В сумрак вечной тьмы

На момент, когда вернулся Чехов и выключил беговую дорожку, Стив непрерывно бежал уже два часа. Мог бы и продолжать — он только-только начал потеть, а дыхание еще ни капли не сбилось. Прошло много времени с тех пор, как он напрягал свое тело, и сейчас любая нагрузка вызывала странную ностальгию. Чехов провел пальцем по экрану планшета, пролистывая результаты тестирования Стива. Они едва обменялись парой слов с момента, как столкнулись в коридоре. Но Чехова это вовсе не остановило: он взвесил Стива, измерил его рост, заставил ровно стоять, сканируя всеми возможными способами, а затем отправил тренироваться в спортзал. Чехов взял с собой дымящуюся кружку, и Стив почувствовал запах кофе, от которого в животе знакомо заурчало. Но он мог легко игнорировать это в силу привычки. — Ты голодаешь, — сказал Чехов. Стив бросил на него быстрый испуганный взгляд, словно был ребенком, которого застали с банкой печенья в руке — неудачная метафора, учитывая обстоятельства. Прошло довольно много времени, прежде чем он ответил, запнувшись: — Прости, что? — Ты голодаешь, — повторил Чехов с абсолютно той же интонацией. Когда он продолжил листать показания на планшете, его левая рука издала еле слышное жужжание. — Если ты летишь с нами, так не может продолжаться. Первым порывом Стива было сказать ему, чтобы отвалил. Но… он ведь подписался на это. Теперь его тело – не только его дело. Он не понимал, как его так быстро раскрыли, ведь даже он сам толком не осознавал — или не хотел осознавать — что творил с собой. Этого даже не было заметно. Конечно, он был худым, но большая часть его мышц так и осталась на месте. — Отвыкай, — сказал Чехов. Его голос был слишком тихим, ровным и даже будто пустым — ни одна эмоция не прорывалась в него. Но Стиву все равно удалось расслышать в нем толику скрежета, словно слова приходилось выскабливать изнутри. — Так точно, сэр, — огрызнулся Стив. Подняв глаза, Стив тут же пожалел о своей грубости — понял, почему Чехов так быстро вывел его на чистую воду. На скулах Чехова угадывались следы изможденности. В конце концов, Денверс, перечисляя сверхлюдей, назвала фамилию Чехова наряду с именами Брюса и Стива. Может, у него был похожий метаболизм. Может, до того, как его избрали, чтобы отправиться в космос, он делал с собой то же самое. — А ты… — начал сомневаться Стив. Такой же, как и я, хотел он спросить. Чехов даже не пытался угадать конец фразы. Он лишь весь замер, округлил глаза и смотрел в пол, ожидая продолжения. — Неважно, — чуть погодя пробормотал Стив. Чехов беззвучно выдохнул, его мышцы расслабились, и только сейчас Стив осознал, в каком напряжении тот находился. Реакция была странной, но возможности еще поразмышлять об этом ему не дала появившаяся Денверс. Светло-голубые глаза Чехова тут же вернулись к экрану планшета. — Каковы результаты? — спросила она. — Он будет готов, — сухо ответил Чехов. Затем кивнул в знак приветствия и тихо вышел, ничего больше не сказав. Стив смотрел ему вслед со странным чувством в груди. Денверс уловила взгляд Стива, и ярко улыбнулась. — Он русский, — сказала она. — Они не особо болтают. — У него сверхспособности? — Ага, — ответила она. — Но я не в курсе деталей. Я даже, если честно, не знаю, сколько ему лет. Он работал на Щ.И.