Абсурд

Мазнув по щекам сына влажными губами, Чон отпустил ребёнка, разорвав тёплые объятия. Югём не торопился отрываться от крепких рук взрослого, но, заглянув в глаза родителю, не удержавшись, легко клюнул того носом, после чего умчался вслед за другими детьми из своей группы, напоследок бросив на Чонгука быстрый взгляд. Находя поведение Югёма крайне трогательным, Чонгук долго наблюдал за удаляющейся фигурой сына, позволив себе короткую улыбку в сторону того. — Вы сегодня поздно. Хмыкнув, Чон обернулся на знакомый посторонний голос. Юра, как всегда, не отказывала себе в удовольствии вмокнуть Чонгука носом в его оплошность при каждой новой встрече. Такое поведение воспитательницы изначально вызывало в Чоне лишь некое настроение, близкое к забаве, вперемешку с насмешкой, однако чуть позже подобная манера начала раздражать Чонгука. Омега в целом понимал мотив поступков Юры, но понимание и одобрение — две разные вещи. В конце концов, не его вина, что Юнги был равнодушен к молодой омеге, что устроилась на новую работу буквально несколько месяцев назад и теперь вознамерилась, во что бы то ни стало, заполучить в свои руки свободного альфу. Впрочем, в последнем Юра явно сомневалась, и Чонгук, в принципе, мог понять и это заблуждение воспитательницы, вполне осознавая, насколько двусмысленны со стороны их странные, по мнению посторонних, отношения. Чон был убеждён, что, накрутив себя, Юра сделала для себя кое-какие выводы, решив, что Мин, будучи человеком крайне благородным, решил пригреть у себя на шее никому не нужного омегу с ребёнком вдобавок, и теперь неблагодарный омега — то есть он, Чонгук, — пользовался добротой Юнги. Или ещё какая-либо пурга в подобном роде. Не так важна формулировка, коей пользовалась сама Юра, поскольку общий смысл сильно не менялся от её слов. Хотя Чонгук предполагал, что девушке куда легче верить в первую версию своих теорий, нежели в ту, где Юнги мог влюбиться в омегу с ребёнком и готов был принять того, несмотря на осуждающие взгляды общества. В последний вариант, пожалуй, верил каждый работник детсада, и оттого Чонгук не знал, как самому реагировать на всё происходящее с ними. Сам Чон не особо заморачивался, поскольку считал, что посторонних особо не должна касаться действительность их личных взаимоотношений. В конце концов, никого не должно волновать, с кем он спит или живёт. Юра к тому моменту подошла почти вплотную, и аромат корицы неприятно защекотал нос Чону. — Да? Мне казалось, как раз вовремя, — пожав плечами, Чонгук усмехнулся, незаметно поправив шарф вокруг шеи. Он считал, что не обязан был отчитываться в своих действиях, и тем самым побуждал неодобрение Юры. С приоткрытых губ девушки вырвалось приглушенное фырчание, позабавив Чона. Его невозмутимость не первый раз вызывала раздражение Юры, но Чон ничего не мог поделать с внутренним садистким наслаждением, подметив багровое от злости лицо омеги, таким образом вернув Юре её же подначки. Но, в отличие от Юры, Чонгук умел скрывать свои чувства и потому с лёгким весельем наблюдал за кипевшим бешенством, зарождающимся в чужих глазах. — Очень жаль, что вы столь забывчивы, — съязвила Ким. — Я думала, вы понимаете, что Югём и так крайне замкнутый мальчик, которому крайне тяжело сдружиться со сверстниками, потому явные отличия между ним и другими детьми могут пойти точно не на пользу его будущему. Подумайте об этом. Вы своим поступком проводите как раз ту ненужную грань, а также лишаете мальчика необходимого ему общения… — Повтори. Юра хотела, быть может, повторить свою реплику для тупоголового омеги, пока не подметила фамильярное обращение в свою сторону и такую несвойственную Чону манеру речи, тон которой заставил воспитательницу замереть на доли секунды. Девушка заторможенно подняла голову, тут же поёжившись от устремлённого в неё разгневанного взгляда. Казалось, ранее она хотела добиться раздражения со стороны парня, но теперь не знала, стоило ли вообще радоваться открытию, что свалилось на её плечи, как снег на голову. Юра не была готова к проявлению эмоций Чонгука. — Повтори, я сказал, — более злобно процедил сквозь зубы Чон, поняв, что ответа ему не дождаться. — Язык проглотила? Мне казалось, минутой ранее ты была более чем красноречива. — Прошу не забывать, что мы в общественном месте… — Не припомню, чтобы нуждался в твоих советах и просил лезть к МОЕМУ сыну, Юра, — раздосадовано цокнув языком, Чонгук сделал шаг навстречу к девушке, встретив чужой испуг. — Иногда стоит попридержать своё личное мнение, не думаешь? Хотя бы по одной простой причине: оно нахуй никому не сдалось. Понимаешь, Юра? Ни-ко-му. Вбей себе это уже в свою крохотную головку жирным шрифтом, ради бога. И прекращай свои поползения в сторону Югёма. Мне откровенно всё равно, нужен тебе Юнги или ещё кто, но вот Югёма не трожь. Ты меня поняла? Глядя на воспитательницу, Чонгук удовлетворено хмыкнул, не стараясь скрыть своё презрение. Казалось, его слова возымели эффект, и он был услышан. И если Юра не тупа, то не станет в открытую действовать против него. Но Чон считал, что донести смысл своих слов до Ким нужно уже сейчас, вбив тот в самую глубь головного мозга. Но Юра и здесь нашла, чем его удивить, открыв свой рот: — Я всего лишь высказала свою точку зрения и переживания за Югёма… — пробормотала она. — Не испытывай удачу, Юра, — предупредив, Чонгук навис над своей собеседницей. — Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Повторюсь: со своими видами на Юнги, пожалуйста, разбирайся с ним сама, но Югёма ты втягивать в своё дерьмо не будешь. — Мои виды на Юнги-оппу* Вас уж точно не касаются. — Как и тебя не касаются поведение моего сына и наши семейные проблемы, — парировав выпад воспитательницы, Чонгук строго окинул ту пристальным