The Spot Series

– Так странно, что Леонард и Шелдон теперь вместе. Помните, как они раньше ссорились? Как кошка с собакой. А теперь они могут просто взяться за руки и обсудить свои разногласия со взаимной любовью и уважением, как и подобает взрослым людям. – Что ты сказала, Пенни?! – громко переспросил ее Говард. – Я не слышу тебя за этими воплями! – Сегодняшний вечер – это вечер игры в Halo, и всегда был вечером игры в Halo! – вопил Шелдон. – Потому что это ты захотел сделать его вечером игры в Halo, а мы все время под тебя подстраивались! – огрызался Леонард в ответ. – Целых шесть лет! Ты мог бы хоть иногда идти на компромиссы! – Нет, не мог бы, и тебе прекрасно об этом известно, Леонард Хофстедтер! Пенни предложила им всем пойти в бар на вечер «Rock Band». Ребятам нравилась эта игра, а Пенни нравилась выпивка, что могло быть лучше? Конечно же, нужно было заранее догадаться, что выйдет из этой затеи. Она надеялась, что с началом регулярной личной жизни Шелдон станет более мирным, и в некотором роде это действительно произошло: он стал немного менее дерганным и меньше беспокоился о микробах. С другой стороны, он еще сильнее, чем раньше, стремился контролировать окружающих. Как ей поведал Говард, теория Раджа сводилась к тому, что Шелдон чувствовал себя неуверенно, вступая в первые романтические отношения в своей жизни, и ему требовалось быть уверенным в том, что он по-прежнему контролирует хоть какую-то часть своей жизни, в данном случае – своих друзей. Предположение самого Говарда заключалось в том, что Леонард «делал это как-то неправильно». Эми Фара Фаулер была уверена, что главная причина заключалась в размере члена. Бернадетт считала, что Шелдон пытался справиться с обуревавшими его любовными чувствами, захватив доминирующую роль в отношениях с Леонардом. Леонард думал, что Шелдон – «долбанутый психопат». Пенни считала, что за последние несколько недель Шелдон и так уже, наверное, пережил столько непредвиденных изменений в своей жизни, что ему хватит этого на год вперед. Она сочувствовала Шелдону, но, вместе с тем, ей до чертиков хотелось выпить «Маргариты». – Шелдон, если хочешь, оставайся, – наконец авторитетно сказала она. – Но мы в любом случае пойдем на вечер «Rock Band», и если ты не пойдешь с нами, то мы создадим музыкальную группу под названием «У Шелдона Купера раздвоенный язычок». Так что когда мы выиграем приз, на нем будет выгравирована эта надпись, и кто угодно сможет ее прочитать. Шелдон повернулся к Леонарду и обвинительно ткнул в него пальцем. – Ты рассказал ей! – Никто мне ничего не рассказывал, Шелдон. Я просто видела, как ты зеваешь! Конечно же, Леонард ей рассказал. *** За барной стойкой работали одни девушки, так что Раджу приходилось шепотом говорить Говарду, что он будет пить, после чего Говард передавал это Пенни, а Пенни заказывала им всем напитки. Ему определенно следовало научиться разговаривать с женщинами. Раз уж на то пошло, ему уж точно пора бы научиться говорить с Пенни. Она уже давно стала у них «своим парнем», и все равно сама мысль о том, чтобы заговорить с ней без малейшего защитного барьера в виде алкогольного опьянения, приводила его в ужас. Одну «Маргариту» спустя он уже был на сцене, без рубашки, и фальцетом выл в микрофон «Call Me» группы Blondie, напоказ вращая бедрами перед какими-то вопящими девицами во главе с Пенни, которая явно была у них предводительницей. Когда им вручили награду «Любимцы публики», она поцеловала его в щеку, а Радж потрепал ее по голове и показал большой палец. *** – Пенни действительно свой парень! Своя девчонка? Свой человек? – Боже, я не представляю, что ты несешь, чувак, – прокричал Радж ему в ухо, пока Говард чуть ли не волоком тащил его вверх по