Т. дольше меня. Думаю, раньше он работал на румынских военных… или украинских? — она пожала плечами. — Он вызвался добровольцем. У него есть все, что нужно. И это единственное, что имеет значение. Стиву хотелось спросить еще, хотелось узнать, значило ли это, что Чехов тоже бессмертный, как и он, но он не знал, как лучше об этом сказать. Он взглянул на кружку кофе, которую Чехов оставил рядом с беговой дорожкой, и осознал, что она, вероятно, предназначалась ему. Его живот снова заурчал. — Завтрак? — предложила Денверс. Уходя, Стив забрал кружку с собой. * Процесс принятия пищи утомлял. Сначала Стив решил последовать совету Чехова, что, кстати, было довольно глупо — они ведь только познакомились. Может, ему просто хотелось доказать, что тот ошибся в нем. После первого куска желудок уже показался ему полным. Не удалось съесть даже полтарелки. Денверс либо не заметила, либо решила никак не комментировать. Вместо этого она спросила, не хочется ли ему забрать что-то из дома прежде, чем он поселится в казарме. Стив подумал о молоте Тора, о стрелах Клинта и сказал «нет». Он позвонил соседу, с которым делил земли, и сказал, что тот может забрать себе его поля, если захочет. Повесив трубку, он взял сумку, в которую ему положили зубную щетку, мыло, немного одежды и другие вещи первой необходимости, и заселился в комнату, где ему не удалось поспать в прошедшую ночь. На пустую полку он поставил кружку Чехова, сам не зная, почему. Она была приглушенного красного цвета, но все равно оставалась самым ярким пятном в комнате. Тренировка не должна была начаться раньше полудня, потому он решил попытаться найти Брюса. Это оказалось труднее, чем он ожидал. Брюса не было с учеными, которые суетились вокруг «Рейнджера». Остальная часть здания была довольно пустой. Вдобавок, она напоминала лабиринт — Стив три чертовых раза прошел мимо тех двенадцати фотографий. И каждый раз его взгляд падал на золотые буквы, написанные напротив них. Денверс среагировала, когда Стив произнес первую строку этого стихотворения. Это ведь стихотворение? На радио она прозвучала именно так. Но что насчет записки Тора? Что насчет его молота? Почему он упал с полки, кто написал эти… Стив сглотнул, замедляя свой шаг, идя по темным коридорам. Это не могло быть совпадением, просто не могло. И молот Тора… его молот сдвинулся. Никто не мог заставить его сдвинуться. Кроме самого Тора. И Тор написал в записке Стиву те строки из поэмы Щ.И.Т.а. Их координаты были написаны в пыли рядом с молотом. Кто-то вещал строки стихотворения по радио, чтобы Стив их услышал. И что? Это сделал Тор? Они с Щ.И.Т.ом общались все это время? Он знал, что они полетят в космос? Он специально держал Стива в неведении для его же блага? Поэтому Брюс сказал, что ему жаль, и… — Стив, привет. Стив поднял глаза и увидел Брюса в самом конце коридора — доктор стоял в огромной аудитории и исписывал доску нечитаемыми уравнениями. У него были закатанные рукава и мел в волосах. Он глянул на Стива со смесью легкого удивления и беспокойства. — Что-то не так? — спросил он Стива. Видимо, даже в таком тусклом свете Брюс заметил, как тот побледнел. — Брюс, — начал Стив. Поколебавшись, он все же спросил: — Ты знаешь, что случилось с Тором? Брюс немного вздрогнул, а затем поправил очки. — Не в деталях. Я слышал, что… он убил себя. — Чтобы быть с Джейн, да, — подтвердил Стив. — Это было в новостях, — объяснил Брюс. — Там… там тебя не упоминали. — Я с ними не жил. Мне лишь позвонили, чтобы я приехал опознать тела. Доктор опустил взгляд. На нем не было обуви, хотя пол был ледяным. — Ты меня спросил вчера, где я был. Я… я думаю, ты заслужил объяснение, — вздохнул он, — но боюсь, у меня не так уж и много оправданий. Он сделал глубокий вдох, а затем вдруг резко выдохнул. — После того, как То… после того, как умер Тони, я ушел, как делал не один раз до этого. И я… не думал о том, чтобы вернуться до того момента, пока тебя не перестали показывать по новостям. До этого я пытался занять себя чем-то. Всегда находил причины отложить возвращение. Говорил