взглядом. — Поверь, тебе же хуже, если я узнаю, что ты каким-то образом навредила или унизила Югёма. Не советую испытывать на прочность моё терпение: оно очень нестабильное. Так что подожми, наконец, свой хвост и просто выполняй свою работу. В конце концов, не за подтянутую же задницу тебе здесь платят. В этот раз я закрою глаза и промолчу, но поверь на слово, что это первый и последний раз. Если не хочешь вылететь с работы, то лучше обдумай своё далекое от профессионализма поведение на досуге. Хорошо обдумай, Юра. Омега смолчала, но Чонгук долго ещё ощущал устремленный в спину прожигающий взгляд. Он не считал, что ему всё ещё следует придерживаться формальной вежливости, когда тема зашла далеко за пределы какого-либо уважения. Юра могла и дальше продолжать свою игру лицемера, однако Чон придерживался совсем другого мнения, решив принимать выпады в открытой форме, а не со спины, как предпочитала сама Юра. Ким Юра видела в нем соперника, но что до Чонгука, то сам парень таковой воспитательницу не считал. Несколько высокомерно так утверждать, но Юра ему не соперник. Это был самый простой, без излишних сложностей факт: она не привлекала Юнги. Возможно, Юра считала, что вскоре добьётся расположения Юнги, но Чонгук не слишком бы рассчитывал на подобную иллюзию, будучи на её месте. Для Чона чувства Мина, испытываемые при каждой встрече с воспитательницей, давно уж не новость. Начистоту: Юнги и сам не раз старался избегать разговора о Юре и однажды признался Гуку, насколько нелицеприятно его мнение о девушке. Антипатия альфы, будь Юра осведомленной, могла вернуть Ким с небес на землю. В каком-то роде, её можно было и пожалеть, поскольку сам Чонгук никогда не любил находить себе утешение в напридуманных воздушных замках, как та же Юра. Тем не менее, на повестке дня Чон решил, что у каждого есть своя голова на плечах, и не ему уж точно переживать за наивную омегу, что теперь не только у одного Юнги вызывала антипатию. Наверняка Юра считала, что является соперницей Чонгука, однако такое умозаключение отличалось от его мнения, так как Чон ни с кем соперничать не собирался и тем более выносить тем самым себе же мозг. За принесенные таким образом увечья своей собственной гордости парень уже предпочитал помалкивать. — Это, конечно, неплохо, что ты её припугнул, но смотри, чтобы потом твои действия не навредили в первую очередь самому Югёму, — Чонгук на замечание Сокджина легко отмахнулся. — Высокомерие ещё никого не спасало, Чонгук — Хочешь сказать, что на моём месте ты бы просто смолчал и продолжал и дальше делать вид, словно ничего не произошло? — Нет, будь это мой ребёнок, то всё приняло бы немного другой окрас. Скажем так, расцарапанным бы лицом дело уж точно не закончилось, — то, с какой серьезностью говорил Джин, приводило Чонгука в смятение, заставляя младшего усомниться в шутливости слов психотерапевта. Сокджин, впрочем, продолжил, как ни в чём не бывало: — Но брать с меня пример не советую. Ты же знаешь, во что обычно выливаются мои необдуманные выходки. Просто будь осторожен с девчонкой. Иногда омежья ревность куда опаснее, чем мы можем себе представить. — Постараюсь. — Но ничего не обещаешь, так? — наклонив голову, Джин улыбнулся. Тяжело вздохнув, Чон устало осмотрел друга, что, несмотря на их беседу, продолжал разгребать гору бумаг — по-видимому, документы других пациентов. Когда-то и он, Гук, находился среди тех. Среди таких же «больных». Когда-то, вообще, их отношения сводились чисто к профессиональным. Но то «когда-то» уже прошло, и Чонгук предпочитал не думать о том времени, продолжая наслаждаться поддержкой друга в эти самые конкретные моменты. В конце концов, Сокджин оказался прекрасным товарищем. Чего, наверное, не скажешь о том же Чоне. — С Тэмином не виделся? — потому его вопрос и был столь неожиданным для Гука, заставив того сконфужено замереть, оценивая ситуацию. Джин знал, что Чонгук продолжал общение с его бывшим товарищем, и даже более того: их дружба могла смело составить конкуренцию тем же отношениям Сокджина и Гука. Однако врач продолжал делать вид, словно знакомства Чонгука никак Джина не касались, и важен лишь выбор самого младшего, с кем общаться, а с кем — нет. Потому его вопрос вызвал в Чонгуке тот ещё диссонанс. — Дыши, Чонгук, дыши, — хмыкнув, Сокджин насмешливо бросил взгляд на стакан воды неподалёку. — На, вот, выпей. — Очень смешно. Юморист, блять. — Да будет тебе, — растянув губы в подобии улыбки, Джин отложил документы, перевёв своё внимание на парня напротив. Протянутые во всю длину сильные ноги Чона всякий раз заставляли задерживать взгляд на себе. Сокджину нравилось отмечать, как Чон вновь набрал массу, хоть беременность, а после и роды сперва отобрали у спортивного омеги его былую фигуру. Джину куда приятнее наблюдать за вот таким вот старым добрым Чонгуком, хоть в том пухляше, коим младший пребывал на последних месяцах беременности, Сокджин также находил своё очарование. — Я ведь не для себя спрашиваю, если на то пошло. — Чимин? — Тэхён, — мотнув головой, Ким задумчиво прокрутил перьевую ручку, перебирая ту своими кривыми пальцами, порезы на которых не смогла скрыть даже операция. Но Джин сумел привыкнуть к такому зрелищу, будучи вынужденным наблюдать за неменяющейся картиной ежедневно. В конце концов, Чонгук был прав: люди — довольно адаптирующиеся создания. — Кажется, новые отношения Чимина складываются совсем не так, как ожидал Тэхён, — отвлекшись от своих рук, Джин устало вздохнул, массируя собственную переносицу: от почти постоянного ношения очков та неистово пульсировала от общего давления на протяжении всего дня. — Его это реально тревожит. В особенности молчаливое смирение Чимина и его равнодушие к ситуации. — Мне казалось, Чимин вполне доволен своей жизнью, — замечание