Абсурд

Чонгук нерешительно замер, глядя на человека перед собой, черты лица которого были до боли уж знакомыми. — Глазам своим не верю, — пробормотал собеседник напротив. — Действительно, наш Гукки. «Наш» — довольно болезненно проехалось по нервам, словно ножом по пальцу. Вроде не смертельно, но так же неприятно. Особенно отвратительно стало, когда парень попробовал подражать его тону. — Помнишь меня? Ну, конечно же, помнишь! — невысокий парень дружелюбно накинулся на Чонгука, приобнимая того за плечи. Имя Чхве Ёндже было хорошо ему известно. Наверняка, Чон никогда не вычеркнит того из своей памяти. Они учились в одной старшей школе, но не были одноклассниками. Ёндже учился в параллели. Однако присутствовало в их общении и нечто общее. Связь с ним, к примеру. — Вау, ты так похорошел, — бета присвистнул. — Хотя ты и раньше был ничего. Оно и неудивительно, ты же ему приглянулся. Рука дрогнула, но Чонгук улыбнулся, дотрагиваясь до плеча Чхве. — Точно, Ёндже! Ты прости, память-то совсем дырявая стала. Бета сконфужено ответил улыбкой, не сводя взгляд с Чонгука. Кажется, ему не понравилась начатая им же игра, которую Чон с такой лёгкостью принял. Наверняка, Ёндже ожидал нескольку инное развитие событий, когда оликнул Чонгука. — Парень, не говори, как моя семидесятилетняя бабка! Чон в ответ рассмеялся вместе со старым знакомым, не спуская с того взгляд. Глаза в глаза. Юнги с Хоупом, впрочем, напрягали немного. Чонгук обернулся, представляя Чхве как своего старого знакомого со времён его обучения. Хосок странно, но улыбнулся бете. Мин, в свою очередь, никак не выразил свои эмоции, не сводя взгляд, как ни странно, с Чонгука. — Эй, я думал, мы достаточно близки! — Ёндже капризно поджал губы, шутливо подтолкнув Чона в плечо. — Не помню такого. — Малявка. — Мы вообще-то одногодки, не забывай. — А ты всё такой же, задира, — бета прыснул в руку, хоть и разочаровался неудачной попытке подловить Чонгука. Чон уже хотел парировать замечание Чхве, как из толпы студентов послышался крик. Звали Ёндже. Бета махнул рукой, прося подождать. Те, правда, выразили негодование, мол, и так уже ждут непонятно сколько. Но было это сказано больше для вида, так как студенты не особо выглядели обозлёнными. — Ладно, пойду я, Гукки, а то, как видишь, без меня никак, — Чхве кивнул на толпу, что продолжала веселиться, не особо обратив своё внимание на именинника. — Потом обязательно ещё поболтаем, согласен? Чонгук нахмурился, заторможено схватив бету под локоть. Тот удивленно посмотрел на Чона, не совсем понимая, что от него хотят. Чонгук не мог позволить ему сбежать. Не сейчас уж точно. Ярость медленно вскипала в нём. Чон улыбнулся: — Я уже ухожу, но не думаю, что небольшой разговор займёт так уж много твоего времени. Выйдем? И всё равно, что изначально он не планировал покидать стены этого заведения в столь ранее время.