лестнице до его квартиры. Напитки для девчонок вдарили Раджу в голову слишком сильно. – Как ей удалось заставить всех тех девчонок так вопить, когда ты вышел на сцену? – Это мне удалось заставить тех девчонок вопить! Своим сексуальным голосом и телом… – Ага, а еще тем, как сексуально ты стянул с себя вязаную жилетку. Ну да, ты у нас просто магнит для цыпочек. Радж истерически рассмеялся и навалился на Говарда еще сильнее. Он отказался надеть рубашку обратно, мотивируя это тем, что кожа должна дышать. Говард начал испытывать неловкость по поводу всей ситуации в целом. Радж даже не попытался сойтись с кем-нибудь из своих визгливых фанаток, вместо этого весь вечер не отходил от Говарда, напиваясь коктейлями с маленькими зонтиками и хвастаясь, каким он стал дамским угодником. Говард отметил, что в таком случае ему, возможно, следует пообщаться с кем-нибудь из дам, на что Радж вскинул на него грустный взгляд и спросил: – Ты что, пытаешься от меня избавиться? Собственно, как раз это он и намеревался сделать, чтобы пообщаться с какими-нибудь девчонками, которые были все еще под впечатлением от их победы в “Rock Band”. Но вместо этого он остался за столиком с Раджем, который сидел рядом, опустив голову ему на плечо. Говард открыл дверь и втащил друга в спальню. – Как ты думаешь, Леонард и Шелдон занимаются этим прямо сейчас? Говард закатил глаза. – Откуда мне знать? Наверное. Хотя… обычно Шелдон в это время уже спит. – Не могу поверить, что они теперь занимаются этим друг с другом. – Я не могу поверить, что Шелдон вообще «занимается этим» с кем бы то ни было. А я-то уж думал, что моя теория митоза оказалась единственно верной, и десять баксов у меня в кармане… – Шелдон занимался этим с тобой. – И я до сих пор не могу в это поверить. – Тебе понравилось? Говард опустил Раджа на кровать и начал стаскивать с него обувь. – Не думаю, что нам стоит это обсуждать. – Почему? Ты рассказываешь мне все. – Да, но большинство моих историй – та еще брехня. – Так тебе понравилось? – снова спросил Радж низким голосом, его глаза были совершенно черными в полумраке. Говард не нашелся, что ответить. Радж притянул его за руки ближе к кровати и повторил: – Тебе понравилось? Ты бы повторил? Говард попытался отстраниться, но Радж был пьяным и настойчивым, он потянул сильнее, так что Говард потерял равновесие и тоже упал на кровать. Прямиком на Раджа. – О, Господи, только посмотри, сколько времени. Мне пора идти… – Говард попытался отползти в сторону со своего полуголого друга, но тот удержал его на месте. – Говард… – Да? Радж потянулся наверх, сокращая разделяющее их расстояние, и поцеловал его. – Радж, – он пытался говорить, как ни в чем не бывало, но у него перехватило горло, – ты выпил до черта много. – Говард, ты мне нравишься. – Ты мне тоже нравишься, Радж. Ты мой лучший друг, и именно поэтому я должен сейчас уйти. – Просто попробуй это со мной, всего раз, я не попрошу снова… Говард уронил голову ему на плечо и попытался представить себе, что сказала бы его мать, в то время как совесть настойчиво подкидывала ему причины, чтобы уйти. Ты что, в самом деле собрался заняться сексом с этим пьяным индийским мальчиком? Что за сына я вырастила? Ты что, хочешь довести свою мать до сердечного приступа? С каких это пор ты вдруг заделался Доном Жуаном? Радж по-прежнему не замолкал. – У меня просто не хватит смелости попросить об этом снова. Я всегда боялся, что ты… – Я думал, тебе нравятся девчонки. – Ты знаешь, что это неправда. Я хотел бы, чтобы мне нравились девчонки, и я пытаюсь сделать так, чтобы они мне нравились, а если я выпью достаточно много, я даже могу быть с девчонкой… – голос Раджа сошел на нет, он принялся покрывать поцелуями шею Говарда и подбородок. Его