Прайм-тайм

- И с подробностями о ситуации в «горячей точке» наш специальный корреспондент Квон Чжиен. Чжиен, здравствуйте. У Чжиена, безотрывно смотрящего в камеру, слезились глаза. Вокруг него вихрями струилась пыль, толстым слоем оседая на теле, одежде и волосах. Она забивалась в нос, попадала на язык и в глаза. Именно поэтому последние были всегда красными. Но тереть их опасно - руки грязные, а помыть их удается крайне редко. Палящее солнце нещадно прибивало к земле жарким саваном. Видимость дальше сотни метров расплывалась, как в пустыне, казалась наваждением. Грязная одежда липла к такому же грязному телу. По вискам текли капли пота, попадая в рот. Волосы на ощупь были похожи на солому. В руке скользил массивный микрофон, мигающий красной лампочкой записи. Он был весь в отпечатках пальцев, но никто не додумался его протереть – смысла нет. В момент, когда включился прямой эфир, Сынхен, стоявший по другую сторону камеры, энергично махнул рукой. В наушнике в ухе Чжиена затрещало. Связь была отвратительная, как и все в этом пропащем городе. Линии передач, даже если и были, в данное время никому, кроме журналистов, были не нужны. О какой связи с внешним миром может идти речь, когда боевые действия в разгаре?! Поэтому вся надежда на спутниковую связь, но и она постоянно подводила, из-за чего сюжеты приходилось снимать заранее и перегонять в Сеул. - Здравствуйте, Мина, - поздоровался Чжиен самым бодрым голосом, на который был способен и в последнюю секунду сдержался от того, чтобы не чихнуть. За его спиной раздался выстрел, громогласным эхом разнесшийся по выжженному пространству территории. Сынхен оторвался от камеры и взглянул вдаль на случай опасности. Чжиен себе такой вольности позволить не мог, у него телемост. Зная об этом, Чхве покачал головой, давая понять, что все в относительном порядке, и никакой угрозы для жизни пока что нет. В этот момент в наушнике раздался отдаленный голос ведущей телеканала, которая спрашивала подробности боевых действий. Все вопросы, как и всегда, были оговорены заранее. Это делалось на тот случай, если связь будет совсем плохая, и корреспондент не услышит голоса телеведущей. - Ситуация остается относительно стабильной, - четко и громко заговорил Чжиен, все буравя взглядом маленькую красную лампочку на камере – единственную связь с цивилизацией, с центром сеульской телебашни. – Стороны отказываются идти на контакт, выражая свое недовольство сложившейся ситуацией в стране перестрелками. На сегодняшний день количество пострадавших и погибших перевалило за несколько тысяч. Позади меня, - тут Чжиен немного повернулся, как бы показывая, о чем именно говорит, - находится главная городская больница… Чжиен замолчал, продолжая на всякий случай смотреть в камеру еще на несколько секунд. Официально его стендап уже закончился, но была вероятность сбоя эфира, и стоило держать лицо до последнего. Дальше в эфире телеканала включилось уже смонтированное видео, начитанное еще три часа назад. Сынхен выключил камеру и закрыл экран, снимая свою любимицу с подставки и закидывая на плечо. Толстый потертый ремень проехался по футболке, задирая рукав и оголяя белую полоску кожи. Здесь у всех был такой «крестьянский загар» - по линии одежды. Больше от них ничего не требовалось, стендап был завершающей точкой сегодняшнего выпуска, и теперь раньше завтрашнего эфира они телеканалу не понадобятся. Если, конечно, не произойдет что-то сенсационное. Чжиен стянул с себя тонкий льняной пиджак и завязал рукава на бедрах. Все равно его уже нельзя было носить – на спине виднелось пятно кофе, а воротник был засален от пота и грязи. Стирать здесь было негде, потому они с Сынхеном скидывали грязную одежду в корзину для белья в их общей комнате в надежде, что отстирают вещи дома. Ну, или выкинут с чистой совестью. В телевизионном