Однажды в Нигде, или Пособие начинающему

Я поработал.

Правильнее будет сказать, что я четыре часа, до самого рассвета, читал отчеты в BLACKNET под разными логинами и учетными записями. Это занятие принесло свои плоды и, наконец, истинно ввело меня в курс дела. Посвятив достаточное количество времени изучению казавшегося бесконечным списка имен, операций и научных степеней отдельных индивидов, я, ориентируясь на свою память, память Роланда и мысли некоторых поглощенных им особ прежде, построил достаточно четкую хронологию событий, чтобы понять примерно в какой период второй части меня выкинуло. Сержант Джеймс Хеллер вырвался из укрепленной лаборатории базы Стронгхолд-6-f ровно четыре дня и двадцать часов назад. За это время бывший морпех успел сорвать парочку важных операций дозора, уничтожить с десяток-другой дорогостоящих образцов бронетехники, сожрать ценнейшие биологические образцы, среди которых, например, была гидра - огромное червеобразное отродье типа песчаного червя из Дюны, только раз в тридцать меньше, - замочить группу важных офицеров и ученых. Из сорванных операций, например, числилась "Черный Тюльпан". Эта операция проходила в Желтой Зоне и включала в себе ряд поведенческих экспериментов над так называемыми крикунами, мутировавшими особями, напоминающими повадками диких зверей, а внешним видов - ну, классических таких четырехногих монстров с острыми пастями. На "полигоне Джефферсон", то есть в одном из многочисленных лагерей беженцев Бруклина, ГЕНТЕК планировали выпустить крикуна, посмотреть, как он себя поведет, усыпить, загнать обратно в клетку и проверить, не спровоцировало ли пожирание предположительно зараженной плоти бедных беженцев каких-нибудь мутаций. Хотя исследование казалось бесчеловечным по отношению к бедолагам, которых часто держали в клетке, в сущности, оно было полностью научным - только не слишком этичным. Поведенческие биологи рассматривали записи и разрабатывали описательные теории охоты и причины агрессии у крикунов, а совместно с социологами и антропологами выводили гипотезы о наиболее предпочтительных для мутантов целей исходя из социального статуса, национальности или расы неудачливого беженца, который должен был стать кормом для крикуна. Генетики, вирусологи, бактериологи - все они в последствии изучали тела убитых, проводили замеры гормонов и антигенов в крови крикуна, изучали возможные мутации, рассматривали, привлекают ли крикунов в большей степени латентные зараженные или полностью здоровые люди. Биологи и зоологи же исследовали этапы пищеварения крикунов и, в целом, лучше изучали их строение, рефлексы, химический баланс элементов и многое, многое другое. Со стороны это выглядело как натуральный акт геноцида - на группу голодных и больных людей натравливали трехметровую тварь, способную вспороть броню бронетранспортера ударом. Она терзала их, жрала, затем ее усыпляли, увозили обратно и через время все повторялось вновь. Но я мог понять, зачем и с какой целью это делалось. И даже Роланд мог понять. Я видел вполне натуралистичные сцены пожирания детей, стариков и подростков, кадры, снятые уличными камерами или непосредственно учеными ГЕНТЕК во время наиболее успешных испытаний на "гражданских полигонах". Когда вместо корявой компьютерной графики на твоих глазах разрывают на части живых людей так, как это делают только в отборном снаффе, то обычно должно воротить. Меня не воротило нисколько. Стыдно признаться, но та часть меня, которая когда-то принадлежала Роланду, скорее даже испытывала некоторое удовольствие - не то садистское упоение насилием, которое присуще маньякам, а скорее... Какое-то чувство вселенской справедливости. Мол, наконец-то грязные, вшивые бесполезные для общества животные получают по заслугам. Так вот, испытания на полигоне Джефферсон прошли неудачно. Пришел Хеллер и все обломал - и у меня был полный доступ к материалам с камер и исследовательской работе некоего доктора Дэвида Кастлмана, который руководил научной группой по изучению Джеймса Хеллера после побега (то есть заявлялся с тысячей мензурок и приборов спустя двадцать минут туда, где Хеллера видели в последний раз), чтобы наблюдать большой облом для ГЕНТЕК своими глазами. Надо сказать, выглядело это впечатляюще. Хеллер крошил солдат и ученых направо и налево, а за крикуном гнался кварталов семь под восемьдесят миль в час, пока не нагнал и не покромсал его когтями. И сожрал, конечно. Это навело меня на кое-какие мысли, в том числе и о своих возможностях. Я изучил данные по Хеллеру, находящиеся в моем доступе, и также данные по крикунам - последние регулярно показывали чудеса выносливости и прочности, несвойственной земным организмам, например, могли пережить несколько выстрелов из гранатомета, не теряя боевой эффективности, или не развалиться на месте после прямого поражения залпом ракет Hellfire с ближайшего вертолета. Хеллер же покрошил как минимум шестерых крикунов за эти четыре дня - и это только то, что гарантированно попало на камеру. Некоторых - сразу по двое. Он рвал их на части, а от ударов, которые разрывали на части солдат в броне и сминали сталь, морщился, как будто его кошка поцарапала. Все записи походили на сцены из какого-то экшн-фильма, но когда я видел все это в настоящем цвете, буквально так, как это и должно восприниматься вживую, дух просто захватывало. То есть да, конечно, люди умирали. Умирали в больших количествах - и когда осколки разрывных снарядов, промазавших по Хеллеру, прошивали нелепые хибары беженцев, и когда сам Хеллер случайно промахивался когтями и задевал стоящий рядом автомобиль, разрезая всех, кто находился в салоне, и когда на голову прохожим падал десантный вертолет. Но от этого дух особенно не захватывало, а моя эмпатия по какой-то причине была довольно ограничена в этом вопросе. Я никогда не был садистом, но, наверное, жизненный опыт Роланда так на меня повлиял. Может быть еще и то, что подсознательно я все никак не мог воспринять зараженный Нью-Йорк из игры в качестве реальности. Конечно, сперва мне было жутко и даже стыдно - жутко от себя и стыдно тоже перед самим собой. Но таких видео были десятки, если не сотни. С разных ракурсов, со всеми деталями и совсем без деталей - и это только те, что касались Хеллера. Жестокость царила в BLACKNET пуще, чем на дарквеб тредах любой имиджборды, это был в прямом смысле интернет-дневник современного отряда-731. В один момент я просто пожал плечами и продолжил изучать всю доступную мне информацию. Саботаж операции "Черный тюльпан" на уничтожении одного подопытного крикуна стоимостью в несколько миллионов долларов не закончился. Хеллер разузнал и о втором этапе, который заключался в поимке дикого крикуна в одном из логовищ бруклинской подземки. Логово - это пораженная вирусной тканью область под землей, обычно объемами от нескольких сотен кубических метров, где зараженные твари непрерывно размножаются в особых гнойниках. Собственно, ГЕНТЕК направило в логово команду ученых и солдат для выполнения амбициозной цели - и каким-то неведомым образом у них получилось захватить крикуна. Они бы смогли отбиться и от волн "ходячих мертвецов" в лице обычных зараженных, если бы не старина Хеллер. Этот горе-вояка спустился в логово, покромсал сначала половину зараженных, потом половину солдат, скушал ученых, открыл контейнер с наполовину спящей тварью, которая тут же пришла в активность, стоило негру показаться поблизости, а потом закромсал ее своими когтями и тоже сожрал. Камеры уловили момент, как он сразу после поглощения на секунду сгибается в три погибели, по его телу скользят вирусные волокна и через секунду он яростно добивает оставшихся солдатиков уже куда более острыми когтями. Вот так вот операция в десять миллионов долларов срывается одним-единственным сбежавшим подопытным. Мне показалось любопытным, что среди всех числящихся без вести пропавшими или уничтоженными бойцов, приписанных к операции, двое не были замечены камерами в принципе (чтобы это понять, пришлось потратить в буквальном смысле час, разглядывая пиксели и выбирая нужные ракурсы): капрал Тино Антоннели и капрал Джефри Фасоло. Люди, у которых был доступ к указанной операции и которые должны были участвовать в ней в качестве солдат сопровождения и контроля, на место так и не явились. Что самое интересное - последний вход в их учетную запись перед ее архивацией в связи с их "пропажей без вести" (так обозначали все тела, которые опознанию не подлежали, чтобы не платить родным погибших компенсации - после Хеллера, в основном, все только и пропадали без вести) был всего за полчаса-час до того, как Хеллер объявлялся на месте и все ломал. Благодаря воспоминаниям из той жизни, частичному знанию сюжета игры и, конечно, пониманию физиологии развитых, я быстро смекнул, что Хеллер в прямом смысле находит нужных солдат (вероятно, на них наводит Гуэрра), жрет их, получает их память, входит в учетную запись BLACKNET с публичного терминала, узнает все необходимое и как раз-таки идет учинять добро и справедливость. Просто? Просто. Гениально? Гениально. Не такой уж он и тупой, этот чернокожий увалень. На одном "Черном тюльпане" Хеллер не останавливался. Помимо регулярного посещения подземных логов и срыва мелких операций дозора, он конкретно подгадил им, получив в свое, а значит в Гуэрры, распоряжение расписание патрулей. Вертолет, перевозящий расписание, потерпел крушение - судя по данным из отчета о крушении, хвостовой винт протаранил летун. Мутировавший голубь, ага. Расписание перевозилось на отдельных твердых носителях данных и бумажных экземплярах, надежно защищенных водонепроницаемыми кейсами. Зная про деятельность Гуэрры и некой Афины, имя которой часто мелькало в отчетах дозора про взлом секретной информации, ГЕНТЕК и аффилированная с ней военная организация совсем не хотели подставлять под удар настолько важные данные. Поэтому и перевозили вертолетом, между зонами - выходит, перевозили зря. Хотя в отчете об инциденте сказано лишь, что на месте экстренного сброса груза никаких кейсов найдено не было, мне, в том числе благодаря памяти про игры, было очевидно, куда все подевалось. Ну тут и дедукция излишняя не нужна была - кто еще соберет все десять кейсов, упавших на крыши по площади целого квартала, кроме развитого-то? Уже упомянутый мной доктор Дэвид Кастлман со своими поистине поражающими размерами отчетами и монографиями по Хеллеру, выпущенными, так-то, всего-то за четыре дня с момента побега последнего, нехило помог. Сопоставляя факты и проверяя все гипотезы, я пришел к выводу, что сеть Развитых Мерсера работает на отлично. Так уж вышло, что доктор Кастлман выказывал ряд интересных идей - упоминал про возможность Хеллера менять облик, говорил про поглощение и просил обратить внимание на частоту появления бывшего сержанта в определенных районах для того, чтобы вычислить примерное месторасположение его ближайшего союзника, Луиса Гуэрры. Почти все прошло мимо ушей руководства что ГЕНТЕК, что дозора - в лице докторов Антона Кенига (который