Однажды в Нигде, или Пособие начинающему

                                          

Я бежал довольно долго.

С места резни я убежал по той самой аллее, где впервые себя и осознал. Надо сказать, что на бегу думается довольно таки хорошо. Удается осмыслить происходящее. По крайней мере, попытаться. Я был сорокалетним азиатом в костюме биологической защиты ростом метр шестьдесят с лишним. И редкие вечерние прохожие Зелёной зоны, где комендантский час или отсутствовал, или был чрезвычайно ослаблен, наблюдали именно сорокалетнего азиата в костюме биологической защиты ростом метр шестьдесят с лишним, несущегося со скорость шестидесяти миль в час по тротуару и даже по проезжей части. Я был Развитым. Я мог быстро бегать. Очень быстро. Шестьдесят миль - по-нашему это где-то под девяносто километров. В рамках городской застройки я обгонял все или почти все редкие автомобили, которые встречал. Я не знал, куда бегу. Без преувеличения можно будет сказать, что ноги несли меня сами. Интересным было само ощущение бега - хотя я и дышал на ходу, я не ощущал никакой усталости. Кажется, в прошлой жизни я был довольно тучным молодым человеком и бегать не любил. В основном из-за противного огня в лёгких и мерзкой рези в боку спустя уже пару минут интенсивного бега. Пару раз, во время внеплановых пробежек за карманником или от разъярённых по тем или иным причинам представителей закона я бегал так, что потом болели мышцы. Сейчас боли не было вообще. Да, я дышал быстро - потому что воздух на скорости в девяносто километров в час просто наталкивался на мою носоглотку. Но я не чувствовал ни кислородного голодания, ни усталости, ни потребности в том, чтобы остановиться. Надо добавить, что на такой скорости я мог ещё и маневрировать - обходить прохожих, бежать между машин. Я чувствовал себя Стивом Роджерсом или принцем Т'Чаллой из Гражданской войны - фильм такой про Мстителей из Марвел. Они как раз бежали по автобану где-то в Германии быстрее всяких машин. А потом я вспоминал события пятиминутной давности. Вспоминал, как я сожрал человека заживо, воскрес и стал сорокалетним азиатом в костюме биологической защиты примерно метр шестьдесят. Меня не захлестнули паника и страх, просто мне нужно было проветриться. Подумать. Обогнав какое-то такси и свернув на очередную темную улочку, я всё-таки остановился. Не сразу, конечно - инерция подвинула вперёд на десяток метров, но я инстинктивно как-то напряг тело и... в асфальте под ногами образовались выбоины. До сих пор не мог привыкнуть к возможностям тела. Хотя почему "до сих пор"? Двадцать минут как я теперь Роланд Дэвис. Или не Роланд Дэвис. Я вообще не уверен, кто я есть - в таких-то обстоятельствах. На первом этаже одного из зданий на улочке удобно устроился какой-то магазинчик одежды. Витрина была пыльной и давно не горела, но блики света от уличных фонарей вдоль далёкой проезжей части на ней блестели. Я подошёл к этой витрине и посмотрел на свое отражение. Американец китайского происхождения. Небольшие мешки под глазами от регулярного недосыпа, опущенные скулы (навеяло ассоциацию с тем грустным песиком, как его, мистером Пибоди?), лёгкая щетина. Желтизна кожи, конечно же - я думаю, это не расовое, а следствие заболевания печени. Явно не гепатит, иначе я бы заметил другую симптоматику. Навскидку, учитывая прошлое господина Вонга, злоупотребление острой пищей и хроническую усталость - запущенный синдром Жульбера. Я мотнул головой. Проклятая память Роланда - он же был медбратом. Разве мебратья разбираются в заболеваниях? Это же просто санитары. Нет, не санитары - почему-то за такое сравнение захотелось ударить себя по лицу. Я проморгался, отогнал пространные мысли прочь и снова посмотрел в импровизированное зеркало, которым мне служило стекло витрины. Я скорчил рожицу. Показал язык, сказала глубокое "а-а-а!" и слегка оттянул пальцем кожу под глазом. На ощупь никак не отличалось от обычного лица. Плоть как плоть, кожа как кожа. Я не испытывал никакого дискомфорта. - Ну и дела, - проговорил я бархатным баритоном. Замолчал. Это точно не голос азиата - это голос Роланда! Это что, я внешне - Сэмюэль Вонг, а внутри у меня старый голосовой аппарат? Белиберда какая-то. У меня должны быть другие голосовые связки. Стоило об этом подумать и где-то в районе шеи я ощутил короткое, лёгкое покалывание. Я прочистил горло. - Голос изменился?... - вопросил я сухим, тонким голоском. Подходящим типаж, к которому