В сумрак вечной тьмы

Жизнь, думает Стив, доведет меня до гроба. * По правде, смерть подкрадывалась с краев. И уже на протяжении долгого времени. Стив мог ощутить ее вкус в насыщенном песком ветре, почувствовать ее запах в пропитанном смогом воздухе. Видеть ее в пыли, которую приходилось вытирать со стола каждый раз, когда он садился есть. Двери, как и окна, были закрыты, но грязь всегда находила путь. Она просачивалась так же незаметно и неумолимо, как текло и само время. Она извещала всех, что великое погребение уже началось. Стив все так же смахивал ее со стола, когда садился есть, все так же каждый день выметал ее с порога. Такие ритуалы помогали ему выживать. Иногда он задавался вопросом, откуда брались силы не сдаваться. Шел 2097-й год, и Стив был один уже очень долго. Каждый раз он делал вывод, что все дело в силе привычки. Он просто… привык жить. Или, может, просто слишком часто и слишком отчаянно боролся, когда был молод. Стив должен был умереть несколько десятилетий назад. Может, он сломал механизм своего инстинкта выживания — постоянно давил на рычаг до упора, и тот застрял на максимуме. В конце концов сыворотка убьет его именно потому, что только она держала его в живых. Стив не мог умереть от ран на поле боя, не мог умереть естественной смертью, даже не мог состариться. Ему было сто семьдесят семь лет. Или, если не считать семьдесят, проведенных во льдах, — просто сто семь. И он все еще выглядел так же, как и в день смерти Эрскина. Единственной нитью, которая связывала его с этим миром, была сыворотка. Следовательно, она и станет причиной его смерти — когда пощадит и наконец отпустит. И это случится скоро. Должно случиться. Воздух пах железом. На этой погибающей земле Стив был чужаком. Имя Капитана Америки ни для кого уже ничего не значило. Это его собственный выбор и самый разумный путь. Книги по истории говорили о том, что до Луны мы так и не добрались. Что уж говорить о героях? Останься Стив тем, кем он являлся — живым напоминанием об истории Земли, — этому так или иначе положили бы конец. Он выбрал молчание, он выбрал отступление. Я знаю, знаю, Капитан Америка никогда не сдается. Но в том и суть. Это больше не он. Он обескуражен, с какой скоростью люди забыли о нем. Ему все казалось, что и за миллион лет не удастся избавиться от этого расшитого звездами персонажа. Но, честно говоря, у него просто не осталось друзей. Они все ушли, и он отпустил Капитана Америку вместе с ними, чтобы хоть небольшая его часть могла умереть, могла остаться позади. Тони умер первым — от чертова сердечного приступа. Вскоре после его смерти исчез и Брюс — поддался инстинкту бежать, раз теперь некому было доставать его просьбами дать себе наконец отдохнуть. Стив иногда задавался вопросом, смог бы Тони приостановить этот неспешный распад Земли или нет. Этого было уже не узнать, но он видел, что после смерти последнего из Старков, Земля начала медленно, но верно толкать человеческий род к выходу, словно надвигающийся ледник. Атмосфера наполнялась азотом. Урожай Стива погибал. Он был фермером, как и девяносто процентов человечества теперь. И этого все равно было недостаточно. Еды не хватало. Пшеница погибла первой — ее уничтожила болезнь, которая расползалась как лесной пожар, — а кукуруза последует за ней всего несколько лет спустя. Стив старался сохранить свои поля, чтобы люди могли питаться и бороться чуть дольше. Стив старался беречь свои поля, потому что это была ферма Клинта. Клинта не стало вторым. Он погиб героем, идиот. Подорвался на своих же разрывных стрелах в двигателе самолета — они тогда еще сражались, и эра героев еще не была окончена. Он умер, спасая их всех, за что они так до конца его и не простили. Но после того как Стив понизил себя в должности до фермера, он вернулся на ту самую ферму, где они во время разгрома Альтрона провели вместе целое лето. Уже тогда Наташа шептала, что ничего не длится вечно, и он решил, что если ему и суждено до конца своих дней возиться с зерном, то он мог бы делать это тут. Первые месяцы были тяжелыми, но через некоторое время даже воспоминания научились оставлять его в одиночестве. Стив был с Сэмом, Шэрон, даже Ником и Марией друзьями до самого конца — пока они не умерли. Но он не женился. У него не было детей. Ему казалось, что это эгоистично и малодушно, но он бы не вынес саму мысль о том, что может пережить и их. Наблюдать, как они вырастут, а потом состарятся. Теперь, оставшись в одиночестве, он перестал считать секунды, утекающие из жизней друзей. Годы размывались. Каждый день выглядел как предыдущий. Так было даже легче. Стив не хотел находиться рядом с людьми и не хотел, чтобы они были рядом с ним. Он должен был быть уже мертв, он терпеливо ждал этого — прямо как эскимосы, чье солнце никак не садится. Но однажды это случится, и наступит бесконечная ночь. Быть может, даже покой. А пока Стив сидел на крыльце с синтетическим пивом и смотрел на поля погибающей кукурузы, которые простирались до самого