Принцесса заката

      Когда Йона ещё жила в Замке Хирью, она всегда вставала очень поздно. Лежала, долго нежась в постели и обнимая подушку, с тоской и раздражением думая о предстоящем дне. Сейчас же, девушка всегда стремилась подниматься вместе с рассветом, пусть даже она и ложилась, изнуренная тренировкой, уже глубоко ночью. Ведь рассвет — это нематериальное явление, которое нельзя потрогать, как-то связано с ней… И созерцая, как небо, словно смущаясь приближения солнца, алеет на востоке, Йона всегда чувствовала прилив сил, надежды и, так порой ей не хватающей, уверенности.       Уверенности… Да, за последнее время, она многому научилась, и была уже не настолько беспомощной, как раньше… Но Йона также понимала, что, несмотря на достигнутое, она до сих пор слишком зависима от своих друзей, и если она каким-то образом, их лишиться, пусть даже и одного из них, то… она совершенно не представляла, что будет. Просто, не представляла! И поэтому Йона стремилась становиться всё сильнее. Сильнее и сильнее! Стремилась стать той, которая сможет постоять не только за себя, но и за других. Друзья, не очень-то её понимали, утверждая, что это они должны её защищать. В особенности, не понимал Хак.       Хак. Верный друг и защитник. Человек, во многом благодаря которому, Йона стала тем, кем сейчас являлась. Он — первопричина всего. И в первую очередь его, не в обиду драконам и Юну, она хотела защитить и из-за него она взяла в руки оружие.       Хак… Йона уже понимала, что он для неё нечто большее, чем просто друг детства. Это трепетно-нежное чувство, что сминало грудь, стоило ей бросить взгляд на него… Была ли это… любовь? Йона пока не могла это понять да и не пыталась. Всё-таки, её это ещё пугало. Полюбить снова кого-нибудь… Но Йона не стремилась избавиться от этого чувства, но не позволяла ему разрастаться, пряча глубоко внутри. Хотя это было порой очень трудно. Особенно, когда Йоне приходилось ночевать в одной палатке с Хаком. И она нашла, что это большое удовольствие, если была такая возможность да и не была Йона сильно измотанной тренировкой или длинным походом, разглядывать его лицо, пока он спит. Положив ладонь по щеку, вглядываться в эти, казалось бы, такие знакомые черты, находя в них что-то новое, с трудом подавляя желание коснуться. Но последнее время, Хак начал от неё отворачиваться, и Йоне приходилось лицезреть его спину… Неужели он… Неужели он как-то понял, что она так пялиться на него по ночам… и ему было это очень неприятно? Это смущало и наводило на грустные размышления, но Йона не позволяла себе на них зацикливаться. Сейчас, просто пока не время…       "И вот зачинается рассвет. Я чувствую, как солнце приближается к земле и небеса начинают светлеть, зардевшись на востоке. И я встаю, поднимаюсь, ловя драгоценные мгновения.Мне надо идти, чтобы приветствовать восход. Потягиваюсь, с невольной грустью бросаю взгляд в сторону, чтобы увидеть спину дорогого мне человека.Но то, что я вижу…".       Белое золото волос, разметавшихся на пышной, белоснежной подушке… Матово-белый лик, точеный, благородный… Лик Су-Вона, что лежал рядом с Йоной и спал…       — Су… — шепчет Йона охрипшим голосом и оглядывается. Она… не в палатке. Она на широком ложе, -явно не на футоне, — и его венчает багряный балдахин. Йона осторожно отодвигает занавесь и видит роскошные, просторные покои в красно-золотых тонах. Они чем-то напоминают те, в которых она жила когда-то, но всё же отличаются. Но как она здесь очутилась… и почему… Йона настороженно косится на Су-Вона, продолжавшего безмятежно спать.       Су-Вон… Она больше не испытывала к нему опаляющей душу ненависти, но боль от предательства, хоть уже и утихла, но ещё не забыта. Да и вряд ли когда-либо полностью забудется… Су-Вон во многом прекрасный Император, однако, это не отменяет того факта, что он убил её отца. Но… Но что же ей делать?! Как она сюда попала?! Неужели… похитили? Но тогда почему она в постели с Су-Воном? На мгновение, Йону охватило желание разбудить его и потребовать объяснений. Однако, разумно ли это, в данных обстоятельствах? Может стоит сначала осмотреться; ведь она, почему-то не в кандалах и не в клетке…       Йона осторожно выбирается из постели, ступая ногами в густой ворс ковра. Снова, более внимательно осматривается. Покои действительно богатые, даже очень, но…какие-то непривычно-монументальные, что ли… Чего стоит огромная кровать с тяжелым балдахином. Ещё её поражает массивная двустворчатая дверь, с коваными бронзовыми украшениями и ручками в виде львиных голов. Куда она ведёт? Йона, крадучись, идёт к этой двери, но проходя мимо трюмо, случайно бросив взгляд на него, задерживается. Замирает, растерянно моргает и трёт глаза. Узнаёт и не узнаёт себя. Ибо оттуда, из мерцающих зеркальных глубин, на ошеломлённую Йону, отражая её растерянность, взирала взрослая женщина, облаченная в шелковую полупрозрачную сорочку, и алые волосы, языками пламени, струились по её плечам, и доходили чуть ли не до пояса. — Что же это… Как это?! — О, дорогая моя, Вы уже проснулись? — Раздвинув балдахин, оттуда выглядывал проснувшийся Су-Вон. — Но… простите за дерзость, не кажется ли Вам, что ещё слишком рано? Если я не ошибаюсь, никакие собрания на эти часы не запланированы… Или случилось что-то срочное? — Су… Су-Вон…       На его лице вдруг расцветает сильное удивление, и, как мгновения назад Йона, он растерянно моргает. А потом улыбается. Как-то… робко, неуверенно. — Су-Вон… Что здесь происходит?       В ответ на это, он поднимается с кровати, и подходит к впавшей в ступор Йоне, но не слишком близко. — О, дорогая моя! — Су-Вон с чувством прижимает руку к своей груди. — Вы, наконец-то, назвали меня по имени… Возможно, для Вас это пустяк, но мне, как вашему мужу, это очень важно. — К… Кому?! — всё таким же охрипшим голосом воскликнула Йона.       У Су-Вона опять это странное растерянно-неуверенное выражение на лице. — Вашему мужу, — чуть замешкавшись, повторяет он. — Или Вам… неприятно это слышать? Что… с Вами?       Йона пятится от Су-Вона, затравленно озираясь, и делает рывок к той запримеченной двери, и с большим трудом толкнув створку, выбегает в коридор. "Что здесь происходит?! Где… я?!"