был Развитым, как я помнил и из прошлой жизни, и из памяти Роланда) и полковинка Дугласа Рукса. И прошло потому, что люди на нужных постах просто топили отчеты, давили информацию, подделывали опровергающие свидетельства, затягивали встречи. Кит Галахер, один из главных офицеров дозора, к слову, приписанный к грядущим первым испытаниям Белого света, тоже был Развитым - и использовал все рычаги своего огромного влияния, чтобы подавить идеи Кастлмана и не дать им быть услышанными. Читая отчеты, я с удивлением обнаружил, что и сам был не чист на руку в этом вопросе. Под личиной одного из ведущих инженеров ГЕНТЕК я убедил проверяющую коммисию, в состав которой входила подающую надежду доктор-вирусолог Арчер (опять-таки Развитая, к слову), что вирусные датчики должны быть перестроены на новые паттерны для лучшего отслеживания Джеймса Хеллера. Так как штамм Черного света Хеллера, исходя из прямых отчетов Кенига, существенно отличался в следствии непредвиденных мутаций и связи с "уникальной ДНК субъекта" в сравнении с тем, которым был заражен я и прочие Развитые, его особое взаимодействие в пораженных клетках и частицы в воздухе определялись по другим закономерностям. Тогда как официально переделанные вирусные датчики просто помогали лучше обнаружить Хеллера, фактически они, на самом деле, не могли обнаружить никого, кроме Хеллера - что невероятно упрощало работу по инфильтрации. Предыдущие образцы датчиков были сочтены "устаревшими" и списаны, как и большая часть полезнейших элементов в борьбе с вирусом времен Первой Вспышки, спровоцированной Мерсером в 2009-ом. Среди таких полезнейших элементов, например, был так называемый "Кровотоксин" - хотя некоторые наработки были использованы для последующих исследований с Белым светом, проект был свернут, потому что "показал свою неэффективность". И здесь отчеты, написанные Кенигом в соавторстве с Арчер, лукавили. Алекс Мерсер и его Развитые действительно имели иммунитет к Кровотоксину. Первый развил его самостоятельно, вторые его унаследовали. Но подавляющее большинство новых мутантов не содержали в своем генетическом коде триплетов, которые провоцировали нивелирование эффекта Кровотоксина - да, они были значительно более устойчивы, чем твари Элизабет Гринн, но не неуязвимы. Целые логова можно было бы травить Кровотоксином, что замедлило бы продвижение Мерсера и его плана. Но, конечно, старина Алекс все предвидел. Вот кто точно не был идиотом, так это Зевс. И этим он меня пугал. Изучая многочисленные отчеты, я все сильнее ощущал дежавю. Я понял, что я был не просто одним из важных для Мерсера Развитых. Я был с ним в очень тесном контакте. Выполнял его поручения напрямую. Он наведывался ко мне, то есть к Роланду, время от времени, часто вообще без предупреждения, делился частью своих планов и давал непосредственные указания. Оказалось, что у меня были очень широкие знания о тех механизмах, которые проворачивал дражайший Прототип в рамках Зоны. Я знал по именам очень многих Развитых, лично советовал, кого стоило обращать, а кого нет и именно я, в конечном итоге, подал Мерсеру окончательную идею придать Белому свету свойство вируса, после того, как Кит Галахер на самом начальном этапе разработки лекарства поделился инорфмацией о планах ГЕНТЕК по созданию лекарства со мной. Чем больше я читал про похождения Хеллера, тем больше я узнавал про себя и про Развитых. Чего стоит, например, операция "Мантикора". Черный дозор планировал заманить Хеллера в ловушку, пожертвовав некоторыми второстепенными учеными. Полковник Рукс понимал и предполагал, что очередная "утечка мозгов" произойдет всенепременно, поэтому, раз Хеллер так и так собирался сделать свой ход и нанести удар, логично было к этому подготовиться. Делать приманкой полезных ученых, ученых, приносящих компании и дозору несравненную пользу - таких, как доктор Кениг, например, или доктор Арчер, или любой другой ученый-развитый или не развитый, выгодный Мерсеру - нельзя. А кого можно? Очевидно, тех, чья вероятная потеря сильно не ударит по штату корпорации. Кто же решает, какие учены принадлежат к паршивым овцам, а какие достаточно ценны, чтобы сохранить свое положение? Ну конечно же финансовый директор Сабрина Галловей, ведущий вирусолог Антон Кениг, бактериолог и микробиолог, задействованный в проекте "Белый свет" Роланд Джефферсон (да, для своей поддельной личности Роланд зачем-то изменил только фамилию. Должно быть, сильно любил свое имя). А еще решают многочисленные сторонние отчеты об эффективности тех или иных исследований и о финансировании тех или иных проектов. На что больше идет финансов и что приносит большую пользу, то считается достаточно ценным, а чему уделяют в итоге жалкие крохи, да и результат нулевой - тому просто суждено стать разменной монетой. И кто же, как не CFO ГЕНТЕК решает, что подлежит финансированию? И кому же, как не ведущим ученым определять эффективность работы своих коллег? Круг замкнулся. Те ученые, которые слишком близко подбираются к разгадке механизмов биологии развитых или которые начинают действительно совершать прогресс в области создания лекарства, вакцины или просто эффективного метода противодействия вирусу - подлежат устранению. Старина Хеллер будет темной лошадкой, пешкой в этом деле. Доктор Дэвид Кастлман, так-то, вполне успешно исследовал ДНК Хеллера. Именно он добыл нужные образцы, которые потом включили в проект Орион, чтобы создать улучшенного суперсолдата. Именно он предложил расширить диапазон вирусных датчиков. Именно он вывел гипотезу о способности Хеллера поглощать память и менять облик - тщательно, между прочим, заминаемую сверху. И что в итоге? Он стал угрозой. Сколько полезных отчетов для ГЕНТЕК он принес, а сварливого дуболома Рукса ничего не устраивало - ему нужен был Хеллер на блюдечке, Кастлман такое блюдо подать на стол не мог. Вот и потерял поддержку Рукса. Затем парочка нехитрых манипуляций с документами, снижение финансирования - и вот Кастлман становится очевиднейшей приманкой, когда его посылают без охраны проводить исследования больных в полевой лагерь. Там его и находит Хеллер, кушает и переваривает. Из памяти Кастлмана Хеллер узнает, что у ГЕНТЕК есть две группы ученых, которые изучают образцы зараженной группы с трупов, чтобы обратить их в потенциальное биологическое оружие. Агенты Мерсера убедили и Рукса, и руководство исследованиями в том, что затея эта, на самом деле, бесполезна, потому можно на публичных радио-частотах заявить о начале операции. Ну и естественно, заочно приписать Кастлмана к одной из групп - это Мерсер и его цепные псы знают, что Хеллер читает память, дозору этого не ведомо, поэтому они стараются сделать приманку реалистичной. Итог: Хеллер жрет обе группы, план-капкан не срабатывает - оказывается, двух десятков солдат и оперативной группы наготове не хватает для поимки машины смерти. Но у Рукса есть еще план наготове! Как хорошо, что часть солдат дозора достаточно публично причисляется к охране "особо важной исследовательской группы" в логове зараженных под кодовым обозначением J-10, опять же, в Желтой Зоне. Среди этих солдат есть некто лейтенант Клетус Рэнсом, который заканчивает свою убогую жизнь, становясь частью биомассы Хеллера. Хеллер пробирается в логово и убивает ученых, отобранных Руксом и Кенигом для приманки. Рукс думает, что в логове находятся лаборанты, изгои и младшие научные сотрудники, а Кениг знает, что посылает туда светила науки, которые как раз будут подключены к Белому свету - и кому нужно, чтобы они вдруг обнаружили изменение первоначального состава, верно? Хеллер убивает всех в логове, выскакивает наружу - его ждет ловушка в виде нескольких БТРов и пары десятков солдат с тяжелым вооружением. Кроваво уничтожив вообще всех, Хеллер ловко уматывает и от ударной группы, состоящей из одного жалкого Сикорского с горсткой солдат на борту. Прежде чем исчезнуть в слепой зоне уличных камер, Хеллер успевает швырнуть проезжающий мимо Хамви в вертолет. Крушение, потеря нескольких миллионов долларов оборудования, ремонту не подлежит, двенадцать сопутствующих жертв из лица гражданских, повреждение участка стабильной канализации. То, что казалось довольно глупым и взбаламученным в игре внезапно обретало смысл, стоило этому оказаться в реальном мире. Например, вся ситуация с проектом Орион. Что я запомнил из игры и что было здесь тоже реальностью, так это то, что Антон Кениг был развитым, при этом тоже был задействован в проекте Орион, помог Хеллеру его свернуть, но при этом это все был якобы его хитрый план, чтобы убить Хеллера. Звучало как какой-то бред. С памятью Роланда, отчетами и зашифрованными сообщениями бредом это больше не было. Для начало я провел себе небольшой экскурс в историю суперсолдат в целом. В первой части они тоже были и тогда именовались D-кодами. Это были люди, преимущественно офицеры, имевшие великолепный послужной список и особые физиологические параметры. Им, для начала в качестве эксперимента, контролируемо вводили штамм вируса DX-1120. Эффекты себя полностью оправдали - увеличенная мышечная масса, ускоренное мышление, ускоренная регенерация, повышение физических способностей, короче говоря, все бонусы как у зараженных охотников, только они сохраняли при этом более-менее человеческий облик и свой собственный разум. Всего на свет появился 141 солдат по данным четырех отчетов, 161 - по данным двух. Короче говоря, полторы сотни солдат, из которых около двух третей в конечном итоге или покромсал Мерсер, или сожрали мутанты. Куда делись еще пятьдесят солдат? О, дело в том, что в течение года с момента ядерного взрыва над Манхэттеном они были "законсервированы". Проще говоря - их отвезли в бетонные коробки, заперли там и ставили опыты. Естественно, перед этим D-коды помогли добить остатки вирусных отродий, которые сами не издохли из-за гибели Гринн. Казалось бы, спустя год никаких побочных эффектов все еще не проявилось, предложено было начать проводить новые опыты - потенциал был огромен, например, расширить возрастную категорию и параметры, необходимые для инъекций супер-сыворотки на вирусе, испытывать иммунитет, проводить тренировки, в конце-то концов. D-коды были натуральными космодесантниками - почти трехметровые великаны с вшитыми в кожу пластинами брони, неуязвимые для мелкокалиберного оружия и с повышенной регенерацией. Руку они себе отрастить не смогли бы, но то, что убило бы обычного человека - сломанный позвоночник, открытая черепно-мозговая травма, отказ половины органов, причем все в совокупности, уже через день исчезало, позволяя уберзольдатенам вставать на ноги после самых тяжелых операций. Современная медицина была и в 2012 способна сохранить человеку жизнь почти при любых обстоятельствах, дай только оборудование и время, а этих можно было почти из состояния мертвых реанимировать. И, возможно, мир Прототипа изменился бы навсегда и даже в лучшую сторону, но тут вернулся Алекс Мерсер из своего путешествия по миру (в ходе которого он, кстати, почему-то никого не заразил). И, собственно, начал