горизонта. Испорченная атмосфера делала закаты чертовски яркими. Так много красного. Наташа умерла в восемьдесят один год естественной смертью, чего она вообще не ожидала. Стив был почти рад — она заслужила этого больше, чем кто-либо после такой длинной тяжелой жизни, где каждый, кто встречался на ее пути, хотел, чтобы она стала кем-то другим. Хотя бы смерть — ее собственная. Состарилась она изящно, а перед тем как скончаться, поцеловала Стива в щеку и сказала всего два слова: не сдавайся. Теперь эра героев казалась Стиву какой-то безумной и эпизодической, хотя раньше было чувство, что она будет длиться вечно. Все началось со Стива, Первого Мстителя, а потом покатилось снежным комом. Столько разных сил, столько мутаций и несчастных случаев. Они были пороховой бочкой, которая грохотала взрывами на протяжении трех десятилетий. А потом вдруг все вымерло, потухло под своей же взрывной волной. Чума среди мутантов стала первым признаком, и Стив по сей день был уверен, что это его самый масштабный провал — он мог остановить ее, мог догадаться, что она приближалась. Что она была разработана как оружие. Чума превращала ген Людей Икс в бомбу замедленного действия, которая уничтожала своих носителей. Мутанты погибали один за другим, и с ними — последняя надежда для человечества, которое не стало развиваться следом за планетой. Земля начала меняться тогда, когда люди отказались это делать, а теперь они все платили за это. Брюс, на самом-то деле, не был четвертым, но после смерти Наташи Стив начал действительно за него переживать. До тех пор они все просто думали, что он не хочет, чтобы его нашли. Но когда Брюс не появился на похоронах Наташи, как и на похоронах Клинта — эра героев тогда как раз начала подходить к концу, — Стив осознал: что-то не так. Он искал его, переворачивал каждый камень и в процессе обнаружил под ними отвратительные вещи, но Брюс так и не появился. Как и Халк. В конце концов Стив потерял след. Незнание причиняло ему боль. Отсутствие завершенности давало возможность потере грызть его изнутри, зарыться в его и так воспаленную рану. Подвел ли его Стив? Может, стоило начать поиски раньше? Но они не были очень близки. Брюс по-настоящему дружил лишь с Тони, и все же Стива мучила вина — ему казалось, он предал Брюса. Но главным признаком конца стало разрушение Асгарда в том же году — всего через пятьдесят лет после того, как Тор совершил первую вынужденную аварийную посадку в Нью-Мексико. Никто не ожидал этого, никто не мог этого ожидать, до сих пор никто не уверен, что именно уничтожило его. Хеймдалль отправил им последнее сообщение, лишь одно слово — Рагнарёк. А затем не осталось ничего, кроме тишины безразличных звезд. Несколько недель Тор отказывался в это верить, отчаянно искал объяснение, путь назад, выход. Он стойко выдержал кончину своей матери, предательство и смерть брата, но эта потеря была слишком велика. Он просто не мог осознать. Я должен был там быть, все говорил он, я должен был. Стив изо всех сил пытался помочь. В конце концов, он немного понимал, каково это — потерять целый мир. Когда Стив проводил Тора через эти мрачные, мрачные месяцы, он задавался вопросом — сколько еще они выдержат? Когда достигнут предела? Оставшаяся часть человечества тоже не радовалась новостям. Внезапно она оказалась там же, где и была до того знаменательного дня, когда Локи напал на Землю и открыл в небе портал. Она вновь обнаружила себя в одиночестве посреди безразличной вселенной, на планете, которая уже не являлась их домом. Когда стало очевидно, что даже старые враги двинулись дальше, Стив сказал Тору, что можно прекратить бороться — ГИДРА была распущена, ЦИИ — обанкротился. Убеждал его, что их с Тором время ушло. Они теперь пережитки прошлого. Посторонние. Нужно шагнуть в тень и жить обычной жизнью, в которой им было отказано все это время. Сначала Тор протестовал — они ведь братья по оружию. Но Стив настаивал. Напоминал Тору, что тот больше не мститель. Даже не асгардец. Что пора отпустить все это. Что пора… как Стив сказал? Пора быть к себе добрее. В итоге Тор последовал его совету, обнял Стива, горячо и честно поблагодарив, и пообещал, что когда-нибудь они встретятся снова. Но этого так и не случилось. Тор вернулся к Джейн, которой на тот момент было восемьдесят девять лет, и обосновался у нее. И, насколько Стиву было известно, он любил ее так, как никто никого никогда не любил. Но всего четыре месяца спустя — шел 2070-й год — она умерла во сне, и Тор покончил с собой. Стив знает об этом, потому что его пригласили в Нью-Мексико опознать тела. На безжизненном лице Тора он увидел умиротворенную улыбку. Я сказал ему перестать бороться. Полиция нашла имя и адрес Стива в семейном компьютере — Тор и Джейн годами планировали погостить у Стива, но так этого и не сделали. Тор оставил что-то вроде записки, и ее отдали Стиву, потому что на ней было его имя: Стивен, Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы Стив не знал, что это значит. Он остался на