Ненависть Тарьей Сандвика Му

Начало рабочей недели подкрадывалось незаметно. С вечеринки прошло несколько дней, а воспоминания так свежи, словно это было всего пару часов назад. Тарьей лежит на своей кровати, невидящим взглядом уставившись в потолок. В голове ни одной здравой мысли, а лоб хмурится от яркого солнца, которое светит в окно его комнаты. Он прекрасно все помнит. Пухлые, шершавые губы, которые с жадностью впивались в его собственные, теплые большие руки, которые с упоением исследовали каждый сантиметр его бледного тела, а особенно он помнит недоуменные взгляды его друзей, когда он с дикими обезумевшими глазами выскакивает из комнаты и, пошатываясь, уходит. «Хочу тебя расстроить, но я натурал» звучит в голове свой собственный голос, от которого сердце внутри буквально сжимается, заставляя зажмуриться. Он списывает все на сильное алкогольное опьянение и долгое отсутствие секса, однако на душе висит огромный камень размером с кулак, который не дает ему нормально вздохнуть. Тарьей ушел с вечеринки Андем, никому ничего не сказав. Просто выбежал и целый час, шатаясь, шел пешком до своего дома. На губах еще чувствовался вкус Холма, и он яростно пытался стереть его тыльной стороной ладони, однако все его попытки не увенчались успехом. В горле застыл ком и Сандвик только пьяно делал маленькие вдохи, чтобы не упасть от недостатка кислорода. Придя домой, он, не раздеваясь, рухнул на кровать и проспал до вечера следующего дня. Экран телефона высвечивает новое сообщение. Тарьей с громким стоном тянется к нему и немигающе смотрит на смс. От Давида Долго еще будешь прятаться от нас? Все в порядке? Парень тяжело вздыхает и пролистывает целую кучу гневных сообщений от лучшего друга, ни на одно из которых тот не получил ответа. Ему жалко себя и он чувствует стыд перед своими друзьями, которые волнуются за него. от Тарьей Я заболел Ложь. Сандвик с каждой секундой находит в себе все больше и больше сходств со своим персонажем Исаком. Врет друзьям — плюс один пунктик в личную характеристику, не считая поцелуев с парнем. Тарьей передергивает плечами. от Давида Придешь завтра на съемки? Андем спрашивает про тебя. от Тарьей Я буду. Откладывает телефон и устало трет пальцами глаза. Завтра будет весело. *** — Броо! — кричит Марлон, радостно обнимая его при встрече. — Мы думали, что ты умер от алкогольного отравления. Тарьей нервно смеется и хлопает его по спине. Рядом стоят Давид и Ульрикке, что-то тихо обсуждая и иногда поглядывая на младшего. Парень сглатывает ком в горле и пытается выдавить из себя улыбку. — Я чувствовал себя так хреново, что просто побежал в туалет, чтобы не блевануть прямо на Хенрика. — Тарьей нервно теребит замок на куртке, переводя взгляд на Шохолта. Ребята сочувственно кивают, и разговор плавно перетекает в обсуждение новой сплетни — Лиса и Герман переспали на вечеринке. Ульрикке яростно доказывает, что девушка весь вечер сидела рядом с Джули и не выпила ни глотка пива, а Марлон, хихикая, уверяет ее в том, что видел их в спальне, наполовину раздетых. Тарьей слушает в пол уха, разглядывая каст, который потихоньку собирался на месте съемок. Снимали сегодня все сцены в школе «Nissen», потому что директор выделил на это всего пару дней. Он ищет глазами Хенрика, хоть и никогда себе в этом не признается. Сандвик совершенно не понимает, что ему сказать и как себя вести, поэтому он просто натягивает капюшон от серой кофты до самых глаз и старается унять учащенное сердцебиение. — Так, Сандвик. — к нему подходит Джули и улыбается. — Снимаем сейчас сцену разговора Исака и Саны. Готов? Парень кивает и послушно идет за режиссером. Иман уже сидит за столом, где они с Исаком должны будут обсуждать религию и геев. Тарьей машинально вздрагивает. Очень актуально сейчас, Андем, спасибо, блять. — Начинаем через минуту. — предупреждает режиссер и становится рядом с оператором. Тарьей садится напротив Имы и вымученно улыбается в знак приветствия. Она лишь кривит губы и утыкается в ноутбук. У них не очень хорошие отношения, но она нравится ему. Джули показывает большой палец вверх, предупреждая, что камера записывает. Парень достает телефон и начинает водить по нему пальцем. — Таким образом гены распространяются на следующие поколения… — Сана читает учебник по биологии, косо поглядывая на Исака. Тарьей облизывает губу и, смотря в телефон, хмурит брови. Здесь ему должна прийти смс от мамы. — Ты согласен? — вырывает его голос девушки, которая грозно смотрит на него. — Можешь сфокусироваться? Исак хмыкает и откладывает телефон. На губах вертится заученный вопрос-реплика, но Тарьей не может заставить себя открыть рот. Ему кажется, что как только он скажет слово, умная Има сможет различить настоящие эмоции от экранных, и он снова нервно облизывает губы, уже не играя на камеру. Возможно, именно сейчас он понимал своего героя как никогда раньше. — Сана, у меня