принадлежал Вонг. - Изменился. Я глубоко вздохнул и сделал губами характерное "пу-пу-пу". Посмотрел на свою руку, левую, и провел рукой по резиновому рукаву. Текстура вообще не отдавала никакой биологией. Словно настоящая одежда. А, ну конечно. На мне же были перчатки. А с другой стороны, перчатки-то тоже резиновые. Раньше у меня ладони были голые, а сейчас - в перчатках. На ощупь - резиновых, все верно. Я даже потёр пальцами о пальцы, пришло то самое неприятное ощущение от трения резины. Идеальная мимикрия. Просто идеальная. Я без понятия, как вирус был на это способен. Точнее, у меня имелись догадки. У Роланда. У ряда других ученых. Вирус мог создавать связи с широким разнообразием химических элементов, что и делало его в глазах некоторых исследований настоящим чудом. Кто-то вообще заикался о том, что вирус мол-де в финальной форме, выраженной в таких особях, как Алекс Мерсер, есть исполнение предназначения жизни на земле. Я даже не был уверен, чьи воспоминания во мне говорили - Роланда, Вонга или мои собственные, которые интерпретировали информацию из игры, полученную давным-давно. - Вечно азиатом оставаться нельзя, - сказал я своему отражению тонким голосом. На английском, уже полностью разборчиво. С неискоренимым китайским акцентом, к слову - это при том, что Вонг китайского почти не знал, - У них есть один очень большой минус. Я глупо хихикнул своей шутке. Не самое лучшее время и ситуация для подобного, но куда деваться - эмоции требуют разрядки. И вообще, может быть, я всё ещё сплю. Или трипую. Или ещё что-нибудь. Carpa diem, не унываем. Первым делом я понял, что не хочу оставаться азиатом. Понять-то понял, с реализацией было сложнее - в игре была кнопочка смены облика, в реальности кнопочки нет. Я надеялся, что получится сразу и как-то инстинктивно. Я подумал о том, чтобы изменить внешность и-и-и... Ничего не произошло. Пришлось повторить попытку. Ничего не случилось. Я немножечко запаниковал, но времени у меня было много. Глубоко вдохнул, успокоился. Раз я смог инстинктивно поглотить человека, облик сменить тоже смогу. Нужно только вспомнить, как это делал Роланд. Он же это делал, надеюсь? И да, он это делал. Подумав, я выудил из головы воспоминания о том, как Роланд жрет пилота вертолета прямо на взлетной площадке, принимает его внешний вид, а потом везёт VIP-персон прямо на встречу гибели - к океану, где симулирует отказ оборудования и планированием добирается до берега. Вертолет падает в морскую пучину, забирая с собой на дно офицеров и ведущих исследователей, для которых уже есть замена в виде Развитых. Все по указаниям Мерсера. Нужно не просто подумать, а как будто бы напрячь все тело. Точнее, не напрячь его, а только захотеть напрячь. Как мгновение перед броском или физическим движением. Полная ментальная уверенность в действии, когда нервные импульсы к конечностям уже поступают, но самого акта движения пока не произошло. Лёгкое чувство покалывания и чистоты от шелушащейся кожи - не закрывая глаз, я наблюдаю как менее чем за секунду неотличимая от реальной текстура костюма биологической защиты и все, что под ним обращается в тысячи вирусных волокон и быстро меняет структуру тела. Костный аппарат, расположение сосудов, мышц, отличительных черт в виде родинок и веснушек, все меняется, все перестраивается так быстро, что это просто тяжело осознать. Процесс произошел так быстро, так незаметно, так умело, что я не утратил способности видеть ни на мгновение, либо же просто не зафиксировал потери зрения на какую-то микросекунду. Только что я был азиатом под метр шестьдесят, теперь во мне шесть футов и четверть дюйма. Я - красивый, зеленоглазый блондин с очень лёгкой, но подчёркивающей выраженный подбородок щетиной. Никакого костюма биологической защиты как не бывало - джинсовая коричневая куртка, джинсовые штаны, кроссовки. Куртка слегка расстёгнута, под ней лёгкий серый худи. Я дёргаю ткань и поражаюсь тому, что нет никаких отличий от реальной одежды. Никаких. Снова гляжу на свое отражение. А что, если превратиться обратно? Получится ли? И получается. С первого раза, так как опыт уже есть. Снова процесс занимает меньше секунды, я становлюсь на двадцать сантиметров меньше и превращаюсь в ученого китайского происхождения. Смену облика знаменуют только красноватые прожилки перестраиваемых вирусных волокон. Почти мгновенное обращение. Мысленное усилие - я снова высокий блондин. Я снова Роланд. Небольшой звук