Чонгука нельзя было оспорить априори, и оба знали то наверняка. Однако мнение Сокджина за последние недели две немного изменилось. Вообще, Тэхён давно намекал Джину о плачевном состоянии Пака, но Ким решил-таки не вмешиваться более в жизнь омеги, не желая ещё больше разрушать ту; Сокджин имел неплохой опыт в таком деле. — Видимо, не настолько, как мы с тобой считали. Согласись, раз Тэхён хочет вернуть Чимина Тэмину, то дело не то что пахнет керосином — от него несёт конкретной тухлятиной уже. И я не то чтобы тоже очень хочу вмешиваться в их мутки, но считаешь, что стоит забить на всё и продолжать делать вид, словно ничего не происходит? Я, может, и смогу, но ты все-таки тоже его друг, как и Юнги, а на последнего тебе точно уж не посрать. — Мы не настолько близки, — Чонгук не лгал, но пристальный взгляд старшего его напрягал, и оттого становилось не по себе. — Но подобное не скажешь о вас с Юнги, так? — Кажется, ещё минутой ранее ты был обеспокоен личной жизнью Чимина, а не моей. Не слишком ли быстрая смена темы? — Вы ещё не говорили, я ведь прав? — по тому, как Чон продолжал свою молчаливую битву, Джин понял, насколько верно попал в мишень с почти что закрытыми глазами. — И сколько ещё ты намерен избегать его? — Как раз-таки я и не избегаю. Думаешь, мне приятно переводить каждый раз тему, когда все мои мысли так и вьются вокруг его задницы и члена? Послушай, я знаю, как всё выглядит со стороны, но сейчас я действительно не знаю, как выбраться из того дерьма, в которое я нас втянул. Тем более, когда он с таким рвением избегает любой мой намёк. И я ведь, сука, даже понимаю почему. И это добивает просто. Чонгук не лгал, а потому вздох Сокджина рядом ситуацию не улучшал, и Чон молча решил послушать очередную лекцию психотерапевта с конкретной идеей покинуть стены его клиники. — За прошедшие годы Юнги не мог не привыкнуть к твоим категорическим «нет», и его поведение вполне объяснимо, в принципе, — подытожил он. — В конце концов, Юнги никак не ожидал от тебя каких-либо действий, что уж говорить о пьяном сексе на твоём новом скрипучем диване. Повезло, что хоть добрый Хосок присмотрел за Югёмом, иначе я бы боялся за психику малыша, при таком-то зрелище. — Ты решил меня-таки добить, я всё правильно понял? — Лишь пытаюсь разобраться в твоих проблемах. Когда ты сам явно не в состоянии их решить. — Как, блять, благородно. Я прямо-таки теку весь, — нескрываемый сарказм в тоне Чонгука, впрочем, никогда не злил Кима. Джин знал, что, несмотря на колкое поведение, большую часть которого младший приобрёл после нескольких лет общения с Мином, Чон его всё равно любил и был в каком-то роде предан Сокджину. Хоть сам Чонгук точно иногда корил себя за общение с Тэмином. Но Джин не злился на омегу. Скорее, завидовал положению того. Сам Ким не раз хотел повернуть время вспять, когда тот день ещё не успел послать всю привычную жизнь Сокджина к чёртовой бабушке. В то самое время, когда Ли Тэмин оставался его лучшим другом, а сам Джин довольствовался своим положением, и не думая рушить семейную жизнь Чимина. Проблема заключалась лишь в том, что Сокджин мог долго отходить от своей обиды, а после так же долго не решаться исправить ситуацию. Как показало то самое время, на принятие у Джина ушло порядком четырёх лет. Да и выводы те были сделаны не без посторонней помощи. Всё-таки хоть и не намеренно, но Ким Тэхён умел давать качественные пинки под зад, при каждой встрече или телефонном звонке вызывая в Джине смешанные чувства. Сокджин хотел многое обсудить с Чонгуком, и неизвестно, чем бы дальнейший разговор закончился, если бы так не вовремя проснувшийся ото сна телефон младшего. Чон странно покосился на экран дисплея, разом как-то мрачнея на глазах. Недобрый блеск в тех заставил и самого Джина прекратить разговор, молча вслушиваясь в беседу Гука. По тому, как бледнела кожа на его лице, Сокджину и самому сделалось дурно. — Понял, сейчас буду, — отключив вызов, Чонгук принялся собираться, быстро натягивая на себя пальто, не тратя времени на застегивание того. Подобная спешка еще больше не понравилась Киму. — Я в садик, — почувствовав немой вопрос врача, Гук решил сам разгладить ситуацию. — У Югёма поднялась температура после обеденной прогулки. Воспитатели уже вызвали скорую, но моё присутствие сейчас куда важнее, сам понимаешь. Я перезвоню, как всё улажу. — Тебя подвезти? Чонгук ненадолго замешкался, о чём-то точно задумавшись. — Нет, — качнув головой, он быстрым движением накинул на себя неряшливо шарф, на прощание кивнув Джину. — У тебя работа и клиент впридачу. Возьму ближайшее такси неподалёку. Не волнуйся. Сокджин и не волновался бы, но… — Чонгук! — подскочив, он, впрочем, не вышел за пределы стола, но своим поступком заставил остановиться младшего, наблюдая за тем в узком проёме дверей. Теперь нервозность отчётливо читалась на лице Чона. Джин тяжело вздохнул, переведя дыхание. — Позвони Юнги, Гук. Прошу. Тебе сейчас это необходимо. Как и ему. Чонгук не ответил. Молча скользнув беглым взглядом по лицу Сокджина, парень вышел из кабинета, оставив о своём присутствии лишь напоминание. Ким опустошенно опустился на рабочее кресло. Как бы ему ни хотелось помочь, но он оказался вновь бесполезным для Чонгука. Вроде бы и не новость уже, но собственное бессилие ранило похлеще, чем старые раны на его руках. Всё-таки не ему, Джину, плакаться в жилетку и ненавидеть жизнь за принесённые ему проблемы, когда рядом с ним проживал менее удачливый экземпляр, проблемы которого не отпускали парня. В отличие от Сокджина, затруднения Чонгука были на порядок выше ступеней, и у Кима попросту отсутствовало какое-либо право на жалобы. В такие моменты жизни Джин действительно не завидовал Чону. Пожалуй, в такие моменты он мог быть честным.