слова не были таким уж большим открытием для Говарда, но то, что он все-таки признал это вслух, казалось невероятным. Годами Говард давал Раджу возможность признаться в своей сексуальной ориентации, давал ему понять, что в этом нет ничего постыдного, но его друг упорно игнорировал все намеки. В конце концов, Говард и сам начал верить в то, что Радж был гетересексуалом, у которого просто были проблемы в общении с девушками, и убедил себя, что думать про него иное было не более чем напрасными надеждами. – Почему ты так внезапно заинтересовался мной? Мы дружим уже много лет… – Я всегда тобой интересовался. Просто боялся сделать первый шаг. Радж опустил руку вниз между их телами и накрыл ладонью возбужденный член Говарда. Оставаться рассудительным становилось все труднее. Рассуждать здраво в тот момент было так трудно, что труднее уже и быть не могло. И Радж стягивал с него рубашку. – Когда ты начал чувствовать ко мне влечение? После того, как я рассказал тебе, что у меня было с Шелдоном? Ты просто заревновал? – Почему ты по-прежнему болтаешь? Ты носишь такие узкие штаны, словно тебя в них вшили намертво! Я завелся от одного твоего вида даже до того, как впервые увидел тебя в лицо! Говард знал, что когда-нибудь его стиль одежды окупит себя. Пускай у трусливого слюнтяя ушло семь долгих лет на то, чтобы наконец-то повзрослеть и признать, что он попал под действие чар безупречного вкуса в одежде, каковой воспитал в себе Говард Джоэл Воловитц. Говард принялся пылко отвечать на поцелуи Раджа и провел руками по его на удивление мускулистому телу. Он собирался отломить себе кусочек этой шоколадной плитки… Это было настолько сногсшибательным, что он произнес это вслух. – Чувак! Я сам собирался сказать эту шутку! – Кто успел – тот и съел. Говард оказался перевернутым на спину, а Радж принялся стягивать с него плотно сидевшие брюки. Это была неравная битва, но вскоре Говард остался в одном нижнем белье и манишке. Радж покрывал поцелуями его грудь, облизывал соски и гладил его через шелковую ткань трусов. От силы ощущений Говард был готов буквально взорваться. Определенно, все это не шло на пользу его слабому сердцу, ммм… – Возможно, мне стоило поднять этот вопрос раньше, Говард, но… – Но что? – Я и понятия не имею, что делать. В смысле, я представляю себе в общих чертах, но… Я в этом хорош ровно настолько, насколько Шелдон хорош в плавании. Говард издал смешок, представив себе, как Радж обучается технике, лежа на полу. – Просто делай все, что захочется. Нет никакого алгоритма. Радж на секунду задумался, а затем стянул с Говарда нижнее белье. Говард молился про себя, чтобы Радж собирался сделать то, о чем он подумал, и… Аллилуйя! Губы Раджа сомкнулись вокруг головки его члена. Он собирался предложить Раджу оставить себе тот трофей «Любимца публики», потому что он, без сомнения, заслужил этот приз. Радж оказался чертовски хорош, и Говард сказал об этом вслух. Радж ущипнул его за бедро и пробормотал что-то неразборчивое, но в целом похожее на «заткнись». *** Радж не мог поверить, что действительно делал то, что делал. Это была лучшая ночь Halo в его жизни! Даже лучше, чем в тот раз, когда в джойстике Шелдона сдохла батарея, и они все палили по его персонажу из огнеметов, пока он неистово пытался поставить новую батарейку. Нынешняя ночь была куда как лучше. Говард стискивал его волосы в кулаках сильно, почти до боли, и бесстыдно стонал. – Радж, ты заслуживаешь снова оказаться в журнале «People». Прямиком на обложке. Он ласкал член Говарда ладонью, его голова двигалась в такт движениям руки. Он пытался вспомнить все советы про минет, о которых когда-либо читал в интернете. Он вспомнил кое-что еще… может быть? А может, и нет. Стоило