вопрос. — спрашивает он, пытаясь придать голосу не очень то заинтересованный вид. — Не обижайся, но почему ты так религиозна? Девушка не поднимая головы, бросает на него презрительный взгляд, от которого по телу пробегают настоящие мурашки. — Уже 2016 год. Мир прогрессирует. Ты же умная, изучаешь точные науки. Тебе не кажется это странным? — тараторит он, понимая, что это не самая лучшая игра в его жизни. Има недовольно сжимает губы. Тарьей поражается тому, как она может играть такого потрясного персонажа, как Сана. — Тебя что-то беспокоит в моей религии? Сандвик прикусывает щёку с внутренней стороны. Он понимает, что этот разговор, который он прочитал в сценарии уже тысячу раз, всего лишь разговор между Исаком и Саной, однако сейчас он начинает вкладывать в него какой-то свой личный смысл. Он не привык ассоциировать свою жизнь с кино; всегда любил абстрагироваться и представлять себя в параллельной вселенной. Но сейчас, слова которые вот-вот должна сказать героиня Имы, ввелись в его голову, как навязчивая музыка. — Да нет, ты либо веришь, либо нет. И в то, что есть Бог, который решает, что гомосексуальность — это неправильно… — слова непрерываемым потоком срываются с его губ, а он сам, нервно бегает глазами, стараясь не смотреть на Сану. Делает вдох, чтобы его голос от волнения не перешел на крик: — Или о поедании хот догов… Или еще что-то. Секунду они смотрят друг на друга, а затем Исак, не выдержав тяжелого взгляда своей собеседницы, переводит взгляд ей за плечо. Облокотившись на стену школьной столовой и пристально разглядывая его, там стоит Хенрик. Стоит ли говорить, что выглядит он, наверное, прекраснее чем обычно, если такое вообще возможно? Длинные худые ноги обтягивают черные джинсы, а голубая рубашка, надетая поверх обычной белой футболки, выгодно оттеняет глаза, делая их невероятно яркими. И хотя Тарьей этого не видит, он, безусловно, знает это. Сердце бешено начинает стучать, а в легких, кажется, не остается ни грамма воздуха. — Во что веришь ты, Исак? — голос звучит, словно издалека, но Сандвик, встряхнув головой, сразу же переводит взгляд на Сану. — Эмм... В теорию эволюции. В науку. — дрожащим голосом отвечает он. Теперь, когда он знает, что Холм слушает этот разговор, говорить становиться еще тяжелее. А вдруг для него это тоже не просто невинная сценка из фильма и он захочет вложить в эти слова какой-то смысл? Стараясь, не смотреть вперед, Тарьей рвано вздыхает, пытаясь успокоиться. — Окей, но гомосексуальность — это генетический тупик. Геи не развивают жизнь на земле. Следуя теории эволюции, они должны были вымереть еще.... Тарьей перестает слушать. В голове только одна мысль: «Что если Холм расскажет всем о вечеринке?» Парень снова бросает взгляд на Хенке и видит его до жути пугающую нахальную ухмылку. Тарьей сжимает губы так, что становится больно. Они смотрят друг на друга всего пару секунд, но Сандвику кажется, что прошла целая вечность, а затем Хенрик делает то, что просто выбивает Тарьей на несколько секунд из жизни. Он ухмыляется и подняв руку к своему горлу, легко отодвигая ворот рубашки в сторону, указывает младшему на маленькие красно-фиолетовые синячки рядом со своим кадыком. Чертовы засосы, которые, он уверен, при сравнении совпадут с губами Тарьей на 99,9 процентов. Ну уж этого Сандвик Му выдержать точно не мог. Резко вскочив на ноги и роняя стул на пол, он со звериным рыком бросается к парню и, в считанные секунды преодолевая расстояние между ними, набрасывается на Холма с кулаками. Тот успевает только широко раскрыть глаза от удивления и не закрыть лицо руками от первого сокрушительного удара в переносицу. — Тарьей! — голос Джули звучит слишком далеко, чтобы даже заострить на нем внимание. Парень с дикой яростью в глазах наносит старшему еще несколько ударов в лицо, прежде чем к нему подбегает Марлон и не без усилий оттаскивает его. Во взгляде только нереальная злость и желание поубивать здесь каждого. Он тяжело дышит и отпихивает Марлона от себя. Холм, держась обеими руками за нос, встает на ноги и, сощурив глаза, смотрит на Тарьей. Руки испачканы в крови, а из носа алыми струйками течет новая партия. Секунда, и вот уже белоснежная футболка пачкается красными каплями. Сандвик злобно рычит и сжимает кулаки. — В чем дело? — Джули одной рукой обнимает Хенрика, а другой протягивает ему свой платок. — Я тебя спрашиваю! — она повышает голос и строго смотрит на Тарьей. Тот только фыркает и закатывает глаза. — Все в порядке, — голос Хенрика низкий и тихий. Тарьей поднимает глаза и встречается с ним взглядом. В нем нет осуждения, злости или ненависти. В нем только грусть и разочарование. Разочарование, которое ударяет в сердце младшего, словно огромная булава. Он смотрит на свои окровавленные костяшки и стыд тут же накрывает Сандвика с головой. Не глядя, он снова отталкивает подошедшего к нему Марлона, и выбегает из комнаты.