организовывать свою сеть Развитых. Очень скоро слуги Мерсера проникли в ГЕНТЕК и Дозор на достаточно глубоком уровне, чтобы затормозить повторное развитие D-кодов. Откуда-то взялись отчеты о неких мутациях, о заразности штамма, о том, что нужно повременить, что он влияет на интеллект и вообще сокращает жизнь, о том, что сыворотку придется колоть на протяжении всей жизни... Инвесторы от проекта отвернулись, военное руководство ужаснулось и только ученые грустно разводили руками: мол, ничего поделать не можем. Итог: их расстреляли. Точнее засунули в камеру с боевым отравляющим веществом, разработанным специального для такого случая, и подожгли. А потом откачали весь воздух, создали вакуум. Снова пустили воздух, разбросали повсюду напалм и подожгли. Специальные контейнеры с остатками продуктов горения засунули в плазменную печь, а камеру, где их всех собрали, опечатали на века-вечные. И засыпали подземный комплекс землей, поставив таблички о всевозможной биохимрадиоопасности. Но вот уже спустя три года, в 2012, когда Развитые вообще-вообще укрепились в ГЕНТЕК, а Мерсер плотно обосновался в Красной зоне, разговоры о суперсолдатах зашли снова. И Алекс Мерсер дал своим добро на то, чтобы проект двигался дальше. С какой такой стати? Да с очень простой. Ничего лучше D-кодов создать бы все равно не получилось, а так - высасывания бюджета сотнями миллионов долларов на то, что все равно никак не поможет против вируса. Уже понятными путями подбираются нужные ученые, хотя официально проектом курируют Берк и Беллами, за ними постоянно бдит и направляет в нужное росло Антон Кениг - Развитый. Ненужные и слишком умные ученые уничтожаются в зародыше, не позволяют произвести почти никаких доработок. С появлением Хеллера и с того момента, как Мерсер, по его же собственным словам, "осознал его потенциал" план всего чуточку изменился. Теперь вместо того, чтобы уничтожить проект Орион силами развитых, которые могут пригодиться в других местах, для этого есть идеальный кандидат: сам Джеймс Хеллер. Он, естественно, вступив в контакт с Кенигом по плану Мерсера, уничтожит основные исследовательские центры и свернет проект в зародыше, оставив от него только несколько десятков прототипов. Да, кое-что пошло не совсем так - проект Орион продлили на вторую фазу, наконец подобрав искомую пораженную вирусом ДНК в качестве биоусилителя, ДНК Хеллера. Но особенно на ситуацию это не влияло. Хеллер должен был уничтожить Орионов, поглотить их силы и, распалившись в ярости и злобе, со временем сблизиться с Кенигом на достаточном уровне, чтобы последний стал его союзником. Там уже можно будет раскрыть Хеллеру правду о развитых, о том, что он не один такой бегает и играть этим ферзем так, как нужно. Увы, как я знал по прохождению игры, здесь Мерсер здорово обломается. Хеллер должен был убить Кенига - если я что и запомнил из игры, так это чувство непристанного охуевания, когда старый дед вдруг отращивает из рук лезвия и грозится покромсать тебя на куски. ...Что интересно, никаких сообщений о смерти или пропаже Кенига я не нашел. Он все еще числился ведущим вирусологом, что довольно точно позволило мне установить время, где и когда я все-таки находился. Итак, я нашел данные и весьма красноречивые видеозаписи того, как Хеллер жрет и убивает ученых, связанных с Орионом: Беллами и Шаффилда. А еще Прототип ворвался в одну из лабораторий ГЕНТЕК и покромсал гидру на части своими когтями. И это впечатляло - без понятия, как дозор сумел вообще поймать семиметровую тварь весом в десятки тонн с гибостью как у натурального червя и нечеловеческой скоростью атак, но Хеллер сперва просто забросал ее ящиками со всяким хламом, затем пошел в ближний бой и отрывал кусок за кусочком. Я несколько раз пересмотрел бой, который длился всего полторы минуты. Хеллер пропустил аж два мощных удара - почти в самом начале, зазевавшись, он не среагировал на круговой удар гидры своим ртом-клювом, как плетью. Негра отшвырнуло в бетонную стену и впечатало в нее буквально как в Луни Тюнз. Он вылез оттуда и я увидел, что шея у него в каком-то неправильном положении. Следующий кадр был размит - камера просто не засекла, как он рванул с места со своими когтями резать тварюку. Но уже дальше было видно, что с шеей у него все в порядке. Регенерация в действии. Второй раз Джеймс получил удар, когда закрыл себе обзор, собираясь швырнуть погрузчик в гидру. Гидра как-то странно выгнулась и выстрелила огромным заостренным щупальцем из своей пасти, пробивая Хеллера насквозь! Затем гидра подтянула его, попыталась перекусить напополам, поняла, что это не так-то легко, выплюнула и всем весом приложилась - так приложилась, что от стен огромного зала подземной лаборатории отвалились целые куски бетона, а камера, встроенная в потолок, задрожала. И Хеллер просто мгновенно встал и продолжил бой. Когда он покончил с тварью, то секунду его корежило - и потом другие камеры показали мне, что он стал трехпалым и буквально стрелял щупальцами из своих рук, разрывая солдат. Особенно меня поразила штука, которую я помнил и по игре - "черная дыра" называется. Он как-то так напряг свои щупальца и выпустил один большой поток в беднягу, как бы закатывая того в кокон. У солдата дозора аж окуляры на шлеме лопнули и глаза выпали, причем буквально. В следующую секунду из кокона выстрелили во все стороны десятки щупалец, которые притянули к себе вообще все, от столиков ученых до участков стен и, конечно, ближайший десяток дозорных из оперативной группы. Потом произошел хлопок, видимо, от перепада в давлении и скорости убранных Хеллером щупалец и кровавое месиво разметало повсюду. Чья-то нога прилетела в камеру и разбила ее. Гидру, к слову, он убил буквально в начале вчерашнего дня, а ближе к вечеру уже скушал Беллами. Буквально сегодня днем он, как гласили свежайшие отчеты и записи с камер, ворвался в очередную лабораторию дозора и покромсал джаггернаута. О, да, насмотревшись на всех этих тварей даже через камеры я уже понял: какие нахуй медитации, какие тут космические возможности преодоления смерти, я же, бля, застрял в настоящем Аду, где я - квартирмейстер дьявола! Джаггернаут представлял из себя гибрид Халка и Пуджа, только черно-коричнево-красноватый и с явным отсутствием какого бы то ни было интеллекта. Я порылся в отчетах за прошлые месяцы и так и не понял, джаггернаутов вывели в ГЕНТЕК или их создал Мерсер? В первой части их, например, не было. Огромный, метра четыре, джаггернаут проснулся ото сна (чем же таким они его накачали? Я вообще не думаю, что галатан такую тварь возьмет), когда Хеллер прибыл в его часть лаборатории. Надо понимать, как эти лаборатории устроены - подземная часть почти любой экспериментально-исследовательской базы ГЕНТЕК представляет собой паноптикум в лице наблюдательного пункта, вокруг которого построены огромные пустые камеры, куда пускают зараженных и не очень везучих гражданских. Внутри штаба ученых все чинно и благородно, а в камерах - сплошной Сайлент Хилл с Резидент Ивилом. Я, кстати, отметил, что мутантов на основе вируса присутствие Хеллера как будто бы раздражало. Это было связано с тем, во-первых, что его собственный штамм отличался и естественной реакцией тварей, подчиненных коллективному разуму, было уничтожить чужеродный организм, во-вторых же с тем, что (тут уже были мысли Роланда - точнее, его теоритизация... или уже моя теоритизация на основе его знаний?) Мерсер, планируя накачать Мерсера лучшей вирусной ДНК, специально поставил установку всем тварям атаковать нового Прототипа. Короче говоря, Мерсер джаггернаута разделал и было это не менее брутально и не менее быстро, чем с гидрой. Хеллеру понадобилось две минуты - когда он с удивлением обнаружил, что джаггернауты умеют ставить блоки, а их вирусные наросты на руках прочнее брони БТРов (о броню БТРов когти хотя бы не ломались), то он тут же применил щупальца, чтобы окутывать своего противника вирусными волокнами, заходить в тыл и терзать относительно мягкую плоть. Конечно, пару раз ему не везло - джаггернаут рвал щупальца, как бумагу, поэтому стопорился только на секунду, когда Хеллер атаковал ими. Не ожидая такой проворности от такого-то гиганта, как четко передавали мне камеры с разных ракурсов, Джеймс получил несколько мощных оплеух. Они отправляли его в другой конец лаборатории или вбивали его в землю, создавая ударные волны на десяток-другой метров, которые раскалывали бетонные глыбы и повреждали армированный пол и стены. Там еще бродили безмозглые ходячие и после очередного удара Хеллер со стремительно заживающими ребрами и вправляемыми на место ногами решил ускорить регенерацию, сожрав нескольких зомби. Ну, в конечном итоге, очевидно, он победил. Джаггернаут не выдержал его напора, а потом был буквально пополам разорван щупальцами, а большую часть его биомассы Хеллер поглотил. Увы, от их буйной битвы камеры внутри лаборатории повредились и я уже не увидел, что же произошло дальше - только из внутренних камер штаба ученых я примерно понял, что когда пришла группа зачистки с тяжелым оружием, ее саму за кадром зачистили. Затем Джеймс принял облик солдата дозора и как ни в чем не бывало поднялся наверх. Итого, что я узнал про Хеллера: он пока еще в Желтой зоне, бегает и кушает ученых. Я - в Зеленой зоне, а кроме Кенига, которого пока по всей видимости Хеллер не раскрыл, развитых я там на ранних этапах игры не припомню. Хеллер при этом уже имеет щупальца и когти и успешно шинкует все живое и даже легкую бронетехнику, регенерирует смертельные раны и постоянно саботирует работу ГЕНТЕК и дозора. "Пока что все по плану", - так бы точно подумал Роланд. Я же подумал, что у меня в запасе есть по крайней мере пара дней до того, как этот психованный вояка пойдет в Зеленую зону, где начнет планомерный геноцид второго по численности разумного биологического вида на Земле. Вот за это-то время мне и предстояло разобраться, что мне делать - с собой, с ситуацией, с Мерсером и вообще. Мне также было известно, что у Мерсера я на хорошем счету - с одной стороны хорошо, он сразу меня не скушает, с другой стороны это, блин, значит, что с меня больший спрос! А какой вообще с меня мог быть спрос? Ну какой? Я даже не помнил свою собственную смерть! И мне при этом надо в великих шпионских играх участвовать. Самое обидное, что Роланда я так и не вспомнил по игре. Совсем, вообще - я точно уверен, что он где-то там был, но во второй части штук тридцать развитых помимо Хеллера и Мерсера, я кроме Кенига из прошлой жизни никого не запомнил. Да, с памятью Роланда я знаю практически всех в лицо, однако это не отменяет того факта, что я не знаю, какая роль у Роланда была в игре! Да, я знаю какая она здесь и какой ее видел Мерсер, но все же может измениться в любую секунду - и вот уже я ноунейм-развитый в каком-то логове, корм для Хеллера. Откинувшись в кресле, я глубоко вздохнул. За окном действительно рассвело. Мерный тусклый свет монитора освещал мое задумчивое лицо. Как там говорил Сунь Цзы? Если ты знаешь врага и знаешь