попробовать? Почему бы и нет? Радж облизнул палец и надавил им на тесное кольцо мускулов на входе в его тело. – О, Господи Иисусе, это настолько хорошо, что я сейчас умру. Похоже, неплохо сработано. Он погружал палец внутрь и обратно несколько минут, а затем почувствовал, как все тело Говарда напряглось. Сейчас ему приходилось поддерживать движения в трех разных темпах одновременно, и это немного утомляло, но результат определенно стоил приложенных усилий. Он так долго этого ждал. Говард приподнялся на кровати всем телом, кончая Раджу в рот. Раджа потрясла сила ощущений. А еще он неожиданно почувствовал себя странно по поводу того, где были его руки. Говард прижал руки к лицу и свернулся в клубок. А вот это уже могло быть не слишком хорошим признаком. – Говард? – Ох. Кажется, оргазм такой силы мог привести к неисправимым повреждениям мозга. С Говардом все было в порядке. Радж погладил его по бедру, ожидая, когда он придет в себя. Он по-прежнему был болезненно возбужден, но не хотел давить на Говарда, учитывая, что тот и так уже позволил Раджу многое. И оставалось еще так много всего, чего ему хотелось попробовать сделать с Говардом. И для Говарда. И чтобы Говард сделал с ним. Прямо сейчас он был бы вполне счастлив подрочить, глядя на его обнаженную спину. М-м-м… нет, пожалуй, лучше дать Говарду несколько минут на то, чтобы прийти в себя. Говард дождался, когда его отпустит и напряженные мышцы расслабятся, и перекатился на спину. Ох, черт. Радж был наполовину раздетым и полностью возбужденным. Черт! Он был в этот момент таким соблазнительным, и сексуальным, и совершенно не походил на признанного астрофизика. Кто мог бы подумать в обычной жизни, что за всеми этими вязаными жилетками скрывалось такое, и кто бы мог сейчас заподозрить немалый интеллект в этом горячем теле? – Ну, так что, Радж… – Да? – Ты хочешь меня трахнуть? Радж закатил глаза и упал спиной на кровать. – Эм… мне принять это за ответ «да», Радж? – Предупреждаю, что я уже и так на полпути к завершению. – Не беда. Я закрою глаза и буду думать о королеве, пока ты делаешь свое дело. Похоже, Раджу понравилось такое предложение, потому что через секунду он уже оказался на Говарде верхом. Его руки слегка подрагивали, пока он пытался подготовить Говарда. Это был большой шаг! Ну, и сам Радж был не маленьким. Впрочем, это была не лучшая игра слов. Говард обхватил колени руками, прижимая их к груди, и казался до абсурдного спокойным. – Ты занимался этим раньше? – Не с мужчиной, – отозвался Говард. – Я имел в виду, занимался ли ты когда-нибудь… анальным сексом… с кем-нибудь, – определенно, ему было бы легче, если бы он не стеснялся произносить бранные слова. – Да. Но не с мужчиной. – Я не понимаю… – Ну, на ней была такая штука с ремнем… – Святая корова, Говард! Ты такой извращенец. Говард улыбнулся и поиграл бровями. – Спасибо, что заметил. Нервное напряжение немного отпустило, когда Радж наклонился вперед и сделал первую попытку. Говард обхватил его ногами и потянул ближе к себе. – Я тут пытаюсь быть осторожным. – А я пытаюсь вычеркнуть пункт «заняться анальным сексом с парнем» из моего списка невыполненных дел в жизни. Я не молодею, знаешь ли. Радж надавил немного сильнее. О, нет. – Я собираюсь подарить тебе примерно пятнадцать секунд самого жаркого секса в твоей жизни, – пообещал Радж. Говард протянул руку и с силой ущипнул его за сосок. – Ай! – Я только что выиграл для нас еще секунд тридцать. – Неудивительно, что в некоторых штатах это вне закона. Это какое-то безумие. Член Говарда снова набирал твердость. Должно быть, Радж делал все, как нужно. Говард мягко направлял его, пока он не нашел как раз такой угол, под которым Говард потерял способность нести ерунду и начал стонать. – Ох, Радж. О, Боже. О, черт. Радж пытался думать о крикете и начал двигаться долгими и сильными толчками. Когда ему показалось, что он не может больше продержаться и минуты, Говард притянул его в долгий поцелуй. Они смотрели друг другу в глаза, и Радж снова начал двигаться. Каким-то образом простой зрительный контакт делал все происходящее еще более непристойным. Более сильным. Все было менее похожим на фантазию во время дрочки, более реальным. