Ненависть Тарьей Сандвика Му

Перерыв между съемками всегда проходил весело. Джули устраивала совместные вечеринки, на которых каст еще больше сближался и расслаблялся.Перерыв на третьем сезоне не стал исключением и ровно в 20:00 все актеры сериала находились в большом загородном доме, который Андем арендовала на 2 дня, и, радостно танцуя под музыку, выпивали. Тарьей обожал такие вечеринки. Вместе с Марлоном они играли в бирпонг и бутылочку на желания, заставляя всех красивых подвыпивших девушек целовать друг друга. Но в этом году, несмотря на то, что там присутствовал еще и его лучший друг Давид, настроение Сандвика медленно, но верно приближалось к отметке «Депрессивно-агрессивен». Он старался не обращать внимание на то, что Хенрик не приехал на вечеринку. Ему вообще должно быть все равно на это и уж тем более он не должен из-за этого расстраиваться. Однако почему-то именно сейчас ему не хватало колких шуточек и игривых насмешек этого придурка. Пытаясь отвлечься от таких неправильных мыслей, парень допивал уже 3 банку пива. Его нормой было всего 2, после 2 сознание плыло, а тело отказывалось делать то, что велел мозг. — Пойдешь играть в бутылочку? — к нему на диван с двух сторон с размаху плюхаются Давид и Марлон и улыбаются. — Не в настроении. — угрюмо бормочет Тарьей, свободной рукой хватая со столика четвертую бутылку. Давид с Марлоном переглядываются, что не ускользает от затуманенного взгляда Сандвика. Он лишь показывает им страшные глаза и с пьяной усмешкой делает новый глоток. Ему стоит напиться и просто забыться. Слишком много мыслей в последнее время, слишком многое непонятно. — Хола, — бархатный голос звучит прямо над его ухом, заставляя наклонить голову и прикрыть глаза от дурманящего тембра. Ему кажется, что это нереально, однако повернув голову, он утыкается взглядом в смеющиеся глаза Хенрика. Тарьей резко выдыхает, не отрывая взгляда. Волна неописуемой радости охватывает его и он даже заставляет себя улыбнуться. — Ооо, да ты пьян, — Холм заливисто хохочет. Сандвик лишь пытается сфокусировать взгляд на его лице. На ум приходят слишком развратные мысли, а рука нервно теребит обшивку дивана из-за огромного узла, который сейчас образовался где-то в желудке. — Так, — прервал их игру в гляделки Давид. — Мы идем играть в бутылочку или нет? — Да ладно? — Хенке, радостно улыбаясь, взъерошивает и без того лохматые волосы. — Моя любимая игра, — он снова переводит взгляд на Тарьей, который следит за каждым движением парня. — Да, — Сандвик резким движением опустошает четвертую бутылку и, покачиваясь, встает с дивана. — Пойдем. Народу на бутылочку набралось слишком мало. Радостно откликнулась только Ульрикке; Руби и Юзефина недоуменно пожав плечами, согласились без особого энтузиазма. Оказавшись в огромной спальне наверху, Сандвик закрывает за собой дверь и смотрит на то, как все рассаживаются на полу, весело переговариваясь. Ульрикке, хихикая, взъерошивает волосы Хенке, на что тот только снова ухмыляется. Тарьей кажется, что он не пьян, однако кинув быстрый взгляд в висевшее рядом зеркало, он видит лишь красные щеки, стеклянные глаза и полуулыбку, которая не говорит ни о чем хорошем. — Давайте сядем мальчик — девочка, я не хочу сосаться с Сандвиком! — шутит Давид, на что все присутствующие откликаются радостным хохотом. — Это самое лучшее, что ты можешь получить сегодня, Шохолт, — парирует Тарьей, искоса наблюдая за реакцией Холма. Он смеется вместе с остальными. Кажется, он совершенно трезв. Первым схватив бутылочку, Давид резко крутит ее по часовой стрелке и, нервно прикусывая губы, улыбается. Комната наполняется радостным улюлюканьем, когда бутылка горлышком указывает на Ульрикке. Девушка хихикает. — Желание? Какое желание?! — радостно кричит Давид, умоляющим взглядом поглядывая на Тарьей. — Целуйтесь! — машет рукой младший и делает еще один глоток пива, пока парочка под свист остальных целуется. Тарьей слишком хорошо сейчас. По телу растекается приятное тепло, а все плохие навязчивые мысли, преследующие его с момента их встречи