себе, что у меня еще есть время. Пока не понял, что слишком поздно и что ты уже умер. Он поднял глаза, и его лицо изменилось, когда он увидел, что Стив никак не отреагировал на его небольшую сдержанную речь. Но его огорченное выражение лица помогло Стиву стряхнуть оцепенение. — Ты не должен извиняться, — сказал Стив. — Мы просто отдалились друг от друга. Так бывает. И я тоже не пошел за тобой, пока не стало слишком поздно. — Я должен был понять, что это ты меня искал. Должен был знать, что ты не состаришься, — прошептал Брюс. Уголки его рта изогнулись в грустной полуулыбке. — Я думал, остался только я. Проклятый урод. Стив тихо выдохнул. Его наполовину сформировавшиеся подозрения исчезли. Брюс не общался с Тором. Может, это действительно просто совпадение. Хотя вопросы об упавшем молоте, координатах, написанных в пыли, и голосе в радио все еще оставались открытыми. Но теперь Стив был уверен, что Брюс не врал ему прямо в лицо. — Ты жил на ферме Клинта, да? Взгляд Стива был устремлен в пол, но сейчас он поднял глаза. — Да. — Он — одна из причин, почему я пошел сюда работать, — сказал Брюс. — Я не очень хотел возвращаться на ферму. Но мне было легче, когда я думал, что нахожусь хотя бы в том же штате. А потом Денверс решила, что я подхожу, и создала под меня совершенно новую космическую программу. И ты был тут все это время, а я даже не знал. — Но теперь я здесь, — сказал Стив с улыбкой. — Думаю, за это нужно благодарить Клинта. — Он облизнул губы. — Брюс, прости, но… мне нужно спросить снова… — Халк? — улыбнулся Брюс немного устало. — Он все еще тут. Не смогу от него избавиться и через миллион лет. Он отвернулся к доске и начал рассматривать написанные на ней уравнения. — Но мы с ним в порядке. По большей части. У меня было много времени узнать его. Мне кажется, он понимает, что я пытаюсь сделать. И думаю, его все устраивает. — Он вздохнул. — Еще есть время отказаться, Стив. Если он проснется после взлета, бежать будет некуда. — Наверху и так куча способов погибнуть, — ответил Стив. Брюс не стал настаивать. * Вернувшись в спортзал, Стив застал его нового русского командира. Тот сидел на скамейке с двумя планшетами - один лежал у него на коленях, а второй он держал протезом, который был у него вместо левой руки. А рукой из плоти и крови он проводил пальцем по экрану, перелистывая файлы. Грязные волосы были собраны в пучок. Он явно заметил, как Стив вошел в зал, но взгляд не поднял — его бледные голубые глаза все так же смотрели в пол, даже когда он передавал Стиву запасной планшет. — Вот, — сказал он. — Можешь начать с этого. Выучи наизусть. — Будет тест? — Несколько. — Посоветуешь что-то? Чехов пожал плечами и ответил все таким же безэмоциональным тоном: — Постарайся получить высший балл. Стив тихо хмыкнул. Чехов бросил на него быстрый взгляд, но тут же отвел глаза. Была в нем какая-то тревожащая опустошенность, он выглядел пугливым и нервным. Стив решил, что не имеет права обвинять его. Если Денверс сказала правду, то, скорее всего, парень на своих плечах тащил тяжелый груз. Часы Чехова запищали. Он дернул за резинку в волосах и распустил их. Упавшие пряди обрамили его лицо, и он встал. — Время ланча, — сказал он. — Но я только что поел, — возразил Стив. — Время ланча, — повторил Чехов точно таким же тоном, словно он был заевшей пластинкой. Стив задался вопросом, было ли это его фирменным знаком или чем-то вроде того. — Ладно, — ответил Стив раздраженно, — но ты пойдешь со мной. Чехов мгновенно напрягся, выровнялся, сжал руки в кулаки, все так же упорно глядя в пол. — Ты мне не куратор, — резко сказал он. Стив был ошарашен. — Я… я знаю, что не куратор, — озадаченно