себя, то ты уже победил. Врага я знаю. Осталось познать себя. Точнее - возможности моего новенького тела. Провести, скажем так, небольшой пробный заезд, размяться малость. Да и на бегу лучше думается. Пока листал отчеты ГЕНТЕК, все больше ловил флешбеков и воспоминаний - теперь идея бегать по стенам и спрыгивать с крыши не казалось такой же безумной, как вечером. Я точно мог гнать под восемьдесят-девяносто километров в час. Причем довольно легко. Но не только тело было быстрым - у меня была очень острая реакция. Я же всего за четыре часа прочел натурально пару сотен документов, просмотрел множество видео в ускоренной перемотке и вник в события почти недельной давности. Восприятие Развитого в нужные моменты ускорялось, чтобы я мог осознать, подумать и переварить увиденное. Пока это происходило в большей степени инстинктивно. Ну, оно и не мудрено - как без соответствующей реакции совершать акробатические кульбиты, паралельно уворачиваясь от выпущенной по тебе ракеты? Такие опыты (с ракетами-то) я решил пока отложить. А вот испытания прыжков, бега по стенам, превращения рук в топоры и клинки - это уже то, что доктор прописал. Вообще, как Роланд, я должен был сидеть смирно и дождаться одинадцати часов утра, когда мне бы сообщили, что вакантное место убитого мной мистера Вонга свободно и теперь я могу заняться исследованиями как можно скорее! Но смирно я сидеть, конечно же, не стал. Потому что время, как ни крути, работало против меня. Я решил подняться на самую крышу. Надо сказать, на лестничных пролетах мне жильцы не попались, хотя я точно знал, что дом населен и что в нем живёт ещё как минимум парочка офицеров дозора или учёных. Проскочив шесть этажей (выход на крышу был только с шестого этажа, получается, практически соседнего здания - принципы аркологии Нью-Йорка мне были решительно непонятны, да еще и пришлось пройти метров тридцать по коридору) как заправский атлет, я выбрался на чердак и открыл двери. Передо мной предстала картина расстилающихся крыш смежных зданий, заставленных дымоходами, кондиционерами, трубами вентиляции и громоотводами. Настоящая полоса препятствий. Технически - самое то, что нужно, дабы проверить возможности развитого тела. Фактически же эти крыши находились или уровнем ниже, или уровнем выше той, на которой стоял я. Все дело было в том, что из-за плотной Нью-Йоркской застройки даже в центре, казалось бы, спального Статен-Айленда, дом Роланда растягивался вширь. Из-за остроконечных красивых стилизованных башенок с зелёной черепицей нормальная плоская крыша, где можно было посидеть, походить и поглядеть на расставленные кем-то клумбы, наличествовала в уж слишком маленькой площади. Более того, разные части здания сверху даже не были между собой соединены так, чтобы можно было добраться по крыше пешком - пятачок серой поверхности с площадкой разве что для того, чтобы ночью выйти покурить и поглядеть на ряды крыш и разрушенный мост Вераззано обрамлял только башенку над моим подъездом. Я еще раз огляделся. Впереди были крыши, справа - крыши, слева - край без какого-либо бортика. Он вел на... Крышу пониже. Пришлось пожать плечами. Умом застройку не объять. Я вздохнул подошёл к самому краю. Хорошо, что выхода с крыши к базе дозора не было - ещё бы пролетающие дроны увидели, какие кульбиты я тут собирался вытворять. Память Роланда и записи камер с Хеллером не намекали, а орали о том, что я могу сделать шажочек вниз и приземлиться с пяти метров на крышу старого каменного здания, которое было расположено к моему впритык. Здравый смысл отчаянно убеждал меня этого не делать. Я никогда не боялся высоты, но тревожные звоночки при взгляде вниз все равно возникали. Хотя часть меня, растворенная в Роланде (или часть Роланда, растворенная во мне?) вообще не волновалась, рассудок отказывался принять, что я переживу такое падение безо всяких травм. Долго менжеваться я не стал. Уже разок умирал, чего уж тут, бояться ещё одного? Да и вообще, я бегал на скорости в восемьдесят кэмэ. Это в два с половиной раза меньше скорости свободного падения, раз я пробежку на такой скорости выдержал ножками и инерцию резкой остановки выдержал, то и падение переживу. Подумал - сделал. Даже не шагнул, а прыгнул, оторвавшись от земли так-то почти на два метра, даже особенно не напрягаясь. Волнение в груди, хорошо знакомое чувство свободного падения, я даже на миг зажмурил глаза. Хотя бешеные мысли роились в голове ("Как правильно падать? Как группироваться? Что делать, если я расшибусь?"), я достиг земли, даже не успев этого четко осознать. Мои ноги коснулись поверхности крыши. От ботинок до голенища прошла волна едва ощутимого онемения и вихрь вирусных прожилок. Я прислушался к ощущениям. Все было нормально. Краешек губ поднялся. Голова повернулась направо, взгляд уперся в кирпичную стену. Кажется, в тот момент я четко знал, что нужно делать. Я подошел к стене, пребывая в том самом облике с коричневой курткой, моем, так сказать, основном, положил руку на поверхность красного кирпича. Провел ладонью по шершавой текстуре, так ясно, как никогда в жизни ощущая все малейшие трещинки и сколы. Именно с этого и началась моя новая жизнь. Несколько часов назад мне довелось осознать себя в теле Развитого-затычки в сюжете таким же образом. Трогая кирпичи. Теперь пришла пора действительно осознать себя в теле Развитого. В этот раз особенно и не думалось. Я упер ногу в стену, словно собираясь от нее оттолкнуться, а дальше тело, мышечная память и знания Роланда сделали свое дело. Я взбежал по боковой стене той небольшой площадки крыши, на которую упал. Когда моя подошва соприкоснулась с кирпичами, уже знакомое едва ощутимое покалывание, онемение появилось в стопе. Вирусные прожилки окутали самый низ моей ноги и малейшие щупы ударили в кирпич, вгрызаясь в него тысячей маленьких игол, плотно цепляясь за, казалось, даже микроскопическую текстуру. Шесть метров вверх (боковая стенка выходила на смежную той, с которой я спрыгнул, крышу, что была уровнем чуть повыше) я пробежал за секунду, но каждый шаг крепко впечатался мне в память. Вот мне совершенно комфортно и удобно упереть весь свой вес в одной правой ноге и убрать при этом левую от земли. Вот мое тело постепенно принимает горизонтальное положение в воздухе и моя левая нога уже отрывается от земли, касаясь и дробя кирпич. Правая нога все еще приклеена к стене. На какую-то долю мгновения я почти что вишу в воздухе. Затем делаю еще одно движение, отрывая правую ногу, упираясь левой. Тело наклоняется чуть вперед, в моем случае - чуть вверх относительно земли. Я ускоряюсь. Еще пара таких шагов и вот перед моими глазами каменный бортик. Я хватаю его двумя руками. С хрустом покрошенного кирпича мои ноги отрываются от стены, а тело следует импульсу рук. Я подтянул свое тело и оказался на крыше. Взбежав по стене. Меня должно трясти от радости и удовольствия, но память говорит, что я еще и не такое могу. Самое время проверить, а пока я осматриваюсь на предмет шаловливых дронов дозора и будущего невольного спортинвентаря для тренировки, думаю о механизмах бега по стене. Ментальный приказ, даже неосознанный, видимо, возбуждает движение пораженных вирусом биологических волокон. Они несколько перестраивают структуру стопы и вырываются мириадом микроскопических жгутиков из поверхности липового ботинка, тоже вирусом скопированного, вонзаясь в любую поверхность. Сцепление невероятное. Тяжесть бега или сопротивление гравитации во время бега вообще не ощущается. Разве что немного необычное чувство смены направления. Для сознания создает небольшой кратковременный конфуз. А если так кого-то ударить? Да что там ударить, дружеский хлопок по плечу - и вот уже у человека нет плеча, да. Наверное, поглощение так и работает - только с той лишь разницей, что жгутики вируса не безвольно убираются обратно, а разлагают жертву на элементарные составляющие. Но против больших целей почему ни Алекс, ни Хеллер таким не пользовались? Впрочем, и хорошо, что не пользовались. Я буду. Впереди передо мной теперь стена, выполненная из плит старого серого камня. Еще одна, ведущая к крыше повыше. Не слишком высокая, всего-то метра три. В этот раз я не хочу взбежать по ней. Я разминаю шею, прыгаю на месте несколько раз, а потом собираюсь с мыслями и бегу - всего несколько шагов, для начального разгона - вперед, потом один рывок и я отрываюсь от земли. Три метра одним скачком, даже четыре, с запасом, преодолены. Когда я напрягался ноги для прыжка, легкое покалывание и вирусные прожилки едва заметно окружили мои щиколотки. Вот я на очередной крыше. Здесь уже есть трава, какие-то кустики, хотя по площади она не очень большая. Даже строение чердачного выхода с дверью имеется, а на самом краю стоит билборд ко мне спиной. Зеленая зона даже ограждена железным заборчиком. Смогу ли я прыгнуть выше? Уже с места я ловко взбираюсь одним махом на чердачное помещение. Это было легко. Непринужденно, словно я всегда только так и прыгал. Только облачко пыли после своего прыжка оставил. Отсюда уже лучше видны окрестности - здание, на которое мне из спальни и кухни тоже открывался вид, другие крыши, вся та площадка, если развернуться, по которой я только что сигал. Прямо передо мной, метрах в тридцати-сорока, здание из бежевого кирпича со все такой же зеленой черепицей. Развернуться направо - и вот они, родимые, загоны привычных крыш, которые связывают между собой мое кирпичное здание и такое, которое больше подошло бы стереотипной застройке Бруклина. Словно специально в форме ступеней от высокого (этажей шестнадцать? Тринадцать?) кирпичного здания отступают две пристройки, каждая высотой метров в четыре-пять, подстегивая меня к проверке. Если смотреть с того чердачного строения, наверху которого стоял я, то ровный уровень крыш внизу был уже метрах в двенадцати-четырнадцати внизу. Ну, что ж, я точно знал, что не расшибусь. Вновь чутка разбежавшись, я сиганул с края прямиком в бездну. В этот раз действие было чуть более сознательным и во время самого прыжка я чуть было не утерял равновесия в желании сгруппироваться. Но страх я быстро переборол - в основном приземлением, от которого по бетонной крыше разошлась парочка небольших трещин. Ощущения были... Не очень приятными, но сильного дискомфорта не было. Ладони уперлись в пол, но забег я останавливать не стал. Только вперед, к новым горизонтам, как говорится! И я помчался вперед. Вот и первая пристройка - по ее стене я взобрался бегом. Немного бега по ее крыше, следом вторая - там хватило прыжка. Голову подняв вверх, увидел, как же высоко, все-таки, тянется это кирпичное здание. Увидел и все равно побежал к нему. Техника подъема была такая же, только занял он уже несколько больше времени. Я бежал по стене с такой скоростью, с которой олимпийские атлеты по трэкам не бегают, наверное. Пока бежал, даже различил какое-то полустершееся граффити на кирпичах - я безобразно его исказил вереницей следов выдранных частиц кирпича. Каменная крошка падала на землю. Я взобрался на самый