***

Кожу опалило и сожгло. Рука на мгновение замерла, решительно пытаясь пропустить через себя шок. Пальцы онемели, а виски настойчиво пульсировали, отдаваясь болью. Но всё это ничего, когда лицо напротив исказилось в мучении, а владелец этого лица прижимал ладонь к поврежденной щеке. — Что, не ожидал? — Чонгук с трудом узнал собственный голос. — Пф, так я и поверил. Мне только одно не понятно — на что надеялся, когда решил играть в этот спектакль? Друганы, серьёзно? Что, блять, веселого в подобном? — А удар у тебя что надо. Что хотел, то и получил. Следующий удар пришелся уже в солнечное сплетение. Ёндже согнулся, заходясь кашлем. — Если так нравится, могу ещё и руку сломать. О, меня и просить не надо. Бета попытался улыбнуться, приподнимаясь. — Да ладно тебе, Гукки, не будь таким. Поменьше агрессии, — парень болезненно сжался, когда рука напротив сковала горло, подталкивая и заставляя опереться спиной о ледяную стену. Парень усмехнулся. — Может, хотя бы объяснишься, а то как-то я не смекаю, за что огрёб-то? Тело Чонгука по инерции двинулось навстречу к бете, придавливая Чхве своим весом. — Какой я тебе «Гукки»? — из горло вырвался рык. — Ты скажи сразу, если мазохист, а то так и до морга недалеко. Ёндже рассмеялся, о чём сразу же пожалел, заходясь очередным кашлем. — Раньше твои шутки были более дружелюбными. — Хочешь поговорить о прошлом? — пальцы с яростью сжали кожу на шее, заключив ту в крепкий замок. Бета болезненно скривился, сглатывая. — Прекрасно, давай. Давай поговорим о том дне. Понравилось наблюдать? Знаю, что понравилось. Ещё бы, твоё ебло чуть не треснуло от счастья. Я помню, всё помню, не забывал никогда. Словно вообще возможно забыть, сколько не старайся. — Гукки, было же весело. К тому же, он разрешил… — Завались, — Чонгук оттолкнул брюнета — тот болезненно застонал. — Он разрешил. Он сказал. Он приказал. Он, он, он! А вас прямо-таки заставили, — парень усмехнулся, иронично хмыкнув, отчего по телу Чхве прошлась крупная дрожь. — Весело, говоришь. Как-то не замечал за собой прилив радости. Знаешь что, сука, катись-ка ты нахуй с вашими шуточками. И чтобы я твой ебальник не видел ещё… предположим, никогда. Бета прохрипел нечто невнятное, сползая по стенке. В его памяти Чонгук не обладал такой силой. Впрочем, в его воспоминаниях тот был и помладше, с характером славного парня. Видимо, многое изменилось со старшей школы. Трудно узнать в том подростке этого озлобленного на весь мир парня. — А ты изменился. Я так понимаю, вы больше не общаетесь? — последний вопрос, заданный Чхве. — Пошёл. Нахуй. Хватит, он решил идти дальше, не оглядываться в прошлое. Не забывать, но продолжать двигаться, продолжать дышать, продолжать существовать и… жить. Он должен был жить ради своего счастливого будущего. Но ни в коем случае не забывать. Никогда.

***

Выходя из кафе, альфа поёжился, сильнее кутаясь в пальто. Вечерело, так что легкая прохлада не была столь неожиданной. Брюнет достал из кармана брюк зажигалку, лёгким движением вытаскивая ту из упаковки сигар. Горьковатый вкус привычно распустился по лёгким. Юнги не особо спешил, смакуя отраву. Джей-Хоуп решил подменить его на несколько минут, представляя альфе право на перекур, хотя необходимость в том уже отпала. Студенты разошлись быстро, поскольку именинник сослался по неотложным делам. Альфа, честно, даже не представлял по каким. Но это, в принципе, не его дело. Больше настораживал Чонгук, что пропал так же, как и тот бета (Ёндже, кажется). Впрочем, в отличие от Чона, бета хотя бы оповестил своих приятелей об уходе. Гук же даже этого не сделал. Но парень и не должен отчитываться перед Юнги. Было логично и резонно. Однако Мин всё равно испытал укол злости, что поразило его до глубины души, которую Шуга успешно выкуривал вместе с дымом. Но не злость обескураживала — само её существование приводило в замешательство. Юнги сделал очередную глубокую затяжку, выдыхая. Альфа