***

— И всё-таки это произошло, — наблюдая за невысокой фигурой, что находилась всего в метре от его двери, Тэмин неожиданно для себя чуть не расхохотался в голос. Хоть причин для веселья у альфы и не находилось. — Давненько не виделись, Юнги. Мин веселье мужчины, впрочем, не разделял, о чём наглядно говорило его лицо, передавая все имеющиеся эмоции в тот самый момент. Однако и явной агрессии Мин не выдавал, продолжив своё спокойное наблюдение. Ли напрягся, но, как истинный профессионал своего дела, альфа не показывал одолевающие его чувства, равномерно ступив навстречу к Шуге. — Итак, правильно ли понимаю, что я всё-таки доигрался, и завещание мне всё же следовало написать? Может, подождешь часок-другой, пока я не вызову нотариуса? — Ещё пару слов, и он тебе точно пригодится. — Знаешь, звучит вообще не как попытка пошутить. — Может, потому что это и не она? — Справедливо. Юнги смерил его внимательным взглядом, зажав сигарету в руках. Табачный дым был слабее, чем когда-либо. Похоже, Мин сменил марку. — Так зайдём или так и продолжим выяснять отношения на морозе? — попытавшись примирительно улыбнуться, Тэмин кивком указал на дверь. Юнги, впрочем, оказался непробиваемым. — Когда ты планируешь уезжать? — отрезал он. — Хорошо, можем и здесь, — хмыкнув, Ли отложил попытки затянуть Мина в свои апартаменты, переведя всё внимание на альфу. Странно, но сейчас Юнги выглядел несколько иначе, чем в их последнюю встречу. Казалось, набрал вес, но не в плохом смысле. Если бы кто спросил Тэмина, мужчина бы ответил, что Шуга подкачался. По крайней мере, плечи казались более широкими, а ноги не такими тонкими, как раньше. Видимо, после родов не один Чонгук занялся спортом, желая вернуть прежнюю массу. — Отлично выглядишь, — подытожив, Тэмин не смог смолчать, искренне отпустив альфе комплименты. Но Юнги такой Юнги, что его попросту невозможно задобрить. Ли всякий раз удивлялся, как Чонгуку удаётся в гармонии сосуществовать с таким парнем. — Не меняй тему и отвечай на вопрос, — выдохнув табачный дым, Юнги произнес это не обещающим ничего хорошего для мужчины тоном. — Ничего сложного я не спросил, так что давай быстрее. Видимо, Ли всё-таки исчерпал свой лимит допустимого. Мужчина неуклонно надел на себя маску серьезности. — В ближайшее время думал перекантоваться в своём доме, — спокойно начал он. — Так что месяц как минимум буду в Сеуле. — Не самая удачная идея. Сваливай быстрее. Тэмин вздохнул. — Юнги, я понимаю твои мотивы, но пойми и ты: у меня работа. Я не могу просто всё бросить и по твоему желанию уехать куда глаза глядят, потому что Юнги так захотел. — Раньше с этим особых проблем не наблюдалось, — хмыкнув, Шуга лишь вызвал со стороны собеседника обреченный вздох. Ли вновь бросил взгляд на альфу, замерев. — Дело в нашем с Чонгуком общении? — подметив изменения на лице Мина, Тэмин застыл, как громом пораженный. — Это глупо… — пробормотал он. — Ты серьёзно? Чонгук и я — друзья. Всё. Ни больше, ни меньше. Тебе-то уж точно не стоит паниковать, Юнги. — Видишь ли, Тэмин, в силу последних обстоятельств, связанных с тобой, тебе я доверять не могу. И да, мне откровенно не по душе твоё с ним общение, раз тебе так интересно. Однако, несмотря на всё, Чонгуку ты нравишься, пускай я и не могу понять за что. Поэтому в ваши шашни я и не думал вмешиваться. — Тогда в чём дело? Мин не спешил с ответом. Что напрягало мужчину неимоверно. Холодный взгляд проходил насквозь, разглядывая каждую деталь в Тэмине. Ли понимал: Юнги знал о нём всё, абсолютно всё. Когда же парень заговорил, подойдя почти вплотную, всё его влияние словно увеличилось в разы. Тэмин замер, пытаясь переварить услышанное. — Повтори, — голос точно почти дрогнул, но мужчина смог себя контролировать, до последнего отдавая себе отчёт в собственных действиях. Юнги тяжело вздохнул, свободной рукой придавив Ли к двери. — На днях он возвращается, — проговорил Мин. — Тэхён уже купил билеты на рейс. Прибудут в эту пятницу. Тебе действительно не помешало бы свалить, Ли. — Но его поездка в Гонконг должна была затянуться на месяц, — свалившаяся новость обескуражила Тэмина. Юнги нервозность в голосе собеседника предпочитал не замечать, равнодушно пожав плечами. Он не был на сто процентов честен в своих словах. Рассматривая ситуацию, он понимал, что Чимин — лишь удачно подвернувшийся мотив, не более. Сам разговор, по сути, состоялся не столько из-за заботы за Пака, сколько из-за присутствия Чонгука рядом с Тэмином. Юнги хотел избавиться от Тэмина. Желательно навсегда. Не желая больше тратить своё время, Мин затушил сигарету в руках, выбросив ту в урну неподалёку. Ли же, в свою очередь, странно рассматривал действия Шуги, что последнему не нравилось и приводило в откровенное раздражение. Не отпуская мужчину из своей хватки, Юнги, быть может, хотел продолжить разговор. Но неожиданное для обоих визжание мобильника пробудило альф, и Шуга, в смешанных чувствах досады, просмотрел пришедшее оповещение. Настроение Юнги Тэмин оценил сразу же. Потухший взгляд непрерывно вглядывался в экран, а сам Мин застыл в неестественной позе, так и удерживая в руках сотовый. Чертыхнувшись, Шуга рваным движением отступил от Ли, бросившись по коридору. Что бы у того ни произошло, Тэмин не мог сказать с чистым сердцем, что переживал больше всего за Юнги. Голова была забита совершенно другими мыслями. Раздосадовано фыркнув, Ли вынул собственный мобильный, набрав номер своего менеджера. Казалось, в скором времени ему вновь стоило уехать. Как и сказал Шуга, у Тэмина мало времени. В этот раз работу нужно искать чем подальше, а главное — хотя бы на месяц. Ему нельзя было встречаться с Чимином. Просто недопустимо.