шуршания и взаимодействия волокон пораженных вирусом клеток - это все, помимо самих, собственно, волокон, что свидетельствует о превращении. Секунды не проходит, а я уже другой человек. Это просто невероятно. Мысль - и я опять доктор Вонг. Ещё мысль - я опять Роланд. Мысль - я Вонг. Мысль - я Роланд. Мысль - Вонг. Мысль - Роланд. Превращение идёт как по маслу. Мне приходит в голову идея, что нужно попробовать принять ещё какой-нибудь облик. Но какой? Вспоминаю поглощенного Роландом пилота. Получится ли обратится? Вроде бы, в игре нужно было поглощать кого-то перед превращением, а если поглотить другого - старый облик исчезал. Но в кат-сценах, по крайней мере в первой части, все было немного по-другому. Я немного волнуюсь, но все получается. Нет больше коричневой куртки, джинсов и кроссовок. Есть несколько комичный шлем с большими светящимися прорезями для глаз, бронежилет и темно-синий специальный костюм. В карманах разгрузки есть рация, на бедре - кобура с пистолетом. Любопытство пожирает меня. Помогает отвлечься от странности происходящего. Я тянусь к карманчику разгрузки и вытягиваю рацию. Кручу ее в руках. На ощупь от реальной не отличить. Я нажимаю на кнопку и говорю "прием-прием". Отпускаю кнопку и слышу шипение - ответа нет. Частота не настроена. Но сам факт - рация работает. Она, черт побери, работает. Рубрика "эксперименты" на этом не завершается. Я возвращаю рацию на место и вынимаю из кобуры пистолет. Затвор перезаряжается, само оружие внешне и на ощупь никак не отличается от реального. Я направляю пистолет вверх, к темному небу, и нажимаю на спуск. Щелчок. Вынимаю магазин - пусто. Патронов нет. Возвращаю магазин на место. С пистолетом в руке я снова обращаюсь, теперь - в мистера Вонга. Пистолет осыпается прахом в моих руках, а сам прах поглощают вирусные волокна. Я опять азиат-ученый. Я издаю многозначительное хмыканье и снова становлюсь Роландом. Что же, я могу менять облик. Если вспоминать игру, да что там, если брать элементы памяти самого Роланда, я ещё много чего могу. Но я нахожусь в очень щепетильной ситуации. Я - в теле Развитого, которых является прямым подчинённым Алекса Мерсера. Я в мире компьютерной игры, сюжет которой я порядком подзабыл. Я даже не главный герой. Я вообще не помню Роланда в игре. Я ничего толком не знаю ни про то, почему я здесь, ни про то, как я здесь оказался. Я знаю только, что если это чудесное сновидение не кончилось, мне придётся адаптироваться к нему. И вот уже я снова бегу. Бегу по улицам Зелёной зоны, части Нью-Йорка под названием Статен-Айленд, в которой официально нет вируса. Где живут офицеры, счастливчики и достаточно состоятельные гражданские. Вечерняя жизнь здесь до боли напоминает привычный ночной Нью-Йорк, только жителей поменьше. Но если всмотреться в лица, то видно нескрываемый страх. В будущем никто не уверен. Ведь вирус в Зелёной зоне есть. Роланд и некоторые другие Развитые - одни из тех, кто об этом позаботился. Одни из тех, кто помог разобрать подземные туннели, связывающие Статен-Айленд и Лонг-Айленд, чтобы заражённые смогли пройти. Видимость безопасности - лишь иллюзия. Со дня на день заражённые наступают и прорываются, а по плану Мерсера очень скоро Зелёная зона, как и весь Нью-Йорк, мало чем будет отличаться от Красной зоны. Зоны, где творится настоящий апокалипсис. Большая часть нижнего Манхэттена, включая Мидтаун и Даунтаун, погруженная в разруху. Поросшая километровыми щупальцами вируса, которые опутали десятки зданий зараженной плотью. Зачем это Мерсеру? Вопросы мотивации не были нормально раскрыты ни в игре, ни в вышедшем в преддверии ее выхода комиксе. Да, в той жизни я даже удосужился его прочитать. Сидя в потертом кресле и глядя на яркий монитор, не ощущаешь жизни ни в картинах разрушенных зданий с достаточно мыльной графикой, ни в дешевых чернилах комиксов, трижды отсканированных прежде чем попасть на пиратский сайт, где ты со своими худо-бедными знаниями английского будешь их читать. Но я бежал - я ощущал жизнь. Я чувствовал ветер, который бил мне в лицо. Я видел удивленные и испуганные лица прохожих, что оборачивались мне вслед. Запах выхлопных газов и прорванной канализации тоже бил мне в нос. Блики от неоновых вывесок и орнаментов таких забегаловок, как "Greek tavern" или "Gluk`s Practician" отражались прямо мне в глаза. Это был живой город, живой Нью-Йорк во всем его разнообразии. Ночной Статен-Айленд не был похож на бурлящий жизнью