подумывал уже вернуться, как до его слуха дошёл странный хрип, а после и кашель. Взгляд брюнета метнулся в переулок. Мин, поморщившись, подумал об очередном пьянчуге, у которого как раз вытекали последствия от глупой пьянки. — Малой? — Шуга удивленно вскинул бровь, разглядев в опирающем о стенку парне Чонгука. Видок того оставлял желать лучшего. Бледный, словно смерть, Чон обернулся к Юнги, вытирая рот рукой. Глаза подозрительно сощурились, и омега отвернулся, в тот же момент осев на пол. Юнги напрягся, подходя к Чону. Парня откровенно выворачивало на изнанку, как и содержимое желудка, что выходило из него. — Не трожь, — Гук предостерегающе оттолкнул руку альфы, когда тот попытался дотронуться до его плеча. — На тебя смотреть тошно. — Так не смотри, — испытав рвотный позыв, Чонгук вновь вырвал, заходясь кашлем. Выругавшись, Юнги поспешил к омеге, легко прикасаясь к коже на лице парня. Того прошиб холодный пот. — Держись за плечо. — Я же тебе сказал… — А я говорю, заткнись и облокотись на меня. Видел бы себя — по-другому запел. Чон фыркнул, игнорируя старшего. Скрипнув зубами, Мин силком повернул Чонгука к себе, хорошенько встряхнув того за плечи. — Блять, Чонгук, да успокойся ты! — кажется, Юнги действительно готов был окончательно сорваться, но дальнейшие попытки альфы вразумить студента дали свои плоды: Чон, вымотанный, не смог более сопротивляться, обмякая в руках альфы. — Домой, — сорвался вздох с полуоткрытых губ. — Уверен? Но ответа не последовало. Мин понял, что, даже если бы младший сказал нести его на второй этаж в галерею, альфа просто физически не смог бы осуществить поставленную задачу при всём желании. Он вновь бросил взгляд на лицо младшего. Когда-нибудь его доброта ему аукнется, так он решил, тормозя такси.

***

Юнги в очередной раз проклинал своё тело и его комплекцию, бросая младшего на кровать; хотелось более заботливее, но Мин заебался. И так минут десять потратил только на то, чтобы отпереть замок в квартиру. Хорошо хоть, у мелкого лифт в здании. Опираясь о собственные колени, Юнги взглянул на Чона. Парень мучительно вздохнул, сильнее сжав простынь, ловя взгляд альфы: — Скоро пройдет. Надеюсь. «Пройдёт», как же. Шуга не знал, смеяться ли со слов омеги или же злиться. По всей видимости, подобные приступы у Чонгука — частое явление, и для него это не новость. Юнги подумывал вызвать скорую, вынув мобильный, что не осталось незамеченным. Гук попытался привстать, мучительно вздохнув: — Кому?.. — Понятное дело, врачу. — Оставь это, я же сказал, что скоро пройдёт. — Послушай, мне не нужно, чтобы ты здесь скопытился, так что помалкивай и дай взрослому дяденьке решить проблему. Чон устало осел, ближе придвигаясь к фигуре Мина, на что тот вопросительно приподнял бровь. — Нет, серьёзно, мне нужно немного времени, и я приду в норму. Правда, Юнги. Знаю, сейчас мои слова звучат не так убедительно, как хотелось бы, но это, правда, пройдёт. Мне лишь немного нужно проблеваться. Сам подумай: зачем вызывать скорую, если та всё равно помочь мне особо не сможет, разве что посоветует то, что я и сам прекрасно знаю и без их наставлений. Юнги, оторвав трубку от уха, слушал младшего. Тот попытался выдавить из себя подобие улыбки, тут же морща лоб. Альфа всё ещё медлил со своим решением, держа в руках мобильный с набранным номером. Возможно, на его звонок уже и ответили, но взгляд напротив не давал оторваться, гипнотизируя. Его голос заставлял довериться, и Юнги понятия не имел, как тому удаётся радикально изменить его отношения к Чонгуку. Однако Мин всё равно не выпускал сотовый из рук, бродя пальцами по экрану, чем заслужил уставший взгляд напротив. — Фак! О многом же не прошу! — Расслабь булки, малой, это Хоупу. Знаешь ли, пока нёс твою тушу и забыл, что нужно предупредить его. Юнги хмыкнул, наконец, слыша на другом конце голос Джея. Пришлось придумать версию для Хосока на ходу. Хотя Мину не хотелось слишком