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? – спросил Радж. – Да, но когда ты говоришь это пьяным во время секса, то это не считается. – Тогда напомни мне повторить это завтра утром. – Непременно. Сразу же после того, как я сам скажу это тебе. Время для разговоров было на исходе. Радж уже не мог удерживать хоть сколько-нибудь ровный темп, и скоро он входил в Говарда размашистыми толчками, а сам Говард вцепился обеими руками в спинку кровати, удерживаясь на месте, а затем… Радж зажмурился с такой силой, что увидел звезды. Он сказал об этом Говарду, а тот назвал его придурком и поцеловал. * * * Пенни подумала, что все остальные подружки геев, наверное, попивают себе «Космополитен» и танцуют в клубах с красивыми мужчинами, которые сексуально прижимаются друг к другу. А ей приходится играть в «Марио-гонки» (надирая при этом задницу Шелдону!) и жевать пиццу без сыра. Когда Радж поднялся со своего места, Говард хлопнул его по заднице и велел принести еще пива. – Это никогда не перестанет быть смешным, Говард, – отозвался Радж. – Постой, я сказал «не перестанет быть»? Я имел в виду, это никогда не было смешным! Радж теперь мог говорить в присутствии Пенни, трезвым, и это было только третьей по счету сумасшедшей вещью, которая произошла с ее мальчиками за последний месяц. Она как-то заикнулась о том, насколько странным было то, что они все четверо вступили в гомосексуальные отношения, когда им уже почти стукнуло тридцать, причем друг с другом. В ответ она получила несколько графиков и презентаций в Power Point от Шелдона. Мать Леонарда писала научную статью о них и их «микрокультуре». Мать Шелдона собрала целую группу людей, которые молились за их души каждый день. По сей момент безуспешно: Шелдон и Леонард были по-прежнему увлечены друг другом. Сказать по правде, она даже немного завидовала. Все они состояли в отношениях с людьми, которые одновременно были их лучшими друзьями, и в любой момент могли устроить двойное свидание. В отношениях Леонарда и Шелдона уже был виден большой прогресс. Теперь Шелдон позволял Леонарду свистеть по пять минут в неделю, а еще обниматься в кровати после секса по десять минут, прежде чем нестись в душ. Леонард больше не психовал, когда Шелдон писал в твиттере, что они с Леонардом обнимались после секса. Говард съехал от своей матери и поселился с Раджем. Миссис Воловитц была не слишком-то рада, главным образом потому, что Радж не был евреем, но все равно настаивала на том, чтобы Радж ужинал с ними каждый день. Мама Раджа все еще хотела внуков и делала намеки на милых детишек Панджаби. – Пенни, ты кажешься задумчивой, – заметил Шелдон. – Ты задумалась о туфлях? – Нет, я задумалась о том, как так могло получиться, что у меня четыре друга-гея, и ни один из вас не любит покупать обувь. Я самая неудачливая подружка геев в мире. – Не думай об этом в таком ключе, – возразил Леонард. – Лучше подумай, что у тебя целых четыре друга-задрота, которые готовы посчитать для тебя налоги или оказать техподдержку, и тебе для этого даже не нужно прихорашиваться. Пенни задумалась и пришла к выводу, что в этом была своя доля правды. И не то, чтобы ей не нравилось целоваться с Эми… Хотя нет, пожалуй, она лучше попытается с Бернадетт. Эми кусалась. В буквальном смысле.