Особенности флирта для нечисти, или Крылатая тварь

      Что за день — вроде долгожданная суббота, а он с самого утра поругался сначала с Роном, затем и с Гермионой. Хотел было заглянуть к Хагриду, но для чего-то решил сократить путь по приглянувшейся тропке Запретного леса, и вот результат: заплутал. Коварная тропинка давно исчезла, а он, взмыленный, ломился наугад по каким-то буеракам.       Перелезая через очередную трухлявую корягу, Гарри неловко подвернул ногу и шлепнулся, нелепо взмахнув руками. Проморгался. Ныла ушибленная коленка, и, похоже, он потянул щиколотку. А еще слетели очки, саднило ладони, он оцарапал щеку и наглотался мелкого лесного сора. Ы-ы...       Было больно, но главное — жутко обидно.       Постанывая, кое-как собрал свои конечности и с дрожью убедился в том, что волшебная палочка цела (сразу вспомнился Рон, ухитрившийся сломать свою примерно в такой же ситуации). С перепугу даже не сразу смог призвать очки, что настроения не улучшило.       Чувствуя себя полным неудачником, Гарри прихрамывая потащился дальше, стараясь углядеть опушку. Но тщетно. Очередной просвет оказался (опять!) всего лишь узкой прогалиной в лесу.       Поэтому когда он дернул зацепившуюся мантию и услышал злорадный треск, то почувствовал: с него довольно! В сердцах выдрал несчастную ткань из лап кустарника — а ветки так и норовили больно хлестнуть по лицу — высмотрел клочок земли под толстенным дубом, доковылял до него и, застонав от бессилия перед врединой-судьбой, неловко рухнул ничком на рыжеватый мох. Подышал рвано и горько. Наконец его чуть отпустило, и он перевернулся на спину, раскинул руки и бессмысленно уставился ввысь.       Там, на фоне высокого почти летнего неба, едва заметно шевелились яркие от солнца листья. Величаво протянутые пегие ветви дуба выглядели достойным обрамлением картины.       Раздражение мало-помалу истаяло. Глаза стали смыкаться, и Гарри почти задремал, когда мелкая древесная змейка скользнула по бугристым корням и прошипела:       — Прячьс-с-ся!       Гарри недоуменно вздрогнул, привстал, привычно найдя ладонью волшебную палочку, завертел головой. Высунулся из-за ствола и обомлел — в каких-нибудь тридцати метрах от него на залитой безмятежным светом прогалине, словно на сцене неведомого театра, чернел до одури знакомый силуэт ненавистного декана змеиного факультета Северуса Снейпа.       Хорошо еще, что проклятие его Хогвартской жизни расположилось спиной к нему, а то на несколько мгновений Гарри потерял способность соображать. Справившись с первым изумлением, он неуклюже сполз пониже: теперь Снейп почти не был виден сквозь траву и редкий кустарник. Отчетливо угадывались лишь голова и сутулые плечи.       Секунды текли и текли. Все так же убаюкивающе пахло пряным теплом. Силуэт оставался недвижим, словно и не человек перед ним, а дементор какой-то. Наконец Снейп передернул плечами, и его мантия скользнула вниз, чтобы в следующий миг ее полы взметнулись и растопырились будто неряшливые крылья.       Что за?..       Гарри часто заморгал: нет, и правда, не мантия — а крылья! Может, он все-таки спит? Разум отказывался верить увиденному. Огромные, полураскрытые крылья с длинными перьями, точно у потрепанного ворона — они торчали из белой рубашки нелепым уродством.       Легко говорить — вурдалак, упырь, летучая мышь-переросток, но увидеть подтверждение нечеловеческой природы своими глазами?       Меж тем крылья раз, другой со свистом рассекли воздух, отчего волна воздуха пробежала по траве, а затем нехотя сложились. Снейп отмер и начал бродить по поляне, иногда наклоняясь и оттого совсем теряясь в веселом разнотравье — судя по всему, он что-то собирал. Черная макушка и растрепанные крылья мелькали то дальше, то ближе. И Гарри, с бьющимся у горла сердцем, в каком-то трансе не сводил глаз с профессора. Его крылья, казалось, жили своей жизнью: то вяло висели, то потягивались, а время от времени сильно и быстро взмахивали. Прижавшись щекой к грубой коре дуба, Гарри пялился, пялился и пялился. Он был словно зачарован — растерянный и дрожащий от смеси невнятных эмоций.       Снейп же, описав очередную петлю, оказался совсем рядом. Гарри еще сильнее скорчился, в полной мере прочувствовав, что значит «ни жив, ни мертв».       Показалось, что все обойдется и ожившая ворона-горгулья пройдет мимо, но внезапно Снейп плавным рывком преодолел разделявшее их спасительное расстояние, быстро отвел мелкую поросль и пригнулся. На его лице расцвел безумный оскал:       — Поттер, — нет, это был не вопрос, а утверждение.       Неизвестное существо, притворяющееся человеком и преподававшее в Хогвартсе, протянуло уродливую когтистую лапу, на черных блестящих глазах быстро пробежала и исчезла синеватая пленка: — Поттер.