завраться, потому и частично присутствовала правда в его рассказе. Шуга отключился, чувствуя всё время тяжелый взгляд сбоку. — Значит, помогал мне с картинами? — иронично подметил Чон версию Мина о его пропаже. — Научись лгать — чисто совет. — Особо времени сочинять не было, если ты забыл. Он не поверил, понятное дело, но что я могу ему сказать, если и сам понятия не имею о произошедшем. Чонгук вздохнул, прикрыв веки. Почувствовав спокойствие, он вновь откинулся на огромную кровать, чувствуя как никогда прохладу тканей под ним. Зябкое ощущение затягивало. Омеге не нравилось это. — От токсикоза ещё никто не сдыхал. — И из-за чего у тебя… — Юнги запнулся, растерянно поглядывая на художника: — Оу. Многозначительно хмыкнув, Чон отвернулся от альфы, утыкаясь лицом в подушку. Это приводило в замешательство. Юнги не являлся дураком и видел состояние омеги в последнее время, но Мин также склонялся к предположению, что у младшего проблемы, связанные со здоровьем, тем не менее, Шуга не стал рассматривать подобный, на самом деле, лёгкий ответ. Потому Юнги и не понял, как вышел из комнаты, пробормотав что-то о поиске тазика для младшего. Взгляд Чона в момент его бегства — тоска, вот что поселилось в этих глазах, и причиной той оказался Юнги. Беременность младшего выбила из колеи. Прилично так. У Мина попросту не хватало слов, чтобы описать собственные смешанные чувства. Альфа потеряно блуждал по квартире, пока не забрёл в ванную. Нести Чонгука в таком состоянии в туалет и обеспечить ему неиссякаемую ночь около трона не представлялось лучшим выходом из положения. Вернувшись в комнату омеги, Юнги подметил, что тот остался в таком же состоянии, как Мин его и оставил. На самом деле, он даже не поднял голову, продолжив сжимать постельное. Шуга присел на край кровати, вглядываясь в лежащую фигуру, предварительно опустив на пол найденный тазик. Ресницы парня едва заметно подрагивали, на лбу выступили заметные капли пота, волосы смешно прилипли к коже, хотя губы побелели. Обзор к шее также был открыт. — Только вот метки-то нет, — Юнги задумчиво склонил голову, неожиданно для себя задумываясь, какой из себя альфа художника. Видимо, тот ещё безответственный ублюдок, что обрюхатил парня, не пожелав нести ответственность за свои действия. Таких Мин презирал, хоть и понимал, что у каждого есть свои тараканы, но нечто подобное было за гранью его понимания. Наверное, из-за излишней строгости в семье и воспитания Шуга впитал в себя «правильный» характер своего отца. Хоть альфа всю свою жизнь и отвергал всю праведность их семьи, но даже в нём остался след от нравоучений отца. Юнги по натуре своей человек, что не стесняясь скажет то, что нужно (и нет) прямо в глаза, в своем обыденном поведении, что многие принимают за грубость чистой воды. В семье Шуги такого не понимали. Мин не ладил со своими родными, если напрямоту, но в данном случае альфа признавал, что иногда та тяжёлая атмосфера и чопорные наставления отца пошли на пользу его мировоззрению. Или благодарить все-таки стоило дядю? По крайней мере, Шуга не бросил бы омегу со своим ребёнком. Юнги не приравнивал себя к оптимистам, и весьма справедливо относился к реалистам, не думая убеждать себя во внезапной любви к омеге, с которой переспал несколько раз, лишь бы сбросить усталость вместе с нервами. Но он бы не оставил ребёнка. Благо не настолько ещё осволочился. Честно, Мин не мог представить, каков из себя отец будущего ребёнка Чонгука. Не мог представить он и кому мог довериться Чон. Вообще, вся ситуация приводила его в замешательство, и будто не с ними и вовсе происходила. Чонгук мучительно промычал, сильнее сжимаясь в подобие кокона, сосредотачивая мысли Юнги на себе. Рука машинально потянулась к пробору на голове, легко отводя в сторону мешающие пряди со лба. Мин замер над младшим, медленно оттянув руку обратно. Похоже, его затягивало. И это пиздец как не смешно. От слова совсем.

