Особенности флирта для нечисти, или Крылатая тварь

      …В тот раз Снейп явился с работы раньше обычного. Он заглянул в гостиную, где только проснувшийся Поттер сидел на диване и моргал. Рядом с недовольным видом стоял Кричер, держа в цепких лапках кувшин, и, похоже, требовал каких-то указаний. Снейп подошел, заглянул в кувшин — пустой — и, положив Поттеру руки на плечи, то ли поцеловал, то ли понюхал растрепанную со сна макушку.       Застыли все: Снейп — ибо не ожидал от себя такого — день ведь! Гарри, замерший с приоткрытым ртом, и Кричер, похожий на маленького режиссера-диктатора, разглядывающего мизансцену на предмет логических нестыковок.       Первым отмер Кричер, исчезнувший с почти беззвучным хлопком. А Гарри вздохнул, развернулся и обнял Снейпа за талию, прижав лицо к его животу. Снейп отпихнул лохматую голову и ретировался в соседнюю комнату. Конечно, можно удалиться в свою комнату, да с чего это! У него здесь кресло, чай, свитки.       Поттер какое-то время не заглядывал к нему, и Снейп мог вволю покипятиться. Все зло в мире — от отсутствия разумности. Он же обдумал и наметил свое поведение. Мордредов Поттер. Это из-за него отключается рациональная часть, и он превращается в глупую влюбленную гарпию.       Ужин опять-таки протекал скованно. Хозяин дома был скромен и тих, а дорогой гость раздраженно кромсал ножом бифштекс, едва удерживаясь, чтобы не начать делать то же когтями. Сегодня у аврора Поттера было дежурство, и никаких ночных оргий изначально не предвиделось.       Привычно исподтишка отслеживая собирающегося на работу Поттера, Снейп не заметил, как раздражение сменилось нервозностью (а вдруг там на дежурстве будет какой красивый оборотень или вампир?). Ну разумеется, он прекрасно понимал, сколь глупа и бессмысленна подобная ревность, и даже учился регулярно игнорировать ее, но... но... Вот именно, "но".       — Ну, я пошел... — Поттер, двадцать минут бестолково слонявшийся по комнате, наконец собрался выходить. В дверях он остановился, поправил нервным движением алую мантию. Снейп прямо кожей чувствовал (какая уж тут легилименция, мысли Поттера даже читать не нужно, они вопят во всю глотку сами), что Поттер хочет и не решается подойти и тоже урвать — поцелуй? Прикосновение? Объятие? Пытается понять, можно ли перешагнуть их дневные запреты, столь успешно игнорируемые ночью?       Можно было поднять лицо и скривиться или фыркнуть, но Снейп усиленно читал пергамент. Слишком все напряженно. Любая эмоция тут же приведет к выяснению отношений и к сексу. Он конечно только за, но и так у них все происходит без вмешательства разума. Тяжко вздохнув, Гарри еще раз пробормотал: «Ну, я пошел» и смотался. Снейп отложил пергамент, служивший исключительно маскировочным целям, и задумался.       Около кресла возник Кричер:       — Хозяин Снейп желает еще взвару полыни? Или мелиссы?       Снейп вперил острый птичий взор в домовика, Кричер ответил таким же твердым взглядом. Надо сказать, что переглядеть домовика не получалось даже у матушки Вальбурги.       А в самом деле. И забавная домовушка, и старший домовик — магический хранитель родового особняка — называют, а значит и считают, хозяином. Что теперь гадать: надолго — ненадолго? Ничем другим безобразие под названием «Проживание вместе с соблазнительным Поттером» кончиться не могло, вопрос был только во времени… м-да, да что уж там.       Отрицательно качнув головой, дескать, нет, ничего не надо, Снейп решился. Чему быть, того не миновать. Прекрасная погода. Почему бы и не полетать!

***

      Поттер обходил магический Лондон — он никогда не делал этого по одному плану. Всегда — как Мерлин надоумит. А Мерлин, надо полагать, благоволит к странностям — о непредсказуемости аврора Поттера среди нарушителей средней руки ходили легенды.       Наскоро разобравшись с захмелевшей компанией, пытавшейся выстроить из трансфигурированных стульев дракона и натравить того на хозяина забегаловки, Гарри зигзагами отправился далее.       В какой-то момент ему показалось, что мир вокруг стал ярче, тени глубже. Сердце трепыхнулось. Гарри едва заметно замедлил шаги. Привычно отпустил свою магию и попытался понять, в чем дело. Счастливая улыбка расцвела на губах.       Вот оно что!       Знакомые струны темной магии вибрировали рядом. Где-то, не так далеко от него: на крыше за трубой, или в кроне на аллее, или в бездонной черноте ночного неба пребывало прекраснейшее в мире создание.       Я тут, и он тут. Мы рядом.       Немного воображения — и можно подумать, что у них романтическая ночная прогулка. Ведь совершенно отчетливо, сердцем, каждым нервом, каждой магическиой жилкой, понимал, что милый келайнидис не скрывается от него. Он желает, чтобы о нем знали.       А таится — чтобы не пугать косных обитателей магического Лондона. А то будут кричать, махать палочками. Ну их. Вспомнилось, как они бродили плечо в плечо по улочкам в Вюрцбурге. Хорошо было ведь! Естественно, до тех пор, пока глупая тетка все не поломала.       ...Или может трепетная ночная тварь стесняется? Он же такой правильный, скромный...       Мокрая взвесь собиралась шарами у тусклых светильников над входами в дома, темнота подворотен Лютного расползалась гигантским кальмаром, с Диагон-аллеи слышались невнятные отголоски ночной жизни. Гарри немного постоял, поулыбался блаженно и пьяно. Затем тряхнул головой, и первая романтическая прогулка началась. Где у нас в это время торгуют свежевыпеченными булочками? Может, удастся выманить-уговорить милую гарпию на, так сказать, поедание вкусностей? Или следует прихватить с собой на следующее дежурство метлу? Каково это было бы — совместный полет? Да чего там откладывать!       — Кричер!

***

      Жители магического Лондона ко многому привычны. Жители ночного Лондона в принципе отучены удивляться. Они нелюбопытны — ибо твердо знают, что излишнее внимание к чужим делам может печально кончиться.       И к тому же, что можно разглядеть в кромешной тьме?       Наверно, поэтому никто и не смотрит вверх. Ведь гораздо большую опасность представляют темные закоулки. Да и зачем? Там же нет никого. Ну, не считая сов.       Обычно так и есть. Только вот прямо сейчас в холодной бездне над спящим городом летают не только совы — есть птицы покрупнее. И маги подурнее прочих.       Можно было бы назвать это танцем, но он слишком хаотичен. Они еще не слетались, не привыкли друг к другу: перемещается стремительно гарпия, огибает и кружится вокруг нее сидящий на метле маг. Это кажется бессмысленными зигзагами и пируэтами. Но нет. Они приспосабливаются, привыкают, изучают друг друга. Вираж, подъем, падение и пике, и опять подъем и скольжение.       У них еще так много времени — два часа до рассвета и вся жизнь в придачу. Они научатся.