ответил Стив. — Но тебе ведь тоже нужно есть. И нам было бы хорошо получше узнать друг друга, учитывая, что… — Да, — отрезал Чехов, — ладно. Он потер лицо ладонью, и напряжение стекло с его тела так же быстро, как и появилось. Длинные волосы Джеймса не давали их глазам встретиться даже случайно. И Стиву стало интересно, специально ли для этого он их распустил. — Хорошо, пойдем. В столовую они шли молча. Стиву казалось, что он оскорбил Чехова. В любом случае это Чехов был его куратором, это он руководил этой миссией. Было бы благоразумно напомнить себе, что он больше не Капитан Америка, хоть раньше ему и казалось, что он похоронил его много лет назад. Чехов особо не раздумывал и молча взял тарелку с пластиковыми столовыми приборами. Они наполнили тарелки искусственными рисом и курицей, а затем пошли искать столик. Это не должно было быть трудно, ведь зал был практически пуст. Но Чехов не хотел садиться спиной к двери, окну или другому человеку, так что вариантов было не так уж и много. Они искали столик почти минут пять, и это было неловко, учитывая, что свободных мест было более, чем достаточно. Некоторые уже начали на них странно поглядывать, и это совсем не помогало. Стиву, вероятно, не стоило заострять на этом внимание, так что ничего не сказал. Но когда Чехов чуть не споткнулся, пытаясь сесть за стол и не поднять при этом глаза, Стив не выдержал: — Не поклонник зрительного контакта? — Нет, не поклонник, — пробормотал тот. Наступила пауза, во время которой они оба помешивали свой рис. — Почему меня тренируешь именно ты? — в конце концов спросил Стив, подразумевая в конце предложения «если даже не взглянешь на меня». — Почему не Денверс? Не то чтобы я жалуюсь, но… — Ешь, Роджерс. Стив остановился на полуслове. Его имя, произнесенное таким голосом, звучало… звучало странно. Знакомо. Глупая мысль. Конечно, его собственное имя звучало знакомо. Он начал есть рис и куриные наггетсы — у них был именно тот вкус, какой и ожидаешь от еды в военной столовой на умирающей планете. — Денверс служила в военно-воздушных силах, пока их не распустили, — наконец сказал Чехов. — Это она завербовала Беннера, чтобы тот решил уравнение гравитации. Это она получит результаты, которые он ей отправит из Гаргантюа. Это она их использует. Пока «Эндюранс» будет на миссии, она продолжит тренировать новых пилотов и ученых. Они с Беннером незаменимы. Ел он методично — два куска между предложениями. — А я нет. Я пешка. Я — мышцы, они — мозги. Поэтому тебя тренирую я. У нас одна и та же функция. Стив моргнул. Чехов говорил об этом очень… прямолинейно. Он не был неправ, но то, как небрежно он рассказывал о себе в роли расходного материала, заставило сердце Стива сжаться. Кроме того, пилот космического корабля едва ли был пешкой. — Когда Брюс увидел меня, он сказал, что теперь все изменится, — возразил Стив. — Еще бы, — пробормотал Чехов. Его голос был все таким же низким и неестественно бесцветным, будто он сознательно заставлял его так звучать. — Один человек может все изменить. Тебе ли не знать, капитан. — Не называй меня так, — взмолился Стив. — Зови меня Стив. Или Роджерс, если нужно. — Он провел рукой по волосам, и его взгляд снова упал на жетоны Чехова. — Можно называть тебя Джеймсом? Чехов замер. Похоже, Стив снова перешагнул грань, сам того не заметив. — Ешь, — приказал Чехов через некоторое время, и они оба продолжили молча жевать вязкий рис. Было очень неприятно снова столько есть. Он чувствовал, как его тело становится прежним, а ведь недавно он был так близок к тому, чтобы оставить его. Он не внезапно перестал питаться. Никогда полностью не прекращал, на самом деле. Но начал урезать свое