Фотография

С резким судорожным вдохом просыпаюсь. Тело дрожит. Постель мокрая от пота. А меня в очередной раз скрючивает от боли. Боли, которую не унять таблетками. Безмолвные слезы бегут по щекам. - Адель... – мой хриплый шепот словно разрывает тишину. Смотрю на время. Четыре утра. Не усну. Опять. Прошло уже пять лет, а кошмары мучают меня почти каждый день. И боль такая же острая, как и тогда. Время лечит? Какой идиот это придумал? Заставляю себя встать. Словно старуха плетусь к окну. Достав сигарету из пачки, прикуриваю. С первой затяжкой становится легче. Приоткрываю окно. В комнату тут же врывается свежий воздух. Пять лет. Пять лет я живу на автопилоте. Меня здесь нет, я умерла тогда вместе с ней. Какая ирония. Я сидела там, куда пришел основной удар, но она не была пристегнута. Зажмуриваюсь, пытаясь прогнать образы ее искореженного тела. Все говорили, что мне повезло. Повезло? Вокруг одни идиоты. В тот день я умерла вместе с ней. Снова слезы бегут по щекам, оставляя две соленые дорожки. Докурив, иду в ванну. Приняв душ, голой иду к гардеробу. Надеваю то, что первым попалось под руку. Черный брючный костюм от Прада. Усмехаюсь. Да, после того, как я все-таки окончила колледж, я первым делом уехала подальше. Чем дальше, тем лучше. Самое дальнее был Нью-Йорк. Я разослала резюме везде, где нужен был мой диплом. Мне ответили из двух редакций. «Мир Авто» и «Подиум». Поразмыслив, я решила, что уж лучше буду писать про тупых размалеванных кукол, чем про машины. И вот, придя на собеседование, я натыкаюсь на такое количество девушек, что становится страшно. Они все идеально худые, практически ничего не едят и вообще, кажется, живут на одном святом духе. И во всем этом фальшивом мире заправляет Миранда Пристли. Королева всего этого кукольного дома. Когда я в первый раз ее увидела, я думала, что она здесь по ошибке. Ну не может вот эта маленькая элегантная женщина с копной платиновых волос и с изумрудно-зелеными глазами быть самой Королевой мира моды. Она развеяла мои первые впечатления о ней сразу, как только открыла рот и заговорила. Я буквально задрожала, от ее британского акцента. О боже, как же она произносит мое имя. Неизменно растягивая окончание моего имени. - Андре-а... – и в ее устах оно звучит, как самое прекрасное имя на всем белом свете. Помню свой страх. Я буквально сразу влюбилась в зеленоглазого дьявола в брючном костюме от Прада. Скоро Миранда и Эмили улетят в Париж, и я с содроганием ожидаю этих двух недель. Две недели без этого холодного голоса. Британского акцента. Без ее зеленых глаз. Две недели кошмаров. Удивительно, что мне сегодня он приснился. Я же буквально упала и мертвым сном уснула, когда пришла домой. Обычно, устав до безумия на работе, я сплю без снов. Это хорошо. Это просто превосходно. Уж лучше ничего не видеть, чем видеть один и тот же кошмар снова и снова. От мыслей отвлекают лучик солнца и пылинки, танцующие в нем. Замираю. Буквально задерживаю дыхание, словно сейчас я сделаю кадр. Меня снова начинает трясти. И я снова плачу. Как хорошо, что я еще не сделала макияж. Пройдя в ванну, умываю лицо ледяной водой. Помогло. Поднимаю взгляд на свое отражение. Карие глаза смотрят на меня с такой болью, что я даже не сразу понимаю, что это я сама. А когда-то там было бездонное счастье. А сейчас усталость, апатия, боль. Поджав губы, отворачиваюсь. Нужно еще покурить. Руки дрожат, пока подношу зажигалку к сигарете. Прикурила, затяжка. Как же хорошо. Закрываю глаза, чтобы не видеть окружающий мир. Видя мир, я видела все то, чего не видели обычные люди. Я видела то, что можно было бы увековечить навсегда на фотопленке или на жестком диске компьютера. И каждый раз, видя очередной