Куда приводят мечты

Бетонный двор недалеко от наших домов славился гулянками взрослых и неадекватных пацанов. Чаще всего здесь на качелях катались пьяные мужики или наркоманы какие, но точно не дети. Вот и сейчас здесь сидели неадекватные подростки, то есть мы. Тим с Леной как всегда о чем-то ворковали, когда к ним подошел Жук. Я стояла с Гошей, который пытался собрать кубик Рубика. — Зачем его разбирать, если потом опять собирать? — этот вопрос мучил меня, поскольку… ну, согласитесь, зачем напрягать и без того напряженный мозг? Можно ведь не разбирать этот кубик. — Ну, ты че, интересно же, — воскликнул Гоша и снова вернулся к своему занимательному делу. Эх, ну и скука. Ску-у-у-ука. Мою скуку развеял парень, прошедший мимо. Я тут же остановила его, «случайно» задев плечом. Рэпер Гуфи сделал вид, что не заметил. Он подошел к Лене. — Лена, ну, я хотел тебе отдельно почитать, — почти прошептал он, робея и дрожа. — Гуфи, давай уже. Здесь все свои, — она плотнее прижалась к Тиму, который отвлекся от своего телефона, с презрением посмотрев на рэпера. — Ну, давай, рэпер. Жги, — усмехнувшись, произнес мажор. Здесь все смеялись над ним, определенно. Даже воспитанный Жук, который обычно ведет себя достаточно скромно. Тем временем Гуфи уже задвигал что-то супер-пупер-рэперское. Я пыталась не смеяться, но со строчки «торговала туловищем» я взорвалась громким смехом, который поддержали все абсолютно. Лена, правда, с трудом, но остановила свой смех, толкнув Тима. Тот тоже перестал смеяться. — Че вы надо мной глумитесь? Как будто лучше можете… — ворчал Филипп, когда Жук отводил его в сторону, дабы разрешить надвигающийся конфликт… Тим созвал всех ребят, кроме меня. Я осталась было стоять в сторонке, что мне не очень понравилось, поэтому я отправилась за ребятами. Тим остановил меня. — Цыпа, мне только пацаны нужны. Чисто мужской базар, — сказал Тим. — А чем я тебе не пацан? — нет, фигура у меня, конечно, не мужская, а самая что ни на есть женская. Но с парнями мы знакомы с самого садика, и я не вижу повода не доверять мне. — Титьки у тебя большие, пацан, — усмехнувшись, ответил мажор. Мы невзлюбили друг друга давным-давно. Не знаю, отчего. Наверное, от того, что у него все хорошо. Много денег. Мама с папой, любящие друг друга. Только жить да жрать. А мои… отец — алкоголик. Мать — обычная работница завода, которая не в состоянии ответить папе на его избиения. А я в состоянии. Лет с десяти. Мне семнадцать лет. У меня кудрявые темные волосы. Голубые глаза. Прекрасная фигура. Казалось бы, чего я тут жалуюсь? Но нет. Херня это, а не жизнь без денег. — Тим, ты прекрасно знаешь мое семейное положение. Неужели ты думаешь, что мне не нужна подработка? И, вообще, пошел-ка ты в жопу с такими комплиментами, — отвечаю и встаю, не собираясь уходить. Вот еще, взяла и послушалась этого наглого парня. Конечно. Да он младше меня, что он вообще знает? — Ладно. Короче, есть маза реально срубить бабло, — говорит Тим, собрав нас в кучку. — А че делать-то? — прозвучал вопрос от Жука, кажется. — Ничего, — улыбнувшись, отвечает мажор, — десять штук на рыло. Погрузить товар и перевезти его без палева. — Сорок штук за ничего? — спрашивает Гоша, восторженно рассматривая парня. — Ну, вообще-то, тридцать, но… ладно, ладно, сорок так сорок. Сегодня в шесть, в стриптиз-клубе новом. — «Комната страха»? — Да. Без опозданий. — У меня тренировка, — завершает разговор Жук, потому что дальше они с Тимом о чем-то там договариваются. Следующие четыре часа я провожу на улице. В полном одиночестве, да. Это намного лучше, чем терпеть выходки пьяного папаши, или слышать горькие слезы матери, когда я в очередной раз побью папу. Нет, мне не тяжело. Я уже привыкла так жить. Приходишь домой, а отца нет. Или есть, но со своими дружками. Или они с мамой выпивают. Или мама плачет, закрывшись в туалете. У нас однокомнатная квартира. Словно комната для пыток. В собственном доме негде спрятаться от ужасов. В детстве, когда не могла убежать из дома, я пряталась в собственном шкафу. Там и была моя кровать. Да, один раз я чуть не задохнулась. Зато там я могла спрятаться. Там