верх, руками уже не помогая - просто не взяв двух метров для крыши, решил оттолкнуться от вертикальной поверхности как бы вверх и вперед, словно от земли. И получилось - прыжком достиг конца пути. Уперся взглядом в желтый и большой гудящий кондиционер. Вспомнив игру, я просто не мог сдержать появление шальной мысли. Я пригнулся, обе руки коснулись низа этой, так-то, громадной штуковины. Я нервничал и не был уверен, получится ли. С другой стороны, я уже совершил невозможное несколько раз менее чем за сутки. Разве ж не смогу оторвать кондер от земли? "Была-не была!" - подумал я и направил распрямленные пальцы куда-то в маленькую щель между поверхностью крыши и бочком кондиционера. Кажется, я сперва уперся в какой-то металл - наощупь он был как фольга, потому что очень скоро я его проткнул. На это намекнуло кратковременное онемение в руках и вирусные прожилки до локтей. Красновато-оранжевые, к слову. Спина ровно, движение руками вверх, короче, почти становая тяга - это ли воспоминания поглощенных, Роланда ли или память прошлой жизни чудит? Без разницы. Я оторвал эту громадину весом под пару сотен килограммов от земли. Раздался ужасно громкий стон металла, пыхнуло жженной резиной, искры ударили из проводки под бывшим оранжевым охладителем и вот уже я держу его в руках. Над собой. И как он под своим весом не ломается? Вроде же не такой плотный? Ну, справедливости ради, он погнулся, это во-первых, во-вторых - вокруг моих ладоней как-будто бы едва видимая сеточка из вирусных прожилок сантиметров на сорок под кондиционером раскинулась. Видимо, чтобы улучшить опору. Вот как в игре он так с машинами на крыши взбирался, этот пройдоха Мерсер, получается?... От любопытства я попробовал выжать кондиционер руками вверх и вниз. Выжал. Тяжести в руках не было - я ощущал вес, но с тем же успехом я мог поднять пододеяльник или свернутый спальный мешок. Подумал, что следует проверить гибкость. Чуть завес руки за спину, попробовал опустить кондиционер так. Анатомического неудобства не возникло, а волокна из рук расширились, охватывая уже добрый метр от каждой руки. Получилось выгнуть руки за спину вместе с кондиционером так, что тот аж навис над пустотой. Свою растяжку полностью я намеревался проверить уже в другой раз, так что кондиционер снова оказался над головой. Только потом я понял, что его же, все-таки, надо куда-то деть. В игре от ненужных вещей игрок обычно избавлялся швырком, но если кондиционер прилетит куда-то, то мало не покажется - паника будет, авось, дозор расследование начнет, оно мне надо? Сейча - не надо. Так что я медленно и аккуратно вернул кондиционер на место. Постарался, по крайней мере. Он, покореженный, совсем не хотел стыковаться с пазами, из которых я его выдрав. Плюнув на все это дело, я положил его вкривь и вкось, а потом попросту перемахнул через него, глядя на очередной узкий, но вытянутый в длину пятачок с еще парочкой таких кондиков и чердачной пристройкой. Тут поверхность крыши близ вентиляции и кондиционеров была устлана чем-то вроде железной и прочной рабицы. Пройдя чуть дальше, я опять повернул голову направо - ну, то есть, в ту же сторону, где и был мой дом. Только смотрел я на соседнее здание метрах в пятнадцати-двадцати от меня сейчас, оно было еще на пару этажей выше, да и к тому же тоже имело пристройку наверху. Решив проверить границы своих возможностей, я прыгнул - только предварительно как бы уперся в землю. Пока я собирался с прыжком, по ногам циркулировали прожилки, а по ним гуляло слабое ощущение напряжения. Я распрямил ноги - и рабица под моими ногами прогнулась. Меня словно выпульно в высоту на два десятка метров, я даже не был к этому готов. Когда я довольно быстро потерял импульс и начал замедляться, что знаменовало скорое и, увы, неминуемое падение, я понял, что в высоту-то я прыгнул, а в длину - не очень. И как-то весь напрягься, потянулся вперед... И сделал рывок, оттянувшись от ничего. Рывок тоже метров на пять-шесть. Все тело сквозило знакомыми ощущениями онемения, во время рывка прожилки на мгновение словно окутали меня всего. Когда я понял, что и рывок меня до цели не доставил, я раскинул руки в сторону, а ля морская звезда животом вниз. Меж лопатками и ногами сформировался аналог вингсьюта и прожилки вируса странно пульсировали. Я как бы полетел к цели, снизившись только на пару метров. В итоге врезался в стену. Точнее врезался - это такой более резкий вариант. Я встретил ее руками - буквально хватаясь за кирпич. Ноги сами по себе прицепились классическим вирусным способом, а руками я сперва хотел как Человек-Паук карабкаться, да только проломил поверхность стены к чертовой бабушке - как будто за песок цеплялся. Сконцентрировавшись, смог провернуть то же, что и с ногами - выпустил вирусные жгутики. Прополз пару метров вверх таким вот недо-паучьим способом, оказался на чердаке. Снова узкая и маленькая крыша, а с нее открывался вид на другую - на высокую, пусть чуть пониже уровнем чем эта, плоскую, что у здания, которое фактически вплотную к базе Индия-2-1. Меня могли и дроны засечь, так-то, но здравый смысл за нездравой физикой был послан куда подальше. Я спрыгнул с чердака и взял разбег, а потом оттолкнулся от самого края бортика - и вот уже я перелетел вдаль целых двадцать метров. Я мало подумал о том, что было бы, если бы я не долетел и свалился на дорогу или начал бы косплейить Человека-Паука над относительно оживленной трассой. У меня получилось приземлиться на самый краешек другой крыши, все было точно так, как и прежде - онемение, прожилки, легкое ощущение напряжения. На крыше даже было уже не чердачное помещение, а настоящая большая пристройка, сама размером с небольшой домик, с классической для района, где я жил, зеленой черепицей. И там даже была дверка, возле которой преспокойно футах в двухста (крыша была большой) терлась двоица гражданских! Удивительно, как они мой прыжок не заметили. Я развернулся и собирался было прыгнуть назад, как вдруг понял, что прыгать мне бы пришлось все то же расстояние, только выше. Я хорошенько взвесил все за и против. Мимо кондиционеров и вентиляции, скрываясь за пристройкой, я тишком нишком взобрался по стене, чтобы гражданские не видели и особенно не слышали. На черепице держаться было тяжело, я умостился на ней задом и отсюда открылся вид на весь город. И на военную базу дозора, и на мост, и на многочисленные районы, и вообще на все, что было очень сильно внизу. Дух на секундочку захватило - было действительно высоко. Постарался коварно, как кошка (то есть роняя черепицу от действий своих вирусных "присосок"), обойти пристроечку вдоль, наткнулся на ее менее высокое и плоское продолжение с нормальной длинной крышей для разбега. Конечно, под ней стояли гражданские, но об этом я тоже решил не думать. Я вообще отчего-то часто решал не думать в ключевые моменты и думать в моменты, совершенно для того не предназначенный. Удивительно, что мне удалось как бы запечатлеть свое состояние напряжения перед прыжком, набора импульса, что ли, прямо во время бега. Только ноги окутались вирусными частичками. Я разбежался и оттолкнулся от края, пролетел большое расстояние и коснулся ногами крыши, на которой я тоже уже только что был. В этот раз "заземлиться" своими ножками я не сумел, поэтому совершил кувырок вперед, успешно сопротивляясь инерции. Выходило очень и очень интересно. Следующие полчаса я скакал по крышам даунтауна Статен-Айленда, проверяя свое тело на гибкость и ловкость. Как оказалось, я мог гнуться как заправский акробат, отжаться на мизинце левой руки сотню раз и сделать тройное сальто в воздухе. Координация движений у меня была как у заправского, тренированного гимнаста-акробата. Как мне удалось выяснить, примерным максимумом прыжка в высоту для меня было что-то около тридцати-сорока метров, если разогнаться или напрячься и прыгнуть, в длину - наверное, с учетом разбега метров под пятьдесят. Планирование с помощью вирусного вингсьюта и рывки в воздухе могли увеличить эту цифру почти вдвое. Мне очень нравилось ощущение бьющего в лица воздуха и свободного падения, а больше всего нравилось то, что, чуток потренировавшись, я научился направлять свое тело в воздухе, что позволяло мне делать резкие развороты, внезапно останавливать прыжок в воздухе с зависанием на половину секунды или совершать сразу два рывка подряд. Это очень сильно отрицало классическую физику, но о причинах такого думать пока еще не приходилось. Я лишь экспериментировал и пробовал новое. Потратив еще полчаса, я научился несколько управлять собственной массой. Именно таким нехитрым способом я мог по желанию упасть на землю во время планирования или сделать удар куда более смертоносным. К слову, об ударах. На ни в чем неповинных чердаках и крышах я потренировался знатно. Поглощенные Роландом навыки военных очень пригодились - я разбил парочку стен, уничтожил несколько кондиционеров, вырвал штук пять водосточных труб и повредил парочку вентиляционных каналов. Я был, все же, не совсем идиотом, поэтому подобной практикой занялся уже за квартала полтора от своего дома, обязательно на высоте, чтобы не стать целью объектива чей-то видеокамеры или дрона. Хотя ГЕНТЕК и дозор уверенно контролировали поток информации (настолько, что для разрешения на съемку в пределах Зоны требовалась отдельная бумажка с семью печатами, а пользование стандартным Интернетом было прерогативой или работников корпорации с солдатами, или самых влиятельных и зажиточных горожан), мало ли какой гражданин прихватил с собой мыльницу. В Интернет-то фотки с Нью-Йорка Зеро так и так, но просачивались. Довольно наловчившись перемещаться так, как подобает Развитому, я дернул в сторону главной автодорожной развязки, которая вела к разрушенному архитектурному шедевру в лице моста Верразано. Шоссе над головами обычных граждан, закрепленное на крепких бетонных столбах, пустовало. Точнее, оно было заполнено остовами брошенных или сгоревших машин: когда Статен перекрывали, было много желающих отсюда уехать. Дозор с ними не церемонился. На автобане я и поднял одну из машин, благо, из пустующих окон приближенных домов на меня никто не смотрел. Снова маленькие вирусные волокна-паутинки как бы изверглись из моих рук, поддерживая для меня автомобиль. Никакой тяжести в подъеме того, в чем угадывались остатки классического желтого Нью-Йорского такси, не было. Не сильно-то машина казалась тяжелее кондиционера: было ощущение, что я мог поднять дюжину таких легковушек и даже не вспотеть. Швырять ее прочь не стал, хотя самолично очень хотелось таки проверить силу броска. Вместо этого устроил себе небольшой забег почти прямо до моста и обратно - удивительно, блокпоста на нем не было: наверное, тот факт, что из Бруклина под самым мостом по старым техническим туннелям могли ползти заключенные и что, вообще-то, большая часть оного моста давно потонула море сам по себе служил преградой для лиц, намеревающихся сбежать. Хотя куда и зачем им вообще сбегать из Зеленой зоны? То есть, понятно, что сбежать из Нью-Йорка