питание. Это помогло ему выживать в окружающем его мраке. Через пару недель его метаболизм приспособился. Голод перестал причинять боль, он превратился во что-то легкое и прохладное. Это помогало работать в полную силу. Он находился так близко к грани, что когда его вернули обратно и заставили начать сначала, это стало тяжелым испытанием. Стив осознавал, что это к лучшему, но все равно не мог отмахнуться от удручающего ощущения, что потерял все, чего успел достичь. Будто он был воздушным шариком, а его тянули вниз, к земле. Он не злился на Чехова. Если не учитывать сухость, с которой тот отвечал, парень лишь делал свою работу. Но то, как Чехов ел — почти механически, неторопливо и размеренно — заставляло Стива думать, что когда-то ему тоже приходилось заново учиться есть. Поэтому он проглотил курицу и полностью съел весь рис. — Ладно, пешка, — сказал Стив. — Я съел все овощи. — Получи золотую звездочку, — пробормотал Чехов. Стив, наверное, должен был разозлиться, но вместо этого он не смог сдержать смешок. Чехов выглядел почти довольным, на его губах мелькнула тень улыбки, и хоть он и мгновенно задушил ее, Стив успел ее увидеть. И теперь Стив считал, что они все-таки могут сработаться. * Первая неделя была относительно спокойной. Стив тренировался, ел, читал и проводил, казалось, вечность на медицинских проверках, где его тыкали во все неудобные места. Но в основном он все-таки читал. Управление и структура «Эндюранса» были не слишком сложными для космической станции такого размера. Два корабля — внушительный «Лэндер» и более ловкий «Рейнджер» — формировали центральный кластер, вокруг которого постоянно вращалось кольцо модулей, имитирующее гравитацию: жилой и командный отсеки, посадочные капсулы, криолаборатория, двигатели и лазарет. В каждом модуле был гидразиновый двигатель малой тяги, который обеспечивал вращение корабля вокруг своей оси и создавал гравитацию. Это было захватывающе, тем более, Стиву предстояло там жить, поэтому Стив прочитал всю информацию с планшета Чехова меньше чем за неделю. Рутина его радовала — он вернул себе свои военные привычки, словно они никуда и не исчезали. На беговой дорожке он всегда старался заставить свое сердце биться чаще, а в столовой он старался придерживаться здорового режима питания, хоть и казалось, что он жевал горы сырого картона. Программа была ужасающе простой. Стив, Брюс и Чехов покинут Землю на «Рейнджере», состыкуются с «Эндюрансом» и лягут в криосон. (Это та часть, которая Стива не радовала.) До Сатурна они долетят за два года. Проснутся они автоматически. Затем пристегнут ремни и полетят на «Эндюрансе» сквозь червоточину, в итоге оказавшись непосредственно рядом с огромной черной дырой Гаргантюа. Планета Квилла ближе всех, поэтому они сначала проверят ее, и если она будет совершенно непригодной для жизни, они посетят планеты Дакена и Чавеса. А на пути Брюс залезет в посадочную капсулу и полетит прямо в Гаргантюа. Программа была ужасающе простой, и Стив ненавидел ее. Но все равно молча ел, читал и тренировался. Денверс всегда обедала с ним, когда у нее появлялось время. Задавала случайные вопросы по материалу, что он учил, а он идеально отвечал — эйдетическая память хорошо ему служила. Денверс нравилась Стиву. Она была веселее и энергичнее всех, кого Стив повстречал за эти два десятилетия. Ее прямолинейность крайне приятно удивляла. И она была молодой, действительно молодой, не такой, как Стив — обманчиво юным. Стив обнаружил, что каждый день бок о бок тренировался с ней в зале. Брюс частенько вился вокруг нее, когда отрывался от разглядывания доски в своей пустой аудитории, а иногда даже присоединялся к ним в