я могла жить… Наверное, поэтому я не понимаю таких, как Тим. И че вот ему не живется в своей крепости? У них там трехкомнатная квартира, если не четырехкомнатная квартира. Нет, не живется… надо лезть в эти уличные разборки. Это же криминал? Вот. Это не его мир. Это мир для таких, как я. Сколько раз я сбегала из дома? Оказывалась в детдоме? Сколько ночей провела в обезьянниках? Нет, определенно, этот мир не терпит таких, как Тим. Это же, как джунгли. Здесь либо ты, либо тебя. И каждый сам за себя. Когда время поджимает, я забегаю домой. Привожу волосы в порядок. Смотрю в зеркало. Черная кожаная куртка, фиолетовая футболка под ней и светлые джинсы. То, что надо? То, что надо. К счастью, успеваю убежать из дома быстрее, чем пьяный папа замечает меня. Мамы нет дома. Опять ушла. Наверное, это у меня в нее — любовь гулять в одиночестве по улицам. Особенно ночью. Тогда улицы такие же одинокие, как ты. Это приносит дольку счастья в твою жизнь. Совсем чуть-чуть… Я прихожу к клубу, когда там же меня встречают Гоша и Тим. Шустров — единственный, кто рад меня видеть. — Ну, хоть не опоздала, — грубое приветствие. В стиле Тима. Ну, он думает, что его стиль — грубый рокер. Ха-ха. — Все для тебя, — улыбаюсь неискренне. Господи, пусть он отстанет от меня, пожалуйста! — Ну, Тим, где тот Саша? — попытался разрядить обстановку Гоша. Нет, я привыкла. Не надо стараться, Гоша. Ты ведь знаешь, как мы с этим мажором «любим» друг друга. — Вон он, — показывает пальцем на какого-то мужчину, и мы приближаемся к нему. Парни поочередно садятся за столик. Диваны слишком узкие, чтобы трое уместились здесь. Когда Тим и Гоша прыгают на красный диванчик первыми, то я остаюсь стоять. Мужчина молодой парень, сидящий напротив, отодвигается, мило приглашая меня присесть к себе. — Да, Цыпа, ты здесь явно лишняя, — усмехается Тим. Ну, нет. Прости, Тим, ты сам напросился. Мажор получает по своей миловидной мордашке. Я с гордостью выхожу из клуба подышать воздухом. Сейчас мне нужны сигареты. Так. Закурить. Втянуть. Подержать в себе. Выпустить тяжелый дым вместе со всей тяжестью. Выпустить в небо. Далеко-далеко в небеса. Только успокойся, Саша, только успокойся… Я еще долго стою одна. Вскоре парни выходят. Тим с красной щекой. Извиниться? Не думаю. Ни за что. Никогда. Мажор сверлит меня озлобленным взглядом. Да ты сам виноват! — Короче, сегодня в девять на точке. Цыпа… — хочет что-то попросить. Ну, давай. Нет, замолкает. Вы что, чтобы его Величество попросило у меня что-то? — У тебя есть деньги на счету? — за него вопрос заканчивает Гоша. Он смотрит на меня с опаской. Не бойся, Гошан, своих не трогаем. Гошу я считаю «своим», потому что он нормальный пацан. Не мажор какой-то там, кидающий понты. У него отец — бывший военный, потому и воспитал сына так, как надо. — Ну, зачем? — достаю свой старенький «Нокиа». Тут же слышу смешок со стороны избитого. Хочет еще? Добавлю с удовольствием. — Жуку позвони. Скажи, что сегодня в девять встречаемся на точке, — уже продолжает Тим, не подходя ко мне близко. Кончено, нам бы только и раздавать приказы. А затем по морде получать. Закончив свои внутренние размышления, я усмехаюсь и звоню Жуку. Сообщаю новость, а затем парни расходятся. Я тоже хочу уходить, но меня резко одолевает паранойя. Как будто кто-то пристально смотрит мне в спину. Оборачиваюсь. Никого. Хм, странно… ну, ладно. Отправляюсь снова гулять. Долго-долго. Несмотря на март, погодка сегодня самая теплая. Ветра нет, а это уже хорошо. Дождь не идет. Воздух свежий. Не душный. Погулять самое то… Время поджимало. Мы с Гошей только пришли на точку, но я уже не хотела ждать ни Тима, ни Жука. Хотелось действовать. Останавливал только Гоша. Хотя, ни черта меня не останавливало. Бурлило внутри от того, что я окажусь полезной парням. Докажу этому мажорчику, что я могу что-то, кроме того, как бить его. Сегодня я докажу… Но один вопрос все равно мучил меня. И я задала его непременно, как только увидела Тима. Я вцепилась в его руку своими пальцами и посмотрела глаза в глаза. — Ты че, нас подставить вздумал? Какого хера ты берешь дело у мента? — Тим не успел даже