Зеро - идея адекватная и присущая любому человеку с мало-мальским инстинктом самосохранения. Но сбегать из Статен-Айленда не в Джерси, что на континенте, а в Бруклин - это премия Дарвина. В качестве призовых к ней прилагались патроны .50 калибра и белый фосфор. Бегал я быстро, приняв облик одного из бойцов дозора. Чтобы по камерам не отследили. Удалось разогнаться по субъективным ощущениям миль до девяноста-девяноста пяти, то есть около ста тридцати-ста сорока километров в час. При беге на такой скорости вирусная ткань уже во всю клубилась вокруг моих ног, а из подошв били миниатюрные шипы, увеличивая сцепление. Реакция Развитого меня не подвела и все встречные препятствия в лице остовов машин, мусорных баков и даже спящих бомжей (да-да, и такие нашлись) на дороге некогда высокоскоростного шоссе я попросту огибал, перепрыгивал, перескакивал или использовал их как ступеньки для дальнейшего разбега. При скоростном движении с меня в прямом смысле осыпался верхний слой клеток, а вместе с ним - какая-то толика, как я без удовольствия понял, биологических отходов. Для меня это были не какие-нибудь экскременты, а нерастворенные капельки минеральных солей или частички веществ, которым применения в организме просто не нашлось. Вместе с кучками клеток они оставляли везде, где я пробегал, настоящий след из вируса. Осознать это мне довелось уже многим позже пробежки. Я был ходячим (бегающим) биологическим оружием и чудом оставшиеся незараженные голуби, вороны или просто любопытные гуляки по крышам легко могли вступить в ничем не примечательную на вид, едва различимую кучку пыли - что в будущем в восьмидесяти процентах случаев обрекало их на скорое превращение в какую-нибудь тварь. К слову, помимо бега и тренировки ловкости, я также залез через окно в пустующую квартиру и попробовал приклеиться к потолку. Получилось. Ощущение было очень необычным, но особой разницы с ходьбой по стенам не было - разве что при каждом шаге я буквально вырывал миниатюрные пласты камня и побелки, так как шипам пришлось укрепляться еще глубже, чтобы выдержать мой вес. А говоря о весе и моей манипуляцией массой, тут я тоже много размышлял и много практиковался. В обычном состоянии (насколько бытие сверхчеловеческим существом с совершенными рефлексами и координацией олимпийского атлета может быть обычным) я весил, наверное, фунтов двести. Это девяносто килограммов. Для Роланда с ростом в почти 184 сантиметра и его худощавого телосложения это как-то очень уж много, но не за гранью аномального. Но стоило мне вдруг высоко прыгнуть, сместиться в воздухе, даже начать планировать - мой вес как будто бы резко увеличивался. В какой-то период времени я смог повторить легендарный бросок Мерсера из первой части игры - планируя над каким-то пустырем, я сгруппировался, напряг все тело, буквально завис в воздухе секунды на две и рухнул со скорость в три раза больше, чем скорость максимального бега, разломав под собой асфальт и оставив выбоину как от хорошей авиабомбы. Вес словно повысился тонн до десяти, если не больше, а десять тонн, помноженные на двести семьдесят миль в час дают весомую кинетическую энергию. На Статен-Айленде были прямо таки целые участки секционных домов - то есть домов, построенных по классической для американского города схеме: сеточкой раставленных частных владений, где каждый поворот это суть перекресток и так кучу квадратных километров. Гуд нейборхуд, так сказать. В игре не помню, чтобы такие были представлены, а вот в реальности они оказались или заброшены-опечатаны, или населены какими-то важными шишками: те кварталы, где были важные шишки, обычно патрулировали БТРы и военный транспорт. Да, в Зеленой зоне был расквартирован контингент армии США и даже отдельные части морских котиков, тут, так сказать, был их штаб и потому крытых и некрытых грузовиков с толпой вояк по улицам городо ездило немеряно. Естественно, я особенно близко к домам военных не подходил, потому что внимания привлекать не хотел. Такого явного, по крайней мере. На двадцати-тридцати милях я осторожно перешмыгивал через покосившиеся заборы частных участков, пока не нашел на окраине райончика пустующую баскетбольную площадку. Вертолеты поблизости не летали, солдат не предвиделось, от проезжей части меня скрывала небольшая возвышенность с деревьями, там я и решил провести свои первые тесты с оружием из вируса. С первой попытки мне удалось превратить руки в аналог ножей кукри. Моему удивлению не было предела, точнее сказать - я охуел. Вирусные прожилки за мгновения окутали руку и тут же мышечные волокна перестроились, удлинились, видоизменились. Эпителий весело сказал "прощай!", жировой слой мгновенно превратился в энергию и вот уже до локтей у меня не руки, а переплетения троссов-мышц из вируса, по прочности крепче стали, а там, где были предплечья и ладони теперь острейшие лезвия. Вот так вот секунду назад ты смотрел на нормальные руки в перчатках и закрытые дополнительными кевларовыми пластинами, а теперь ими можно шинковать толпы народу. Я поближе рассмотрел лезвие и убедился, что оно очень острое. Очень острое. Я бы зарекся пока говорить о какой-то клеточной заточке, но взмах рукой в прямом смысле рассек воздух и вызвал свист. Я также помнил, что Роланд этими штуками резал солдат в броне самого высокого класса защиты и даже рассекал надвое автомобили, когда была необходимость. Хотя изначально превращение сразу двух рук в оружие показалось мне неудобным и странным, тело к такому уже было приучено. Я как-то сам по себе встал в боевую стойку: на отставленную назад левую ногу перенесен основной вес, она слегка согнута, правая нога выставлена носком вперед, почти распрямлена относительно левой, руки-ножи согнуты в локтях, левая как бы прикрывает лицо, правая выставлена подальше. Первым же моим боевым движением стало исполненное сальто вперед с вонзанием двух клинков в землю. Они вошли почти до самого локтевого сустава (или что там сейчас было вместо него), пробив асфальтированное покрытие до самой земли. Вытащил их я довольно просто, хоть и приходилось чувствовать, как комья земли налипают на кромку и как шершавый камень трется о лезвия. Ощущения в лезвиях были, хотя они отличались от привычного ощущения рук. Я тряхнул лезвиями и сбросил накопленную грязь. Следующим делом я решил проверить, как же хорошо эти штуки режут. Классические баскетбольные ворота стали моей целью. Я подбежал к подпорке и замахнул, вложив силу. Удар был очень быстрым, раздался стон металла и вот уже верхняя часть подпорки с баскетбольным щитом оказываются на земле. Последний при этом трескается. А ведь подпорка не была полой - это сантиметров десять пусть и обычного, но металла вширину - срублены, как амброзивом, начисто. После я немного поупражнялся в движениях и вспомнил, как дрался Роланд в те редкие моменты, когда драться ему доводилось. Скакал по этой баскетбольной площадке, царапал и портил покрытие, совершал кульбиты, фляки и рандаты. Для проверки баланса попробовал стоять на кончике одного лезвия вниз головой, не вонзив его при этом слишком глубоко в землю. И получилось. Только концентрироваться больше пришлось и знакомое онемение царило в теле и в голове. Едва заметное, конечно. Куда заметнее были вирусные прожилки, которые, не знаю, компенсировали давление и массу, оказываемую на поверхность? С удивлением обнаружил в памяти пару тренировок Роланда с другими Развитыми, например, Галахером. Короткое сражение под надзором Мерсера, ничего серьезного, но скорости и масштабы были серьезными - лезвия высекали искры при столкновении, Роланд даже получал ранения и порезы. Они быстро затягивались. Затягивались. Регенерация... Ее проверять было боязно. Я не был мазохистом и боль не любил. Согнув руку в локте, с опаской поднес ее к груди. Решил поднести кончик руки-ножа и уколоть себя им. Будет больно - тут же прекращу, так для себя решил. Кончик вспорол вирусную симуляцию ткани, кевлара и бронепластины довольно легко. Коснулся того, что вроде как было моей плотью. Я почувствовал непонятное ощущение - смесь покалывания и дискомфортного состояния онемения, когда ногу отсидишь на унитазе, а она потом словно ватная, и при этом когда отходит, в нее как будто иголок натыкали. Вот что-то такое. Я не остановился и продолжил. В следствии физиологии колол я себя немного под углом. Ощущение усилилось и я даже поморщился - оно волнами расходилось от левой грудной мышцы. Вспомнив сцену из "Хищника", я, как тамошний индеец-Билли, решил повести лезвием сверху вниз, как бы отмечая себя. Вел медленно, рану углубил. Наконец почувствовал боль. Было больно, но совсем не так, как если бы я себя реально ножом резал. Терпимо, при этом ощущение покалывания, онемения и дискомфорта откровенно доминировало над болью. Оставив себе длиннющую рану сантиметров в тридцать, я остановил свое преднамеренное членовредительство. Оглядел лезвие, на нем были капли моей крови. С удивлением заметил, как они исчезают - всасываются в микроскопические поры на лезвии! Чувство дискомфорта постепенно уменьшалось. Я поглядел на, так-то, глубокую рану, из которой во всю должна была кровь, но увидел, как она уже начинает исцеляться. Мышечные волокна, как черви, сращивались между собой, стремились искусно соединиться симуляции сосудов и нервов, а затем и кевлар со сталью вдруг на краях ранения вдруг как будто превратились в стайку червячков, очень жаждущих обняться. Через несколько секунд не было ни следа от раны, ни дискомфорта. Я хмыкнул. Это уже было очень неплохо. В голове вспыхнула память Роланда, как по нему прилетает кумулятивный боеприпас из гранатомета. Неравномерная структура мышечных волокон вируса внутри рассеяла кумулятивную струю, но ее начальная скорость и детонация боеприпаса у тогда еще не такого сильного и не очень опытного Роланда оставили на груди выбоину чуть ли не до позвоночника. И она никак ему не помешала дальше сражаться. Когда он через десяток секунд сожрал гранатометчика, от раны вообще следа не осталось. Да, точно - поглощение ускоряет регенерацию и делает ее вообще мгновенной. Это я из игры помнил. После самоэкзекуции я еще выполнил несколько кульбитов и даже побегал по окрестностям, разрубая стены и портя забытое всеми опечатанное имущество. Много встречал соженных домов - точно не следствие бытовых пожаров. Кто бы что не говорил, а до того, как Мерсер и его Развитые настолько глубоко внедрились в административные и исполнительные структуры ГЕНТЕК и дозора, эти ребята знали, как остановить заражение. Огнем и мечом, безжалостно и бесповоротно. В гостиной случайного двухэтажного дома, у которого половина была в свое время слизана взрывом термобарического беоприпаса, я попробовал понять границы имитационных возможностей вируса. С разочарованием для себя отметил, что Роланд, что был Развитым уже почти два года, экспериментировал со всем как-то в начале и затем старался четко следовать указаниям Мерсера. Думал, что занимается "саморазвитием" - типа почитывал Платона, ехидничал над коллегами и всячески