Куда приводят мечты

Я убила человека. Неосознанно. Монтировкой по голове. Вот же черт, что я натворила? А если… у него ведь семья была, да, и не виноват он ни в чем, черт подери. А я… просто убила его… я даже не оставила ему шансов. Мои мысли прерывают крепкие объятия Тима. Они не значат никакой нежности. Они толкают меня в сторону небольшого укрытия, потому что сейчас нам нужно спрятаться. Потому что подъезжает полицейская машина. А в ней, кажется, сидит Жук. Вот же проклятье, он сидит там по моей вине! Это я виновата! Я! — Это я виновата. Я должна его спасти, — пытаюсь вырваться, чтобы хотя бы аккуратно выглянуть. Меня останавливают руки мажора, пытающиеся крепко держать меня, так сказать, в узде. — Успокойся, хорошо? Ты накосячила, но решать проблемы надо вместе. Мы же команда. Мы же стая, в конце концов! — прекрасную речь Тима прерывает рация, которая шипит в кармане убитого полицейского. С перепуга я кидаюсь на рацию. Больше она не шипит. — Так. Ладно, у меня есть план… Собственно говоря, план мне не нравился. И это не потому, что его придумал Тим, нет. Все было очень медлительно, потому что мне и Тиму надо было бежать в обход за сетку, дабы достать нашего друга из машины. Гоша должен был отвлечь полицейского. Отвлечь собой. Вот то, что мне не нравилось больше всего. Гошу могли поймать в любой момент. Да и нас, собственно. Мы прибегаем, когда Гоша уже отвлек полицейского от нас. Вытаскивая Жука, мы не учли одного — Антон был прицеплен наручниками к машине. Ключей у нас, естественно, не было. Но сейчас началось самое интересное. Тим запугал полицейского, держа в руках пистолет. Он явно дал понять мужчине, что выстрелит. И давно должен был выстрелить, но… кишка у парня тонка. За дело берется Жук. Он отнимает у Тима пистолет и производит несколько выстрелов в разные места. — Автомат бросил, сука. Ключи от наручников. И не оборачивайся! — командует Антон, и полицейский тут же повинуется. Сказать, что Тим обосрался — ничего не сказать. — Блин, Жук, ты вообще уже что ли? Ты в курсе, что чуть в меня не попал? — воскликнул Гоша. — Гоша, прости. Не попал же, — на этом наш веселый вечер заканчивается. Мы освобождаем Жука, разбегаемся по домам… Я просыпаюсь в двенадцать часов дня. Матери и отца дома нет. И, слава Богу. Меньше всего я бы хотела сейчас их видеть. Снова натыкаюсь на зеркало. Надо расчесать кудрявые волосы, а еще лучше помыть голову. Эх, что же я натворила?.. Интересно, жив ли тот мужчина? Да, конечно, жив! О чем я думаю? Я не могла убить человека монтировкой по голове. Может и могла… Размышления прерывает телефонный звонок. Это был Гоша. — Привет. Тим просил передать, чтобы ты прямо сейчас приходила на точку. Идем к Саше за деньгами, — я соглашаюсь и ухожу, так и не помыв голову. — Цыпа, пожалуйста, только молчи. И не смей говорить ему то, что твердила нам весь путь, — злобно произносит Тим, когда мы останавливаемся у входа в клуб. — А че молчать-то? Вот скажи мне, мы товар доставили? Доставили. Че еще надо-то? — Тим закатил глаза в ответ. — Молчи. Просто молчи. Прошу тебя, — теперь я закатываю глаза. Мы наконец-то заходим в само помещение, проходя мимо столиков и бара. Вообще здесь довольно-таки мило обустроено. Больше всего мне нравится сама атмосфера клуба изнутри, а именно — темно-красные тона. Я слышала, этот клуб построили совсем недавно. Красиво, красиво… Мы не останавливаемся здесь надолго. Заходим куда-то на кухню, где все не так красиво. Железные столы, ножи, топоры, какая-то еда. Перед приходом загадочного Саши Тим жестом напоминает мне, чтобы я молчала. Ага, сейчас. Но я, естественно киваю в ответ парню, подмигивая, мол, все будет хорошо. Я думала, что все будет хорошо. Почему загадочный Саша? Я так и не успела с ним познакомиться, и все детали мне объяснял Гоша уже после встречи с ним, так что… — Привет, — мужчина, зашедший на кухню, гордо здоровается только с Тимом, игнорируя меня и Гошу. Прошу заметить, что Жук снова пропадал на тренировке, от