***

Холодный пот по коже прошибал до дрожи. Взгляд пытался зафиксироваться за светильник, тот настойчиво раскачивался из стороны в сторону. Желудок мучительно пульсировал, в полости рта же накопилось достаточно мерзкой влаги. Время Чонгука тянулось. Омега готов был в прямом смысле на стену лезть, лишь бы всё прекратилось и боль прошла, но та словно и не желала исчезать. Он ощущал, как держали собственные пальцы, а сердце гулко отдавало битом. — Не делай резких движений, — предостерегающий голос Юнги, на удивление, казался мягче обычного. Чон попытался приподняться. — Медленно, Чонгук, медленно. Руки альфы помогли ему привстать, почти невесомо сжав чужие плечи. — Держи, должно помочь, — Чонгук с благодарностью принял стакан из рук Мина, делая небольшой глоток, следом за тем и ещё несколько, пока и вовсе не опустошил стакан. Шуга хмыкнул: — Минералка с лимоном. Двоюродная сестра часто принимала её при беременности, говорила, что помогает. Чонгук мысленно согласился, хоть тошнота и не прошла, но немного полегчало. Сам он обычно дышал мятой, но внезапная встреча в кафе выбила его из колеи. Потому он и забыл о наличии той в заднем кармане. Приподняв голову, Чон присмотрелся к притихшему Мину. В каком-то смысле Юнги помог ему, и Чонгук как бы не хотел признавать, но понимал, что без помощи старшего у него всё могло закончиться не так благоприятно, как хотелось бы. В любом случае, подобный тяжкий приступ у него впервые. — Хочешь спросить? — тихо спросил он, глядя на Мина. Парень кивнул. — Не пойми превратно. Просто интересно, о чём думал твой альфа. Метку не поставил, к тому же оставил своего омегу в подобном плачевном состоянии. Отличный будущий отец, ничего не скажешь. Поначалу в огромных глазах блеснуло непонимание, но вскоре то сменилось осознанием. Ход мыслей альфы был понятен, и Чонгук измученно накрыл ладонью глаза. В принципе, его теория имеет место быть, но она далека от истины. Чон не злился, к тому же, обозлённым он себя точно не ощущал. Но прояснить ситуацию стоило. — Нет его у меня, — хмыкнув, махнул он рукой. — Да, я беременный, но для зачатия ребёнка не всегда необходим альфа. Его сперма нужнее, но наличие его самого не так важно. Не подумай, это не связь на ночь без обязательств. Всё куда более практичнее. Искусственное оплодотворение — в двух словах. Произнести это оказалось совершенно просто, будто Чонгук обсуждал погоду, так легко и не принуждено. Довольно странное чувство, должен был он признать. Немного непривычное, но в целом даже приятное. Чон не помнил, когда чувствовал легкость в чём-либо. Безоговорочно, это приятно. Приятно хоть в чем-то находиться в относительном спокойствии. Омега задумался, не заметив, как Юнги незаметно подошёл ближе, опустив руку на голову. — Ты счастлив? — после паузы спросил он. — Что? — дыхание спёрло, а глаза не отрываясь наблюдали за лицом альфы. Счастлив… Никто не спрашивал его об этом. Вместо подобного, люди забрасывали его совсем иными вопросами. «Зачем тебе это?» «Ребёнок? Серьёзно?» «Ты в своём уме?» «Вы так молоды. Уверены, что нуждаетесь в этом?» И ни одного вопроса о его самочувствии, ни одного вопроса о чувствах. Что же говорить о его счастье? Хотелось быть откровенным. — Счастлив, — со вздохом признал он. — Тяжело. Трудно. Но именно к этому я и стремился. И сейчас я не могу не ценить подаренный мне шанс. Так что да, счастлив. Он не лгал. В его словах не было намека на ложь. Чонгук иногда труслив (и с ним бывает), но всё это ничто по сравнению с его решимостью. Он решился на этот поступок не из-за простой прихоти. Однажды Чон отринул сомнения, точно для себя решив действовать так, как велит ему инстинкт. И желание. Юнги странно вздохнул, присаживаясь рядом с парнем. Его теплая ладонь накрыла чужую голову, перебирая легко пряди беспорядочных волос. Чонгуку, пожалуй, нравились длинные пальцы Мина, что так умело проходились по коже, чуть надавливая. — Поспи, малой.