разгавлялся. А фактически скушал всего человек шестьдесят (для сравнения - в первый день побега Хеллер по тем обрывкам данных, что я собрал в BLACKNET, сожрал под двести тел с учетом зараженных) да пару крикунов в рамках испытаний Мерсера. Такой потенциал прогубить на чтение книжек и пафосные речи! Интересно, это такая самокритика Роланда во мне откликнулась или это чистым образом мои мысли? Ну, как бы то ни было, кое-что Роланд все-таки умел. Например, он мог формировать перед собой щит из вирусной биомассы - это потребовало концентрации и усилия, но и у меня вышло создать эдакий пухырь, булыжник покрытый шипами. Держать перед собой его было тяжело - я имею в виду в плане веса. Тяжесть, конечно, Развитые ощущали не так, как простые люди - у простых людей мозг приказывает мышцам отключаться во избежание самоповреждений, а у Развитых, как я понимал, пиковый вес просто нельзя взять в следствии физического недостатка собственного тела. Сознание это понимает, физически это воспринимается же как тупик - словно невидимый барьер, все, больше не возьмешь. Так вот, щит не был тем самым барьером и тупиком, но близко к нему подошел. Так как щит сформировался вокруг моих обеих рук, атаковать во время его использования или вообще особо двигать руками я не мог. Но чутка попрактиковавшись, я смог отодвигать его на длинных-длинных щупальцевидных волокнах подальше или поближе метра на два. И таким образом дал ему рухнуть на землю, сперва приподняв над головой. Меня вслед за ним утащило в полузатопленный подвал, а потом чуть в давно нерабочую канализацию квартало не бросило. Вовремя его расформировал. Прогнившие от паразитов, сырости и дождя доски и даже цемент фундамента не выдержали одинадцатитонн, которые вдруг рухнули и оказали давление на сверхмалую площадь. Выбравшись из подвала, я нашел более целое местечко в доме и решил попробовать сымитировать щупальца Хеллера. Ну, а что? Хеллер в игре всех подряд жрал, а Мерсер как-то самостоятельно прокачивался. Может, у меня тоже получится. Пришлось долго сосредотачиваться, но, по опыту со щитом, мне удалось сперва создать лезвия, а потом удлинить свои собственные руки сантиметров на тридцать с помощью удлиненных мышечных волокон, которые превратились в щупальца. Стал выглядеть как карикатурное страшилище из крипипасты. Вернул руки в прежнее состояние, попытался обратить их непосредственно в пучки щупалец. Десять минут концентрировался на собственных ощущениях, вспоминал анатомию, которую Роланд знал очень хорошо (а я, кажется, не так хорошо), даже генетику и молекулярную биологию приплел из поглощенной памяти. Пучков щупалец не вышло - получилось как бы превратить свои руки-крюки в руки-базуки. Огромные вздувшиеся пузыри бицепсов, черно-красные, с оранжевыми прожилками свечения, сантиметров под восемьдесят в диаметре, больше чем у любого бодибилдера, раздутые предплечья, всё - из удлиненных до предела и перестроенных миоцитов, которые собирались в пучки крепче стальных троссов. Выглядело очень непропорционально и стремно. Я напрягся, сконцентрировался, как в любые разы, когда словно готовил вирус внутри себя к очередному маленькому отступлению от законов физики, и направил руки на остаток несущей стены дома. Я расчитывал на то, что из рук вырвется ворох щупалец - как, собственно, у Хеллера и было. Вместо этого мои руки раздулись на секунду до метра в обхвате и тут же выстрелили вперед не широким, но плотным пучком вируса. Вместо пальцев и ладоней - типа вытянутая боксерская груша-мешочек, которую с плечом соединяет растянувшийся до трех метров вдаль мышечный аппарт руки. Такой удар пробил стену и снес ее начисто. Прежде чем остатки дома рухнули на меня, я успел выскочить через окно и немедленно убрался подальше - авось патруль заинтересует внезапное разрушение дома, когда он будет проезжать рядом. Понял, что контроль над вирусом у меня существует, как и над строением своего тела. Вернулся на баскетбольную площадку, там что-то пробовал химичить со своими внутренними органами - очевидно, оригинальную функцию они все равно не выполняли. Третье легкое, вторая печень, пытался сделать себя небольшим Астартес. С переменным успехом выходило, но работать совокупно и эффективно оно отказывалось. Это было не так инстинктивно, как обращение в другого человека или бег по стенам. Интересно. Потом экспериментировал с ростом. Самостоятельно (или только думая, что самостоятельно), не опираясь на поглощенный биоматериал, сумел скакнуть на двадцать сантиметров выше и на двадцать сантиметров вниз со сложноватой, но терпимой в исполнении перестройкой мускулатуры. Заняло на первые попытки под пару минут, потом секунд за десять наловчился справляться. С использованием биоматериала поглощенных Роландом... Кутерьма вышла. Сотворить по желанию футболку, куртку, которую кто-то когда-то носил, даже вообще выдуманное мной самим белое пальто - это пожалуйста. Принять чей-то облик, а потом внести в него элементы из другого облика, долго ища в сознании нужное ощущение и заставляя бугры вирусных волокон под кожей и прямо на ней перемещаться, словно рой насекомых? Это можно. А вот стать трехметровых дылдой не вышло. Наверное, пока не мой уровень. Говоря об уровнях, надо сделать ремарку, что, к моему вящему неудовольствию (да уж, тоже мне, неудовольствие у него - пережил смерть, попал в тушку с регеном Дэдпула и силой крушить бетон, а ему, видите ли, не нравится), Роланд не был Алексом Мерсером ни в каком смысле. То есть, Алекс Мерсер даже по моей памяти пережил ядерный взрыв. Его или размотало так, что осталась лужица, или вообще сожгло в плазменном огне. И он в виде козявки вылез из соленой воды, сожрал ворону и воскрес со всей памятью. Как так получилось, история умалчивает, но я так точно не смог бы. Да мне даже память Роланда об этом говорила - Мерсер швырял танки, а один раз как-то спровоцировал рост вирусных волокон на каком-то здании, что они его разрушили. А в игре он с двух разрушительных атак ломал укрепленные бункера, которые массированный обстрел артиллерии выдерживали. Может, потенциально Роланд и мог стать чем-то вроде Алекса Мерсера - неубиваемым воплощением вируса, но ситуация к этому особенно не располагала. По крайней мере, до моего прибытия. А покамест Роланд и, сиречь, я был чем-то вроде очень мощного и очень быстрого... м-м-м, мутанта, да? С большой степенью контроля собственного тела, но без полного контроля. С хорошей регенерацией, но без того, чтобы из капли крови возвращаться. С хорошей убойной силой, но... Наверное, без того, чтобы щелкать танки одним ударом. Ситуацию облегчало то, что Джеймс Хеллер, которому, так-то, в будущем суждено было победить Алекса Мерсера, пока что тоже был не очень развитым Развитым. Если бы его как-нибудь вот так сожрать, чтобы забрать у него весь его потенциал и... О-о, какой Наполеоновский потенциал во мне заиграл. И к чему это? К вечной жажде признания и силы Роланда, который мнил и желал стать самым лучшим во всех доступных сферах? Или ради собственного выживания в быстро изменяющихся условиях? Со стороны я бы назвал себя циничным, но раз играешь в игру, где твоя жизнь на кону, правила надо принять. Я постарался их принять, тем более, что сейчас, к двенадцати часам-то дня, прошло только... Проклятье, двенадцать часов дня! Шишки из ГЕНТЕК должны были связаться со мной еще в одинадцать! Я быстро прекратил всякую самодеятельность и рванул назад.

***

Свесив ноги, я сидел на краю крыши бывшего четырехэтажнего общежития на краю Статен-Айленда, наслаждаясь видом заходящего солнца. Сидел и перебирал в голове события последних нескольких часов. Во-первых, даже несмотря на некоторое опоздания, я сумел внедриться в группу ученых. Не просто внедриться, да, занять место ведущего исследователя. Все то, чем занимался мистер Вонг, тяжким грузом рухнуло на мои плечи. А занимался он исследованием крови, спинномозговой жидкости, каловых масс, урины, желчи и прочих экзотических и не очень биологических сред внутри измененных вирусом существ, чья морфология продвинулась значительно дальше традиционного обращения в безумного плотоядного ходока. Анализ биологических образцов из дохлых гидр и крикунов включал в себя кропотливую, долгую работу: сперва нужно было провести пробподготовку помощью стерильной биопсии тканей мутанта, чтобы минимизировать контаминацию образцов экзогенными микроорганизмами. Затем полученные образцы надо было подвергнуть дифференциальному центрифугированию с целью фракционирования клеточных органелл и вирусных частиц. На этапе бактериологического анализа культивировались образцы на селективных питательных средах для выявления сопутствующих бактериальных инфекций, которые могли бы быть частью микробиома мутанта. Так как свойственный каждому крупному позвоночному микробиом также подвергался заражению вируса и видоизменялся, вполне вероятно, что комплексное лекарство от вируса требовало возможности устранения вирусных агентов из тел бактерий, а следовательно требовался тщательный анализ измененного микробиома какого-нибудь крикуна. При культивации для охвата полного спектра в рамках лабораторных исследований применялись бы анаэробные и аэробные условия инкубации потенциальных микроорганизмов, а для амплификации и детекции специфических последовательностей рибонуклеиновых кислот использовалась бы полимеразная цепная реакция. И это если говорить в самых общих чертах, упуская такие увлекательные подробности, как работу в полевом лагере посреди зараженных гнойников или разделывания крикуна хирургическим скальпелем под одобрительный рев окружающих зомби. Короче говоря, задачка стояла еще та - и хотя благодаря Вонгу соответствующие навыки имелись и у меня, мне нужно было концентрироваться и нырять в дело погибшего от моей руки азиата со всей тщательностью. А тщательностью я никогда и не славился, усидчивостью - тоже. Хуже всего, мне, на самом деле, нужно было провести прямо противоположную работу! Определить, какие именно элементы микробиома человека наиболее уязвимы для заражения при вдыхании аэрозольного компонента, разобраться с механизмами рекомбинации и горизонтального переноса генов через плазмиды и транспозоны между вирусными частицами и бактериями... По заданию Мерсера я за какие-то дни должен был технически саботировать исследовательскую деятельность этой малой группы ГЕНТЕК, а фактически родить из своей головы один из финальных компонентов для завершения "Белого света" таким, каким его видел Мерсер - то есть в виде не лекарства, но разносчика вируса. Кстати, о Мерсере. Он со мной связался. Не напрямую, через Галловей, которая вызвала меня к себе в кабинет, чтобы обсудить вопросы "углубленного финансирования исследования". Кабинет у нее был, в общем-то, не кабинетом, а настоящим таким офисом с декоративным камином в три раза больше моего, огромным плазменным телевизором, столом для совещаний и прочими удобствами любого продуктивного менеджера высшего звена. Только увидев эту черноволосую дамочку со строгим хвостом за спиной, напомаженными