похороны и задался вопросом, являлась ли пустота, которую он ощущал, печалью, или он просто наконец-то потерял способность чувствовать что-либо? На следующий день с восходом солнца Стив вернулся на ферму Клинта и подумал о лезвии в аптечке. Он поднял его, острое и холодное, и взвесил в руке. Не сегодня, прозвучало в его голове. Он не спрашивал себя: «Почему нет? Какого черта я жду?», потому что задавался этими вопросами уже слишком долго. Стив словно попал в Чистилище и обитал в нем, волоча свое колотящееся сердце, будто шар с цепью, преследуя смерть, что собственные руки ему не даруют. Не сегодня, будто было еще за что цепляться, хотя, по правде, смерть сулило все на этой коричневой и иссушенной земле. Но он не мог убить себя. Это было бы оскорблением памяти всех тех, кто умер раньше времени, всех тех, кого ему не удалось спасти. Стиву хотелось умереть шестым, но он понимал, что этого не произойдет. Он знал, что шестыми уйдут миллиарды оставшихся жителей Земли — они будут погребены под песком, задохнутся от азота или умрут от голода. Стив лишь надеялся, что сможет уйти с ними. Станет последним и закроет за собой дверь. Он безусловно заслужил это. * Стив теперь почти не спал и не ел. Продавал практически весь урожай в соседний городок. Иногда ему становилось интересно, можно ли это считать своеобразным планом самоубийства. Он знал, что медленно умирает от голода. С каждым днем он худел, а от голода живот постоянно скручивало болью. Он все еще ел, немного, но регулярно. Пока он неплохо держался. Хотя бессонных ночей становилось все больше. Он не удивился, вновь проснувшись посреди ночи. Удивило то, что на этот раз его действительно что-то разбудило. Какой-то тупой глухой стук, будто что-то упало на деревянный пол. Стив прислушался, но больше не раздалось ни звука. «Грабители?», неуверенно задался вопросом Стив. Глупая мысль — кроме кукурузы ничего ценного у него не было. Боже, «грабители», да кто вообще сейчас так говорит. Он встал, потирая глаза. Небо снаружи было серо-оранжевым. Астматический ветер уже успел покрыть мебель тонким слоем грязи, и Стив, шаркая, подошел к лестнице, оставив на полу широкие следы. Он поволок себя вверх по лестнице, в комнату с памятными вещами. Он давно туда не заходил. Полки были заполнены книгами, фигурками супергероев, автографами — доказательствами того, что жизнь Стива не была выдумкой. Несколько стрел Соколиного Глаза были почтительно уложены на деревянные планки. Второй связывающей с реальностью вещью в комнате — щит Стива давным-давно продали вместе с остатками брони Тони Старка — был молот Тора. Он оставил его тут прежде, чем уйти к Джейн, словно показывая, что действительно прекратил сражаться. Вот только молота не было на месте. Он упал на пол. Стив уставился на него. Затем медленно, медленно опустился коленями на пыльный пол, взялся за ручку и потянул. Молот не двигался. У него не осталось ни одной причины принадлежать Стиву или кому-то еще, если уж на то пошло. Асгарда больше не было. Битв не было. А у Стива, ну… У Стива не получилось спасти Тора, не получилось найти Брюса, не получилось остановить геноцид Людей Икс. Молот не двигался. — Давай же, — пробормотал Стив, из-за долгого молчания в горле стоял ком, а голос был охрипшим. — Не оставайся на полу, приятель, ну же, пожалуйста, — Стив снова потянул за ручку, но тот не поддался. Стив отряхнул руки о пижамные штаны и хотел было выпрямиться, но увидел их. Буквы и цифры, написанные будто невидимым пальцем на пыльном полу рядом с ручкой молота. Ему очень хотелось, чтобы они оказались полной бессмыслицей, но годы тренировок въелись в его кости, и он понял, что они значат. Координаты? Стив сглотнул, поднял глаза и осмотрелся. Он хотел позвать кого-то, может, Тора, но это было глупо. Тора здесь нет. Тор разрезал свои запястья и закрепил открытые раны прищепками, чтобы ему удалось истечь кровью. Комната снова стала тихой и мрачной. Здесь никого не было. Стив был один. Он был один уже тридцать лет. Он снова посмотрел на цифры. * Пришлось ехать всю ночь, но, учитывая все обстоятельства, это не так уж и далеко. Ночного неба не было видно за облаками пыли, которая свистела на ветру, как банши на охоте. Стив ехал сквозь них, руки на руле немного дрожали. Впервые за много лет он почувствовал, как у него бьется сердце. Вдруг буря начала нарастать и неистовствовать, и Стиву пришлось припарковаться на обочине. В воздухе теперь был песок, который обрушивался равномерным стаккато на лобовое стекло. Стив надеялся, что стекло выдержит — этот грузовик был очень старым. Может, ему стоило вернуться. Все неправильно, перед концом больше ничего не должно было случиться. Радио включилось само. Не было ни музыки, ни дикторов, лишь спокойный и мягкий голос, который, Стив, казалось, уже где-то слышал. Не уходи смиренно, произнес тот, в сумрак вечной тьмы. На мгновение сердце Стива остановилось, а потом забилось с новой силой. Он осторожно протянул руку и увеличил громкость. Посреди бури он услышал лишь шум. — Кто это? — спросил он дрожащим голосом. Вдруг Стив подумал, не сходит ли он с ума? Вряд ли. Почему сейчас? Почему не двадцать три года назад, когда он вернулся с похорон Тора и Джейн, уставился на себя в зеркало, а потом повесил его лицом к стене? Голос продолжил: «Пусть тлеет бесконечность в яростном закате. Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир». Потом снова послышался шум, и радио отрубилось. Стив выглянул в окно с колотившимся сердцем. Пыльная буря все не прекращалась, но в голове у Стива были лишь эти строки, отдающиеся эхом у него в ушах. Он сжал челюсти, крутанул руль и вернулся на дорогу. Он ехал еще целый час сквозь кружащийся песок и воющий ветер. Теперь осталось лишь его упрямство против упрямства бури. В конце концов она начала утихать, бросила в Стива напоследок несколько кроваво-красных щепоток песка, угасла и успокоилась. Небо очистилось. Стив увидел несколько мерцающих в темноте звезд. Ночь была тихой, и Стив ехал до тех пор, пока не увидел темные очертания чего-то огромного. Его машину чуть не занесло, когда он попытался остановиться. Он увидел забор из колючей проволоки высотой десять футов и приземистое здание, выделяющееся на фоне черного ночного неба. Стив остановил грузовик и вылез из него, хлопнув дверью. Воздух, как и всегда, на вкус напоминал железо. Гравий крошился под его ногами, когда он подходил к забору. Тот был высоким и прочным, но сама мысль о том, что он был в состоянии остановить Стива, казалась смехотворной. Стив собрался с силами, подпрыгнул и ухватился за сетку, начал по ней взбираться на чистой силе мышц, затем перебросил через верхнюю проволоку ногу и перепрыгнул через весь забор. Он приземлился, оставшись на корточках еще несколько мгновений, а потом встал, ни разу даже не оступившись. Эрскин проделал над ним чертовски хорошую работу. Секунду ничего не двигалось. А потом яркая вспышка света взорвалась прямо перед его глазами. * Стив не оказал никакого сопротивления. Он даже не был в курсе, с кем или с чем имел дело; эти люди даже не надели на него наручники и не угрожали ничем страшнее фонарика. Его любопытство было достаточно сильным, чтобы тихо последовать за ними в здание, пройти тускло освещенный коридор, полный фотографий людей, которых он не знал, и зайти в маленькую комнату, где ему было сказано сесть и ждать. Через некоторое время открылась дверь, и в комнату — Стиву все больше казалось, что это просто убранная наспех кладовка, — зашла молодая женщина. На ней была золотистая водолазка и черные джинсы, у нее был выбрит один висок, и светлые волосы спадали на другую сторону, струились по лицу наподобие распущенного ирокеза. — Кэрол Денверс, — сказала она, протянув руку. — Рад знакомству, — ответил Стив. Вы первый незнакомец, с которым я заговорил за эти двадцать три года. — Я Стив. Его рукопожатие было крепким, но он чувствовал, как его руки все еще дрожали. Он говорил со многими людьми, когда продавал кукурузу, но это другое. Происходящее сейчас было слишком интимным, слишком непривычным, слишком настоящим. Оно требовало сосредоточения, которого у Стива попросту уже не было. Он чувствовал себя слишком взволнованным, рука у Денверс казалась слишком горячей, а после рукопожатия его ладонь покалывало. Но тут он вспомнил упавший молот, вспомнил спокойный голос в радио и глубоко вдохнул. — Так вот, Стив, — мягко сказала она, но не без стальной нотки в голосе, которую Стив не мог не заметить, — как вы нас нашли? — Была пыльная буря, — ответил Стив, — я пытался найти путь назад, и… Он замолчал, увидев улыбку Денверс. Она напомнила ему о Наташе — у нее была такая же чертова улыбка и огоньки в ясных глазах. Ты ужасный лжец, Стив. Он уже очень долго не думал о Наташе. Он моргнул несколько раз, сглотнул и сказал: — Хорошо, давайте честно. Только я вас предупреждаю, мэм, правда звучит намного хуже. — Судить об этом буду я, — вежливо ответила та. — Кто-то… что-то… написало координаты в пыли. В моем собственном доме. Я знаю, как это звучит… но… еще я слышал… — Он закрыл глаза на секунду. Его кожа словно зудела, он чувствовал беспокойство и тревогу. Люди его до добра не доведут. Они заставляли его чувствовать себя живым, слишком живым, и пробуждали печаль, которую он носил на своих плечах уже столько времени. — Что-то про «не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы». Подняв глаза, он наткнулся на очень странный взгляд Денверс. — Что такое? — осторожно спросил Стив. — Стив… — начала она. Открыла рот, но не произнесла ни звука, словно передумав отвечать. Спустя секунду она все же продолжила: — Вы знаете, где вы находитесь? Стив покачал головой. — Это Щ.И.Т., — произнесла она с осторожностью, будто прощупывая грунт. Стив моргнул. Он не слышал это наименование уже… Господи, он даже не хотел считать. — Щ.И.