***

Тэхён с замиранием сердца разглядывал каждый миллиметр бумаги, не особо торопясь. Карие глаза трепетали от вида, раскрывающегося перед ними. Воздух будто вышибли из груди. — Ты там дыши хоть, эй, — Чонгук скептически приподнял бровь, глядя на разместившегося на стуле парня. — Ты Бог, признайся, — Ким потеряно посмотрел на Чона, хотя Гук и не оценил комплимента, фыркнув. Но Ви действительно считал рисунки Чонгука единственными в своем роде, чем-то неповторимым. — Не неси чепуху. — Я серьёзно! Чон вздохнул, отрывая взгляд от альбома. — Если на то пошло, снимки хороши. Но не уверен, что я подхожу тебе. Ты уже заметил, я рисую исключительно мрачные работы, это не по-моему желанию, просто яркие, позитивные картины — это не то, что я могу изобразить. А ты как раз чувствуешь себя как рыба в воде, запечатляя именно такие моменты. — Это не совсем так, — Гук удивленно вскинул бровь, ожидая объяснений. — Ты правильно сказал, но я не могу стать профессионалом, если продолжу работать только над подобными снимками. Я хочу попробовать себя во многом. К тому же, возможно, таких «радостных» фото и больше в моем портфолио, но и подобные твоим работ у меня также имеются. И я ими горжусь. Ким не лгал, что Чон почувствовал с откровенных слов партнёра. Омега кивнул, передавая альбом Тэхёну и принимаясь скидывать вещи в рюкзак. — Справишься с остальным сам? — он поднял голову на Ви. Тот кивнул, улыбаясь: — До встречи. Чонгук в очередной раз убеждался, какие они на самом деле разные, такие непохожие друг на друга, хотя и оба являлись омегами. Тэхён — тот самый представитель любого омеги, коем многие хотят быть. Внешние данные Кима даже Чона заставляли любоваться. Как ни посмотри, а черты лица того поистине ангельские, глаза завораживали, как и всё хрупкое в Ви. Чонгуку доводилось уже встречать ещё одного представителя омег, чья красота у многих вызывала зависть. Но Чимин и Тэхён в корне отличались. Разные типажи. Внешность и харизма Кима более впечатывались в Чона и находили отклик. Как художник, он считал Ви идеальным. Возможно, где-то в потемках души он позавидовал бывшему Юнги и Тэхёну с их миловидной внешностью, как позавидовал бы любой другой омега на его месте, ведь никто не без греха, и Чонгук отнюдь не святой. Однако же, эти чувства принадлежали его омеговской алчности, что жаждала к себе внимания, но правда в том, что Чон считал свои внешние и физические характеристики более чем практичными в данном положении дел. С такими внешними показателями ему жилось легче, и этот факт перечёркивал все аргументы, выдвинутые его омеговской стороной, чьё желание состоялось лишь из непосредственного внимания к своей особе. Каждый омега хотел быть любим — это заложено в каждом из них, просто у кого-то больше, у кого-то менее выражено. В принципе, то же можно было отнести и к другим двум группам. Но для омег их внешность — это всё. Так считало большинство. Красивое лицо, приятный аромат — по сути, они перечеркивали всё, и для альфы уже было не столь важно, что за человек скрывается за этими атрибутами. Но, возможно, Гук думал слишком предвзято, и он не исключал этого. В каком-то смысле Чон был рад и благодарен природе за неспособность ярко выразить собственный аромат, присущий альфам и омегам. Парень не желал отношений, потому такой фактор был для него бесполезным, не говоря уже, что то могло хорошенько подпортить его повседневную жизнь. В совсем юные годы он, как и большинство сверстников, может быть, и желал любви, отношений, родного человека, однако не теперь, когда видение его жизни в корне изменилось. Да и сам Чонгук изменился, вряд ли в нём можно узнать того прежнего беззаботного парня, что погиб давным-давно в прошлом. Как и сказал Ёндже, он изменился. Но суть не в том, что он изменился, а в том, что жизнь изменила. Чон зябко поёжился, украдкой заметив, как приехал на свою станцию. Двери вагона предусмотрительно