чего нас было только трое. Взрослый, лет двадцати пяти, одетый в костюм брюнет с голубыми глазами и ямочками на щеке. Вообще он симпатичный, но слишком много возомнил о себе. В общем, я долго-долго молчала, пока Тим унижался перед этим Сашей. Наконец-то, я психанула. Иначе я была бы не Саша Цыплакова. — Да в чем претензии? Товар отвезли? Отвезли. А то, что вы не следили — это не наш косяк. Ты нам еще денег должен, — Саша отвлекается от Тима и смотрит на меня. Смотрит, пытаясь прожечь взглядом. Словно представляет угрозу. Ха-ха… Вадик наблюдал за этим случайно. Он только приехал в клуб, как вдруг увидел Сашу с ребятами. Двое пацанов и девчонка. Девочка явно хотела что-то сказать Саше, набить морду, например. Как же чесались ее кулаки, о, Вадик заметил это. Девчонка была красивая. Светло-голубые глаза, которые так и манили утонуть в них. Кудрявые русые волосы, за которые было бы неплохо потаскать эту красавицу. Ровные, тончайшие скулы, по-женски маленький носик и пухлые губы, которые так и хотелось попробовать на вкус. А фигура… эта девчонка была идеалом женской красоты, хотя сама, наверное, даже не догадывалась о том, что как раз подходила под стандарт: «90-60-90». Она не замечает бандита, и, слава Богу. — Да в чем претензии? Товар отвезли? Отвезли. А то, что вы не следили — это не наш косяк. Ты нам еще денег должен, — а вот и наша птичка подала свой голосок. Но Саша, судя по взгляду, тоже не собирается сдаваться. — Это кто? — усмехаясь, спрашивает у пацана, выдающего себя за рокера. — Цыпа я, — грубо отвечает девочка. Да, Саша ей явно не угодил. Теперь она точно заслужила все его внимание. — Цыпа, значит. Далеко пойдешь, Цыпа, — мент кладет свою руку ей на талию, от чего девочка начинает смеяться. — Руки убери, — кажется, она начинает напрягаться. Интересно, хм… Вадика забавляет эта ситуация, поэтому он стоит «за кулисами» и наблюдает. Проигнорировав просьбу девочки, Саша еще крепче прижимает ее к себе, а затем обращается к рокеру. — Короче, Тим, молодцы, что не сдали. Можете идти. Если что — созвонимся, — мило улыбаясь, произнес мент, когда отдавал деньги парням. Рокер по имени Тим едва успел выйти за дверь, как Саша тут же поволок за собой девочку по имени Цыпа… А я молча терпела, пока мужик не отхватил пощечину. Затем он взял меня за руку и грубо повел за собой в какую-то странную комнату. — Ну, че, денег должен я тебе, говоришь? — усмехается мент, швыряет меня на жесткий красный диван, и накидывается сверху, заламывая руки за спиной. Ох, мне это, безусловно, не нравится. Пытаюсь скинуть с себя эту тушу, что получается, но не сразу. Как только я вырываюсь, то изнутри меня летит громкий крик с призывом о помощи. Я успеваю еще зарядить пару ударов. Все это время я то ли хочу, чтобы нас кто-то увидел, то ли действительно за нами кто-то наблюдает… Именно в этот момент я должна бы убежать подальше, но меня заставляет остановиться нездоровый блеск глаз в темноте и нечеловеческая ухмылка. Будто дьявол мне на помощь пришел… Точнее незнакомца и не опишешь. Кожаная светлая куртка. Спортивные штаны. Загипсованная левая рука. Светловолосая шевелюра. И этот нездоровый взгляд двух светло-голубых ламп. То есть, глаз. Я получаю оплеуху сильнее, чем выписываю сама около секунды назад. Саша опрокидывает меня на кожаный диван, стараясь удержать. Он не замечает парня, которого вижу я. Если этот парень вообще не мой собственный глюк. Однако, дьявол все же помогает мне. Он подлетает так резко, что я не успеваю ничего понять более, я просто отползаю в другую сторону комнаты. Незнакомец откидывает мента в сторону. После того, как этот незнакомец отшвырнул мента в сторону я просто убежала из комнаты и, поверьте, никогда не была так рада увидеть Мажора, стоящего прямо у выхода из клуба. Взъерошенная, растрепанная, с большими испуганными глазами я выбежала из клуба навстречу парням. Они взволнованно взяли меня под руки и быстро увели в сторону дома. Правда, только одному удалось