Т.? — не веря свои ушам, спросил Стив. — Вы про Логистическое Подразделение Стратегического… Зрачки Денверс моментально расширились, она приоткрыла рот, словно видела что-то прекрасное. Что-то невероятное. И смотрела она на Стива. — Стив, — повторила она. — Кто вы, черт возьми? Стив не ответил. Он весь сжался, сам не зная, почему. Словно его тело готовилось к атаке. — Это проверка? — спросил он. — Думаю, вам стоит пройти со мной, — неожиданно сказала Денверс и направилась к выходу, даже не дав Стиву ответить. Стив медленно встал и следом за ней вышел из этой маленькой комнаты. Денверс шагала бойко и уверенно, и теперь, при нормальном свете, Стив заметил — она, вероятно, была когда-то на военной службе. Может, и сейчас там — она довольна молода. Но для Стива этого было недостаточно, чтобы полностью довериться ее словам. Как Щ.И.Т. мог просуществовать дольше супергероев, с которыми они работали? Черт, да их прикрыли давным-давно, еще в 2014-ом году, когда на поверхность всплыла ГИДРА. Теперь, когда ветер приносил лишь песок, а кукуруза крошилась, превращаясь в пепел, все это казалось таким древним и бессмысленным, почти что ребяческим. Денверс толкнула дверь, и он оказался на мостике, открывающем взгляду огромный ярко освещенный зал, полный людей в лабораторных халатах, которые суетились вокруг чего-то, что выглядело, как… — ...Ракета? — прошептал Стив. Она была огромной, серебристой, гладкой и устремленной в ночное небо. За годы работы с Щ.И.Т.ом Стив повидал достаточное количество летательных аппаратов, но этот не был похож ни на один из них. Каким-то образом она выглядела более внушительной, опасной и незыблемой, прямо как Будда. Денверс собралась было ответить, но зал сотряс громкий звон разбитого стекла, и все замерли. Ученые прекратили бегать вокруг космического корабля, все обернулись на человека, который что-то уронил. Уронил потому, что смотрел на мостик в ошеломлении, полностью окаменев. Когда Стив увидел, кто это, он не стал раздумывать. — Подождите! — воскликнула Денверс, когда он ухватился за поручень. — Прися… Стив услышал ее слова только когда осознал, что уже перепрыгнул через поручень и свободно летит вниз. Посадка вышла несколько жестче, чем во время прыжка через забор, но для него это все равно было не страшнее укуса чертова комара. Сейчас ему все было нипочем. Он встал и вдруг оступился, на секунду засомневавшись, — они ведь никогда не были настолько близки. Но когда Брюс вытянул руки, Стив перестал колебаться, и они с Брюсом упали в крепкие, сильные объятия. — Я думал… — Стив запнулся, отстранившись, — Господи, Брюс. Я думал… думал, ты умер. — Я… — хрипло начал Брюс, его глаза были мокрыми от переизбытка эмоций, — я тоже думал, что ты умер. Он все еще хватался дрожащими пальцами за рукава Стива. Стив чувствовал, что в его мозгу словно что-то взрывается, сокрушая его и без того пошатнувшееся оцепенение, разлетаясь осколками в его мозг, которые царапали его мысли. Это было знакомое и вместе с тем новое ощущение — он действительно давно ничего не чувствовал. Сейчас эмоции вернулись и еле давали ему вздохнуть. — Что с тобой случилось? — лихорадочно спросил Стив. — Брюс, что случилось? Я… мы… мы искали тебя. Я и Тор. Потом я начал думать, что ты… не хочешь, чтобы тебя нашли. Я… Стив понял, что задыхается, и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Этого всего было слишком много, это все было слишком внезапно. Брюс был здесь — настоящий, теплый, живой. Стива ужасно, мучительно тянуло к нему — хотелось уткнуться ему в шею и просто вздохнуть. Кожа Стива почти что зудела, он отчаянно нуждался в прикосновении кого-то, кто знал его настоящего. Кого-то, кто помнил. Кто был там. — Мне казалось, что остался только я, — сказал он с комом в горле. Брюс изменился в лице. Он все еще цеплялся за руки Стива, словно тоже хотел убедиться, что тот реален. Брюс и на день не постарел. Господи, на день, от этого Стиву хотелось одновременно и смеяться, и плакать. Казалось, Брюс подумал о том же самом — его губы скривились в горькой улыбке, а усталый взгляд говорил о тридцати годах одиночества. Пережитки. Они оба. Просто пережитки из давнего времени. Героев не осталось, были лишь люди, умирающие в одиночестве, потому что их было некому защищать. И несколько ненормальных, как они — чертовы динозавры, ждущие своего метеоритного дождя. — Это не так, — прошептал Брюс в конце концов. Затем опустил голову, выдохнул и отстранился, будто пытаясь себя сдержать. Стив почти почувствовал, как кожа Брюса зудела в поисках контакта, прямо как и его. Так же остро и сильно. Стиву тоже захотелось отойти на шаг назад. Ощущения были такими, словно его поставили рядом с костром после долгих лет пребывания во льдах. Слишком много, слишком ярко, слишком внезапно. Он больше не чувствовал онемения и почти заскучал по нему. — Мне... столько всего нужно тебе рассказать, — с трудом подбирая слова, произнес Брюс. — Боже, Стив. — Он посмотрел на Стива так, будто внезапно увидел его в совсем ином свете. Точно так же, как и Денверс несколько минут назад. — Все теперь изменится. — Не спешите, профессор, — сказал другой голос, наполовину