Непреодолимое

У Чимина проблемы. Чимину шестнадцать и он бесконечно влюблен в одну сволочь из Дэгу. Чимину шестнадцать, он слишком любит свою маму, и все эти около-ста-километров для него — непреодолимое. Чимину не на что жаловаться. Просто каждый раз он вспоминает встречи с Шугой, и выкручивать начинает неимоверно, хоть пальцы ломай. Шуга. Шуга, приезжавший к нему три раза за три года их знакомства. Шуга, решивший удачно сдать все экзамены, а потому усердно учащийся и не отвечающий ни на звонки, ни в какао. Шуга, который на два года старше и вообще-то приезжал недели две назад, потому что у них с Чимином разнятся каникулы, а Чимин запросто, Чимин не против и посреди недели, только хен, приедь, хен-хен-хен. Шуга, с которым они познакомились три года назад на аниме-сайте, который почему-то терпел его эти три года, хотя интеллектуал дофига и Чимин до него явно со своей пусанской простодушностью не дотягивает. У Чимина проблемы. Чимин скучает как сука, и рвать и метать готов. Чимин получает редкие сообщения Шуги на уровне «я расстался со своей девушкой» и «мать опять отправляет меня к психотерапевту, блять» и хочет не-немножнчко умереть. Потому что потом Мин Юнги пишет «я никому не нужен» и «сам справлюсь», а Чимину неоновую вывеску купить хочется, отправить ему и строго-настрого наказать повесить у себя перед носом, потому что эй, Шуга, вот он я, ты нужен мне, три года как нужен, с первого сообщения в какао. Шуга презрительно фыркает и посылает фото тлеющей сигареты на фоне утопающего в ночи города. И руки у него чертовски красивые. И Чимин не-немного мёртвый. У Чимина большие проблемы, потому что он влюблен в гребанного Мин, чтоб его, Юнги, а он пару месяцев назад сказал, что собирается учиться в другой стране, и эй, а как же наше совместное будущее и прочие розовые сопли? Конечно, это было только в планах Чимина, но. Чимин в дерьме по уши, потому что в его голове крепко-накрепко только Мин Юнги, а тот, в свою очередь, не пренебрегает свободными отношениями. Чимин не хочет быть одним из. И хочет ужасно. Чимин утонул в этом окончательно, потому что он не понимает, чего хочет сам, а чего Юнги. Он послушно ест все, что приготовила его дорогая мама, а потом выблевывает это в унитаз, мысленно извиняясь перед мамой за испорченный труд и сразу же отправляясь на тренировку, попутно звоня Тэхёну и прося раздобыть вино или что-нибудь на подобие. Недостаточно хорош. Недостаточно хорош. Недостаточно хо- Тэхён встречает его у зала и они спиваются на детской площадке, всю ночь рассматривая звезды и напевая что-то, послав родителям сообщения, что останутся друг у друга на ночь. Прости, мама. Чимин находит ту отправную точку, с которой его катушки разгоняются до максимальной скорости, когда улыбается как дурак Юнги, приехавшему в жаркое пусанское лето, пропахшее солью, рыбой и туристами, за три недели до начала учебного года, который, и ещё пару ближайших, он проведёт в другой стране, вдали от корейской суеты и Чимина. От этих мыслей пусанский парень мгновенно мрачнеет и смотрит на Юнги, вечно хмурого, зажимающего между губами сигарету, а в руках — зажигалку с трепещущим оранжевым огоньком. Тот замечает пристальный взгляд и улыбается ему немного снизу — перерос, мелкий засранец. Чимин не понимает, что у того в голове, но знает, что спрашивать бесполезно. Юнги приехал в первый раз на несколько дней и Чимин обещает себе быть все эти дни веселым, не задаваясь лишними вопросами и стараясь радоваться происходящему. На большой скорости больно врезаться. Чимин кончается где-то здесь, когда сидит, уткнувшись лицом в майку Юнги, пропахшую солью то ли из-за океана, то ли из-за пролитых Чимином слёз. Весь последний день, что Юнги в Пусане, они проводят на квартире Тэхёна, родители которого так удачно уехали по работе и Ким милостливо, как истинный друг, разрешил им посидеть у него. Юнги приобнимет Чимина довольно безучастно, с гораздо большим интересом рассматривая узор на обоях в квартире Тэхёна. Чимин отлепляет тяжелую голову от груди Мина, тыкаясь носом ему в подбородок, чтобы привлечь внимание и эй, я ещё существую, ты все ещё в Пусане, прошу, заметь меня. Пожалуйста? Юнги опускает на него свой тёмный взгляд и Чимин все. На большой скорости больно врезаться. Чимин чувствует эту боль физически, впечатываясь своими губами в губы Юнги, передавая ему через поцелуй все, что наболело за эти три долгих года, все, что он хочет сказать, но никогда не скажет. Юнги не отпирается, но и отвечает очень равнодушно, отчего у пусанца сжимается все под ребрами, но он целует, стараясь нацеловаться вдоволь, запомнить этот вкус — дорогого табака и дешевого кофе — вкус губ Юнги. Они целуются долго, протяжно, до боли в губах, так, что пусанец заламывает болезненно брови — больше, конечно, не от физической боли, а от штыря под ребрами и пульсирующей мысли — ему пора. Чимин нехотя отрывается весь от Юнги, отодвигаясь так, что только носками кед касаются друг-друга, а из груди будто весь воздух выкачали, и не вздохнешь. Пусанец наблюдает потерянно за тем, как его Воздух смотрит время на дисплее телефона, говорит тихо: «Мне пора» — и, отрываясь от пола, быстро ретируется в коридоре; Чимин догоняет его уже в дверях. Чимин растворяется где-то здесь, между лёгким поцелуем в лоб и хлопком двери, что ударом под дых и вакуумом в грудной клетке. Он разлагается где-то здесь, чувствуя себя растением во время неполного бескислородного(без-мин-юнгийного) разложения. Чимин исчезает на полу квартиры друга и больше никогда не хочет появляться.