Манхэттен, но определенно был частью некогда великого финансового и культурного центра всея Штатов. Линии городского поезда, нависающие над широкими и узкими улицами старого города, красные пожарные гидранты и мусорные мешки на дорогах... Старые и новые здания, кирпичные и каменные, характерные для Нью-Йорка аллеи и переулки, все это представало перед моими глазами, пока я бежал. Лица людей, тротуар под ногами - все сквозило жизнью. Цвета, как я уже отмечал, были яркими. Ярче некуда. Четкими и насыщенными, приятными глазу, совсем не такими, как раньше. Я думал, что все эти люди постоянно страдают от вируса, от разгула мутантов. Думал о том, что их будут давить, жрать и терзать Развитые, мутанты, Мерсер и Хеллер. Думал о том, что все это взаправду - или кажется, что взаправду. Испытывал ли я к людям сочувствие? Я не был в этом уверен. Все мои чувства были словно кисель, густыми, смешанными друг с другом, помутненными. Роланд точно не стал бы сочувствовать серым мышам, которые не смогли взять от жизни свое. А я же... А я все еще пытался осознать, что я бегу на скорости шестьдесят миль в час - что иногда под моими ногами вдруг трескается асфальт, и что я оказался в теле человека, не обремененного ни моралью, ни смертными слабостями. Я бегу, иногда расталкивая прохожих (стараясь при этом замедляться, чтобы не убить - но кто-то точно не отделается простыми ушибами), иногда по проезжей части, со скоростью в двадцать-тридцать миль в час. В облике Роланда. Хотя его память говорит мне про способность бегать по стенам и прыгать выше крыш домов, мой разум в подобное пока поверить не может. Или не может принять. Или передозировка событиями так на меня влияет. Я даже не перепрыгиваю автомобили, хотя мог бы попытаться. Инстинкт самосохранения, пожалуй. Не понимаю, куда бегу, но потом понимание всё-таки приходит. Я прибежал не куда-то, а к дому Роланда. В Линкольн Мидоуз, в паре миль от знаменитого моста Вераззано, точнее, бывшего моста Вераззано (мосты ведь все взорвали), где мистер Дэвис живёт как полноценный учёный и работник ГЕНТЕК под другим именем. Очень скоро он получит важную должность. Должность, которую до сего дня занимал мистер Вонг. Квартира Роланда находилась на втором этаже старого девятиэтажного здания. Может быть даже и не девятиэтажного, а двенадцатиэтажного - кирпичное строение с зеленой черепицей и частями угловой крыше посередине перебивается монументальной постройкой из серого камня - что-то вроде башни, которая как раз и составляет полные двенадцать этажей (или даже тринадцать с учетом пентхауза). Вообще на Статен-Айленде застройка была преимущественно под частный сектор и пару университетов, но даунтаун, конечно, состоял из многоэтажек и офисных центров. Ну, этот Статен-Айленд выглядел именно так - в конце-концов, в самой игре от Нью-Йорка был представлен лишь огрызок, авось, и в мире по мотивам игры география тоже отличается. Прямо напротив дома, где жил Роланд, ровно через дорогу находилась база дозора. В голове само собой всплыло кодовое обозначение: "Индия-2-1". Высокие бетонные стены окружали двор, а над самими стенами возвышалось многоэтажное кирпичное здание, на крыше которого была вертолетная площадка. Наверное, до вируса это был или офисный центр, или жилой комплекс. Теперь же на специальных лафетах по периметру базы были установлены крупнокалиберные турели, а местность патрулировали дроны. Я сразу заметил широкие окна угловой квартиры Роланда. Два окна в зале выходят на саму базу, два окна сбоку - на проезжую часть и ряды старых кирпичных или каменных домиков, столь характерных для Нью-Йорка. Вообще получилось забавно. Развитый, который денно и нощно трудился над разрушением ГЕНТЕК и дозора изнутри, располагался в апартаментах буквально через дорогу от укрепленного форта последних. Лицом к лицу лица не видно. Чтобы войти в здание, нужно было войти в подъезд. С моей стороны на десяток метров он был только один, да еще и отделанный как-то помпезно - стеклянная дверь с дубовой окантовкой, потрепанный, но все еще целый красный навес над дверьми, как будто там раньше расстилали ковровые дорожки. Отчего-то казалось, что подобное здание когда-то вполне могло быть отелем. Когда я зашел внутрь, то ориентировался только по памяти Роланда. Подняться на второй этаж в столь широком холе с совершенно нетипичной для выходца из пост-советского пространства планировкой было настоящим подвигом. Я таки поднялся на