насмешливо, наполовину раздраженно. Стив повернулся к Кэрол Денверс, которая потратила время и спустилась с мостика более распространенным способом. И от ее небольшой знающей улыбки Стив почувствовал себя скорее озадаченным, чем разозленным. — Мне кто-то объяснит, что тут происходит? — спросил он. — Конечно, капитан. Стив успел лишь моргнуть, а Денверс уже отвернулась. — Следуйте за мной. * — Профессор? — прошептал Стив Брюсу, следуя за Денверс по плохо освещенному коридору, по которому сам шел не более часа назад. Брюс неловко улыбнулся. — Меня уже долгое время называли и так, и так. Зови меня, как хочешь. — А что насчет… — Стив сглотнул. — Брюс. Что насчет Халка? — Это долгая история, — уставшим голосом ответил Брюс. — И разговор с полковником Денверс в приоритете. Так, значит, она действительно военная. Стив почувствовал неприятный привкус на задней стенке горла. — Она тебя тут держит? Брюс посмотрел на Стива и мягко улыбнулся. Стив снова почувствовал то отчаянное желание контакта, тепла, дружеского прикосновения. — Ты не изменился, — тепло сказал Брюс. — Нет, Стив, не держит, но спасибо. Эти дни … ну, не мне рассказывать тебе о том, что они ушли. Я пережил всех, кто знал о Халке. — А Денверс в курсе? — Мой отец был историком, капитан Роджерс, — громко сказала Денверс. — Я знаю о вас больше, чем помнит наш мир. — Очевидно, — ответил Стив, и его голос был слегка уязвлен. Денверс обернулась, чтобы улыбнуться ему, а потом остановилась перед первой фотографией, висящей в этом длинном коридоре, и прошлась пальцами по стеклу, в этом небольшом жесте было что-то интимное. Она двинулась дальше лишь после того, как дала возможность Стиву самому взглянуть на фотографию — на ней был молодой человек с лучезарной улыбкой и в красном скафандре. Питер Квилл — говорил заголовок. — Мы больше не Логистическое Подразделение, — сказала Денверс. — Щ.И.Т. теперь означает Колонизацию Космоса, Исследование Межзвездного пространства на расстоянии световых лет. Стив не смог немного не фыркнуть. — Я впечатлен. Это почти что-то значит. — Если честно, — сказал Брюс с весельем в голосе, — первая версия тоже была немного бессмысленной. А название очень много значило для Пегги Картер. Прошло столько времени, Стив потерял стольких людей, что имя Пегги на самом деле больше не причиняло боли. Оно лишь напоминало, что он устал до мозга костей и что новизна этого необъяснимого дня может скоро превратиться обратно в серую монотонность. — Хорошо, ладно, — сказал он. — Так… эм, полковник? Какова цель у теперешнего Щ.И.Т.а? — Та же, что и всегда, — спокойно ответила Денверс. — Выживание человеческой расы. Она взглянула на ряд висящих фотографий. — Мы давно знали, что нам тут не рады. После гибели Асгарда стало очевидно, что мы не можем рассчитывать ни на кого, кроме себя. Человечество родилось на Земле, но… — она улыбнулась, — но оно не обязано здесь умирать. — Я слышал, — сказал Стив, — что путешествия на сверхсветовой скорости противоречат законам физики. Тони не было в живых уже очень, очень долго, но Стив все еще помнил ту его недовольную гримасу, которая при виде Стива в его мастерской превратилась в усмешку. Тони тогда взмахом руки заставил голографические схемы вращаться в воздухе. «Это не сработает, кэп, законы физики не дадут летать со скоростью света. Ну, наши законы.» — Ты бы бросил Землю? — с любопытством спросил Брюс. Стив пожал плечами. — Думаю, мы должны ей дать передохнуть. Денверс повернулась к нему. — У нас есть выход, кэп, — сказала она. — Асгард решил проблему. У них был Биврёст. Кажется, что он просто бросает людей в другой конец Вселенной, но в действительности он лишь складывает ее, сворачивает ее вокруг асгарцев. Создает червоточину в пятом измерении. — И такая червоточина, — продолжил Брюс, — появилась возле Сатурна восемь лет назад. У Стива закружилась голова. — Что? — выдохнул он и взглянул на них, а они лишь смотрели на него в ответ. Он подумал о молоте Тора. И словах Тора. Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы. Голос в радио не был похож на голос Тора… или все-таки был? Только он был более серьезный, более печальный. — Возможно, это не Асгард, — слабо прошептал Брюс. — Мы просто не знаем. Но она там. — Почему Сатурн? — Без понятия. Мы посылали зонды через червоточину. Она ведет в другую галактику. — Денверс взглянула на него. — С двенадцатью потенциально подходящими для жизни планетами. Кто бы ее ни сотворил, он присматривает за нами. — Двенадцатью планетами? — повторил Стив. — Вы… вы туда уже кого-то посылали? — Да, — это все, что она ответила. Стив проследил за ее взглядом и снова наткнулся на ряд фотографий. Двенадцать астронавтов, все они были молоды, улыбчивы и в красных скафандрах. Питер Квилл. Америка Чавес. Дэвид Аллейн. Кейт Бишоп. Дакен Акихиро. Верити Уиллис. Амадей Чо. Сурая Кадир. Эбигейл Болейн. Эли Брэдли. Хисако Итики. Жанна Фуко. — Трое из них получили положительные результаты, — сказала Денверс. — Квилл, Чавес и