взбесить меня еще сильнее. — А я говорил? Говорил. Сама виновата в том, что тебя чуть не трахнули, Сань. — Слушай. Может я и в шоке, но не настолько, чтобы не дать по твоей мажорской морде, — буркнула я, когда Тим в этот же момент остановился и, резко прижал меня к себе, приподняв подбородок. Гоша замер. — Ты понимаешь, что с этими людьми нельзя так обращаться? Они — бандиты, а ты кто? Прекращай. Ничем хорошим это не кончится, поняла? — Поняла, — резко выдернув свою руку, едва успев забрать свои деньги у Тима, я тут же побрела в сторону дома, где меня ждало очередное веселье… Вадик еще раз ударил ножом в стол, когда сидящий перед ним Саша дернулся. — Вадик, она дерзкая слишком! Пришлось научить. — Чему? Как убегать от мента? — усмехнулся Вадик. Он кинул нож точно в стену, чуть задев свою прошлую цель. — Я еще найду ее… Дерзкая девочка… — прикусил губу Саша. Вадик взял стул и резко приземлился прямо перед ним. — Если хоть одна пылинка с этой девочки упадет — отвечать тебе, понял? — заключил бандит, даже не стараясь дослушать парня, вылетевший с кухни прочь… Я отправилась домой, а провожать меня вызвался Гоша. Время было уже позднее, хотя я и не сильно боялась, но поговорить с кем-то хотелось. Гоша был из тех, с кем можно было проболтать всю ночь. Он никогда не смотрел на меня, как на девчонку, скорее, как на лучшего друга. И от этого наше общение было только лучше. А дружба крепче. Однако, Тима он почитал, словно короля какого-то. Разговоры об этом мажоре бесили меня больше всего. Но ради Гошана их можно было вытерпеть. В свою однушку я зашла с другом, надеясь встретить маму за готовкой ужина и тут же вручить ей цветы, ее любимые хризантемы. Но встретила я не маму… С разбитыми носом, губой, все еще растрепанными кудрявыми волосами я встретилась папе. Пьяному, выпившему около трех бутылок водки со своими друзьями, «любимому» папе. Он сидел за столом с повязкой на голове и вещал о том, как я избила его. «Собственная дочь! Избила! Какой кошмар! Ну, сейчас она…» И встал из-за стола один из папиных знакомых, разделивших с ним очередное запойное горе. — Ясно, Гошан. Извини, попьем чай в следующий раз… — выталкиваю парня из квартиры, который уже готов был броситься защищать меня. Мы отправляемся на улицу. Просто гуляем. Разговариваем обо всем, о чем только можно поговорить. Проходит около часа, хотя, мне казалось, что прошла целая вечность. — Цыпа, мне домой пора… — переминаясь с ноги на ногу, тихонько произносит парень, ожидая моей реакции. — Без вопросов, Гошан. Давай, — протягиваю руку, чтобы попрощаться. Светловолосый недоумевает. Глаза его округляются. — А, ты куда пойдешь? Домой? Если что, можешь у меня переночевать. Только лезть через окно придется… — смеюсь в ответ. Гоша все еще недоумевает. — Спасибо, Гоша, но я погуляю чуть-чуть. Привыкла уже, так что… — опускаю голову. Прощаюсь с парнем и ухожу вглубь двора. Здесь точно никто не найдет. Я одна. В глубокой ночной тишине я одна. Это не жалоба. Это не констатация факта. Это наслаждение. После напряженного дня побыть одной — непозволительная роскошь. Я даже благодарна отцу за то, что он привел своих дружков. Есть повод смыться из дома. Если это вообще можно назвать домом. Так, комнатка, в которой можно поесть, помыться, постирать одежду. Как пункт приема для бездомных. Что такое дом? Наверное, это любящая семья. Это комфорт. Это ощущение тепла внутри тебя, разливающееся бальзамом. Когда после тяжелого дня ты приходишь и садишься на мягкий диван, а на кухне тебя ждет целая тарелка какой-нибудь сваренной гречки, которую варили с теплотой и добром. Мой дом — улица. Вот то место, где я чувствую себя в своей тарелке. Мама перестала ругаться, что я часто не ночую дома. Хотя, может, ей просто плевать? Я уверена в этом. — Девушка, — даже вздрагиваю от неожиданности. На меня надвигается парень. Не просто парень. Просто парни в два часа ночи не ходят по улицам. Парень в фуражке. Понимаете, да? И что я могу сделать? Быстро! Так, могу