фургончике с местными номерами было невыносимо душно. Монтажер, занимавшийся их сегодняшним эфиром, был покрыт каплями пота, чертившими дорожки на грязной коже. Он был американцем и говорил с непонятным для них, корейцев, акцентом. С ним они работали всего дважды. Каждый раз, когда случались неполадки со связью, перегоны делались откуда была возможность. Для журналистов нет понятия «свой», «чужой» и нет сторон ни в какой войне. Их дело – новости освещать. А много лет работая в данной сфере, ты постепенно знакомишься с собратьями по профессии из разных стран и городов. Чжиен с Сынхеном далеко не в первый раз оказывались в «горячих точках», дирекция и продюсеры считают логичным посылать тех, кто уже хлебнул и знает все нюансы. А уж репортажи из-за рубежа для этих двоих давно стали чем-то обыденным. У обоих в загранпаспортах уже места не было для очередного штампа. И список стран действительно удивляет, ибо куда только не забрасывала судьба. - Связь хорошая, - отрапортовал американский оператор и улыбнулся белозубой улыбкой. На фоне его грязного лица она казалась чем-то неестественным. - Полчаса назад ее вообще не было, - пробубнил Сынхен на корейском, опуская свою камеру на подножку минивена. На футболке сзади остались мокрые разводы. – Нам нужен перегон в Сеул и Токио, - предупредил он своего американского коллегу, кивнув на мониторы, на которых застыл неестественно улыбающийся Чжиен, чьи волосы трепал сухой ветер. - Сделаем, - легко согласился американец и бодро защелкал кнопками по панели монтажного стола. – Вы к нашим вечерком загляните, там воду привезли и пару бутылок виски. При упоминании алкоголя Сынхен воспрял духом, криво усмехнувшись. Чжиен услышал только про воду. Если есть вода, значит, можно будет помыться. Обычно ее хватало лишь для того, чтобы очиститься от верхнего слоя пыли. Никто не позволит тебе достать мочалку и вылить всю воду на себя, максимум – шампунь. Когда Чжиен вернется домой, он обязательно на сутки застрянет в ванной, нальет в воду побольше пены, ароматических солей и еще какой-нибудь вкусно пахнущей хрени. После чего будет яростно тереть себя мочалкой часа четыре, пока не избавится от этого противного ощущения грязной корки на теле. И больше никогда не сунется в горячую точку, если ему не предоставят там отдельную комнату, интернет и душ с постоянным наличием в нем горячей воды! Так он обещал себе каждый раз. Но стоило кому-то заговорить о выезде в опасный район, как Чжиен первым рвался туда с микрофоном наперевес. А Сынхена отправляли, как отличного оператора, который понимает толк в хороших ракурсах и привык с ним работать. По мнению самого Квона, работать с ним было невозможно. Но его оператор никогда не жаловался. Они настолько привыкли друг к другу, что стоило приехать в Сеул и разойтись по своим домам, как появлялось ощущение, что чего-то не хватает. Здесь, в этом городе на окраине Европы, они делили на двоих одну комнату, а иногда и кровать, когда спать на полу было совсем невмоготу. Местом дислокации всех журналистов в этот раз была старая гостиница. Ее давно не эксплуатировали, как и многие здания, имеющие хоть какой-то подтекст удобства или роскоши. Часть ее была разрушена одним из взрывов, что прогремел еще месяц назад. В северное крыло же заселились представители средств массовой информации, заплатив за это внушительную сумму. Даже полуразрушенные треснутые стены здесь продавались дорого для тех, кто не желает стрелять. Необходимые документы на проезд через все КПП выдавались нехотя, проводя совершенно ненужные и бесполезные проверки каждого, кто пересекал боевые посты. В этой самой гостинице уже давно мародеры разворовали все, что можно было. Осталось только то, что не пригодилось или унести было физически сложно. В комнате, что перепала корейским спецкоррам, была всего одна