кто-то есть. Могу подсобить, если на то пошло — хоть он и сам не знал, как подступиться к неприступному омеге. — Правда, он ещё тот недотрога, так что… Эй, да шучу я, Юнги, шучу, ну ты чего! Джей от души веселился, а Мин раздражался, устало вздыхая. Ему правда хотелось спать. Немедленно. Впрочем, Хосок решил-таки сжалиться над бариста: — До завтра, Юнги. — «Хён», мелочь, — поправив младшего, Мин ощутил, как кончики губ чуть приподнялись.