кадр, я чувствовала боль утраты и боль в руке. Порой рука болела так, что невозможно было держать вещи. Они просто падали. Пальцы не гнулись, не могли взять предмет. Или могли внезапно разжаться, и то, что было в руке, падало. И не важно, что это, карандаш, кружка с кофе или руль автомобиля. После того дня я больше не вожу. И стараюсь как можно меньше ездить на машине. Слишком сильные воспоминания. Слишком больно. Докурив, заставляю себя собраться на работу. За полчаса одевшись, накрасившись и выпив кофе, выхожу из дома. Иду быстро, смотря себе под ноги. В ушах играет Ян Тирсон. Просто мелодия без слов. А он пишет прекрасную музыку. Спустившись в метро, сажусь в вагон. Через пять остановок выхожу из вагона и, выйдя из метро, прохожу пешком еще два квартала, прежде чем подойти к Элиас-Кларку. Смотрю на время. Половина седьмого. Я как всегда первая. Охранники молча кивают мне. Они привыкли видеть меня раньше всех. Бывает, что нет еще и шести, а я уже на работе. Захожу в молчаливый офис. Тишина режет уши. Застываю в приемной, увидев Миранду, стоящую спиной к двери и облокотившейся на окно. Одна рука лежит на подоконнике, ноги скрещены, голова наклонена к плечу. Меня охватывает возбуждение. Это такой кадр. Боже, я не могу его пропустить. Только не его. Как можно тише достаю из своей сумки фотокамеру. Обычная мыльница, ничего примечательного. Делаю несколько кадров. И буквально не дышу, восхищаясь Мирандой. Словно почувствовав мое присутствие, она оборачивается и заметно вздрагивает при виде меня, стоящей посреди приемной с фотокамерой в руках. Поспешно прячу ее. Снимки на ней только для меня. Бывают такие дни, моменты, секунды, в которые я не могу сопротивляться своему дару и все же фотографирую. Это происходит редко. Правда раз в три месяца мне приходится перекидывать накопившиеся фотографии на флешке на жесткий диск. Она еле заметно улыбается мне и подзывает к себе. - Почему вы так рано, Андре-а? – прикрываю глаза, наслаждаясь ее голосом. - Не могла уснуть, – сама не понимаю, почему говорю правду. Почему не пытаюсь прикрыться исполнительностью и жаждой работать. Видимо, мне уже надоело притворяться. Надоело существовать, а не жить. Миранда хмурится. Заметная морщинка пролегает меж ее бровей. И появляется стойкое желание подойти и разгладить эту морщинку. Хочется подойти и просто обнять ее. Почувствовать ее тепло, ее маленькое тело в своих руках. Желание было настолько сильным, что руки затряслись. Убираю их в карманы брюк. Неприлично? Все равно. - Закрой дверь, – без лишних вопросов подхожу и закрываю дверь. Она встает и проходит вглубь кабинета, присаживается на диван. Похлопав рядом с собой, она приглашает сесть рядом. Без вопросов сажусь рядом. Не слишком близко, но и не далеко. Она долго смотрит мне в глаза. А я не могу отвести от нее взгляда. Она прекрасна. Так прекрасна, что просто невыносимо дышать. Она улыбается мне. Улыбается по-настоящему. С нежностью прикасается к моей руке. А меня словно прошибает током от ее прикосновения. Вдруг руку прожигает жгучая, невыносимая боль. Сжав зубы, чтобы не застонать, хватаюсь за руку. Но боль очень сильная, и сил сдерживаться нет. Как же больно. - Что с тобой? – открываю глаза и вижу в глазах Миранды замешательство. Сквозь боль улыбаюсь ей. - Все в порядке. Скоро пройдет. Лучше я пойду. Простите меня, – рука словно плетью свисает вдоль тела. Как же меня это все достало. Будь я более сильной, а может и храброй, давно бы уже свела бы счеты с жизнью. Пытаюсь встать, но Миранда не дает. - Сиди. Что с твоей рукой? И не говори, что все в порядке. Я видела месяц назад тоже самое, только тогда ты держала кружку, полную горячего кофе, – поджимаю губы и вижу, что Миранда