***

Стоило ненадолго выйти, как Чонгук с облегчением вздохнул. Слух вновь возвращался в его опустошенное тело, а голова уже не так волновала, как первые мгновения. Казалось, успокоительное и болеутоляющие, что Чон хранил всегда при себе, помогли и в этот раз. Как бы ни убеждали его врачи, но Чонгук был слишком привязан к собственному сыну, не понимая, как прислушиваться к советам специалистов и при этом не впадать в панику. Внешне, возможно, и казалось, что Чон сохранял стойкость духа, с завидным хладнокровием решая любые вопросы, касательно здоровья Югёма. Тем не менее, внешняя оболочка существенно отличалась от внутренней скорлупы, что скрывала весь улей его настоящих чувств. Страх изо дня в день пожирал Чонгука изнутри, стремясь пошатнуть уверенность в своих поступках. Вблизи послышались чужие шаги. Чонгук мог и не поднимать голову, прекрасно зная личность подошедшего. — Машина готова, — ровный голос Юнги возвращал ему духовное равновесие, и Гук не смог не взглянуть на того украдкой. Мин смотрел, как всегда: прямо, открыто, с нежностью, присущей только Юнги. Однако даже сейчас в этих глазах Чонгук подмечал сомнения альфы. Юнги наверняка был обеспокоен состоянием Чона, и младший лишь подтвердил свои мысли, стоило Шуге мрачно оглядеть его, подойдя ближе. — Держишься? Чонгук хмыкнул, взлохматив волосы на макушке. Юнги беспокоился о нём. Всегда. Шуга вообще всего себя отдавал Чону. Однако Чонгуку всегда было мало. Хотелось больше, каждый раз больше. Всего и без остатка. Как давно его зависимость преобразилась в подобную жадность? — Да что со мной будет-то, — хлопнув альфу по плечу, Чон легко отмахнулся, с горечью подметив, что сдерживать свои чувства становится всё труднее и труднее с каждым разом. Возможно, в чужих глазах он и казался сильным человеком, но такое заключение было далеко от правды. Казалось, ещё немного, и Чонгук сломается. От всего. И Юнги всё замечал, потому и хотел приободрить. Поддержать. Вскоре из одного из кабинетов показалась уже знакомая за время фигура. Юра, подметив Чона, направилась в сторону омеги, заметив рядом с тем узнаваемый даже со спины силуэт Юнги. Чонгук еле слышно хмыкнул, подметив скользнувшую по лицу девушки улыбку. Забрав у той рюкзак Югёма, Чон кивком попрощался с Юрой, вернувшись в кабинет к сыну. Сейчас выяснять отношения с Юрой вообще не хотелось, к тому же всё, что он хотел, Чонгук уже высказал ещё утром. Юнги проводил удаляющуюся фигуру младшего долгим взглядом, не сумев скрыть общую мрачность своего настроения. — Похоже, состояние малыша Югёма в последнее время ухудшилось? — лилейный голос Юры привёл Мина в чувство, напомнив альфе об их вынужденном уединении до прихода Чонгука. Хмыкнув, Юнги окинул Ким безразличным взглядом из-за плеча. Та едва заметно сжалась, но вновь попыталась улыбнуться. — Возможно, стоит пройти повторное обследование? — А возможно, стоит не вмешиваться в чужие жизни и хоть немного, но подумать о себе? Ким вымучено побагровела, поджав губы на пренебрежение альфы. Юнги молча развернулся, столкнувшись с омегой лицом к лицу. Под пристальным вниманием Мина Юре впервые за их общение хотелось скрыться из поля зрения альфы. Почему-то конкретно в данный момент образ Шуги казался девушке жутким. Словно в его тени скрывалось нечто опасное… Ненормальное. Юра могла привыкнуть к безразличию со стороны Мина, однако в тот же миг девушка не могла не заметить, что в том, странным образом, словно обитало нечто иное. Чужеродное к её восприятию. Задрожав всем телом, Ким судорожно прикрыла область носа, борясь со странным чувством головокружения. Резкий аромат с силой ударил в нос, вызвав помутнение. Ноги подкашивались, и девушка в растерянности подметила эту странность, в панике подняв глаза на Юнги. Застыв с распахнутыми от страха глазами, она не могла отвести те от мелькающей перед ней картины. Скользнувшая холодная усмешка на лице Шуги наводила ужас. Острый, как игла, взгляд поглядывал в самую сердцевину её личности, вглубь самой Ким Юры, намереваясь протыкать сознание раз за разом, до той самой стадии, когда то, что принято именовать человеком, и нет уже вовсе. — Совсем дурно? — сорвался шепотом вопрос с его губ. Баритон глубокого голоса проникал через всё естество, вглубь, разрезая слух хриплым тембром. В голове загудело. Тошнотворный запах своей чарующей сладостью проникал под кожу Юре, несмотря даже на неподвижность силуэта Мина, что продолжал свои наблюдения. Его спокойное лицо оставалось неизменным, вызывая новую волну страха, что порождала за собой приступ паники. — Видимо, не зря научился контролировать, хоть один полезный навык от чёртовых ген, — хмыкнул Юнги, и Ким поняла, что даже не слышала вопроса альфы. Довольный смешок, прозвучавший в коридоре, казался чужеродным среди всей общей тишины помещения. Ким судорожно всхлипнула, отступив на шаг назад, стоило Мину подойти ближе и склониться к её голове, вглядываясь в наверняка перекосившееся от страха лицо. Она поняла, что вина за испытываемые ею чувства лежала на непосредственно самом Юнги. Потоки аромата, исходившие от альфы, пленяли всё её тело сладостной истомой, что так присуща её половой принадлежности, но вместе с тем и пробуждали притихшие инстинкты самосохранения. Те словно побуждали отступить, скрыться подальше, насколько лишь возможно. Мин будто вскрывал её, снимал слой за слоем, подобно тем же оголенным проводам, доводя до нервного тика. И Юнги всё подмечал. Для него реакция Юры не была сюрпризом, неожиданностью. Ким осознала: Мин Юнги знал, что делал. — Люди, вроде тебя, довольно занимательны, Юра, — прошептал он, легко поглаживая кожу на её щеке. Новое для Ким прикосновение вызвало волну отторжения, и Юра застыла на месте, казалось и вовсе позабыв дышать. Почему-то движение, что, по идее, ранее, в былые времена, должно было пробуждать в ней вожделение, сейчас ничего, кроме дикого животного страха, не вызывало. — Скажи, Юра, ты напугана? Вижу, что да. Все вы напуганы. Стоит только чуть ближе познакомиться со мной. И поразительного в том, в принципе, ничего нет. Знаешь, за годы я научился контролировать это, однако удерживать под контролем свои феромоны не так просто, как может показаться. Забавно, правда? Некоторые всю жизнь мечтают о хотя бы чуть большем количестве сильного гена, однако сам я не прочь обойтись и вовсе без него. Но даже с этим возможно свыкнуться. А со временем и вовсе находить свои плюсы, не правда ли? К примеру, кто