Атархис. Прихоть богов

      — Разве эльфы не против эксплуатации животных? — Приам в недоумении покосился на стайку дремлющих грифонов.       — Это у вас эксплуатация, а я хочу попросить их о добровольной услуге. Если они не согласятся нас подбросить, я не буду настаивать, — пояснил Латариэль, приближаясь к лежбищу на несколько шагов и тянясь к своей ментальной связи с лесными жителями.       — То есть так это работает, да?       Эльф не ответил, сосредотачиваясь на отозвавшихся грифонах. Те подняли свои орлиные головы и устремили на Латариэля внимательные взгляды.       Несмотря на то, что во дворце его часто тренировали, он считал общение образами странным занятием. Высказать просьбу, пользуясь лишь картинками, было непросто и потому прошло некоторое время, прежде чем из стаи выделились три грифона-добровольца. Существа переглянулись, что-то прокурлыкали между собой и наконец один из них вернулся на место под деревом. Видимо, решали, кто же отправится в путешествие.       Один из грифонов подошёл к Латариэлю и склонил голову, ткнувшись крупным жестким клювом в его пальцы, быть может, сообщая таким образом о своей готовности. Второй держался чуть поодаль.       Насколько мог судить Латариэль, грифоны были молодыми особями. Тяга к приключениям, похоже, в крови у всех живых существ определенного возраста. Эта мысль заставила его улыбнуться.       — Даже если у нас есть, на чём добраться, нам по-прежнему необходим план действий, — вновь напомнил о себе Приам.       — Необходим, — задумчиво согласился Латариэль, запуская руку в мягкие перья на загривке грифона. — Что ты делаешь?       Приам разложил на густой траве походную карту и сосредоточенно вглядывался в неё.       — С учетом скорости грифонов путь до территории дроу займёт два-три дня.       Останавливаться будем в населённых пунктах, чтобы твоё королевское Высочество ночевало исключительно в цивилизованных условиях.       Латариэль склонился и положил подбородок на плечо Приама, ощущая, как напрягаются под ним мышцы спины.       — Можно пойти через земли кентавров, — эльф опустил длинный палец на карту, указывая путь. — Затем спуститься к Реке Туманов и идти вдоль неё.       — Безопаснее будет спуститься к ней по Мирамару.       — Нет, мы не приближаемся к Лесу Забытых. Тем более я, — побледнел Латариэль. Среди эльфов было не принято убивать своих соплеменников, поэтому особо провинившихся изгоняли в Лес Забытых, где они вынуждены были коротать оставшуюся им вечность. Озлобленные на свою страну, они ненавидели всё, что было связано с Короной. — Потом можно будет остановиться в Джифрайе. Говорят, там довольно красиво — я хотел бы посмотреть. Затем…       — Ты ведь в курсе, что у нас не развлекательное путешествие? — перебил его Приам, чуть отклоняясь назад, чтобы со сдержанным раздражением взглянуть на собеседника. Лица Латариэля тут же коснулось чужое дыхание, заставив отбросить все мысли. В голове осталась звенящая пустота. Эльф томно опустил взор, сосредотачиваясь на губах напротив. Маняще близко. Стоило всего лишь немного податься вперёд…       Приам резко отвернулся.       — Гномьи горы придётся обходить, — твёрдым голосом продолжил он, точно ничего не произошло. — Грифонам сложно будет пробираться в той местности, а в воздух они нас поднять не смогут, верно?       — Да, — растерянный, Латариэль не смог скрыть разочарования из-за несостоявшегося поцелуя, но Приам воспринял его по-своему.       — Не слышу радости в твоем голосе. Разве не у тебя напряженное отношение к несчастным полуросликам?       Латариэль, хмурясь, отстранился. Ощущение было такое, будто в полуметре от него протопала стая боевых слонов, — оглушительное. Всё воспринималось нереально, словно бы во сне.       Приам и правда только что отвернулся? Отказался от поцелуя?       От его поцелуя?       После того, что произошло с ними вчера?       Факты будто не желали никоим образом укладываться в голове Латариэля. Приам говорил что-то ещё, не отрываясь от карты, но слов было не разобрать, точно они звучали из-под толщи воды. А страх, мерзкий, опостылевший за последние дни, но в то же время какой-то другой, расползался внутри приторным ядовитым туманом.       Латариэлю в голову пришла мысль, что именно во вчерашних поцелуях всё и дело.       Быть может, Приаму не понравилось: эльфы и вампиры — создания очень непохожие, так, возможно, и понятия об удовольствии у них тоже разные?       