Дакен. — Что насчет остальных? — спросил Стив. — Каждый из них знал, что есть возможность больше никогда не увидеть другого человека. Стив промолчал. — Корабль, что ты видел, — сказал Брюс, — называется «Эндюранс». Ну, если быть точным, то это «Рейнджер». Просто он предназначен для стыковки с космической станцией «Эндюранс», которая на данный момент находится на нашей орбите, прямо над нами. Мы шлем его сквозь червоточину, чтобы колонизировать планету, лучше всего подходящую для жизни. У нас есть замороженные яйцеклетки, сыворотки роста и искусственные матки, — произнес он устало. — Профессор оказал огромную помощь, — почтительно сказала Денверс. Стив глянул на него. — Брюс? — спросил он. — А как же люди, которые здесь? — Реколонизация — это план Б, — вмешалась Денверс. — И есть план А, мы хотим придерживаться его. Брюс закусил губу. — Я… — он замолчал. — Я работал с Тони. И с… с Джейн Фостер. Они научили меня… ну, они и есть причина, по которой я в состоянии помочь новому Щ.И.Т.у. Они научили меня всему, что знали. А это много. И я уже стар — у меня было полно времени и самому поучиться. Брюс взглянул на ряд фотографий. — Но этого недостаточно, чтобы решить уравнение гравитации. Если бы мы… если бы я… — поправил он себя с грустью в голосе. — Реши я уравнение, мы могли бы сделать корабль любого размера и не заботиться о топливе. Держать его в космосе сотни лет. Мы смогли бы построить космические станции и всех спасти. — Но ты не можешь его решить, — сказал Стив. Брюс посмотрел на него и мягко ответил: — Могу. Но не здесь. Что-то в его голосе послало по телу Стива волну мурашек. — Брюс, что ты имеешь в виду? Денверс ответила за него: — Планеты Квилла, Чавеса и Дакена находятся на орбите черной дыры Гаргантюа, — сказала она. — Вы знаете, что такое черная дыра, капитан Роджерс? — Да, я… — Нет, не знаете, — отрезала она. — Никто не знает. В этом и проблема. В центре черной дыры гравитационная сингулярность. У неё нет объема, зато есть бесконечная плотность. — Это звучит… невозможно. — Так и есть, — тихо ответил Брюс. — Если бы мы могли за ней понаблюдать… понять, как она работает, мы бы разгадали секрет гравитации. Мы бы решили уравнение. Проблема в том, что ничего, что попадает в черную дыру, не возвращается обратно. — Брюс, что ты имеешь в виду? — переспросил Стив с тревогой. — У «Эндюранса» три миссии, — ответил Брюс с небольшой улыбкой человека, смирившегося со своей судьбой. — Спасти всех, кого только получится, из тех двенадцати. Заселить нашу новую Землю. Это план Б. И бросить меня в Гаргантюа. Это план А. Стив почувствовал, как бледнеет, и Брюс поднял руки, чтобы избежать последующего ответа. — Я могу выжить. По факту я могу быть единственным, кто может хотя бы надеяться выжить. Благодаря Халку. И по удивительной иронии судьбы я также смогу понять то, что увижу внутри. — Он пожал плечами, скромный и тихий, каким Стив его и помнил. — Это логично, правда. — А что потом? — воскликнул Стив. — Что будет с тобой? Ты подумал о… — Капитан, это не вам решать! — прорычала Денверс. Стив был поражен. Она была в ярости. — Мы с профессором Беннером, — продолжила она натянутым и напряженным тоном, — планировали все это уже очень долгое время. Верьте мне, когда я говорю, что мы учли все возможные ситуации. Ему казалось, что он заливается краской от стыда. Конечно, у Брюса не было нужды слышать все это. Черт, да он всю проклятую жизнь провел в окружении людей, которые хотели его прикончить. А сейчас, по какой-то жестокой иронии судьбы, он сам был тем, кто активно работал над собственной гибелью. Ему не нужно было, чтобы Стив на него кричал. И обвинял в самопожертвовании, о котором час назад даже и не знал. Действительно, что Стив мог сказать? Что это нечестно? Ничего из этого не было честно. Ничего этого вообще не должно было случиться. Тишина была долгой. — Чего ты ждешь? — спросил Стив. — Моего одобрения? Потому что тебе оно ни черта не сдалось. — Брюс будет не один, — сказала Денверс, и Стиву стало чуть-чуть, совсем немного легче, когда он услышал, как она назвала его по имени. Когда он получил это крошечное подтверждение того, что на протяжении этих тридцати лет тот не планировал свое самоубийство в окружении этой бессердечной военной системы. — «Эндюранс» вмещает до пятнадцати пассажиров, но нам не нужно столько добровольцев. Стив поднял глаза. — Сколько их будет? — Три, — спокойно ответила она. — Брюс, Чехов и вы, — она склонила голову набок, — если присоединитесь к нам. Стив лишь моргнул. — Вы… — сказал он после секундного шока, — вы хотите, чтобы я присоединился? — Да, — просто ответила она. Брюс молчал. — Зачем я вам нужен? — засомневался Стив. — Я пришел из ниоткуда. У меня нет подготовки. Я ничего не знаю про космос, я не ученый. И не пилот. — А Чехов — да, — уверенно ответила Денверс. — А Брюс четырежды ученый. Нам нужна храбрость. Нам нужна преданность. И нам чертовски нужны суперсилы. — В ее голосе появились стальные нотки. — Мне известно, что раньше