черной помадой губами, надменным взглядом и в ее полосатом сверху-вниз черно-сером фланелевом пиджаке, я сразу понял, почему Роланд в мыслях называл ее сукой и почему постоянно с ней спорил. Дамочка была откровенно не в себе, это правда, говорила даже со мной таким тоном, словно все ей были должны и всем своим видом показывала, как же ей в тягость болтать с кем-либо, кроме себя любимой. Наверное, именно благодаря этим ее отвратительным качествам она быстро поднялась по карьерной лестнице бесчувственной корпоративной машины и, наверное, именно эти качества выделили ее перед Мерсером. Признаться, поднимаясь на лифте на самый верх довольно фешенабельного офиса ГЕНТЕК в Зеленой зоне, что находился в двадцатиэтажном небоскребе на другом конце Статен-Айленда, я несколько волновался. Ведь мне предстоял первый разговор с каноничным персонажем, так сказать - впрочем, я только помнил, что Сабрину в конце-концов жрал Мерсер. И поделом. А добирался я до офиса... На такси. ГЕНТЕК не выделили мне защитного транспорта, хотя я четко знал, что должны были! У Вонга же технически были сопровождающие! Я практически был уверен, что это из-за Галловей. И ведь не мог я поскакать к ней по крышам: со мной обязаны были присутствовать двое ассистентов-ученых, таких типичных задротов-очкариков под метр семьдесят. Ютиться с ними в такси, за путешествие на котором пришлось отдать двадцать баксов (хоть деньги у Роланда и были), вообще не хотелось. А проезжать пару блокпостов, показывать документы и ловить недоумевающие взгляды военных - это вообще был шик. Полтора часа езды в объезд неспокойных районов. Развитые могут потеть. Как на зло, я понял, что могу регулировать собственное потоотделение ментальным приказом только после того, как покинул офис ГЕНТЕК. В самом офисе мы с Сабриной и моими ассистентами реально тридцать минут обсуждали финансовые вопросы, а она постоянно засыпала меня вопросами вида: "Почему вы считаете, что вашей исследовательской группе нужны спектрографы экспериментальной модели? Разве предоставленная лаборатория не удовлетворяет ваши потребности в нужном оборудовании?", "Почему вы считаете, что контингент в двенадцать человек охраны личного состава на постоянном обеспечении лучше всего будет соответствовать вашим представлениям о безопасности и не идут ли ваши представления в разрез с таковыми у нашей корпорации?" и всем подобным. Тридцать. Минут. Я одновременно отчаянно боялся сказать какую-нибудь глупость и при этом почти всегда говорил. Память Роланда и его манера общения в каком-то виде передались мне, но, уверен, эта мигера почувствовала, что я был не слишком в себе уверен. Легкая полуулыбка во время всего общения просто не сползала с ее лица. Наконец, она попросила двух ассистентов удалиться для обсуждения тем, к которым у них, якобы, не было допуска. Тут-то я бы и хотел сказать, что Галловей сняла маску и начала относиться ко мне уважительно, но нет. Она просто перестала корчить из себя заинтересованное лицо в ГЕНТЕК и постоянно тыкала мне в лицо тем, что дело, дескать, высшей важности и что я должен быстрее и чаще отвечать на сообщения на личный коммуникатор и так далее, и тому подобное. Мне особенно запомнился один из элементов нашего красноречивого диалога. "Тебе следует немедленно приступить к своим обязанностям, Роланд. Алекс Мерсер рассчитывает, что нужные данные попадут к нему в срок. Галлахер уже назначен курировать первые пробные испытания, Джайнз и Штольц закрепились в соответствующих исследовательских группах, которые скоро будут устранены. Ты - последняя деталька важного механизма и почему-то ты особенно не стремишься встать туда, куда тебе следует", - это она говорила мне, буквально повернувшись спиной и размешивая кофе в чашке. Тон был соответствующий. "Я бы и рад приступить к обязанностям немедленно, только я так и не получил печати на документы. Ты утверждаешь финансовые расходы и только из-за тебя... Да повернись ты уже, вот!" - это я махал папкой с документами перед ее лицом, - "Только из-за тебя на этом прелестном списке бумажек не стоит ни единой печати. Нужно утвердить личную охрану, приборы, всю эту белиберду..." "Ха," - она так вздернет носик, повернувшись ко мне и цокнув каблуками, - "Эта белиберда - цемент, которым скреплен весь план Мерсера. Убери надменное самодовольство со своего милого лица, Роланд, перестань критиковать других и дай сюда папку. Ты очень много говоришь и очень мало делаешь." Я после таких слов был в настоящем возмущении, потому что она тогда не только истрактовала смысл их совершенно по-своему, но еще и умудрилась иссочиться пассивной агрессией. Мы перекинулись с ней еще парой фраз, она небрежно забрала у меня папку, а затем каждый отдельный листок нарочито медленно штамповала и подписывала, стоя перед кухонной стойкой (и такая в ее офисе была), выгнув спину и выпятив свою задницу. У нее были манеры заправской куртизанки, то есть, в принципе, прирожденной чиновницы. В конечном итоге, наша исследовательская группа все-таки получила личную охрану, дополнительные гранты на исследования и назначение нескольких новых членов. Правда не без тирад о моей медлительности и нерасторопности. И как бы Галловей не преувеличивала и почему-то не пыталась меня поддеть, в чем-то она была права. Пока Хеллер только начинает свой путь, мне нужно было плясать под дудочку Мерсера. Видиться с этим мастодонтом я покамест не хотел. Я, может, и работать ученым особенно не хотел. Я хотел проверить свои способности, в которые, как мне подсказывала услужливая память Роланда, входило еще кое-что важное, например, определенный контроль мутантов, но времени на это практически не оставалось! До самого вечера я собирал вещи в офисах базы Индия-2-1, беседовал с коллегами, знакомился с новичками, которые выражали скупые соболезнования по поводу смерти господина Вонга, с которым Роланд по случайности мол-де был знаком, а потом еще два часа ехал в так называемую карантинную зону, где инфекция из официально ныне зачищенного логова ранее вырвалась под контроль. Целый квартал в руинах, заполненный трупами и зараженными. Военные там вполне успешно подстрелили какого-то крикуна, а нас, в новеньком БТРе, везли на место. Мы дорабатывали и разбивали полевой лагерь, перевозили оборудование, словом, ездили туда-сюда в несколько заходов. От всех этих дел у меня почти что разболелась голова. Когда солнце уже клонилось к закату, я сослался на то, что забыл несколько важных документов. Имея преимущество в качестве звания ведущего исследователя группы, я сумел убедить командование в том, что ради меня нужно снова потратить топливо и отправить меня домой. Никаких документов я не забывал, тем более документов с данными по исследованиям, просто забежал в квартиру. Хотел ознакомиться с данными в BLACKNET. И ознакомился, на свою голову. Глаза у меня округлились, когда одним из главных инцидентов за сегодня значился провал операции "Благодать". Что такое операция "Благодать"? О, да всего навсего две полных роты с четырьмя БТРами и двумя десантными вертолетами, которым было поручено снести к чертям архитектурную достопримечательность девятнадцатого века в виде церкви, где некий отец Гуэра раньше вел проповеди. Святой отец Луис Гуэра часто мелькал в документах и как правило значился в лице анархиста и члена местного сопротивления, недавно задавленного на самом корню. Дозор действительно перебарщивал со своими методами и устраивал здесь смесь концлагеря и мародерского предприятия, а с подачки сети Развитых и из-за подмоченной репутации вместо квалифицированных бойцов с прелестным послужным списком туда принимали теперь принимали преимущественно квалифицированных бойцов прямиком из-за решетки или из-под трибунала. Которые и как стрелять знают, и которым терять уже особо нечего - такие и ребенка пристрелят, и над женщиной надругаются, только почувствуют власть. Собственно, Гуэра по игре помогал Хеллеру на начальных этапах игры. Куда потом делся, уже плохо помнил - кажется, тоже Мерсер сожрал?... Или уехал куда?... Так или иначе, вот операцию "Благодать" я помнил по игре точно. Короче говоря, посреди местного гетто гражданских Джеймс Хеллер уничтожил полноценное боевое подразделение Черного дозора, устроив настоящую войнушку с ковровым метанием ракет по церкви и сотнями жертв среди гражданских. Церковь была буквально через дорогу от гетто - хибарки беженцев сносили гусеницами или Хеллер случайно задевал. По камерам было четко видно, что он иногда совсем не церемонился и даже швырялся гражданскими машинами в вертолеты. Он еще как-то умудрился отодрать TOW от одного из бронетранспортеров, расстреляв с его помощью другой. Почему и как ракетная установка без контакта с электричеством работала, история умалчивает. Случайности случаются, ага. Церковь обстрел пережила, пусть и нуждалась в очевидной реставрации. Почти все камеры вышли из строя, было только видно, как некто, опознанный как Хеллер, и неопознанное лицо в униформе солдата Черного дозора (предположительно отец Гуэра в маскировке) спустя несколько минут после потери связи с последним экипажем боевой машины спускаются прочь по ступеням храма. А ближе к вечеру Хеллера уже видели, разносящим несколько полевых постов ГЕНТЕК в Бруклине и зачистившим парочку логов там же. И все это произошло, пока я буквально занимался какой-то хуйней. Точнее, не совсем хуйней - я как бы плясал под дудку Мерсера, но знал бы кто, что это будет сложно не потому, что опасно, а потому, что, черт возьми, сложно. Работать сложно было. С не самыми благоприятными мыслями о том, что сюжет Прототипа меня ждать не собирается, я поднялся на крышу дома. А потом махнул рукой - в жопу, перед еще одной поездкой на БТРе я хоть пробегусь по крышам. Бег по стенам и прыжки в десятки метров дают непередаваемое чувство свободы. После них езда в транспорте кажется невероятно сковывающей во всех смыслах. Я нашел одно из заброшенных общежитий на окраине острова и решил пронаблюдать за закатом. Обмгозговывал ситуацию. Церковь бомбили в одной из последних миссий Желтой зоны. Кениг пока жив, а умирает он тоже в Желтой зоне - значит, скоро должна случится его смерть. Выйти на связь с Мерсером? Предупредить его? Нет, глупости, сам себе рожна проблем добавлю. Вдруг спросит "откуда узнал?" или вообще решит для простоты поглотить. Но как быстро события будут развиваться, я пока не знал. После Желтой зоны была Зеленая, в игре все это не занимало больше нескольких часов, а в реальности, как видно, прошло пять дней, прежде чем большая часть сюжета в Желтой была Хеллером пройдена. Дерьмовенько, но такими темпами я, быть может, успею завершить исследование до того, как данные нужно будет передать своим людям, так сказать. Много мыслей роилось в моей голове. Нужно ведь было и выкроить время для нормальной проверки способностей, и вернуться к дому, чтобы сесть и трястись в этом проклятом БТРе... Выпросил защиту, проклятье. И тем не менее только одна мысль звучала громче и четче всего.

Завтра будет тот еще денек.