полутороспальная кровать и покосившийся шифоньер с отсутствующими полками и вешалками. Судя по планировке и размеру комнаты, изначально там было и второе спальное место. Но оно куда-то делось. Сынхен, в очередной раз укладываясь спать на расправленном матрасе на полу, злым голосом заверял своего напарника, что видел точно такую же кровать в комнате англичан. Джи усмехался, кивал и засыпал, едва добравшись до подушки. Все те же американцы, обладавшие самым большим количеством транспорта, подкинули их до гостиницы. У них был добротный бронированный Мерседес Бэнс, смело лавирующий по разбитой дороге. Это было куда предпочтительнее, чем их Ниссан, выделенный корпунктом при въезде в страну. Хотя не всегда выпадала возможность «упасть на хвост» заокеанских друзей. Они часто ездили в совершенно другом направлении. Просто сегодня выходы их эфиров совпали, что бывает редко. - Я сразу в душ, - предупредил Чжиен, едва они закрыли дверь в свой номер. На пути им встретился добродушный японский корреспондент. Хороший малый, но болтливый до невозможности. Квон тысячу раз за эти две недели пожалел, что знает японский. Поэтому они всегда закрывали свою дверь. Воспитанность не позволит жителю страны восходящего солнца ломиться. А недружелюбность можно всегда списать на опасность. Никто тут не оставлял двери распахнутыми – мало ли кто может войти. - Я с тобой, - тут же откликнулся Сынхен, доставая полотенце. Неодобрительно оглядев его и заметив грязные разводы, он смело кинул его в плетеную корзину в углу. Не попал, полотенце кучей свалилось рядом, где уже лежала внушительная куча испачканной одежды. Чжиен с надеждой заглянул в кувшин с водой. Ее там не было ни капли уже два дня, поэтому, что он там рассчитывал найти, Чхве не понимал. - Зато у нас есть кофе, - мрачно пошутил Квон, мстительно хлопнув крышкой кувшина. Оператор на черный юмор лишь усмехнулся. Они оба терпеть не могли этот напиток, но, за неимением альтернативы, вынуждены были пить растворимую отраву, делая вид, что им это вполне по душе. Честно признаться, за время их боевых командировок, Сынхен перепробовал массу всякой дряни, которой осознанно сторонился в родном Сеуле. - Пошли, - окликнул он Чжиена и первым вышел в коридор, перекинув чистое полотенце через плечо. В целях экономии чистых вещей, вытирались они одним. Сынхен, как истинный джентльмен, уступал право первым вытираться Квону. Сам он куда спокойнее реагировал на постоянно налипающую и уже не отмывающуюся грязь. Чжиен же был помешан на чистоте. Именно ее отсутствие в подобных местах так угнетало его. Конечно же, новость о появлении воды вызвала всеобщий ажиотаж. Перед душевыми на первом этаже – единственном месте, куда доставал напор – выстроилась внушительная очередь. Разношерстная толпа, окутанная общим гомоном на всевозможных языках, конечно же, самый предпочтительный – английский. Здесь не было тех, кто на нем бы не разговаривал, иначе, что ты забыл столь далеко от родины. Подошедших корейцев радостно поприветствовали те, кто еще не успел поздороваться утром. Их в тесной журналистской компании любили. Пусть и была непонятна раскрепощенным европейцам и американцам некоторая азиатская скованность, но и Чжиен, и Сынхен были открыты для новых знакомств, шумны, веселы и всегда рады ночным посиделкам в чьем-либо номере за чашкой алкоголя. Тем более, с некоторыми корейцы были знакомы очень давно. Сынхен сразу отошел в сторонку с корреспондентом бибиси. Со стороны казалось, что они просто старые знакомые, встретившиеся, чтобы поболтать. Отчасти так и было, Сынхен и Джон были знакомы пару лет. Но их тема разговора была не для ушей посторонних. Тайну Чхве в этой разношерстной толпе знали только они двое и Чжиен. От последнего скрывать просто не имело смысла, он бы все равно рано или поздно узнал. Сам Чжиен, стараясь не смотреть