Атархис. Прихоть богов

      Когда всё более-менее успокоилось после Затмения, Латариэлю и Приаму пришлось вернуться в Дом Путников, чтобы забрать вещи и привести себя в порядок после сражения. Это затянулось до полудня, и потому они торопливо пообедали на месте. Теперь, когда личность принца была известна, хозяин из кожи вон лез, чтобы угодить монарху. Бесплатный обед, беспрестанное внимание. Хотя последнее относилось уже не только к владельцу Дома: абсолютно каждому было интересно, как и почему здесь оказался принц. Впрочем, Латариэль не ощущал дискомфорта — все его мысли были поглощены Затмением и его последствиями. Он анализировал свои действия и пытался понять, не совершил ли где ошибки. Почему при удачном раскладе боя всё равно не удалось обойтись без жертв? Было ли это следствием его действий или случайностью? Признавать свою вину в смерти мирных жителей, в смерти Адамара, отчаянно не хотелось, но совесть то и дело возвращалась с вопросом: «Разве не ты был ответственен за них?»       И, когда они наконец покинули Телло Темар, Латариэль почувствовал себя немного лучше. Больше всего его радовало то, что они пошли дальше на север и им не пришлось снова идти через примятую нежитью тропу, где они нашли трупы деревенских жителей. Эльф не готов был снова оказаться там, где оставил свою печаль. Теперь, когда путники уже второй час шли по широкой тропе, он ощущал, как всё произошедшее отступает, освобождая его душу из раскалённых тисков эмоций. Окружающий дикий лес пропитывал его спокойствием и умиротворением, но Латариэль знал, что тяжёлое осознание собственной ошибки всего лишь камнем ложилось на дно, чтобы позже снова напомнить о себе. Принц был глубоко благодарен природе за её бескорыстную помощь — она, явно чувствуя его внутреннее состояние по их связи, старалась не оставлять его надолго со своими мыслями, беспрестанно отвлекая, вызывая искреннюю, пусть и недолгую улыбку. Небольшая стайка очаровательных крошечных птиц кружила вокруг него, периодически задевая хрупкими крыльями, зацепляясь коготками за капюшон и полы плаща и непрерывно щебеча.       — Что они делают? — спросил Приам минут через двадцать после начала этого птичьего цирка. Всё время до этого он шёл молча, поэтому, когда его низкий голос раздался в тишине леса, Латариэль даже удивился.       — Наверное, пытаются заставить меня перестать хандрить, — ответил он, с невесёлой улыбкой протягивая руку, на которую, точно на жёрдочку, тут же уселись парочка птиц и, синхронно склонив головы на бок, принялись наблюдать за эльфом маленькими чёрными глазками.       — Ты же не считаешь себя виноватым в тех смертях? — с первого же предположения Приам попал в точку. То, что телохранитель мгновенно докапывался до сути происходящего, уже не удивляло. Как и то, откуда в голову простого наёмника могли приходить такие умные мысли. Принц уже убедился, что вампиры и эльфы имели большие различия по многим показателям.       Латариэль остановился, на полном серьёзе, не моргая, глядя Приаму прямо в глаза:       — А, скажешь, не должен?       Ему не нужна была жалость, ему не нужны были оправдания. Только время, чтобы принять произошедшее и усвоить опыт. И телохранитель это понял.       — Ладно, хорошо, ты виноват. От осознания этого тебе становится легче?       Недоумевая от нелогичности вопроса, Латариэль покачал головой.       — А от того, что ты постоянно об этом думаешь и накручиваешь себе невесть что, тебе становится легче? — последовал следующий вопрос.       — Нет.       — Тогда прекращай это дело и выброси сегодняшнее утро из головы.       — По-твоему, я должен делать только то, что легче? — скептически поинтересовался Латариэль. Это противоречило всему, чему его учили как будущего короля.       — Нет, — Приам проводил взглядом назойливую птицу, что теперь кружила и вокруг него. — Ты можешь делать то, что считаешь нужным. Но нельзя взваливать на себя ответственность за всё и тащить её с таким усердием — так ты вечность не протянешь. Учился бы у смертных иногда прощать себе оплошности, — какое-то особое замешательство отразилось на лице вампира, что Латариэль был почти уверен, что они подумали об одном и том же. О совсем крохотной оплошности Приама прошлым вечером. — В общем, я хочу сказать, что ты хоть и принц, но не можешь быть идеальным во всём. Потому что идеальных попросту не существует, — он улыбнулся. — Даже эльфов!       — Может, ты и прав: идеала нет. Но это не значит, что невозможно хотя бы пытаться стать к нему ближе.       — Возможно, — согласился Приам. — Но в этом случае твоя многотысячелетняя жизнь грозит превратиться в бесконечный и занудный побег за мечтой. Вам, эльфам, очень не хватает… моментности. Хоть раз в своей жизни перестань бежать за чем-то там и осмотрись вокруг. Хотя бы сейчас, пока ты не во дворце, забудь, что ты принц. Мне кажется, твои жизнерадостные птички пытаются втолковать тебе именно это.       Одна из приставучих крылатых запуталась у Приама в волосах, и он со смехом склонил голову:       — Сними её, пока она не повредилась.       Латариэль бережно забрал птицу, стараясь не причинить боли её лапкам, и та послушно утихла в его руках, не собираясь улетать, даже когда эльф попытался её отпустить.       Слова Приама накрепко засели в голове. Забыть о порой давящем титуле и пожить просто для себя. Звучало соблазнительно. Жить сегодняшним днём и единым моментом, порой совершать ошибки и не убиваться из-за них — таким, насколько помнил принц, и был образ жизни вампиров.       Быть может, Латариэль и прислушается к этому совету. Хотя бы ненадолго. Чисто из желания попробовать что-то новое в своей жизни. Чтобы потом вернуться к короне и никогда не жалеть, что потратил свой вынужденный «отпуск» впустую.       Через несколько часов, когда солнце клонилось к закату, они подошли ко второй на их пути эльфийской деревне, Фелена Темар. В этом месте Латариэлю хотелось побывать уже давно. Деревня была относительно новой — в настоящее время в Мирамаре было всего несколько поселений такого типа. Их исключительность заключалась в том, что дома строились на приличной высоте, прикреплённые прямо к необъятным стволам северных деревьев и соединённые между собой сетью подвесных мостов и по-эльфийски утончённых, но крепких лестниц. Такой метод строительства здорово помогал в случаях вроде Затмения. Лучники превосходно чувствовали себя на высоте и могли устранить возникших врагов раньше, чем они доберутся до домов. Подобные деревни считались наиболее удобными и безопасными и пользовались большим спросом среди эльфов. Латариэль не раз видел их макеты во дворце, но вживую — никогда, и теперь беспрестанно озирался по сторонам. Он специально попросил Приама свернуть к Фелена Темар, хотя они могли бы пройти ещё пару часов на север и остановиться на ночь в обычной деревушке.       Поднявшись по винтовой лестнице, оплетающей ствол дерева по кругу, они оказались на окраине деревни. Телохранитель ещё по дороге сказал, что уже бывал здесь, потому он уверенно шёл впереди, пересекая подвесные платформы и паутиной раскинутые мостики, почти не давая Латариэлю времени осмотреться по сторонам.       Встречающиеся им по пути эльфы не обращали на странников никакого внимания — значит, слухи о пребывании принца в Телло Темар расходились медленнее скорости их путешествия. И всё же следовало бы сменить маскировку. Вот только где можно было приобрести всё необходимое? Латариэль поставил себе мысленную пометку поговорить об этом с Приамом.       Дом Путников несильно отличался от того, что они видели в прошлой деревне. Вероятно, все они строились по определённым канонам: снизу — просторный холл, сверху — комнаты.       В этот раз получение ключа обошлось без приключений. Приам сразу попросил двухместный номер, не вовлекая в разговор с хозяином Латариэля. Наблюдая за этим со стороны, тот, хоть и старался, не смог сдержать колкого замечания, когда они поднимались на второй этаж:       — Что, спать на полу не понравилось?       — Тебе смешно? — вроде бы спокойно отозвался наёмник, но в глазах его читалось нескрываемое, бурное веселье, причины которого эльф не мог понять. — Посмотрим, как тебе будет смешно, когда ты осознаешь, что заявился в компании вампира, — Приам принялся демонстративно загибать пальцы, — открыто флиртовал с ним, попросил комнату с одной кроватью, после чего скинул плащ, демонстрируя всем свой титул. Думаю, когда все отойдут от сегодняшнего утра, это станет главной темой разговоров. А уж когда суть дойдёт до дворца… получать будем оба, поздравляю, Высочество.       