бы смог подумать, что чрезмерное усиление феромона способно вызвать подобную реакцию отторжения? Хотя на омегах приходится испытывать впервые, и, должен признать, эффект куда сильнее, — хмыкнув, Юнги ещё раз провёл ладонью по щеке воспитательницы, следя, как та медленно скользила к горлу. Легко, плавно… Дыхание Юры застыло где-то в районе лёгких. — Ты видишь во мне объект желаний. Но сможешь ли ты справиться с новой моей стороной, что открылась тебе, Юра? Каково будет тебе каждый день находиться в одном помещении с тем, чей запах пробуждает в тебе один лишь страх? Спать с ним в одной постели. Принимать его ласки и, в свою очередь, отдавать всю себя, при этом размышляя, как бы в приступе накатившей паники не забиться вглубь комнаты, позабыв, что перед тобой твой любовник, с которым какую-то минуту назад ты предавалась утехам… Ответь мне, Юра. Сможешь? Ким не отвечала. Суть ускользала. Воспитательница не понимала, почему обычный, такой приятный аромат Юнги сейчас вызывал в ней столь отталкивающий эффект. Непонимание и исходившая опасность от альфы приводили Юру в состояние ступора. С губ парня сорвался вздох. — Не сможешь, — фыркнул он, одним движением сжав кожу на шее девушки. Та испуганно вскрикнула, ощутив силу давления, что была обрушена на неё. — Понимаешь? Ты неспособна. По сравнению с Чонгуком, ты — ничто, Юра. Даже с Чимином мне приходилось сдерживать свою сущность, но с Чонгуком я могу не расходовать понапрасну свои силы. Скажи, осознаешь ли ты ту разницу между вами? Ведь, в отличие от всех моих прежних партнёров, на Чонгука не действует мой ген. Даже больше тебе скажу: он успокаивает его. Не смешно ли? В том-то и дело, что нет. Так почему ты мешаешь мне, Юра? Вьёшься вокруг меня, притрахиваешься, а на деле не способна даже прочувствовать настоящего меня. Или же тебе всё же хочется попробовать проникнуться мной, прочувствовать на себе все «прелести» моего существования рядом, так? Говори. Терпеть не могу, когда не отвечают на заданные вопросы. Но рот омеги лишь беззвучно приоткрывался, беспомощно хватая так необходимый воздух. — Не могу… дышать… Трудно… — Упс, — промелькнувшая ухмылка словно говорила за всю меру раскаяния Шуги. Стоило тому разжать свои пальцы, что клещами вцепились в податливую шею, как Ким попыталась поглотить побольше воздуха, осев на пол. Судорожно сжав грудь, Юра всё же отважилась поднять голову, взглянув на альфу. Улыбка исчезла с лица того, но спокойствие Юнги по-прежнему пугало. Как Чон выдерживал подобное отношение? Невольно мысли поплыли в сторону утреннего разговора с Чонгуком. С губ практически сорвался нервный смешок. Точно. Они одинаковы. Ненормальная парочка, что стоит друг друга. — Готов? — дверь в кабинет открылась, и Юра впервые за последние пять минут подметила едва заметный испуг на лице Юнги, стоило лишь их компанию разбавить объявившемуся на пороге Чонгуку с Югёмом на руках. Похоже, судя по реакции альфы, Шуга не привык показывать подобную сторону себя Чону. Юра с надеждой вскинула голову, взглянув на Чонгука, что медленно перевел внимание на неё, поддерживая руками Югёма. Однако её надежды испарились в один момент, стоило лишь встретиться с таким знакомым уже спокойствием на чужом лице. Окинув её фигуру незаинтересованным взглядом, Чон кивнул Юнги на выход, совершенно более не обращая своё внимание на побледневшую Ким. — Едем? Вздохнув с облегчением, Мин кивнул, забрав из рук младшего вещи Югёма. Вместе они покинули стены детского сада, оставив позади себя Ким Юру. — Думаешь, стоило на неё наседать? — когда двери автомобиля захлопнулись и Чонгук проверил все ремни на кресле Югёма, Чон задал свой вопрос, искоса поглядывая на альфу. — Не боишься, что может донести? — Она не настолько глупа. К тому же, если не будет лезть на рожон, то вскоре поймет, что без надобности я не встреваю. По крайней мере, это более предпочтительнее для её же блага. Но только не говори, что жалеешь её? Жалость? Слишком мощное чувство, по мнению Чона. Возможно, утром Гук и испытывал нечто очень похожее, тем не менее, вряд ли даже те эмоции можно было отнести к таковым. Впрочем, Чонгук не мог с полной уверенностью в груди поклясться, что не испытывает к воспитательнице совсем уж ничего. Что-то существовало, однако Чон толком не мог понять истинную природу тех чувств. Вздрогнув, Чонгук ощутил легкое прикосновение к своей ладони. Рука Юнги словно передавала своё тепло. Чон засмотрелся на длинные мужские пальцы, сжав те в ответ. Отметины на чужой покрасневшей от давления коже мелькнули в памяти. Любопытно, каково было Юре ощущать те на своей шее? Наверняка болезненно, однако для самого Чонгука эти руки вовсе не представлялись источником опасности. Гук знал, насколько те были нежны с ним и его ребёнком. А большего Чону знать и не нужно. Вздохнув, Чонгук пожал плечами, откинувшись на спинку сиденья. — Последнее, что я делал бы, — это сочувствовал Ким Юре. К тому же, мне вполне хватает своих проблем, и времени волноваться или жалеть посторонних нет, как такового вообще. — Надеюсь, я не вхожу в список тех самых проблем? — Вообще-то, к нему ты имеешь непосредственное отношение, — в противовес улыбке Юнги, устало отметил Чон. — Вот серьёзно, не пора ли брать ответственность, скажи? Я так вскоре полысею раньше сорока с такими стрессовыми выкидонами. — А ты позволил бы взять эту самую ответственность, о которой говоришь? Мин, в принципе, ни на что не намекал и не ждал какого-либо вразумительного ответа. Это был вполне обыденный вопрос, что мог ввести в тупик, заставив собеседника сменить тему или же и вовсе замолчать. Ведь оба любили ходить по тонкой грани дозволенного, не решаясь переступить нить, что могла навсегда перечеркнуть одну из сторон отношений. Впрочем, Шуга также не мог отрицать, что в какой-то определённый момент они всё же перешагнули черту дозволенности. Как бы ни были сладки на вкус те минуты близости, но Юнги знал, что подобный порыв был первым и последним в их жизни, и они больше не оступятся. Потому ответ Чонгука и стал полной неожиданностью для Шуги. Чон молчал недолго и всё же спустя время нарушил тишину Ягуара, разбавленную мирным «дыханием» мотора. — Пора научиться понимать намёки, Юнги, — отчётливо прошептал он, сильнее сжав протянутую ладонь в своей руке, почувствовав моментальную дрожь по коже, что возникла после его слов. Юнги нервничал. — Не каждый же раз нам напиваться, чтобы хоть что-то двигалось с мёртвой точки. 