среагировать на мое замечание, он просто молча стоял, смотря мне в глаза. — Тим, это правда? — из транса его вывел испуганный голос Гоши. — А ты откуда узнала, что он мент? — Тим даже не старался вырвать свою руку. Боялся? Не знаю. Но я сама оцепенела от своих действий, так что можно даже подумать, что мажор испугался. Мы так и стояли, сверля друг друга взглядами, вцепившись друг в друга. — Он ксиву пропалил, — опускаю взгляд, отпуская руку парня. Вау. И что это было? Вспышка ненависти. Просто. Вспышка. Ненависти. Дальнейшую дорогу до машины все молчали. Всем было интересно, что же это было. Но никто не спросит. Просто потому, что это не надо трогать. Было и было. Подходим к машине, полностью загруженной… айфонами. Да не только айфонами. Там еще и айподы, ноутбуки, и много-много техники с яблочком. — Ну, я за рулем, — торжественно заявляя, я обернулась в сторону мальчиков, которые уже испугались. — Не думаю, что этому надо радоваться. Радоваться надо будет, если мы не заглохнем. Жук, Гоша, аккуратнее там, — прикрикнул Тим, когда парни начали лезть в кузов. — Саня, ты… прости меня, — подойдя ко мне так близко, как только мог, произнес Тим. Незаметно для нас, Гоша толкнул Жука, и из кузова парни наблюдали за трогательной сценой примирения. — Ладно, нормально все. Я привыкла, — одергиваю себя и залезаю за руль. Мальчики обламываются, а Тим недовольно садится на пассажирское сиденье рядом со мной. — Осторожно, двери закрываются. Следующая станция… — Дай Бог, если доедем. Газ нажимай, Цыпа, — прерывает мою речь Тим. Спустя полчаса мы спокойно завозим товар, и теперь наша задача — без палева вернуть машину на место. И все было хорошо. До поры, до времени. Нам начала сигналить полицейская машина. — Цыпа, не останавливайся, езжай, как ехала, — снова командует Тим. Да что вы все командуете? Я делаю то, что хочу. То, о чем сама думаю. Командую сама над собой. Все. Вот хочу, и останавливаю машину. Пацаны долго орут, чтобы я дала по газам, а Тим так и рвется за руль. Ух, как я бомбанула всю компанию. Ничего, у тети Цыпы есть план за спиной. Поэтому тетя Цыпа дает по газам, как только полицейский подходит к двери. А как смешно он пытается догнать машину. Ха-ха. Ха-ха. Что же вы не смеетесь? — Цыпа, ты больная что ли? — рвет и метает мажорчик. — Че, обосрались, да? Игра начинается, — закусив нижнюю губу, тетя Цыпа дает по газам, скрываясь от хвоста. Все в кузове тяжело вздыхают. — Что? И все? Ну… ску-у-у-ука, — Кажется, теперь слово «скука» будет на всю жизнь ассоциироваться у ребят с ужасом. Ибо полицейские нас догоняют. И я понимаю, что немного ошиблась в расчетах. Со-о-овсем чуть-чуть. Следующие полчаса мы играем в догонялки с ментами. Они уже готовы сдаваться, кажется. Ну, нет, игра еще не кончилась. А, что это? За мной и Жуком гонится блюститель закона и порядка. Хрен тебе, а не порядок. Скрываюсь в каменных дебрях, как в каменных джунглях, умело и быстро. Замечаю Тима и Гошу, которые пытаются спрятаться от очередного мента. Пришло мое время. Стоит ли спасать их? Конечно, стоит! Но как? Вот же черт… выход только один. Не думаю, что парни оценят. Но выхода другого нет. И та-а-а-а-а-а-ак, со спины удар производится Цыплаковой. Монтировка тяжелыми ударами соприкасается с затылком полицейского. Простите, товарищ блюститель, я не хотела. Бью и бью. Бью и бью. Пока мужчина не падает, а из его затылка не течет кровь. — Цыпа, ты че? — парни смотрят с раскрытыми ртами. — Сука, ненавижу мусоров, — выдыхаю. Тим готов убить меня. Будь его воля — монтировка уже торчала бы из моего зада. — Саша, где Жук? — Там два мента. Один погнался за мной и Жуком. Второй за вами. Валить отсюда надо, да побыстрее… — Цыпа, где Жук? — вопрос парня повторяется. Я оглядываюсь. Мини-укрытие, куда можно будет спрятаться, если что. Сетка, за которой стоит Гоша. — Я же сказала: было два мента, один погнался за вами, второй за мной и Жуком. Если он нас найдет — пизда всем. Валить надо! — Ребята! — неловко отзывается Гоша. — Да, че? — громко отзываемся с Тимом. — Он не дышит, — Шустров кивает на мента, которого я завалила. Вот черт. Я убила человека…