Атархис. Прихоть богов

      Камера для заключённых представляла собой крошечную комнатку в скале, одна из стен которой была заменена решёткой. Внутри, как и во всём подземелье, стоял такой холод, что тело Латариэля почти сразу покрылось мурашками. Он плотнее закутался в мало согревающий плащ.       Единственным источником освещения были два факела, закреплённые у входа. Игра огня отражалась от пепельно-чёрной кожи дроу-стражей, придавая ей фиолетовый оттенок. Эти двое негромко переговаривались на своём языке, в пустынном скалистом лабиринте их голоса эхом раскатывались по пространству.       Убедившись, что он удостаивается лишь редких взглядов дроу, Латариэль осмотрелся в поисках чего-нибудь полезного. Нужно было встретиться с тем, кто ждал его здесь, разобраться во всём, а затем убираться отсюда.       Прошло уже пару часов с тех пор, когда их с Приамом привели в ближайший штаб. Вампира оставили еще на верхних этажах, видимо, посчитав не таким важным, чтобы прятать вглубь подземелий. Напоследок Приам посоветовал Латариэлю не расслабляться — скоро он вытащит их отсюда. В его словах эльф не сомневался, лишь надеялся, что Приам начнёт действовать не раньше, чем выяснится вся нужная информация.       Чтобы сильно не мёрзнуть, Латариэль медленно прогуливался по кругу, однако казалось, что абсолютно всё в камере источает холод. Воспоминания о тёплых лучах солнца, заливающих зеленеющий балкон его дворцовой спальни возвращались всё чаще. Однако вместе с ними пришло и воспоминание о предательстве, которое произошло в тех же самых залитых солнцем стенах. Он должен был разобраться в том, что творилось в его родном доме и наконец вернуться. Сейчас это было первостепенной задачей — не время быть неженкой. Наверное, Приам сказал бы как-то так…       Пока Латариэль в ожидании сидел в камере, у него было немало времени, чтобы обдумать всё, что произошло с ним за последнее время. Жизнь во дворце казалась невероятно далёкой. Он волновался за мать — она осталась там одна среди самых близких людей, которым, к несчастью, уже не могла доверять. И можно было с уверенностью сказать, что она места себе не находила, волнуясь за сына. Сбежав из дворца, Латариэль поступил жестоко по отношению к ней и всем, кто его ещё любил — он этого не отрицал. Но в тот момент страх за свою жизнь заслонял собой все иные побуждения.       На самом деле, Латариэль осознавал, насколько часто поступал эгоистично. Кажется, раньше его не особо волновал этот факт, но с момента воскрешения всё становилось каким-то другим, даже собственное восприятие. Или, возможно, всё дело в том, что изменилась тяжесть его поступков. Раньше всё казалось дурачеством, а сейчас от них зависела жизнь. Теперь приходилось выбирать, кому доверять и на кого полагаться.       При мысли о союзниках на ум снова пришёл Приам. Они были знакомы меньше месяца, но за этот незначительный промежуток времени отношение Латариэля к телохранителю успело преодолеть необъятные расстояния и при этом остаться под знаком вопроса. Наверное, самому себе уже можно было признаться, что Приам не оставлял его равнодушным. И это было необъяснимо, сколько об этом ни думай.       Сейчас Латариэль даже немного волновался за него. Эльфийскому принцу никто не мог навредить по той простой причине, что это грозило бы войной. Но что они могли сделать с Приамом, который не значил для них ровным счётом ничего? Считался ли он теперь союзником светлых? Или наёмника, делающего своё дело чисто ради платы, они бы не тронули? Эти вопросы занимали сознание Латариэля некоторое время, пока в скалистом лабиринте не послышались отдалённые звуки шагов. Стражи разошлись по разным сторонам и подтянулись, явно ожидая кого-то выше по званию.       Наконец показался очередной тёмный. Так, по крайней мере, звал его про себя Латариэль. Он немногим отличался от стражников: разве что выражение острого лица, пересечённого шрамом, выдавало в нём некое подобие аристократа. Вряд ли его черты можно было назвать благородными с эльфийской точки зрения, но в них словно просвечивало какое-то знание, недоступное обычным смертным.       Дроу остановился в двух шагах от решётки, с немым любопытством глядя на Латариэля. По тому, как напряглись стражники, принц предположил, что перед ним именно тот, кого он ждал.       — Надо же, — вибрирующий голос тёмного эльфа эхом разнёсся по коридору, едва не заставив Латариэля вздрогнуть, — слухи не врут насчёт твоей внешности — впечатляет. Приятно осознавать, что хоть что-то ещё правда в вашем лживом народе.       — Лживом? — осторожно переспросил Латариэль. Подобное заявление заставило его растеряться — эльфов можно было назвать по-всякому, но лживыми?       — Лживом и прогнившем до костей, — подтвердил дроу, не сводя немигающего взгляда с принца. — Будешь спорить?       — Возможно.       Латариэль пока не понимал, что нужно от него тёмному эльфу, а потому чувствовал себя, словно ходил по краю пропасти. Он ввязался в игру, правил которой не знал.       — Не будешь, — дроу понизил голос до вкрадчивого полутона и ухмыльнулся. — Ведь ты не находился бы здесь, будь оно неправдой. Но ты здесь, а твой народ пытался тебя убить. Так скажи мне, мальчик, что ты здесь делаешь?       — Пытаюсь найти ответы.       — Тогда тебе стоит быть осторожнее, иначе эти ответы убьют тебя. И если не в одном смысле, значит, в другом. Ты уверен, что готов их найти? Ты вырос на лживых идеалах и не замечаешь, как система, которую вы, эльфы, так боготворите, давно изжила себя. Вы верите в тень былого величия и давно не замечаете никого, кроме себя. Но вся ваша жизнь — труха. За самообожанием вы забываете строить новое медленно и постепенно. И тогда это новое начнёт строить себя само. И, увы, это будет взрыв, который ты, скорее всего, уже не застанешь.       По коже Латариэля пробежал холодок. То, как уверенно говорил дроу, и то, о чём он говорил, заставило его по-настоящему опасаться не только за свою жизнь, но и за весь Мирамар в целом. Пусть Тёмный и разглагольствовал намёками и нельзя было принимать его слова на веру, но, хотя бы частично, он говорил правду. Хотя бы тот факт, что кто-то из высших светлых заключил тайный союз с самым ненавистным врагом, значил многое. Ситуация, разыгрывавшаяся вокруг семьи, дома, родной земли, становилась всё более масштабной и пугающей. Вспомнились слова богов, что смерть Латариэля повлечёт за собой неотвратимые последствия. Так, значит, они говорили об этом?       — Даже интересно, что он скажет сделать с тобой… — тем временем продолжал дроу, и в его глазах появился садистский блеск — глаза тёмных эльфов тоже имели чрезвычайную выразительность, как и у их светлых собратьев. — Готов поспорить, убить тебя он захочет лично. Эта его ненависть к тебе… цепляет. Мне будет тебя даже жаль. Слышал, он обещал тебя кое-кому в награду за содействие. Ненадолго, конечно. Живой ты — слишком большая угроза. Но, может быть, он разрешит и мне одолжить тебя на пару недель? Хотя бы до его прибытия… Что думаешь?       Дроу многозначительно взглянул на Латариэля и зло усмехнулся, увидев отвращение в его глазах. Затем он вновь посерьёзнел, отошёл от решётки и, что-то бросив стражнику на своём языке, зашагал прочь, даже не обернувшись.       Латариэль выдохнул, осознавая, что всё время разговора его тело было предельно напряжено. Дело было плохо. Не только у него, но и у всего Мирамара. Как ему хотелось бы поговорить сейчас с матерью, попросить совета… Но ему нечего ей сказать. Кроме и без того известного факта — кто-то пытался разрушить их жизнь.       Латариэль не узнал ничего конкретного, но о своей безумной вылазке к Тёмным не жалел — он увидел дроу, который был сообщником эльфа-предателя; узнал, что тот, кто планировал убить его — таинственный «он», а потому круг возможных убийц сузился по меньшей мере вдвое. А ещё он получил достаточно намёков, чтобы было о чём подумать на досуге. Но не здесь и не сейчас. Пора было выбираться отсюда. Вот только где же Приам с его обещанным спасением? Латариэля кольнул страх. А что, если тёмные всё же решили, что вампир слишком много знает, чтобы оставлять его в живых даже на время? Паника на секунду захлестнула эльфа, но он быстро взял себя в руки — уж кто-кто, а один из лучших наёмников за себя постоять сможет. А пока следовало заняться самоспасением. И спасение его было в магии. Латариэля не зря упрятали в самые низы подземелий — магия Жизни слабла там, где далеко до живительного солнца, а потому дотянуться до поверхности и попросить помощи у Природы было невозможно. Только не здесь, в землях, непривычных к зову светлых.       Однако кое-что дроу всё же упустили — жизнь скрывалась везде, неважно были то обширные пастбища или… семена каменной лозы, растущей как сорняк исключительно в тёмной скалистой местности.       