***

— Джису, есть ли ещё на сегодня пациенты? — нажав кнопку связи, Сокджин со вздохом уставился на телефонный аппарат, ожидая ответа секретарши. — Нет, господин Юн был последним, мистер Ким. — Спасибо, Джису. Можешь идти домой, и прости, что задержал. — Не стоит. Доброй ночи, господин Ким. Попрощавшись с омегой, Джин с явной усталостью во всём теле потянулся к очкам на переносице, сняв те. Глаза нереально побаливали, прося так необходимого для себя отдыха. Размяв плечи, Ким со вздохом встал из-за письменного стола, решив, что на сегодня, пожалуй, достаточно. Как и обычно, после насыщенного рабочего дня голова казалась несколько тяжеловатой, а постоянная пульсация в висках так и желала разорвать череп изнутри. Сняв сигнализацию со своего автомобиля, Джин направился в сторону машины, запёршись в прохладном салоне. Всё же близился первый месяц зимы, тем самым оттесняя проходящую осень. Подняв усталые глаза на дорогу, Сокджин еле сдержал порыв чертыхнуться, оглядев знакомую Ауди, хозяин которой как раз направлялся в его сторону. — Я могу вам чем-то помочь, мистер Чхве? — в вежливой манере поинтересовался Джин, выйдя из Форда. Мужчина лет сорока пренебрежительно фыркнул, посмотрев своим тяжёлым взглядом поверх Кима. Его суровые на вид брови сошлись в одну сплошную линию, что выдавало крайне скверное настроение альфы. Чхве Субин всегда претил Сокджину. И, пожалуй, Джин был рад концу их вынужденного сотрудничества. — Моя жена заявила мне, что намерена подать документы на развод. Завтра же. Чтобы вы понимали, сказала она это в присутствии наших детей, когда мы только сели за стол и собирались обсудить дальнейшее обучение сына заграницей. Вы же обещали, что вылечите её. За что я вам плачу, в конце-то концов?! — Если мне не изменяет память, то именно госпожа Чхве оплачивает все свои консультации, но точно не вы. — Это мои деньги! — Понятия не имею, где и чьи деньги, однако оплату проводит непосредственно мисс Чхве со своего личного счёта. И, условно говоря, думаю «Ваши» деньги вскоре Вашими уже и не будут, если учесть все нюансы развода. — Вы! Вы ведь даже и не думали её лечить, не так ли? Сдержав в себе порыв закатить глаза при подобном обращении к себе, Джин устало вздохнул, постаравшись и дальше сохранять формальную вежливость. — Ваши обвинения совершенно беспочвенны, мистер Чхве, — ровно продолжил Сокджин. — Я лечил вашу жену более четырёх лет и с уверенностью могу сказать, что женщина она, пускай, и импульсивная, однако действует исключительно из своих соображений, не говоря уже о том, что её психологическому восстановлению мешали лишь Вы сами. — Да что ты знаешь о нашей жизни! Чёрт, так и знал, что стоило нанимать специалиста поопытнее и куда старше. И уж точно не омегу. — Что же, тогда вашей жене весьма повезло, что именно мне выпала честь стать её лечащим врачом. И попрошу вас не забываться, так или иначе, но вы по-прежнему чужой мне человек и не имеете права разговаривать со мной в подобном тоне.  — Ах ты!.. — И раз уж мы затронули эту тему, вы ведь понимаете, что на суду мои слова будут играть не последнюю роль в вашем разводе? Потому чрезвычайно не советовал бы делать что-то, о чём позже вы будете крайне сожалеть. — Щенок! — рыкнув, мужчина рывком подлетел к Сокджину. Ким среагировал почти сразу, перехватив руку альфы в цепкой хватке. Движения Джина были в каком-то роде механичны и словно отточены до максимума. Что наверняка и удивило замешкавшегося мужчину. Притянув Чхве ближе, Ким с размаху придавил альфу лицом о капот своего автомобиля. По тому, как заскрипел зубами оппонент, Сокджин удовлетворено отметил силу удара, что выпала на судьбу крупного тела. Чхве был весьма габаритным альфой, однако подобное нисколько не пугало Джина. Со спокойным выражением лица он следил за брыкающимся телом под собой. Чхве пытался вырвать руки из цепкого захвата джиновых ладоней. — Отпусти, продажная шлюха! — угрожающе прорычал альфа. Сокджин, в присущей себе манере, закатил глаза, фыркнул. Однако руки не разжал, по-прежнему придавливая мужчину к капоту. Напротив, давление на тело усилилось, и бывший «клиент» болезненно заскулил. — Разве я не говорил тебе не делать нечто, о чём потом будешь сожалеть? — наклонившись к чужой шее, прошептал Джин. По телу собеседника пробежалась ощутимая дрожь. Казалось, тело мужчины откликнулось на запах Сокджина. Ким хмыкнул, почти грудью упёршись в спину Чхве. — Напротив нас расположены камеры слежения, на которых теперь отчётливо видно, как ты пытался провести попытку физического насилия в мою сторону. Думаю, не стоит говорить, кому принадлежит офис с расположенными камерами? Кроме того, наши регистраторы засняли весь разговор от начала и до конца, и будет весьма интересно, когда файл с твоим участием попадёт в руки органов, как думаешь? Кажется, твоя компания сейчас на пике своего роста, так зачем усложнять ситуацию ненужными проблемами? По-моему, развод не настолько глобальное