второй этаж, нащупал в кармане куртки ключи. Неужели и их вирус воссоздал? Красивая резная деревянная дверь встретила своим замком протянутый ключ. Три поворота вправо, щелчок - дверь открыта. Я зашёл внутрь, в прихожую, щёлкнул выключателем и закрыл дверь. Ключи оказались в кармане, а с внутренней стороны двери был уже встроенный засов, которым я не преминул воспользоваться. Стены были обклеены белыми обоями. Близ откосов, у деревянного и начищенного до блеска  паркета присутствовал золотистый узор. Он обрамлял белые стены по всему их периметру, придавая им такой себе эстетики зажиточного обиталища какого-нибудь сноба. Я разуваться не стал - в тот момент мне в голову это не пришло, а потом было банально лень. Конечно, прихожая не была пустой. Тут имелись вешалка с несколькими куртками и толстовками, подставка под зонты (зонтов было всего два) и подставка под обувь, небольшой пуфик и обувные ложки, чтобы можно было с удобством сидя обуться. В стене слева был шкаф-купе. Открыв его, я обнаружил полки с разными бытовыми вещами вроде средств для чистки ботинок и крючки для одежды. Прихожая была широкая, просторная, светлая. Освещалась люстрой с тремя лампочками, белые плафоны выполненные в форме цветов. Направо был санузел, соединённый, потом - большая кухня с большим угловым столом, холодильником, печкой-духовкой, микроволновкой, шкафчиками навесными и напольными, телевизором и всем таким прочим, что могло и что должно было находиться на кухне. Окна кухни выходили на проезжую часть: сейчас была практически ночь и машин, кроме военных и редких такси, почти не было. Пройдя на кухню, я встал перед металлически-серым холодильником, стоящим в углу аккурат промеж раковиной-трюмо и современной плитой. На плите была мультиварка. Следуя порыву любопытства, я открыл дверь холодильника. Несколько баночек Кока-Колы, курица в упаковке, яйца, сыр, бутылка вина. В морозильнике, который был расположен сверху,  удалось найти бутылочку пива, формочки для льда и, собственно, ведёрко со льдом. Не густо, но с другой стороны - малость удивительно. Разве Развитым нужна еда? > Kil'Jaiden The Deceiver: В голове сами собой возникли образы того, что время от времени Роланд всё-таки ел, даже будучи Развитым. Готовил себе лазанью, запекал куриные голени, но делал это очень нерегулярно. Скорее, ел он или на работе в ГЕНТЕК, где он уже продвинулся (на самом деле просто сожрал одного такого и занял его место) до звания старшего научного сотрудника при какой-то лаборатории, чтобы подозрений не вызывать, или раз в несколько недель дома - когда возникало эстетическое желание. Я вот смотрел на баночки с колой, на сыр и на курицу и никакого чувства, ни жажды, ни голода, внутри меня не возникало. И всё-таки ради интереса я потянулся рукой к красноватому сосуду с диабетическим зельем внутри. Потянул за открывалку, сделал несколько глотков. Вкус я чувствовал. Вроде бы, похоже на обычную Кока-Колу. Но чувства насыщения нет. Жажды пить - нет. Банального удовольствия и стандартной реакции организма на сахар - нет. Ни повышенного слюноотделения, ничего.  Я вернул банку на место и продолжил осмотр квартиры. Выключив свет на кухне, я направился в гостиную - планировка была такая, что дверь в гостиную располагалась сразу напротив прихожей. Обширная, широкая комната с такими же белыми обоями и обилием разномастных деталей приветливо меня встретила двумя большими книжными, на которые взгляд падал сразу при входе в комнату. Рука инстинктивное, следуя привычке Роланда, потянулась к выключателю справа. Комната озарилась ярким светом ажно шести плафонов подвесной люстры с витражными элементами. Счета за свет были наверняка немаленькие. В самом центре гостиной стоял большой коричневый кожаный диван, спинкой ко входу. Перед ним был кофейный столик из темного дерева со стеклянной поверхностью, на нем ровными папками лежали какие-то бумаги. Рядом с самим диваном стояло мягкое кресло, тоже с кожаной обивкой. Вид с дивана открывался на уже упомянутые книжные шкафы и на декоративный камин прямиком между ними. Над камином - плоский телевизор. Чуть правее шкафов - задернутое стенами окно. Если открыть шторы, можно было увидеть военную базу Дозора, окоуженную бетонными стенами и пропускными пунктами. Слева, у боковой стены, находилась настоящая рабочая зона. Большой дубовый стол со стационарным компьютером и ноутбуком поблизости, настольная лампа, навесные полки и миниатюрные комоды - хорошее местечко, надо сказать. Всяко получше офиса. Я сделал несколько шагов и присел на диван. Кожа приятно скрипнула под моим весом. У подлокотника я обнаружил пульт от телевизора (и камина), а с дивана мне открылся ракурс на сидение кресла, где лежала какая-то книга с торчащей цветной закладкой из середины. Я потянулся, чтобы взглянуть на обложку. Генрик Сенкевич, "Камо грядеши". Я хмыкнул. Лично мне название сказало ровным счётом ничего, но запутанные воспоминания Роланда и поглощённых им людей словно наперебой твердили, что это всемирно признанный и весьма достоверный исторический роман про раннее христианство. Господин Роланд Дэвис любил читать всякое подобное. Я вернул книгу обратно на сидение кресла. Хмыкнул и посидел на диване с минутку. Мое превосходное зрение нисколько не затрудняло чтение корешков книг на полках напротив (дверцы шкафов были стеклянными), а вот в той, другой жизни мне, кажется, приходилось носить очки. Или линзы? Или у меня просто зрение было хуже? Чем дольше об этом я думал, тем больше сомневался - поэтому думать очень быстро перестал, сосредоточившись на, собственно, корешках книг. Я увидел фамилии Диккенса, Шекспира, Робеспьера, Дюма и многих других. Оруэлл, даже Замятин - короче говоря, преимущественно или старая классика, или новая классика. Ну и Герберт Уэллс, только не фантастика, а циклы "приказчих рассказов", "Колеса Фортуны" и иже с ними. Вот дела, я завидовал образованности Роланда. Обрывочная память о посмертии напрочь говорила, что столько книжек я определенно не читал. А если и читал, то это было что-то сродни перлам на Самиздате и "Мент и урка"... Чего? Знатно же мироздания надо мной подштутило: я не помнил своего имени, своего точного происхождения и даже обстоятельства своей смерти, но запомнил содержание убогой книженции, написанной литературным негром про грузинских мафиози. Ужас. Я вздохнул и поднялся. Понимая, что наиболее ценная информация точно находится на старом-добром кремниевом носителе, я все же таки развернулся и направился направо. В спальню, то есть. Так-то справа от гостиной находилась спальня Роланда. Я открыл дверь внутрь и вошёл, снова щёлкая выключателем. В спальне вдоль боковой стены находилась большая кровать с массивным деревянным изголовьем, покрытая дорогим постельным бельем. Идеально заправленная. И не мудрено - я точно знал, что Роланд на ней ни разу не спал. Он вообще не спал. Что весьма интересно, потому что сон - это механизм внутренней регуляции организма. Биология развитых же была столь совершенна, что постоянная регуляция на бессознательном и сознательным уровнях происходила все время, без перерыва, без необходимости переключения работы нервной системы. Я моргнул. Да, размышления о биологии вируса - очень интересно, действительно. Роланд время от времени размышлял, благо, своих и поглощённых знаний хватало. А мне нужно было размышлять о том, что вообще предстоит делать и как окончательно реагировать на переселение моего духа в не очень бренное тело супермутанта. И для начала хотя бы понять, как Роланд живёт. В голове всё ещё была каша. То есть, я очень многое знал заранее, все время, что я осматривал эти апартаменты, меня не покидало ощущение дежавю, но будь я проклят, если у меня получилось искать информацию в награмождении памяти самостоятельно. Проще было вспомнить какой-то факт из жизни двух с лишним десятков поглощенных Роландом человек, чем намеренно узнать, например, что Роланд больше любил, курицу или говядину. Итак, кроме кровати в спальне была люстра, ночник, шкаф и комод с вещами. Милый квадратный ковер, прикроватный столик и, внезапно, зеркало в углу комнаты в полный рост с тумбочкой рядом, на котором лежал золотой гребень. Решив эту гедонистически-эгоцентричную часть сознания Роланда оградить от себя на как можно более долгий срок, я выключил свет, развернулся и вышел из спальни, закрыв дверь. Я направился прямо к рабочему столу. Системный блок стоял под столом и какой это был системный блок! Седьмой интел второго поколения, залмановский кулер, материнка от Гигабит из хороших по тем временам, две плашки оперативы Кингстон по четыре гигабайта, GTX 570 в качестве видеокарты, два терабайта памяти на жестком диске, блок питания на 750 ватт, словом, одна из лучших сборок на 2011 год, между прочим. Тянуло все, даже Фар Край 3. Интересно, а как фактическое уничтожение Нью-Йоркской агломерации в экономическом смысле повлияло на