Единственной проблемой оставалось то, что стражники не могли не заметить огромные стебли с шипами, разрастающиеся по камере.       Пока Латариэль искал выход, судьба разрешила всё по-своему.       На отдалённо доносящийся шум он обратил внимание лишь тогда, когда двое тёмных стали вести себя нервно, то и дело поглядывая в сторону пустующего коридора и перебрасываясь обрывистыми фразами. Принц тоже прислушался, но определить, что происходит наверху, было сложно. Обрывки воплей, далёкий шум. Вряд ли происходящее там было хоть сколько-нибудь нормальным, но стражи стояли на месте и исполняли отданный им приказ.       Раздавшийся через мгновение грохот заставил стены подземелья сотрястись, с потолка посыпалась пыль. Кажется, что-то рухнуло.       Осознание того, что он может застрять здесь, под обвалами, навечно, подхлестнуло Латариэля, и он потянулся к семени каменной лозы, заставляя её прорасти. К счастью, именно в этот момент пробегающий мимо дроу заметил двоих стражей и прокричал что-то на их языке. Все вместе они сорвались с места и быстро исчезли в темноте коридоров. Облегчения это, впрочем, не принесло. Если разбегались даже стражники, дело было действительно плохо. Оставалось лишь надеяться, что Приам в порядке.       Каменная лоза разрослась под воздействием магии Жизни и внушительно погнула решётку, помогая тем самым выбраться Латариэлю. Тот схватил со стены факел и поспешил покинуть место своего заточения. Эльф боялся, что придётся блуждать по коридорам, похожим больше на катакомбы, бесконечно долго, но шум с поверхности, становящийся всё более громким, достаточно точно указывал путь. Иногда мимо пробегали полуобезумевшие дроу, уже не обращавшие на Латариэля внимания, и этот факт заставлял его с ужасом представлять то, из-за чего поднялся такой гам. Фантазия подкидывала ужасающие картины, кожа покрывалась мурашками, а руки сами собой тянулись к луку, которого больше не было. Без оружия перед лицом опасности принц чувствовал себя беспомощным. А был ли вообще смысл выбираться на поверхность? Возможно, стоило отсидеться внизу, пока всё уляжется, и надеяться, что пути наверх не окажутся завалены?       Возможно, Латариэль так бы и поступил, но всего несколькими этажами выше должен быть Приам, и пока принц не убедится, что его телохранитель жив и в безопасности, он продолжит подниматься. Крики наверху становились всё громче и оттого казались более дикими. Руки Латариэля нервно подрагивали, когда он безуспешно пытался прогнать догадки о возможных существах, устроивших такой хаос. Возможно ли, что вновь началось Затмение и стаи тварей Тьмы повылезали из своих убежищ?       Сверху вновь раздались торопливые шаги, и Латариэль бездумно прислонился к стене, чтобы пропустить мимо себя очередного дроу.       — Риэль, — послышался облегчённый выдох, и в тот же миг эльф ощутил на предплечье такую крепкую хватку, что едва не выронил факел.       — Приам? — Латариэль на минуту потерялся в его взволнованном взгляде. Осознавать, что не он один переживал за своего спутника, было приятно, но ещё больше он был просто рад видеть Приама живым. — Ты в порядке?       — Я? — вампир, казалось, даже немного растерялся. — Да, что мне будет? А ты? Они тебе ничего не сделали?       Латариэль качнул головой:       — Тёмные заботят меня сейчас меньше всего. Ты слышишь, что там творится? — он указал наверх.       — А, это… — Приам смущённо потёр шею. — Согласен, Шаграт немного перебарщивает.       — Кто? — не понял Латариэль и от этого начал нервничать ещё больше. О таких монстрах ему слышать ещё не приходилось, он не знал, чего ожидать.       — Увидишь. Пойдём.       Было сложно успеть за широким шагом Приама, и Латариэлю приходилось периодически переступать через две ступени и почти бежать, но жаловаться было некогда — всё скрежетало, грохотало, смешивалось с чьим-то рёвом и грозилось в любую минуту раздавить всех, кто находился не на поверхности. Однако уже при приближении к надземным этажам принц понял, что и тут не лучше. Первое, что он заметил, был запах гари и дыма, от которых становилось почти невозможно дышать. Тлело всё, что только могло гореть. Оплавленные огромные булыжники — всё, что осталось от некогда стоявшей здесь оборонительной стены. Верхние этажи штаба дроу обрушились, кое-где распластались придавленные тела. Голую выжженную землю покрывал тонкий слой пепла. Он кружился в воздухе и медленно, точно снег, оседал на руины.       