открылись, выпуская пассажиров. Он хотел лишь добраться домой, снять с себя все атрибуты одежды и принять горячую ванну. Потому до квартиры он добрался в считанные секунды, отпирая замок. До слуха долетел непривычный шум для этого места. От глаз не скрылась чужая обувь, так и не исчезнувшая с прошлой ночи. Чонгук обреченно вздохнул, переобуваясь и проходя на кухню вслед за источником шума, по пути скинув с себя верхнюю одежду. — Тебе разве в кафе не стоило заглянуть; к примеру, поработать? — вздохнув, спросил он, наблюдая за чужой спиной. Мин едва заметно вздрогнул, оборачиваясь. — Отгул взял. — Да так бы и я работал. Чёрт, нужно было принимать предложение Джея. — Остряк. Но сегодня у меня правда были дела. — И именно поэтому ты всё ещё в моей квартире, и… Прости, но что ты делаешь? — только сейчас Чонгук заметил в руках Юнги свою некогда новую сковородку, что теперь после манипуляций Мина можно выкинуть в урну, а на заднем плане не менее испорченную плиту, но ту хоть можно отмыть, чего не скажешь о посуде. Помимо этого, в комнате стоял неприятный запах гари и ещё чего-нибудь, что Чон не мог понять. Впрочем, картина и так ясна. Шуга неловко повертел сковородкой в руках, машинально прикасаясь к затылку. — Я возмещу. Омега в который раз вздохнул, проходя вглубь кухни, по пути закатывая рукава рубашки. По привычке Чон потянулся к черному фартуку около барной стойки, уверенными движениями затянув полосы того на пояснице. Отобрав у Мина сковородку, парень критично осмотрел предмет, понимая, что той конец. Без жалости выбросил испорченную посуду в мусорное ведро, Чон последовал далее под пристальным взглядом альфы. Шуга испытывал неловкость, но Чонгук не злился на Мина. — Плита на тебе, — кивнув на предмет быта, сам Чонгук был занят поиском компактной мини-плиты. — Губка и средство возле раковины. Да, там, слева. И я даже не стану спрашивать, что ты пытался здесь сотворить. — Лишь на секунду отвлекся ведь. Он точно не хотел знать. Чонгук хмыкнул, наконец, находя нужный предмет, а также небольшую кастрюлю. — Я устал, так что обойдемся раменом, не против? — Мне-то всё равно, но вот тебе разве можно? Намек был понят. — Беременность — не болезнь, Юнги. Не стоит так преувеличивать. Лучше скажи, будешь еще что, если простое, я приготовлю. Альфа задумался, очищая плиту — последствия своих неудачных попыток приготовить простейшие взбитые яйца. Пожалуй, рамена хватало, так что Шуга отказался, на что Чон никак не отреагировал, продолжив подготавливать предметы. Мин не являлся неумехой, пускай, сложные блюда и давались ему из рук плохо, однако на простую готовку альфа был более чем способен. Однако же это не отменяет того факта, что он отвлекся на звонок, совершенно забыв, как и о яйцах, так и о каше, что он, долго думая, всё же решил приготовить, так как та была полезна, о чём ему незамедлительно посоветовал Google. Жаль, тот не сообщил невнимательному альфе о мере предосторожности и как не вылить содержимое всего на плиту. Резкий хлопок заставил Юнги подпрыгнуть, удивленно поглядывая на раздраженного Чона. Чонгук чертыхнулся, припечатав обратно дверцу тумбочки, но та вновь неприятно издала скрип, приоткрываясь. — Заебала уже, — фыркнул он. — Оставь, позже сделаю. — А сможешь? — Один мой знакомый не может и дня прожить, ничего не сломав, так что, думаю, понимаешь, кому приходится чинить все его неудачи. Кроме того, считай это платой за устроенный погром. Искреннее удивление Чона несколько оскорбило Юнги, однако Шуга помнил, что у каждого его знакомого была в точности такая же реакция. И всякий раз задевало. Чонгук хмыкнул, включив краник. Вода медленно наполняла посудину под внимательным взглядом. Мин искоса осмотрел омегу, проводя губкой по гладкой поверхности плиты. Убрать остатки каши с той не составляло труда, и Шуга был уверен: Чон прекрасно понимал то, намеренно занимая его легкой работой. Не хотел спускать