событие, как причинение физического вреда с целью возможного убийства. — Ты больной? Какое убийство? — Ну как же. Откуда мне знать, не пытался ли ты таким образом отправить меня на тот свет, а после замести следы, преспокойно припеваючи в своё удовольствие? Это уже статья, мистер Чхве, Вы не знали? — Сокджин замолк ненадолго. Осмотрев затылок мужчины, психотерапевт придвинулся чуть ближе, почти задев чужую мочку уха. С губ его сорвался пронизывающий шепот: — К слову, как считаешь, стоит ли мне упомянуть также и подмешивание наркотропных препаратов в еду твоей жены? Или лучше вспомнить частые избиение, что ты проводил в тайне от горячо любимых детей, чтобы те и дальше видели в тебе порядочного мужа и добросовестного отца? Альфа притих, и Джин мог понять, по какой причине. Наверняка Чхве и подумать не мог, что его жена будет делиться чем-то настолько личным и постыдным с пускай и психотерапевтом, но всё же чужим человеком. Однако работа Сокджина всегда заключалась в помощи своему пациенту, и Ким знал, что для того необходимо, беспрекословно идя на поводу своим принципам. Почувствовав усталость вместе с раздражением от ситуации, в которую встрял, Джин разжал пальцы на чужих кистях, отойдя от мужчины. Будучи освобожденным, тот неприятно скривился, отскочив подальше от Кима, но не настолько, чтобы показать свой страх. Хотя Сокджин был уверен, что мужчина точно более воздержится предпринимать какие-либо ещё попытки навредить, будучи под прицелом камер. — Мы ещё поговорим, — кинул напоследок он, гордо развернувшись на каблуках своих дорогих, но таких, по мнению всё того же Джина, безвкусных ботинок. Сокджин хмыкнул ему вслед, наблюдая за удаляющейся фигурой. — Нам не о чём с вами говорить, — отчеканил он так, чтобы собеседник расслышал. Проигнорировав замечание Кима, мужчина поспешил скрыться, вместе со своей Ауди проехав мимо Джина. Устало растрепав волосы на голове, Сокджин сел за руль, заведя мотор. Все-таки Джину было, за что поблагодарить отца. Горько усмехнувшись, омега вновь взглянул на шрамы, что шли по поверхности кожи на каждом из пальцев. — Никогда бы не подумал, что буду благодарить тебя, — вздохнув, Джин осмотрелся в зеркало, сдав заднюю. Выворачивая руль, Ким вздрогнул, когда ощутил слабую встряску, будто от небольшого столкновения. Глаза широко распахнулись, когда мужчина подметил позади себя остановившуюся машину. Хозяин Бентли не спеша приоткрыл дверь, выйдя из автомобиля. — Молодец, Сокджин, одного альфы тебе явно было мало, так ты решил ещё и второго добавить, — съязвив, Джин зло вновь вышел из салона своего Форда, подготовившись к взбучке. В отличие от ситуации с Чхве, теперь в сложившейся проблеме виноват непосредственно он сам. К тому моменту, когда он подошёл к высокому, как и он сам, мужчине, тот сперва принялся оглядывать плоды сокджиновой слепоты, прежде чем растоптать виновника в пух и прах. — Кажется, небольшая царапина сбоку, но фаре конец, это точно, — спокойно констатировал незнакомый альфа. Обреченно помассировав переносицу, Ким уставшим голосом обратился к потерпевшему: — Вызывать ментов будем? Впервые альфа обратил своё внимание на Сокджина, задумчиво подняв взгляд на него. Кажется, взвешивая все плюсы и минусы, мужчина ненадолго замолчал, оценивая нанесенный ущерб. — Слишком хлопотно, — отмахнулся он, вновь посмотрев на Джина. — Попытаемся решить проблему более компромиссным способом. По-честному, Сокджин был благодарен за такой уступок со стороны незнакомца. Сейчас меньшее, что бы ему хотелось, — это на ночь глядя разбираться с полицейскими и выслушивать нытьё тех о его невнимательности и «кто вообще доверил машину омеге». Протянув свою визитную карточку мужчине, Джин наблюдал, как сильные руки, стоило хозяину лишь заметить движение в свою сторону, потянулись к предмету, забрав ту. — Ким Сокджин, — представился омега. — Офис позади меня — мой. Не против, если мы отложим наш вопрос на днях? К примеру, в эту среду. Думаю, к тому времени вы сумеете высчитать степень ущерба, и мы обсудим оплату компенсации. По правде сказать, сейчас мне вовсе не хочется возиться со всем этим. Альфа кивнул, разглядывая карточку перед собой. Хмыкнув, мужчина усмехнулся. — М-да, вот тебе и приехал на родину, — с улыбкой произнёс он. — И сутки не прошли, как уже попал в ДТП. Смутившись, Джин попытался скрыть своё смущение за кашлем, неловко отведя взгляд от собеседника. — Мне жаль. Обычно я более внимателен. — Да ничего. Со всяким бывает. Кстати, — встрепенувшись, хозяин Бентли потянулся в карман внутреннего кармана пальто. Вынув нечто, отдалённо напоминающее визитку Джина, мужчина протянул предмет Киму. — Ким Намджун. Текст на визитке говорил о причастии Намджуна к миру шоу-бизнеса. Ощутив нечто тревожное, Сокджин задумался о возможной вероятности подобных совпадений. «Да нет, бред какой-то», — отогнав тревожные мысли, Ким принял визитку альфы, ощущая исходящий от той еле заметный аромат ненавистных лилий.