в сторону своего напарника, болтал с безбашенным и уже не совсем трезвым французом. Парень работал первый год на телевидении широкого вещания, а уже каким-то образом умудрился схлопотать командировку в «горячую точку». По мнению Квона, который познакомился с ним неделю назад, Винсент был слишком горяч и часто не обдумывал свои передвижения по опасной территории. А сейчас он нес какую-то чепуху про правительство этой страны. Опасные темы. К моменту, когда подошла их очередь посетить небольшую кабинку, Чжиену удалось отделаться от приставучего француза и переключиться на немца. Веселый и легкий на подъем Михаэль Байер начал свою карьеру почти одновременно с Квоном. Они встречались неоднократно за границей. Чжиен даже был у немца дома, когда они с Сынхеном снимали сюжет о выборах канцлера Германии. - Вы вместе идете? – уточнил Михаэль, озаряя свое лицо с тяжелыми чертами милой улыбкой. - Экономим время и воду, - кивнул Чжиен. Для него вопрос не содержал какого-то подтекста. Здесь многие ходили в душ по несколько человек. Никто пальцем не показывал. Стеснительный ты или нет, тут нет до этого дела. Воды мало, и есть она далеко не всегда. - Так это правда? – громко воскликнул Байер и сам же хлопнул себя ладонью по губам, понимая, что привлек внимание почти всех. На лице корейского спецкора отразилось недоумение, во взгляде застыл вопрос. - Ты о чем? – аккуратно поинтересовался он, поправляя сползающие широченные штаны. В Сеуле они были у него любимыми домашними, но после этой поездки их смело можно отправить в утиль. - Правда, что вы с Сынхеном любовники?! – свистящим шепотом выпалил Михаэль, в глазах истинного журналиста зажегся огонек озарения. Такой появляется у тех акул пера, кто чувствует сенсацию, вот-вот приплывущую к ним в руки. У Квона пропал дар речи. Он, разинув рот, стоял и молча смотрел на своего собеседника, думая, а не пошутил ли над ним немец. Решив, что все же пошутил, весело усмехнулся, хлопнув друга по плечу. Байер продолжал радоваться с неподдельным блеском в глазах, пока не понимая, что не попал в точку. - С чего ты взял? – наконец спросил Чжиен, не удержался, глянул на Сынхена, заметив, что тот заинтересованно наблюдает за ними. - Ну, вы смотритесь, как… - Михаэль сконфуженно пожевал губу, подбирая правильное слово, - пара. - Мы столько лет вместе работаем! – воскликнул Квон, понимая, что больше ему оправдать их нечем. Ему никогда в голову не приходило, что кто-то может увидеть в них любовников. Тут подошла их очередь идти смывать с себя корку грязи. Чжиен воспользовался этим, как возможностью уйти от неловкого разговора. Себя он чувствовал растерянно и глупо. Нелепость всплывшего вопроса поставила его в некий ступор. Сынхен боковым зрением наблюдал за озадаченностью своего корреспондента, но ничего не спросил, открыв перед ним дверь. Чжиен застопорился у входа, взглянув на Чхве вопросительно, а потом обернулся на Михаэля. Это проявление галантности было нормальным для Сынхена. Он всегда все уступал своему напарнику, пропускал его везде первым и вообще относился, как к младшему брату… Или как к девушке. Раздраженно вздохнув, Чжиен прошел внутрь, попутно стягивая с себя грязную футболку. От нее пахло потом и на черной ткани виднелись разводы пота. Корреспондент содрогнулся и поспешил кинуть ее на крючок. Не многим лучше выглядели джинсы. Но у Квона их было всего четыре пары, поэтому он не мог позволить себе так часто сваливать их в кучу грязного белья. Мылись они молча, по возможности отвернувшись друг от друга и только передавая мыло и шампунь. Напор был отвратительный, что злило Чжиена. Он постоянно в недовольстве поджимал губы, но ничего не говорил. Сынхен ведь ни в чем не был виноват. А он и так неоднократно наблюдал перепады настроения корреспондента. Стоило им только выйти, как Джон – тот самый спецкор