всё с рук полностью, делая вид, что Мин отрабатывает свою вину. Добряк, в своем понимании. Странно, что не устроил скандал на тему: «Какого хрена Юнги всё ещё в его доме?». — Не в настроении? — глаза ухватились за обтягивающие брюки парня, и Мин действительно пытался не уделять тому излишнего внимания. — Откуда ему взяться, — Чонгук не обернулся, продолжив заниматься непосредственно приготовлением рамена. Всё же черная рубашка и такие же брюки странно смотрелись на нём. Обтянули всё, что только можно и нельзя. Но не это так концентрировало своё внимание. Впечатление, словно Чон стал в тот час же более величественным и… элегантным. Хотя в лексиконе Шуги затерялось несколько другое слово, которое он поспешил озвучить: — Hot. — Что, прости? — обернувшись, Чон в недоумении вскинул бровь в немом вопросе. — Смотри, не обожгись, говорю. А то в облаках летаешь. Отвернувшись, он все равно продолжал чувствовать на себе чужой взгляд. Юнги замолк тщательно оттирая свои труды от гладкой поверхности. Через некоторое время глаза Чонгука перестали напрягать; тот возобновил готовку, умело управляясь с раменом. Ещё позже парень накрыл стол, приготовив дополнительные закуски. Мин поблагодарил Чона, приступая к трапезе. Тот, к слову, выглядел уставшим, явного аппетита не испытывая, что само по себе странно, ведь готовка Чонгука на вкус была более чем презентабельна. По крайней мере, она соответствовала вкусовым предпочтениям Мина. — Как день? — решил поинтересоваться последний, следя за младшим. — Важно знать? — Раз спросил, значит, да. Можешь не говорить, тебя никто не заставляет. Я просто поинтересовался. Чонгук поднял голову, подпирая ту рукой. Его агрессия всё же вышла за день, но не на того человека, отчего горло сжимало. Парень вздохнул, пытаясь прийти в себя. — Прости, я не со зла. — Знаю, — альфа понимающе хмыкнул. — Попытайся не обращать внимания по возможности, трудности с академом, в двух словах. Мин заинтересовано вскинул бровь, замерев с палочками в руках. — С чего вдруг? — Природа людей — каждый должен сунуть нос не в своё дело. — Нет, я не о том. Зачем академ? Расслабив мышцы, Гук позволил себе откинуться на спинку стула, задумчиво покручивая палочки в ладони. — Изначально я не планировал идти навстречу таким радикальным мерам. Но пойми, Юнги, я жду ребёнка, и на данный момент мне не до сессий со всей её нервотрепкой. К тому же, это ещё и затратно. Сколько ни думай, но такое решение лучше, чем совсем бросить учёбу. Хотя, если мои дела не пойдут в гору, то боюсь, одним академом дело не кончится. — Я могу помочь. Чонгук хмыкнул. Он понимал и чувствовал сострадание Юнги. Пускай, Мин не оставлял впечатление столь добросердечного человека, и всё же Чон чувствовал доброту того. Истинный Юнги шёл вразрез с придуманным образом в его голове. Он был слишком понимающим для того, кого Чонгук повстречал не так давно. — Остынь, не всё так плачевно. Неужели ты думаешь, я решился на самый важный поступок в своей жизни, будучи без гроша в кармане? К слову, возможно, не тратя время на колледж, у меня будет больше времени для своего дела, что в моём случае даже выгодно. Понятное дело, своими картинами многого я не достигну, не настолько гениален, — криво усмехнувшись, Чон подумал, что, возможно, несколько самовлюблен, но также он в полной мере оценивал свои силы и с чистым разумом понимал таланты, коими обладал. — Небольшой «отпуск» был бы очень кстати, как ни посмотри. — Так проблема в деньгах? — Это, скорее, нечто побочное, да и не важно, в принципе. Пойми, это… выматывает. Пожалуй, я себя переоценил, думая, что смогу совладать со всем. Ещё только начало, но посмотри на меня, видок ещё тот, — неожиданно Гук прыснул в руку, улыбаясь. — Смахивает на жалобы, не находишь? — Глупый, — улыбнувшись, Юнги привстал, протянув ладонь к чужой голове. Его добрые движения пальцами странно умиротворяли Чона. Пожалуй, ему это нравилось.