Или Приамом двигало чистое любопытство и, удовлетворив его, он потерял интерес?       Или что там ещё могло двигать этим проклятым вампиром?!       Принц вздрогнул всем телом, когда перед ним внезапно возник Приам, громко рявкнув:       — Латариэль!       Грифоны испуганно шарахнулись в стороны, нервно клокоча, а эльфийские уши, чувствительные к звукам, позорно пригнулись ближе к плечам.       — Ты головой не ударился? — зло прошипел Латариэль, болезненно морщась от звона в ушах.       — Я звал тебя четыре раза, но ты не откликался и стоял со странным выражением лица.       — Я… Задумался.       — Теперь понятно, почему я раньше не видел это выражение, — хмыкнул Приам.       Латариэль крепко сжал кулаки, чувствуя, как они подрагивают от невыносимого желания ударить по наглой вампирской морде.       Даже странно, что он только что точно так же ярко желал поцеловать Приама.       И всё же почему он отвернулся? Этот вопрос вернулся снова и снёс гнев на нет, возвращая странную растерянность и страх, граничащий с… неуверенностью?       Латариэль не мог знать точно — вряд ли ему когда-то приходилось испытывать подобное, — но почему-то ему казалось, что это чувство называется именно так. И оно ему совершенно не нравилось.       Оставшуюся часть похода к тёмным эльфам Приам продумывал сам. Латариэль отстранённо соглашался со всем предложенным, не особо вникая в суть, как ни старался. Мысли всё время крутились около непривычного грызущего чувства.       Несколько раз принц ловил на себе задумчивые взгляды телохранителя, но и это надолго не задерживалось в голове.       Ненастойчивое чувство страха, маячащее на горизонте сознания, не отпустило даже тогда, когда они неслись на грифонах по лесным тропам. Живописные пейзажи сливались в один изумрудный поток, ветер сорвал капюшон и трепал длинные волосы, но всё казалось по-прежнему далёким и будто бы второстепенным. Всё раздражало. Казалось ненужным. И эти чувства копились в единый ком раздражения.       До Джифрайи, одной из стран людей, путники добрались ещё засветло. Они остановились на постоялом дворе в небольшом городишке, когда до заката оставалось ещё пару часов или чуть меньше.       Латариэль сидел на своей кровати, с трудом расчесывая волосы, в которых от души наигрался ветер. Настроение было отвратительным.       — Ещё есть время, чтобы посмотреть город сейчас и не останавливаться на этом завтра, — предложил Приам.       — Я уже не хочу ничего смотреть.       Вампир обошёл кровать Латариэля, выдвинул стул с высокой спинкой и сел на него задом наперёд, устремляя на своего подопечного изучающий взгляд. Эльф демонстративно не поднял глаз, продолжая заниматься своими делами. У него не было желания играть по его правилам, что бы ни задумал Приам, но взгляд телохранителя ощущался цепко и не давал сосредоточиться на чём-то ином. По крайней мере, так казалось Латариэлю. Наконец, когда он уже начал чувствовать себя как на иголках под испытующим взором, Приам заговорил:       — Ты сам не свой сегодня. Что-то случилось?       — Абсолютно ничего, — ровный безэмоциональный голос. Учитель по этикету гордился бы им.       — Высочество, не время включать принцессу. Ты и без того ведёшь себя странно, и меня как телохранителя это нервирует.       Руки Латариэля замерли, и тот поднял на Приама острый взгляд.       — Возможно. Вот только не я один веду себя странно.       На лице вампира отразилось смешение.       — Не совсем понимаю, о чём ты.       — Да? — Латариэль на манер Приама скептически приподнял бровь. — Тебе даже не дышалось спокойно в моём присутствии, а когда… Ты теперь вдруг… — он со свистом втянул воздух и на одном дыхании выпалил. — Почему я вообще должен это обсуждать?       Кончики ушей вспыхнули, заливаясь смущением. От былого раздражения не осталось и следа.       Латариэль до боли сжал в руках гребень. Пожалуй, его поведение и правда было странным, иначе почему вдруг Приам не выходил из его головы уже который день? И зачем сейчас сам Латариэль начал этот неловкий разговор, почему мечтал получить ответ на терзавший вопрос? Когда это стало настолько важно, что вытеснило ежесекундный страх за собственную жизнь?       — Высочество, — интонация, с которой заговорил Приам, и то, как дрогнули его губы в сдерживаемой улыбке, не предвещали ничего хорошего, — позволь задать всего один вопрос: тебе никогда раньше не отказывали?       