с Холмом, отступают. Сейчас он только искоса наблюдает за высоким и с удовольствием отмечает, что тот смотрит на него слишком часто. Сандвик ухмыляется ему. Они сидят ровно друг напротив друга. — Давай, Ульрикке. Крути! — Юзефина, кажется, вошла в азарт и теперь радостно потирает ладошки от предвкушения. Блондинка закрывает глаза и раскручивает бутылку. Тарьей кажется, что она крутится в замедленной съемке и он не может оторвать от нее взгляд. Секунда — и она указывает прямо на него. Парень нервно смеется, а в комнате снова раздается свист и смешки. — Желание? — парень вскидывает бровь и зачем-то смотрит на Холма, будто спрашивает лишь у него. — Только без поцелуев! — Давид легонько пинает его в спину. — Как насчет рукопожатия? — Чтоо? — раздалось сразу несколько голосов. — Это бутылочка, а не монашеский сбор! — кричит Марлон, заливисто смеясь и отбивая пять Руби. — Целуйтесь. Сандвик несколько секунд сидит в ступоре, наблюдая, как Холм недовольно хмурит брови и, скорее всего, впервые отводит взгляд. А затем перед глазами возникает улыбающаяся Ульрикки и на губах чувствуется дурманящий запах алкоголя и курева. Он не закрывает глаза, а только вяло шевелит губами в ответ. — Сандвик, ты полный отстой в поцелуях! — девушка отстраняется от него, хихикая. Парень только облизывает губы, пытаясь избавиться от отвратительного привкуса. — Да я мастер поцелуев, — ворчит он, но его уже никто не слушает. Щеки снова пылают и он чувствует, как по-тихоньку теряет над разумом контроль. Дрожащими руками Тарьей с силой раскручивает бутылку и снова переводит взгляд из-под ресниц на Холма. Он задумчив и смотрит прямо на бутылочку. Неожиданно его глаза расширяются от удивления и брови ползут наверх. Пытаясь сфокусировать поплывший взгляд на бутылке, Сандвик не сразу понимает, что она указывает прямо на его партнера по съемкам. Его оглушает громкий хохот, а кто-то яростно хлопает его по спине. — Черт, вот это повезло! — улыбаясь, Давид даёт Марлону пять. Сандвик не может оторвать взгляд от бутылки. Он знает, что его друзья ни за что не упустят шанс поиздеваться над ними и загадают им что-то, что будут вспоминать потом всю жизнь. Чувствуя, как на него смотрят шесть пар глаз одновременно, он поднимает голову и пьяно ухмыляется, надеясь, что никто не заметит, как дрожат его руки. — Желание? — он не смотрит на Хенрика, однако чувствует как его прожигают голубые глаза. — Вам же все равно придется целоваться на съемках, так что это уже неинтересно, — Марлон хихикает, потирая ладошки и заговорчески смотря на Давида. Тарьей снова ухмыляется, хотя на самом деле сердце стучит так сильно, что он серьезно подумывает о том, чтобы после всего этого кошмара сходить к кардиологу. Он понимает, что стоит ему только показать как он волнуется, его друзья придумают такое, что точно убьет его, когда он отрезвеет. — Может просто 10 минут в маленькой замкнутой комнате? — предлагает Ульрикке, а Давид яростно кивает свой головой в знак согласия. — Пообщаетесь поближе, может и до поцелуев дойдет. Комната снова заполняется оглушающим хохотом, а Тарьей мутными глазами смотрит на Холма. Он уже не выглядит таким уверенным и надменным, что, безусловно, придает сил Сандвику. Теперь младший ведет эту игру и, хотя сейчас он пьян и скорее всего ничего не вспомнит утром, шанс заставить самого Хенрика Холма смутиться туманит голову и заставляет нервно прикусить губу. — Согласен, — резко выдыхает он. Они оба медленно встают и под хихиканье заходят в маленькую комнату рядом. Это тесная гардеробная, где когда-то, наверное, висели многочисленные платья и пиджаки, однако сейчас, освещенная лишь маленькой лампочкой над головой, она напоминает Тарьей комнату с мягкими стенами, где держат особо буйных психопатов. Хенрик заходит следом, закрывая за собой дверь. Звуки за ней стихли, и теперь слышится лишь приглушенный смех и перешептывания. — Нервничаешь? — раздается голос прямо над ухом и парень резко разворачивается. Хенрик стоит в нескольких сантиметрах от Тарьей и сейчас под светом тусклой лампы