бибиси – схватил Сынхена под локоть, зашептав что-то на ухо. Разница в росте у них была внушительная, поэтому корейцу пришлось наклонить голову. Чжиен, как бы ему ни было интересно, о чем они говорят, пошел дальше по коридору. Надо будет, оператор сам потом расскажет, что такого важного ему сообщили. - Возможно, в нашем районе будут обстреливать, - выпалил Сынхен, едва закрыв за собой дверь в их комнату. Чжиен резко выпрямился и взглянул удивленно на своего напарника. Тяжело вздохнул и приложил влажную ладонь ко лбу. Страх прокатился от затылка вниз по позвоночнику, спина моментально взмокла, чистая футболка к ней тут же прилипла. - Откуда Джон об этом знает? – спросил он у Чхве. Тот в ответ только пожал плечами, перекидывая мокрое полотенце через перекладину в шифоньере. Вопрос не имел ответа, они не спрашивали подобное друг у друга. Ведь они журналисты – им положено знать о подобных вещах. У каждого есть свой источник, о котором они не распространяются. - В комнату к сиэнэн мы сегодня не пойдем, - заключил Сынхен, подходя к своему матрасу и начиная тащить его в центр небольшой комнаты. Чжиен согласно кивнул, пытаясь справиться со страхом. С нервами на войне дело вообще обстоит не слишком хорошо. Как там это называется – ПТС?.. ПСС?.. – ужасная штука, замучившая американцев после войны во Вьетнаме! В кино это выглядело очень трагично – небритые парни, на костылях или без, проводящие все свое время в кабаках и публичных домах, сбивающиеся в стаи или пропадающие поодиночке. Кажется, это называлось «сломаться». Сломаться здесь легко, а вот выдержать очень и очень сложно. - Помоги мне, - пропыхтел Сынхен, схватившись за бортик кровати. Чжиен очнулся, быстро подойдя к нему и обхватив кровать с другой стороны. Приложив усилия, они перевернули ее на бок, едва удержав, чтобы не завалить совсем. Переглянувшись, оттащили к противоположной от окна стене, поближе ко входу. Когда закончили, оба были мокрыми – толку купаться. - А в Сеуле я второй месяц жалуюсь на неудобный матрас новой кровати, - с нервной усмешкой выдал Чжиен. Его напарник уже затащил матрас в образовавшееся пространство между стеной и перевернутой кроватью. Это символическое убежище они придумали пару лет назад, когда проторчали месяц в Ираке. Если гранату закинут в окно, конечно, не спасет, но от осколков убережет. Второй матрас от кровати они закинули наверх, смастерив подобие крыши. - Поездка на север в силе? – поинтересовался Чжиен, чтобы не думать об адской ночи, которую им предстоит пережить. Снова. В прошлый раз бомбили пять дней назад. Они не спали, напряженно вглядываясь в темноту и не разговаривая. Ночь разрывало всполохами огня, истеричными криками и взрывами, от которых гостиница испуганно сотрясалась и дребезжали те окна, что еще остались целы. Квон помнил, как в их комнате почему-то хлопали деревянные жалюзи. Будто их кто-то раскачивал. Всю ночь хотелось встать и что-то с ними сделать, чтобы заглушить этот монотонный стук. Но нельзя было подойти к окну. Только попробуй озвучить эту мысль вслух, и Сынхен привяжет тебя к кровати, чтоб не дергался. - Да, Джон обо всем договорился, нам выдадут недостающие документы для проезда через все посты, - нехотя ответил Сынхен. - Что скажем начальству на вопрос, как нам удалось пробраться так близко к развитию событий? - Ты же Квон Чжиен, - насмешливо парировал оператор. – Кто не знает о твоей непредсказуемости и умении добиваться своего. - Эй!- возмущенно воскликнул Квон. - Давай спать, - поспешил сменить тему Сынхен. – Возможно ночью поспать не удастся, а завтра нужно быть в форме. - Я уже третью неделю не в форме, - пробурчал Чжиен, залезая в их наскоро сооруженное убежище. – Зачем я оплатил в этом месяце спортзал? - Затем же, зачем и я, - хмыкнул оператор, шлепая спецкора по бедру, чтобы тот двинулся к стене.