Латариэль ощутил, как кровь отхлынула от лица. А ведь Приам был прав. Что теперь подумают его подданные? Мать точно будет в ярости. И, погодите-ка, что там сказал этот вампир?       — Я с тобой не флиртовал!       — Серьёзно? — с прежним азартом усмехнулся телохранитель. — Это единственное, что тебя волнует из всего перечисленного?       — Нет, но… — принц покачал головой, понимая, как глупо будут звучать любые оправдания. — Забудь. Всё равно мы уже не сможем ничего изменить.       Он прошёл в любезно открытую Приамом дверь и, только скинув сумку и размяв уставшие плечи, направился в ванную, однако телохранитель опередил его, перегораживая собой путь.       — Сначала я проверяю, помнишь?       Латариэль равнодушно пожал плечами, пропуская его. Ну и пусть занимается своим делом, в очередной раз напоминая, кто есть кто. В это время эльф снял походный плащ и повесил его на вешалку около двери. Лишь бы не забыть поговорить с Приамом о смене маскировки — светло-зелёная одежда бросалась в глаза даже в лесу.       Вампир вышел из ванной.       — Всё чисто? Враг не затаился среди мочалок? — совершенно серьёзно спросил Латариэль, тщательно пряча смешинки в глазах, однако телохранитель рассмеялся, и ему всё же не удалось сдержать улыбку.       — И не говори потом, что не флиртуешь.       — Оно само. Ничего не могу с собой поделать, — вовремя вспомнились слова матери. — Либо флиртую, либо хамлю.       Принц хотел проскользнуть мимо него в ванную, но был пойман за локоть левой руки. В недоумении он оглянулся, вопросительно приподнимая брови.       — Высочество, тебя во дворце не учили надевать наручи при стрельбе из лука? Или ты без оруженосца не можешь надеть даже их?       Голос Приама звучал строго, точно он отчитывал ребёнка. Снова.       Латариэль проследил за его взглядом, и без того зная, что увидит: крупные фиолетовые синяки чуть выше запястья. Метки неосторожного лучника, подаренные тетивой.       Слова об оружейнике и его тон разозлили, и эльф грубо высвободил руку из чужой хватки.       — Мне было не до наручей.       Он зашёл в ванную и захлопнул дверь перед носом телохранителя. Грудь его до сих пор гневно вздымалась. С чего этот вампир взял, что мог разговаривать с ним в подобном тоне? И ведь не первый раз уже. И какое ему дело до чужих синяков? Это не смертельно. И даже не опасно. Так что области его деятельности никак не касалось.       Латариэль встряхнул головой, стараясь выкинуть злящие мысли и настроиться на более приятное времяпровождение — водные процедуры зачастую поднимали настроение. Он распустил волосы, чувствуя, как те рассыпаются по спине неровным каскадом. На них, спутанные и нерасчёсанные, страшно было взглянуть. Для начала стоило заняться ими.       Эльф разделся и встал под горячие струи. Ему никогда не приходилось мыть голову самостоятельно — обычно этим занимались служанки. И потому за следующий час он измучился, проклиная всё, на чём свет стоит: и свои длинные сверх меры волосы, и своё воскрешение, из-за которого пришлось уйти из дворца, и своего убийцу, которому он чем-то не угодил, и Приама. Его просто за компанию. Уж он со своими короткими тёмными волосами никогда не страдал при их мытье.       После всего Латариэль наполнил ванную, добавил первые попавшиеся масла и с почти болезненным блаженством опустился в тёплую воду. Вдыхая незнакомый аромат, он позволил себе расслабиться и заново перебрать все события дня.       Затмение, смерти соотечественников, до сих пор отзывающиеся скорбью на душе. Всё внутри беззвучно страдало от неправильности такого конца — бессмертные должны либо жить вечно, либо сами выбирать момент окончания. Эльфийское естество отказывалось принимать факт насильственной смерти.       Латариэль в очередной раз глубоко вдохнул аромат масла и попытался выкинуть прочь печальные мысли.       Спину покалывало, и он, ругаясь на неудобные ванные, поёрзал.       