он выглядит просто великолепно. Голубые глаза блестят, а на губах играет дьявольская усмешка. Сандвик нервно сглатывает и отступает на шаг назад. И почему в спальне ему показалось, что Хенрик выглядит неуверенно? — Нет, — врет младший, мысленно опуская себе похвалу за такой спокойный и дерзкий голос. — Не думал, что так легко отделаемся. Холм вскидывает брови. Несмотря на то, что Тарьей чувствует себя довольно расслабленно из-за 5 бутылок пива, сердце все равно не прекращает бешено стучать. Он смотрит на парня снизу вверх и усмехается. — Можно спросить? — резко спрашивает он. — Валяй, — Хенке лениво осматривает комнату, будто совершенно не заинтересован в разговоре. — Ты гей? — выдыхает Тарьей, тут же закусывая губу и поражаясь как ему хватило смелости на такой вопрос. — Ну или би? — добавляет он. Холм резко переводит взгляд на него и слегка наклоняет голову, словно раздумывая над ответом. Секунд десять он молчит, буквально испепеляя взглядом младшего, и хотя тот стойко выдерживает натиск, коленки предательски дрожат, а в голове образовывается пустота. — С чего ты взял? — Холм снова делает шаг к нему, и Тарьей пятится назад, натыкаясь на стенку. — Ой, бля, да, ты все время только и делал, что подкатывал ко мне, — младший усмехается и облокачивается на стену позади себя. В руке все еще зажато пиво и он неспеша подносит его ко рту. Хенрик внимательно наблюдает за каждым его движением. — Да и роль себе такую выбрал, — продолжает Сандвик, делая глоток и неотрывно прожигая парня взглядом. — Я просто хочу тебя сразу расстроить — я натурал. Губы Холма неожиданно расплываются в наглой усмешке. Он поднимает руку и ставит ее на стену позади Тарьей, тем самым нависая над ним, как огромная гора. Младший сразу чувствует себя невероятно маленьким и неловким. Между ними такое напряжение, словно сейчас во все стороны полетят заряженные искры, и парень благодарит судьбу за то, что ему есть на что облокотиться, потому что коленки предательски дрожат. Хенрик снова слегка наклоняет голову и наигранно недовольно цокает языком. — Даже сейчас, — гнет свое Сандвик, не дождавшись ответа, — Мы стоим в тесной комнате и вместо того, чтобы отойти на максимально возможное расстояние ты стоишь рядом с мн...мной — заикается он и, пьяно улыбнувшись, смущенно трет пальцами красные глаза. — Ты нереально пьян, — смеется Холм, выдыхая теплый воздух прямо ему в лицо. — Или накурился чего? Улыбка исчезает с лица Тарьей. Он чувствует невероятное возбуждение, от вида ухмыляющегося Хенрика, который сейчас, глядя ему прямо в глаза, стоит так близко, что тепло его тела импульсами передается парню. Сандвик тяжело дышит и еле сдерживает себя, чтобы не провести пальцами по длинной шее парня. Он смотрит ему прямо в глаза и на секунду кажется, что Хенке тоже пьян — его взгляд затуманен, а рот слегка приоткрыт. Тарьей совершенно не смущает расстояние между ними, алкоголь даже перевыполнил свою задачу, он чувствует лишь только одно — желание. — Блять, — выдыхает он и свободной рукой притягивает старшего за шею к себе, накрывая его губы поцелуем. Холм неожиданно резво отвечает на поцелуй, прижимаясь к парню, заставляя того рвано вздохнуть от недостатка кислорода и застонать прямо ему в губы. Возбуждение накрывает с головой, а высокий только сильнее прижимается к его паху. Руки Хенрика уже блуждают под футболкой Тарьей, что вызывает в нем волну наслаждения и мелкую дрожь по всему телу. Голову кружит от древесного одеколона, алкоголя и сигаретного дыма, а в низу живота радостно сжимаются все мышцы. Тарьей пускает в ход язык, но Холм тут же легонько прикусывает его, заставляя младшего буквально задохнуться от удовольствия. Из рук выскальзывает бутылка из-под пива и с громким стуком разбивается о пол. Звук на секунду отрезвляет Тарьей, и он с силой отталкивает от себя парня. В глазах еще неушедшее возбуждение, непонимание и беспомощность. Сандвик тяжело дышит, не смея даже взглянуть на Холма. — Мн...Мне пора, — бормочит он и выбегает из комнаты быстрее чем Хенрик успевает что-то понять.