улыбается. - Миранда, все в порядке. Это последствия старой травмы. Такое бывает, происходит. Я обследовалась, но врачи не сказали мне ничего вразумительного. Это не оперируется. Просто иногда защемляет нерв и все, – устало провожу рукой по лицу, стараюсь не трогать глаза, хотя их безумно хочется потереть. Сидим молча. Миранда о чем-то думает. - Ты фотографировала меня, когда пришла сюда? – устало закрываю глаза. - Да, – не открываю глаза. Чувствую ее взгляд на себе. - Покажи, – открываю глаза и вижу интерес в ее взгляде. - Нет, – говорю категорично, показываю всем своим видом, что тема закрыта и не обсуждается. - Почему? – смотрю на Миранду, и хочется завопить ей в лицо, как все это больно. Больно жить, зная, что больше никогда не возьмешь в руки профессиональный фотоаппарат. Не сделаешь те миллион фотографий, которые видишь каждую секунду. Замечая то, что не видят другие. Больно жить, зная, что мечтам никогда не сбыться. Отворачиваюсь от нее. - Нет, – говорю охрипшим голосом. Встаю с дивана и выхожу из ее кабинета. Она не останавливает. Позволяет уйти. *** - Теперь ты моя первая помощница. И ты летишь со мной в Париж, – стою как громом пораженная. С ней в Париж? - Но как же Эмили? – буквально выдавливаю из себя эти слова. Какая, к черту, Эмили?! Плевать на нее. Я буду две недели одна с Мирандой. - Она перестала справляться со своей работой. Завтра сообщи ей об этом. Это все, – разговор окончен. Проговорив что-то в знак прощания, выхожу из ее дома. В прострации прохожу несколько кварталов до своего дома. За это время успеваю скурить полпачки сигарет. Это последняя. Надо бы еще купить. Зайдя в ближайший магазин, покупаю сразу пять пачек. Так проще. Не надо думать есть ли еще пачка. Хотя одна пачка всегда есть на НЗ. Зайдя домой буквально у порога, скидываю свои вещи. Плевать, что помнутся и испачкаются. Химчистка при «Подиуме» сделает все в лучшем виде. В одном нижнем белье подхожу к бару и достаю бутылку виски. Да, то, что нужно. Накинув легкий шелковый халат, сажусь в кресло. На столике пепельница, две пачки сигарет, стакан под виски и фотоаппарат. Наливаю немного виски и делаю первый глоток. В начале виски обжигает горло, а потом становится лучше. Первый глоток всегда болезнен. Расслабляюсь. Сделав еще пару глотков, беру фотоаппарат. Тяжело вздохнув, включаю его и нажимаю на просмотр фотографий. Меня буквально душат эмоции. Фотография совершенна. Свет, композиция, ракурс - все идеально. Все это делает Миранду неземной. Еще более прекрасной. Даже не имея профессиональную аппаратуру, я смогла уловить момент. Смогла передать его. Поднимаю взгляд на шкаф и буквально вижу через дверцы мой фотоаппарат, которым я пользовалась до того дня. Я не выпускала его из рук. Всегда и везде фотографировала. Я мечтала стать фотографом, мечтала делать выставки своих работ. Я меньше всего мечтала быть журналисткой, только если фотожурналисткой. Но после трагедии я отказалась от этого. Поставила на себе крест и ушла в журналистику. Даже решила, что так будет лучше. Лучше? Какой же наивной я была... Выключаю фотоаппарат и кладу его на столик. Прикуриваю сигарету и затягиваюсь. Сделав еще глоток виски, закрываю глаза. Две недели с Мирандой. Я об этом и мечтать не могла. Делаю еще затяжку. Миранда. Докурив, сминаю сигарету в пепельнице и залпом допиваю виски в бокале. Закрыв бутылку, ставлю ее обратно в бар. Скинув остатки одежды, иду в душ. Приятные горячие тугие струи воды бьют по спине. Как же хорошо. Приняв душ, выхожу из ванной. Ложусь спать совершенно голой. Обычно мне холодно спать раздетой, но сегодня мне захотелось чувствовать всем телом свои шелковые простыни. Практически сразу засыпаю. Сном без сновидений.