убежать. Куда бежать то? Гошан! Надо срочно набрать Гоше. Со скоростью самой быстрой рыси на свете, в кромешной темноте, я убегаю от очередного блюстителя порядка. Комендантский час у него, а мне восемнадцати нет. И мамы рядом со мной он не увидел. Потому и гонится за мной. Кругом — темнота, так что споткнуться и упасть было бы вполне легко, если бы я не выбежала на дорогу, где светят фонари. — Гоша? Твое окно все еще открыто для меня? — задыхаясь, я быстро набрала номер своего друга, который в ту же секунду взял трубку, выслушал меня и обещал помочь всем, чем сможет. Потому сейчас я и лезу в окно к Гоше, который светит мне фонариком. Я умудряюсь каким-то образом удариться носом о подоконник, когда пробираюсь наконец внутрь комнаты. Свет выключен. Конечно, ведь время уже около трех часов утра. Рассказываю Гоше все по порядку, пока тот помогает остановить кровь. В конце моего интереснейшего монолога Гоша наклеивает пластырь мне на нос, который отзывается болью. Парень еще долго удивляется тому, что мне не страшно гулять одной по вечерам. Я и сама удивлялась этому факту раньше. Просто деваться некуда. Либо на улице, либо там, где я прописана. Не поворачивается язык назвать однокомнатную квартиру своим домом. За окном уже посветлело, но солнце еще не вышло. Восход будет в пять часов утра. Через полчаса. Встречу его одна, потому что мой верный друг отправился в царство Морфея уже час назад. Вообще не понимаю, как люди могут спать, когда за окном такая красота? Сама бы я, конечно, уже давно уснула. Просто не спится. Мысли лезут в голову. Так всегда. Только ложишься на расстеленный другом диван в комнате, как тут же начинаешь наполняться мыслями, как кувшин водой. Однако, встретив солнце, я все же засыпаю, и в голове моей почему-то томится нездоровый блеск голубых глаз, чей обладатель спас меня от мента… Вадик не спал. Он лежал на кровати, сцепленный объятиями какой-то шлюхи. Скинув с себя ее руки, он аккуратно положил ее голову на подушку, убрав со своего плеча. Прошедшая ночь была самой веселой. Приходили его друзья, которые решили опробовать девочек Вадика. Многие понравились. Многие были убиты бандитами и свезены куда-то далеко. Итог таков: всем все понравилось. Обещали дать рекламу недавно открытого здесь стриптиз-клуба по своим районам. Бандит взял свой телефон в руки. Время было уже около десяти утра. Жизнь вокруг уже началась. Люди уже давно сидели на работе, машины туда-сюда катались по окрестностям Москвы. Вот и Вадик решил не отставать от ритма города. Он быстро умылся, оделся. В его голове было много разных мыслей, но одна мысль доставала его все больше и больше. Цыпа… Я проснулась от шума из другой комнаты. Не сразу вспомнив, где я нахожусь, и, испугавшись, я вскочила с кровати. На мне та же фиолетовая футболка, светлые джинсы, порванные на коленке так, будто это так и было, а не так, будто я порвала их, пока залезала в окно Гоши через колючие кустарники. — Привет, — выхожу из комнаты и вижу, как Шустров ковыряется в телевизоре, соединяя какие-то провода между собой. Увидев меня, парень заулыбался. Отвертка из его рук упала прямо на пол. — А, у меня телевизор просто перегорел. Я вот тут ковырялся… — почесал затылок Гоша. Я подошла поближе, держа в руках свою куртку. За окном светило яркое солнце. Подозрительная тишина была кругом. Ни единого ветра. Кусты не колыхались, а лишь блестели на свету. Наступила настоящая весна. Запели птицы. И все бы так хорошо, если бы не звук открывающейся двери. Гоша встрепенулся. — Папа, мы тут с Цыпой… — едва хотел сказать Шустров, готовый встретить гневного отца, бывшего солдата, человека строгих правил. Но в комнату зашел не отец. В комнату зашли двое полицейских. За ними еще один в форме. За ними соседи — понятые. Сначала я подумала, что они пришли за мной. — Георгий Шустров, ваш отец был задержан за взятку и сейчас находится под следствием. А вы будете вынуждены отправиться в детдом, пока ваш отец находится в СИЗО…