индустрию видеоигр?... А какой был культурный эффект? Фар Край 3 вообще вышел? Наверняка отличия от нашего мира просто существенные, а какой удар по экономике и репутации самих Штатов!... Так, не о том я думал, совсем не о том. Об этом можно было поразмыслить и попозже. Я нажал на кнопку и запустил шайтан-машину. Следующие двадцать минут я провел, изучая  все, до чего только мог дотянуться мышью. Краткая выжимка была таковой: существовала особая закрытая сеть BlACKNET, работающая на серверах Дозора. Вход в нее через обычный интернет был если не невозможен, то проблематичен, но стоящий на столике ноутбук как раз был терминалом доступа к сети. В рамках BLACKNET осуществлялся обмен секретной информацией, вёлся учёт данных, снаряжения и личного состава, формировались досье и списки на каждого отдельного солдата, публиковались брифинги.  На самом деле, дизайн сети был очень современным  - интерфейс как будто пришел не из начала десятых, а из конца. Красиво. Так вот, в BLACKNET были разные уровни доступа и Роланд обладал допуском 3 ступени, то есть допуском научного руководителя, что давало ему обширные возможности по изучению активных исследований,  ведущихся проектов и деятельности ГЕНТЕК в принципе. Но это все было на ноутбуке, секретные данные и всякая подобная всячина. На стационарном компьютере были менее важные документы, готовящиеся научные отчёты, какие-то презентации, финансовые копии договоров и доступ в обычный интернет. В личных папках я нашел только пространные заметки и фотографии города с разных ракурсов, как правило - с крыш зданий.  В запароленной  папке (паролем было Iamgreat123, да) был набор странных цифр и непонятных буквенных обозначений. Только потом дошло, что это данные по дополнительным учетным записям BLACKNET и частотам, по которым можно было связываться со своими. Под своими подразумевались Развитые. Здесь сложить шифрованную и обрывочную инфу из папок мне помогли некоторые знания о сюжете игры и воспоминания самого Роланда. Алекс Мерсер (к слову, главный герой первой части  Прототипа - там он мне импонировал гораздо больше, чем во второй) с помощью особого штамма Черного света заразил и возвысил несколько десятков человек, в сущности, создав новый биологический вид по образу и подобию своему - Развитых. Развитыми становились самые разные люди, но как правило связанные с медициной, генетикой, биологией и деятельностью крупных корпораций. Подчиняясь напрямую Мерсеру, каждый из Развитых выполнял определенную роль в сложном, запутанном и непонятном плане Алекса, главной целью которого было установить новый мировой порядок с Развитыми во главе. Или сделать всех Развитыми. Или превратить всех в одну большую жижу с единым разумом Улья. Истинные цели Мерсера могли отличаться от заявленных, а разным людям он заявлял разное. Роланд был довольно близок к Мерсеру и поэтому понимал, что тот не говорит всего - и, тем не менее, Роланд следовал за ним и выполнял его указания, действительно веруя в то, что под руководством Зевса (кодовое обозначение Мерсера, которое ему дали Дозор и ГЕНТЕК) до поры до времени удастся добиться большего. Развитые сформировали целую сеть, заняв ключевые посты в ГЕНТЕК и  Дозоре. Целью Развитых в обозримом будущем был саботаж Белого света - потенциального лекарства от вируса Мерсера (Черного света, то бишь). Для этого  биологические агенты Белого света предварительно мутировали, чтобы на финальном этапе производства он вызывал прямо противоположный эффект - не исцелял, а заражал вирусом. Первые партии уже были отравлены, а благодаря искусным манипуляциям с бумагами, подставным агентам на местах и ложным докладам на всех многочисленных этапах проверки  правду удалось скрыть. Непосредственно Роланд был одним из важнейших  звеньев этой цепи,  находясь у Мерсера в неприкрытом фаворе.  Мистер Дэвис (я)  как раз сегодня устранил последнюю преграду на пути к тому, чтобы войти в число ведущих учёных ГЕНТЕК, курирующих дополнительные испытания Белого света. Уже завтра днём должно было прийти  соответствующее указание сверху - финансирование было одобрено и юридически закреплено Сабриной Галловей, финансовым директором ГЕНТЕК. Тоже Развитой. Я тяжело вздохнул.  Теперь стало более понятно, в каких именно условиях я находился. Умер незнамо как, летал в незнамо где, очутился в  теле сверхчеловека, который был одним из ближайших сподвижников местного Гитлера или Усамы бен Ладена с мрачными претензиями на мировое господство.  