Латариэль вздрогнул. Поражало, насколько точно иногда вампир мог подбирать фразы.       Конечно не отказывали! Кому вообще такое могло в голову прийти? Да и зачем? И, если уж на то пошло, принц нечасто что-то предлагал, так что об отказах и речи быть не могло. До этого времени…       Латариэль оставил вопрос без ответа, сжимая гребень всё сильнее. Боль от этого действия будто не давала полностью поглотиться своими чувствами, однозначно неприятными. Точно случайно он обнажил душу, выставил напоказ то, чего не следовало. То, что он и сам ещё совсем не понимал.       До конца вечера они больше не разговаривали. Как, впрочем, и половину следующего дня, прошедшего не лучше предыдущего. Как будто безмолвно придя к единому решению, они перекидывались друг с другом лишь короткими фразами и только по делу. Латариэлю казалось, что они стали даже дальше, чем были до знакомства. От этого становилось совсем не по себе. Не то чтобы прошлые опасения вернулись — нет, он был уверен, что Приам пойдёт с ним до конца и защитит даже ценой собственной жизни — но усилием воли Латариэлю пришлось признать, что ему не хватает этого бесцеремонного вампира. Не хватает во всех проявлениях: раздражающих подколах, голосе и даже просто внимании. Эльф пытался было оправдаться обычной скукой, но и сам понимал, что дело далеко не в этом.       Подозрения, пока ещё смутные, ютились на самом краю, дожидаясь своего часа.       Ближе к вечеру Латариэль уже готов был первым заговорить и пережить ещё одну не менее смущающую беседу, но впереди показалась граница Акрамара, и стало не до того.       — Отсюда пойдём пешком, — сообщил Приам, когда спешился с грифона в шаге от разделительной черты, выложенной камнем. — По территории дроу нужно передвигаться крайне осторожно. Они превосходные разведчики, и с большой вероятностью нас заметят раньше, чем зайдёт солнце. Так что не слишком удивляйся, когда это произойдет. Я предупреждал тебя, что глупо идти к ним в руки.       Снисходительный тон Приама действовал на нервы. Латариэль слегка улыбнулся, вызывая у телохранителя недоумение, — даже это было лучше, чем молчание.       — Ты, как обычно, меня недооцениваешь.       — Что-то задумал?       Латариэль не ответил. Раньше он хотел поделиться своим планом здесь, на подходе к Акрамару, но теперь почва между ними двумя была слишком зыбкой.       Земли Тёмных оказались приличнее, чем привык считать принц. Никаких пустынных пространств с одиноко сохнущими деревьями, никаких каменных пустошей. Редкий лес с тёмными деревьями, не такими могучими, как в Мирамаре, не такими яркими и не такими отзывчивыми на внутренний зов. Будто бы глубоко спящая природа. Ветер здесь был порывистым и слишком прохладным для раннего лета и не приносил с собой благоухания цветов. Отвесные скалы, порой виднеющиеся вдалеке, наводили тоску. А шустрая мелочь бросалась из-под ног слишком уж резво, чтобы понять, что животным в этом лесу живется отнюдь не мирно.       Латариэль глубоко погрузился в сравнение местности со своим домом, а потому по-настоящему испугался, когда Приам вдруг резко развернулся. Раздался лязг.       С бешено бьющимся сердцем Латариэль обернулся. Телохранитель скрестил клинок с подкравшимся дроу, но последний медлил, не спеша наносить следующий удар. Он был на полголовы ниже Приама, но выглядел расслабленным. На губах играла азартная улыбка — он наслаждался происходящим.       Тени деревьев отделились, и Латариэль с Приамом оказались в окружении тёмных эльфов. Короткие клинки и несколько луков, направленных на них, говорили, что шансов отбиться у них мало. Дроу обожали яды — даже маленькая рана могла стать смертельной. Латариэль не хотел рисковать. Медленно подняв руки, он стянул с головы капюшон.       — Умно, — негромко прокомментировал Приам.       Тёмный, стоявший рядом с ним, опустил оружие и расхохотался — за свою жизнь он явно не опасался.       — Ваша Светлость, — дроу по-клоунски поклонился, не переставая хищно улыбаться.       — Высочество, — холодно поправил его Латариэль.       Красные глаза тёмного заблестели, ухмылка стала опаснее.       — И что же занесло принца в наши чудные края? Впрочем, мне это неинтересно. Думаю, кое-кто будет очень рад вас видеть.       Латариэль взглянул на Приама, мысленно прося того не делать глупостей:       — Я в нетерпении.