нельзя было даже споткнуться, не получив при этом какую-то суперспособность. Но теперь мутантов больше нет. И никто сейчас не подцепляет суперсилу, как простуду. Ты пережиток, Стив. — Его имя звучало в ее устах искренне и чисто. — Но очень ценный. Как и Брюс. Как и Чехов. И вы все как-то нас нашли. Она посмотрела прямо на него. — Я использую любой шанс. Мы вместе соскребем все ценное, что здесь осталось. И рискнем в последний раз. Ты в деле или нет? * У Стива был остаток ночи, чтобы подумать над предложением. Ему дали пустую кровать в пустой комнате — очевидно, они могли бы принять и больше людей. Если бы было кого принимать. В комнате было две двухъярусные кровати, он лег на ближайший к себе нижний матрас и минуты две смотрел на пустую кровать над собой, а затем встал. Путь на крышу найти было не так уж и трудно. Было наконец-то безветренно и безоблачно. Светлая полоска на самом краю горизонта намекала на рассвет, но было все еще видно звезды. — Я знал, что ты можешь сюда прийти, — прозвучал мягкий голос. Не сказав ни слова, Стив подошел к Брюсу и оперся рядом с ним на перила, соприкасаясь плечами. Брюс не сдвинулся ни на дюйм, он, скорее, даже пододвинулся ближе. Стив посмотрел на туман, зависший над кукурузными полями. — Это действительно глупо, — прошептал Брюс, и Стив заметил, что тот пытается унять дрожь в голосе, — но я буду скучать по всему этому. Стив почувствовал ужасное желание его обнять, утешить. Но утешать было нечем. Это было почти невыносимо — чудом найти его, но лишь для того, чтобы узнать, что его снова оторвут от этого мира. Брюс бросил на него короткий и сдержанный взгляд. — Тебе необязательно лететь с нами. Я все понимаю, — его голос звучал так же, как Стив себя чувствовал. Словно натянутая струна. — Бог видит, за все эти годы я уже насмотрелся, как умирают мои друзья. — Конечно, я полечу, — он мог сэкономить им всем время и признаться самому себе в этом прямо сейчас. — Как я могу иначе? — Я знал, что ты так скажешь, — улыбнулся Брюс и покачал головой, коротко фыркнув. — Мне жаль, что ты нашел нас. — А мне не жаль. — Стив впервые за все эти годы чувствовал себя живым. Не счастливым, даже не особо обнадеженным — живым. Теперь он знал, что есть еще поля, на которых можно сразиться, и он все еще может попытаться что-то изменить. — Я не позволю тебе улететь в одиночку. И я не могу оставить людей умирать, если у меня есть возможность помочь. Брюс криво и утомленно улыбнулся. — Я знал, что ты скажешь и это. * — И что теперь? — спросил Стив, пока они бок о бок спускались по лестнице. — Последние тридцать лет я был фермером. Я не могу просто так собраться и полететь в космос. — У тебя ведь была стандартная подготовка в тридцатых, верно? Стив открыл рот сказать что-то про запуск «Спутника» в пятьдесят седьмом, а потом осознал, что Брюс говорил про тридцатые годы двадцать первого века, и кивнул. Это была правда — однажды он взобрался на край экзосферы. Но прошло уже больше шестидесяти лет, он уже мало что помнил. У него не было проблем с памятью, нет. Просто годы стали сливаться в кучу, и большая их часть казалась нереальной. — На тренировках Чехов поможет тебе все вспомнить, — сказал Брюс. — Он пилот, верно? — Да. По плану «Эндюранс» должен вылететь через месяц. Думаю, мы можем себе позволить немного отложить запуск, если к тому моменту ты не будешь готов, но… — Я буду готов. Брюс улыбнулся ему, когда они дошли до конца лестницы. — Мне надо вернуться к работе, — сказал он. — Сходи в главный зал. Скорее всего, тебя там встретит Денверс — она была уверена, что ты согласишься. Она пошлет к тебе Чехова. — Затем Брюс замешкался, а потом внезапно выпалил, будто стыдясь своих слов: — Я сказал, мне жаль, что ты нас нашел. Но… на самом деле… я рад. И исчез прежде, чем Стив успел ответить. Стив смотрел ему вслед, пытаясь игнорировать тянущее чувство в груди. Обернувшись, он увидел двенадцать фотографий, висящих на стене. Стив посмотрел на трех астронавтов, приславших положительный результат. Квилл — светловолосый, сияющий и радостный. Чавес — с темными горящими глазами и мягкой улыбкой. Дакен — с губами, сжатыми в тонкую резкую линию, и серьезным мрачным взглядом. Все они отправились к звездам. Стив скоро последует за ними. Около минуты он просто завороженно на них смотрел. А потом понял, что на стене, перед которой стояли люди, была написана какая-то фраза — золотыми буквами, высеченными в камне. И когда понял, что именно, глаза его расширились. Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы — Привет, — произнес кто-то за его спиной, ужасно напугав, — ты Роджерс? Разворачиваясь, Стив бездумно ответил «да» и лишь потом взглянул в лицо говорящему. У того были длинные темно-русые грязные волосы и впалые глаза. На нем была надета футболка с символом Щ.И.Т.а и черные штаны. А на шее висели поцарапанные жетоны, на которых было сказано: СЕРЖ. Д. ЧЕХОВ. У него был безэмоциональный голос, бледно-голубые глаза и протез вместо левой руки. — Я Джеймс.