По хорошему, стоило бы отбросить всю эту шелуху и заняться реально полезными вещами -  духовными практиками. Ну, а что? После смерти что-то есть. Что-то кроме унылой Земли и кровавой компьютерной игры, стало быть.  Целый простор для постижения настоящих тайн Мироздания, тысячи загадок, которые откроются перед тем, кто будет готов им внять. Увы,  если бы я посвятил все время медитациям и походке силы, то очень быстро очутился бы в том странном пространстве, откуда я и прибыл в этот мир. Боюсь только, почти таким же путем, как и в первый раз. И что-то мне подсказывало, что молния дважды в одну воронку не бьет, то есть душа дважды себя помнить не будет. Поэтому мне нужно было разобраться с насущными вопросами. Я попал в эпицентр войны,  где с одной стороны Мерсер с толпой развитых, а с другой... Ох, ёб твою мать. Негра в Африке я и не заметил. Джеймс Хеллер, главный герой второй части. Тупой, как пробка, злой, как питбуль, а если судить по геймплею - сильный как киношный Халк из Мстителей. Может даже под стероидами.  По сюжету игры Джеймс Хеллер благополучно выпиливает всех прочих Развитых, а тех, кого не выпиливает - двигает и затем выпиливает, только уже не Хеллер, а Мерсер. У них там должен быть финальный махач посреди Нью-Йорка, итогом которого канонично становится поражение Мерсера перед тупостью сценария, толерантностью и черной напористостью. Только в каноне меня тоже не было. Роланд, то есть, был, а вот я в его теле - это очень вряд ли. Если эффект бабочки к моему случаю применим, лавина изменений уже должна была начать свой неуёмный ход. Выходило невесело, ай как не весело. Сражаться на стороне Мерсера -  это подписать себе смертный приговор и стать его кормом если история пойдет близко к оригиналу либо кот в мешке на барабане, потому что какие там сумрачные цели у сумасшедшего вируса с памятью великого генетика  никому знать не ведомо. Союз с Хеллером - это самоубийство и шанс неиллюзорно отхватить себе прямо в жбан, потому что негативный опыт с Развитыми в лице Кёнига Хеллер имел, а на все реагировал в игре так, словно у него в голове пять Гневов из Головоломки. И всем прищемило яйца. Лучшим вариантом мне виделось следование золотому правилу: "Рождённый бегать - пизды не получит". Выражаясь менее грубо, когда обе разновидности дальнейших решений представляют собой равно одинаковые негативные  исходы, самым разумным решением будет выбор третьего, а при отсутствии третьего - отказ от выбора как такового.  Если ситуация - Эскобар, то я предпочитаю не выбирать вовсе!... И вроде это были действительно серьезные размышления, но стоило последней мысле прозвучать в моей голове, как на лице заиграла улыбка. Представив как тот самый вокалист из того самого видео "что то хуйня, что это хуйня" голосом Геральта из Ривии начинает разглагольствовать на тему морали добра и зла, я почти засмеялся. Почти. Короче говоря, надо было бежать. Очевидно, потому что ввязываться в эти разборки мне совершенно не хотелось. А если вспомнить, что там в первой части были какие-то теории заговора, непонятные дети Элизабет Гринн и намеки на тайное мировое правительство... Но к большому сожалению, бежать возможным  не представлялось, пока я так или иначе не выбрал себе сторону. И по понятной причине: при нынешнем уровне контроля Мерсера, моя попытка просто исчезнуть с радаров закончится плачевно. Меня так и так выследят и отправят на  путешествие в безвременье, а это ещё нужно как-то свалить с острова, потому что по понятной причине прятаться в самом городе на данном этапе затея очень глупая. А разрешение на то, чтобы покинуть остров нужно выбивать у самого верха. Мимо сучки Галловей это точно не пройдет... .Хотя почему сучки-то? Мне она ничего плохого не сделала. Видимо, личное мнение Роланда аукнулось. Ладно. Придется сохранять статус-кво так долго, как это будет возможно. Буду мимикрировать под Роланда, пока не пойму, что нужно делать дальше. Это не должно быть особенно сложно. Ещё нужно было понять, в каком временном промежутке я нахожусь относительно игры. Хеллер уже точно вырвался и уже точно учиняет добро и справедливость Дозору, ГЕНТЕК, мутантам и всем подряд. Прохождение игры я помнил в общих чертах, а не в деталях, поэтому здесь мне точно требовалось часок-другой порыться в BLACKNET. Я откинулся в компьютерном кресле и хрустнул пальцами. Раскрыл ноутбук и нажал кнопку включения.

Я начал работать.