Пантера и Клубника

#16: Утро после первого секса*

Ичиго распахнула глаза и ощутила странное дежавю: до боли знакомый потолок ее старой комнаты в родительском доме, малогабаритная кровать на одного, а не двоих, и яркий солнечный свет сквозь большое окно, а не серые урбанистические пейзажи Токио… Вдалеке что-то вдруг громыхнуло, разбилось вдребезги, зазвенело посыпавшимися железяками, хлопнуло, и весь дом семьи Куросаки трухнуло со страшной силой. «Землетрясение!» — живо вскочила Ичиго на ноги. — Твою мать, какого хера тут понаставляли эту долботень?! «Фух, Гриммджоу», — опустилась она обратно на постель, испуг сменяя на улыбку. Рука скользнула по затекшей шее и попыталась распутать взлохмаченные за ночь волосы. Тщетно. «Эх, придется снова мыть голову», — зевнула рыжая, вспоминая в обратной перемотке какой же бедлам вчера они учинили тут с Гриммджоу вместо сна. Ностальгия вскружила им головы. Этот дом, комната, эта кровать. Всякий раз, когда они возвращались сюда, противиться тому самому первому желанию, словно эхом ударявшим их под дых, было невозможно. Впрочем, долгая разлука тоже их доконала. Вся эта война с квинси, прозябание Гриммджоу в Уэко Мундо, путешествие Ичиго во Дворец Короля, эти бесконечные бои, бесконечные противники, бесконечно прокачиваемые временной шинигами скиллы, словно в какой-то компьютерной игре, а не в реале. Она победила Яхве, но знал бы кто как она вымоталась под конец. Все бросились поздравлять ее, друг друга, радоваться, зализывать раны и думать об оставшихся живых, не смея горевать об умерших, а Ичиго что? Ичиго хотелось просто забиться в какую-то далекую глухую нору и выспаться хорошенько суток с трое. И чтобы ни души вокруг. И чтобы стереть из памяти Бьякую, с которым она вновь сблизилась, оплакивая убитого Гриммджоу. Она ошиблась. Не почувствовала. Не смогли они найти друг друга слишком долго в этой войне, и это привело к заметному охлаждению чувств между ними. Бьякуя наседал, Гриммджоу ревновал, а временной шинигами вместо отдыха пришлось разбираться в своих запутанных личных отношениях, чтобы окончательно превратиться в выжатый лимон… На кухне снова раздались звуки веденной войны. С тостером или с микроволновкой, не иначе. Гриммджоу материл технический прогресс на чем стоял свет, а Ичиго блаженно откинулась на простыни. Она дома. Никуда не нужно спешить. И спасти себя сам Гриммджоу вполне способен. Глаза крепко зажмурились от переполняемой изнутри радости. Ичиго повернулась набок, подоткнула подушку под ухо и обняла ее крепко-крепко. Подушка хранила его аромат. Здесь вообще всё было пропитано духом арранкара, словно вместо рейацу временная шинигами научилась разбирать существ по запаху. За веками расплывались голубые круги — Гриммджоу вспоминался в разных ракурсах, с разными эмоциями на лице и разными словами у уха. Соскучившиеся, неуправляемые, по-животному жадные до ласок и поцелуев, они сошлись наконец как лед и пламень, словно в первый раз, словно и не было позади трех лет совместной жизни. Дверь жалобно скрипнула под натиском чьей-то сильной руки. — Вот она чем тут без меня занимается? Куросаки усмехнулась шире и приоткрыла один глаз: подносом нарочито громко цокнули по ее школьному письменному столу, и ароматная дымка лентой потянулась к изголовью. — Хммм, ты сделал мне кофе? — Она тоже подчеркнуто удивилась. — Я, между прочим, даже в блинчики смог, пока тут кто-то валялся в обнимку с подушкой. Кстати, че это за фигня? — Гриммджоу выдернул и отправил мягкого «конкурента» куда-то в коридор, а забравшись под одеяло к любимой шинигами в объятья, фыркнул и твердо заявил: — Это мое пожизненное место и ничье больше! Она и не собиралась с ним спорить — поцеловала в ответ, сначала почти невесомо, затем более чувственно, страстно, увлеченно начиная кусать и тянуть его губы на себя вперемешку с борьбой языками. Гриммджоу от нее не отставал — не давал ей дышать, напирая горячим дыханием и гортанным не то рыком, не то мурлыканьем. Стиснутые от удовольствия веки его чуть подрагивали густыми ресницами и яркими метками в уголках глаз. — Укушшшу щассс, — тихо пригрозил Пантера. На вскинутый на него взгляд добавил: — Ты знаешь, я не выношу, когда ты подглядываешь, целуясь. — Это выше меня, — хихикнула Ичиго, — любопытство сгубило не только кошку, хотя, знаешь, я не боюсь твоих клыков. — Она тут же обняла его, расслабленного, ногой, чуть подалась вперед и резко опрокинула на спину, возвышаясь теперь над этим хищником. Джагерджак криво оскалился и крепко взялся за бедра оседлавшей его