Интересно, как дела во дворце? Вряд ли кто-то из королевской семьи пострадал — у них там предостаточно охраны. Вот только мать, наверняка, волнуется. Но писать ей принц не стал по той простой причине, что в деревне осталось немало видевшего его народа. Не сегодня завтра ей доложат о том, что сын покинул место в целости и сохранности. Но она в любом случае выскажет ему всё позже, когда всё уладится.       Вот только когда это будет?       Спину закололо настойчивее, и Латариэль переключил на неё внимание. Ощущения были смутно знакомыми. Чувствуя неладное, он поднялся, и, как только воздух коснулся тела, спину стало нещадно щипать.       Эльф зашипел от болезненного ощущения, мгновенно его распознавая — аллергия. Схватил баночку с маслом — «кристоллея» гласила надпись на стеклянной бутылочке. Ну конечно. Можно было догадаться, что чистокровных здесь не ждут.       Богиня, за что ему ещё и это?!       Латариэль закусил губу, борясь с неестественно сильным желанием расчесать зудящую спину в кровь. Он уже сталкивался с аллергией — нужна была банальная успокаивающая мазь. И аптечку он, кажется, видел в комнате.       Ругаясь сквозь сжатые зубы, принц обернул полотенце вокруг бёдер, попутно раскидывая стопку торопливыми движениями, и распахнул дверь.       — Я... — начал было Приам, но поперхнулся и замолчал.       Не обращая на него внимания, Латариэль кинулся к подоконнику, где заметил аптечку, и принялся судорожно перебирать пузырьки.       — У тебя всё в порядке? — вновь решился заговорить телохранитель, видимо, отошедший от первого культурного шока. Или вовсе не шока — эльф не задумывался.       — Взгляни на мою спину и реши, всё ли у меня в порядке, — злясь, кинул он.       — Ожог?       — Аллергия.       Латариэль наконец нашёл нужный флакон и, сев на кровать, выдавил немного мази, размазывая по низу спины. Её прохлада заставила его шумно выдохнуть, ослабляя боль, но не избавляя от неё. Кожу по-прежнему будто протыкали сотнями игл и одновременно плавили близ огня.       Приам приблизился к его кровати и, глядя на бесплодные попытки самостоятельно охватить всю спину, с неуверенностью спросил:       — Тебе помочь?       Так странно было слышать в этом ироничном и всегда самоуверенном голосе нерешительность. Принц поднял на него беспомощный взгляд — очевидно, что выбора у него не было — и протянул баночку с мазью, садясь спиной к телохранителю.       — Что могло вызвать у тебя аллергию?       — Кристоллея.       — Аллергия на растения? У эльфа?       Латариэль вздохнул и нехотя пояснил:       — Чистокровные ладят со старыми растениями, но природа постоянно изобретает что-то новое. И так называемая «новая природа» не принимает древних эльфов. Категорично не принимает, я бы сказал. В общем, у чистой крови свои недостатки — она считается устаревшей. Ты собираешься мне помочь или мы ещё поболтаем?       Кровать сзади прогнулась, и несколько мгновений спустя Латариэль вздрогнул от контрастного прикосновения прохладной руки на горящей коже. Холод мази вкупе с на удивление мягкими движениями пальцев медленно успокаивал раздражение, и вскоре эльф поймал себя на том, что едва не урчит от чужой ласки. Он не заметил того момента, когда из обычной помощи прикосновения Приама стали напоминать скорее нежный эротический массаж. Остроконечные уши тут же заалели, отзываясь на мысли хозяина.       — Ты там не перестарался? — с напускным возмущением спросил Латариэль.       — Не понимаю, о чём ты, — в голосе вампира звучала улыбка.       Очередное ненавязчивое поглаживание в области поясницы заставило принца слегка прогнуться в ответ на пробежавшие вдоль позвоночника мурашки.       — Ещё раз так сделаешь, и я тебе палец сломаю, клянусь, — раздражённо прошипел он, злясь скорее на свою реакцию, чем на наёмника.       — А если ты сам будешь просить? — голос вампира, даже более низкий, чем обычно, раздался совсем близко над затылком. Его дыхание опалило макушку, и Латариэль без резких движений медленно отодвинулся в сторону и поднялся с кровати, чувствуя, как пальцы Приама соскальзывают с его спины.       — Думаю, достаточно, — эльф усмирил телохранителя укоризненным взглядом, но вслух о произошедшем сказать не посмел, и тут же добавил уже серьёзно. — Спасибо.       Вампир расплылся в довольной улыбке и проводил его взглядом, в котором чётко читалось: «Ты ещё не знаешь, от чего отказываешься»:       — Всегда рад помочь.