***

Ему впервые хочется закурить. Он окликает молодого парня, идущего на другой стороне улицы, и спрашивает есть ли у него сигарета. Незнакомец недоверчиво хмурит брови, мысленно пытаясь определить возраст Тарьей, но затем протягивает толстую Winston. Сандвик подносит ее к губам и парень чиркает зажигалкой, прикуривая. Пара секунд, и незнакомец скрывается за поворотом, оставляя парня в одиночестве. Он делает затяжку и тут же кашляет. В голове проносятся картинки с последствиями курения, однако он быстро затягивается еще и еще, заполняя пустоту внутри. Голова кружится, и он с трудом удерживается на ногах. — Хей,— окликает его кто-то сзади, заставляя быстро обернуться. К нему подходит Марлон и тут же удивленно приподнимает брови вверх, видя сигарету, зажатую в руках своего друга. — С каких пор дымим? — он засовывает руки в карманы и ежится от холода. Тарьей только делает еще одну затяжку, задержав дым в легких, выдыхает и кидает докуренную сигарету под ноги. — С тобой все в порядке? — Сандвику начинает казаться, что его друг ведет разговор сам с собой. Младший пожимает плечами. Хочется рассказать, хочется вывалить все это Давиду или Марлону, но он сильно прикусывает язык и отсутствующим взглядом пялится в одну точку. — Андем в ярости. Опять устраивает этот «откровенный вечер». — продолжает Лангеланд, встревоженно наблюдая за реакцией Тарьей. — Когда? — хрипло интересуется тот. — Сегодня в 8. Хочет выяснить, что у вас произошло с Холмом. — Марлон вглядывается в глаза Сандвика, желая услышать историю конфликта от него. Сандвик качает головой, но молчит. Вечер откровений Джули Андем подразумевал собой сбор отдельных членов каста, для выяснения конфликтов между ними или налаживания хорошего взаимоотношения. Так, когда Лиса и Има очень сильно поругались на съемках первого сезона, она специально проводила такие встречи каждую неделю, чтобы девушки больше общались и налаживали хорошие дружеские отношения. Помогало ли это? Скорее делало все еще хуже, ибо Лиса и Има хотели только одного — просто быть подальше друг от друга. И теперь, она хочет провести встречу Хенрика и Тарьей. — Я не пойду, — сухо кидает он и облизывает потрескавшиеся губы. — Мы просто не поладили друг с другом, вот и все. Сейчас все окей. — Не поладили? — Марлон наигранно смеется. — Да ты ему чуть мозги не вынес, хотя он просто стоял в другом конце комнаты. — Все нормально. — со злостью кидает Сандвик и, развернувшись, быстро шагает по направлению своего дома.

***

Стук в окно прерывает неспокойный сон Тарьей. Он лениво трет глаза и встает на ноги. На нем лишь черные спортивные штаны и он чувствует легкий холод со стороны окна. Стук повторяется снова, и парень, распахнув шторы, выглядывает. Холм стоит прямо под его окном и смущенно улыбается. На часах 2:35, а в глаза светит огромная полная луна. И как бы не был одновременно зол и удивлен Тарьей сейчас, он никогда не чувствовал себя счастливее. Открывает окно и вскидывает брови в немом вопросе. — Не хочешь прогуляться? — шепчет Хенрик, однако младший буквально читает вопрос с его губ. Одевается, бесшумно спускается и выходит на улицу. Он стоит, словно видение, в зеленой легкой куртке, бордовой шапке и с очаровательной улыбкой на лице. На носу красуются фиолетово-красные круги, отчего Сандвик машинально стыдливо прячет глаза. — Почему не пришел на встречу Джули? — спрашивает он, игриво приподнимая бровь. Тарьей только беспомощно мотает головой. И когда он стал таким неразговорчивым? Холм глубоко вдыхает холодный воздух и задумчиво смотрит на Сандвика. Сердце снова уходит в пятки, а горло сжимается, словно удавка. — Извини, за это,— младший кивает головой, указывая на подтеки на носу Хенке. Высокий слегка наклоняет голову в сторону и, не отрывая взгляд, достает сигарету. В нос сразу же ударяет знакомый запах сигаретного дыма, смешанного с дурманящим запахом Холма. Голова кружится, хотя курит сейчас не он. — Не парься. Я сам виноват. — делает затяжку и, вытянув пухлые губы трубочкой, выдыхает белые клубочки дыма. — Просто забудь все, окей? Слова режут, словно наждачка, но Сандвик медленно делает кивок головой. Если Хенрик Холм хочет забыть все, он забудет. Так будет лучше. — Как насчет дружеской прогулки до Макдональдса? — Холм кидает сигарету и искренне улыбается. Больше нет никакой игры. И нет в ней больше победителей.