рыжей. Доминация? Он любил поиграть с ней в такие игры не только на мечах, особенно не на мечах. Глядя на нее снизу вверх, на эти ее распушившееся патлы, на горячий румянец, на тягучую карамель в глазах, Джагерджак видел в ней солнце и непременно хотел в нем растопиться. Выросший под мертвым месяцем Уэко Мундо, не чувствовавший много веков ни хлада, ни тепла, теперь бывший Секста Эспада готов был самоубиться без персонального светила. И чуть не. Там, в захваченном квинси миру, когда ему сообщили, что Куросаки попала в какую-то клетку, а потом что и вовсе пропала со всех радаров шляпника. Нет, конечно, Секста планировал по всем законам генсеевской прозы надрать Яхве зад, а потом слиться в пасти какого-то гиллиана в Лесу Меносов, но разыгрывать Ромео ему не пришлось. Немного Отелло — да, но сейчас он обладал Куросаки опять, а не презренный капитан Шестого отряда. Обладал во всех смыслах, много раз подряд сегодняшней ночью и не планировал на этом останавливаться. — Хочешь поиграть в победительницу? — оскалился еще шире он и мазнул ладонью по ее шее слева. — Ой, а чья это на госпоже метка «Здесь был Гриммджоу»? На миг карие глаза полыхнули недовольством: — Когда ты успел поставить его? Ты же знаешь, я это ненавижу. Гриммджоу даже не думал извиняться: — Глаз за глаз, детка. Ты не любишь одно, я — другое, так и будем делать друг другу гадости или подумаем всё-таки и про сладости, ммм? Ичиго бы охотно скрутила ему фигу из вредности, но она слишком соскучилась по нему, а приготовленные его королевской лапой блинчики не внушали никакого доверия, кроме клубничного джема сверху. Она макнула в него палец и провела им по губам Гриммджоу. Он слизал широким мазком, неспешно, заставляя сглотнуть слюнки. — Клубничка-чан вкуснее, — подмигнул. — Конечно, — закатила она глаза, — кто бы сомневался, — и с той же издевательской скоростью потянула вниз за резинку его штанов. — Чую, мне на завтрак достанется омлет? — пошло хохотнул Пантера. — Чую, кому-то сейчас вырвут язык, если продолжит в том же духе. — Да хрен с ним с языком, это не самая моя важная ценность. Хотя… кто-то за ним точно будет плакать. — Гриммджоу резко поменялся местами с Ичиго, вжав ее всем весом в матрас, а затем медленно стек по ее телу до линии трусиков. Рыжая вспыхнула, но глаз не отвела — последняя война переломала ее, сделала ее смелее, и не только физически. Ичиго выросла. Закусила губу и с интересом принялась наблюдать как голубоволосая голова устраивается поудобнее меж ее ног, как умело горячие губы и шершавый язык повторяют все движения, касания, поцелуи уже на другой территории, как по-хищному смотрит на нее Гриммджоу, не отводя глаз, гипнотизируя, как большая кошка, готовая прыгнуть и слопать ее в любой момент. Но Ичиго выросла и она не боялась. Не боялась его натиска, экспериментов и этого животного помешательства в их постели, словно знала заветные слова, чтобы остановить его, словно имела невидимый для Пантеры ошейник, словно хотела его бесконечно, всегда, до боли и нет, потому что чтобы там ни выкинул Гриммджоу, он никогда бы не ранил ее в самую душу. — Сильнее. — Киса, я же могу и привыкнуть без тормозов. — Будь собой. — Но я арранкар, а ты еще всего лишь человечек. Ичиго нагло уставилась ему, нависавшему над ней, прямо в глаза: — Я победительница, смекаешь? И я могу надрать тебе зад. Гриммджоу оскалился: — А я король, и давай лучше драть твою задницу, Куросаки, раз уж ты не мужик, а девчонка, м? Она помотала головой и закрыла его не менее нахальную физиономию пятерней — слишком много экспрессии, чтобы впасть обоим в эйфорию. Ичиго кончила, Гриммджоу удовлетворенно завалился на нее, правда, тут же вскрикнул, хватаясь за укушенное плечо: — Ай, а это за что? — Считай, это мой ответный автограф на собственность. — Куррросаки, тты… — Да-да? Я вас невнимательно слушаю, господин повар, — потянулась она всё-таки за блинчиками стрёмного производства. — Охренеть, — Гриммджоу вытаращил на неблагодарную женщину глаза, но Ичиго живо помотала головой и с набитыми щеками протянула: — Вкуснотииища! Может, нам почаще вспоминать наш первый раз, чтобы ты меня радовал такими деликатесами? Пантера загордился, сел, выдул грудь колесом и, забрав с тарелки львиную долю завтрака, запихнул всё одним махом себе в рот. — Если только не заставишь меня снова ревновать к Кучики. Ичиго чмокнула липкими губами Гриммджоу в нос: — Ради блинчиков я готова на всё. Ну, и ради тебя немножко. — И показала язык, который для некоторых голодных хищников выглядел куда аппетитнее блинчиков.