Очередной оглушительный рёв раздался за спиной, заставив Латариэля резко обернуться и замереть от ужаса. Боком к нему стоял гигантский дракон.       Ошибки быть не могло. Леденящие душу легенды о драконах знал с детства каждый ребёнок. Но это не могло быть реальностью. Они исчезли тысячелетия назад. Но жар огня, вырывающегося из его пасти, чувствовался даже здесь — это не могло быть ни сном, ни иллюзией.       — Не стой столбом, нам нужно добраться до той поляны, — позвал его Приам. Он выглядел так спокойно, словно не замечал никаких драконов. Латариэль засомневался в своей адекватности. Сначала боги, затем драконы…       — Ты видишь это? — срывающимся голосом произнёс он.       Приам обернулся на мгновение, и тут же снова потянул эльфа в сторону поляны:       — Вижу, но давай на всякий случай уберёмся из радиуса поражения, а потом поговорим?       Латариэль выдернул свою руку, упрямо стоя на месте. Очевидно, либо он и правда сошёл с ума, либо кто-то из них не совсем понимал ситуацию.       — Это. Дракон. Скажи мне, что ты тоже его видишь, иначе…       — Конечно я его вижу! — раздосадованно зашипел Приам, вновь хватая Латариэля за предплечье. — Это мой дракон, и я призвал его сюда. Ещё вопросы или мы уже пойдём?       — Что? — опешил эльф и от неожиданности позволил увести себя в сторону поляны.       — Как… Что значит «призвал»?       — Тьма-а-а Всемогущая… — по плечам Приама прошла дрожь от плохо сдерживаемого раздражения. — Нам обязательно выяснять это сейчас? Да, я призвал дракона, чтобы он отвлёк их, пока я буду спасать тебя, ясно?       Латариэль снова встал, как вкопанный, пытаясь осознать всю масштабность и фантастичность событий, свалившихся на его голову:       — То есть ты уничтожил пограничный штаб дроу, только чтобы вытащить меня из заключения?       — Похоже на то, — Приам снова смутился. — Понимаю, что это крайняя мера, но когда тебя увели, я запаниковал, что ли. Когда думаю о том, что с тобой могло что-то случиться… В общем, больше я не иду на поводу твоих глупых затей, даже не проси. Я бы себе не простил, если бы… — он покачал головой и оставил фразу неоконченной.       Латариэль смотрел на него, затаив дыхание, а в груди разливалось тёплое и бесконечно приятное чувство.       — Что ж, — он светло улыбнулся, ловя вопросительный взгляд Приама, — дроу ради меня ещё никто не уничтожал, — кончики ушей запылали. — И теперь, когда меня спасли из плена врага, я определённо чувствую себя принцессой. Значит, по закону жанра с меня причитается, — Латариэль приподнялся на носочки и запечатлел на губах вампира лёгкий поцелуй. — Это «спасибо».       Приам выглядел поражённым. Даже слишком, учитывая, что это не их первый поцелуй. То, с какой восхищённой нежностью он смотрел на эльфа, заставляло последнего не прекращать краснеть и в очередной раз отводить взгляд, наслаждаясь бегающими вдоль позвоночника мурашками.       «Поторопиться не собираетесь, нет?» — голос, раздавшийся прямо в голове, заставил Латариэля подпрыгнуть на месте. Похоже на то, как разговаривали с ним боги, но не то. Нет, в этот раз голос звучал… приземлённее. Но совершенно точно в голове.       — Шаграт, будь другом, отвали, — со смехом отозвался Приам куда-то в сторону и пояснил уже принцу: — Драконы — телепаты.       Латариэль промычал в ответ что-то невразумительное. Уже одно то, что эти огромные тварины были разумными, удивляло его настолько, что и сказать в ответ было нечего. Но способности к телепатии… Он впервые слышал такое о драконах. Впрочем, до сегодняшнего дня он считал их канувшими в лету, так о каких практических знаниях об этих существах можно было вообще говорить?       Дракон пару раз взмахнул гигантскими крыльями, поднимая пепел с земли опять в воздух, оттолкнулся и взлетел, чтобы перелететь через остатки каменной стены прямо на середину поляны.       «А про огромную тварину вообще-то обидно было», — вновь раздался голос в голове.       — Простите… — стыдливо пробормотал Латариэль, обещая себе в следующий раз лучше контролировать мысли. Впрочем, голос дракона звучал флегматично, без тени обиды.       — Залезай, — весело сказал Приам, кивая в сторону чешуйчатой рептилии.