столовой. Брюс был так близко, и от этого в груди Стива почему-то щемило. Это не было ни счастьем, ни печалью. Скорее, чем-то средним. Брюс, казалось, понимал это, потому никогда не избегал Стива и старался особо не приставать. В конце концов, у него было много дел. У них всех было много дел. По ночам, когда было не слишком ветрено, Стив выходил на улицу и смотрел на небо, пытаясь убедить себя, что все это действительно происходит. Он прожил долгую жизнь, ему пришлось привыкнуть ко многим вещам, но каждый раз, когда он меньше всего этого ждал, случалось что-то новое. * В поле зрения Чехов стал стараться появляться редко. Ну, еще реже — он и раньше не особо отличался общительностью. Для командира он впечатляюще много отсутствовал. Он ел со Стивом, только когда больше было некому. Конечно, он не доверял Стиву есть в одиночестве, и Стив понимал это, правда. Он пытался не чувствовать себя оскорбленным, но его раздражало, что Чехов не появлялся, если Брюс или Денверс были поблизости. Было слишком очевидно, что Стив для него — лишь рутинная обязанность. — Все наоборот, — засмеялась Денверс, когда Стив поделился с ней своими мыслями. — Ты здесь единственный, кого он не считает просто своей обязанностью. Стив поднял бровь. — Да конечно. — Ты просто не знаешь его, — сказала она. — Он мизантроп. Или своего рода отшельник. Почти все старые файлы Щ.И.Т.а были уничтожены, так что я не знаю, как он жил и что делал. Но я в курсе, что он провел почти десять лет в одиночестве, пока Земля не начала превращаться в пыль. Он может вести себя вежливо с людьми, ему и тут вполне удается, но суть в том, что он в них не нуждается. Это и делает его идеальным кандидатом исследовать дальний космос. И при необходимости отправить Брюса на потенциальную гибель. Она так не сказала, но Стив отчетливо это услышал. Он помнил, что если бы он не появился, миссия состояла бы из Чехова, который отправит своего единственного спутника в черную дыру и останется один. Полностью изолированный и на расстоянии световых лет от Земли. С целой цивилизацией, которой ему суждено дать начало . От этих мыслей Стив сжал челюсти. — Я не понимаю, что ты хочешь сказать. — Он ест с тобой, — просто ответила Денверс. — Потому что он мой командир, и мне нельзя доверять есть в одиночку, — прошипел Стив. Он хотел ее этим шокировать, но тут же пожалел о своем желании. Она не казалась ни удивленной, ни разозленной, будто происходящее было вполне понятным и даже распространенным явлением. — Он мог попросить кого угодно последить за тобой, — сказала она. — Но все же он делает это сам. — Только когда больше некому. — Ему не нравятся люди, — еще раз терпеливо объяснила Денверс. — А ты — да, видимо. До твоего появления он и ногой не ступал в столовую. Ну и ну, подумал Стив озадаченно. Это объясняло, почему в первый день на них все так странно поглядывали. Одна лишь мысль о том, что Чехову могло нравиться общество Стива, обескураживала. Все это время Стив думал наоборот. Они даже особо не разговаривали. В основном потому, что Чехов словно замирал каждый раз, стоило Стиву перешагнуть невидимую черту, оступиться на минном поле. Ему хотелось бы, чтобы Чехов сказал, что было не так. Но после того, как Чехов несколько раз просто отмахнулся и сделал вид, что ничего не произошло, Стив перестал спрашивать. К концу первой недели Денверс известила Чехова о том, что теоретические знания Стива об управлении и главных функциях «Эндюранса» были безупречны. Чехов забрал у Стива планшет и вернул его наполненным новой информацией — начиная с общих определений разных астрономических объектов и заканчивая скрупулезными протоколами безопасности. Ночь наступила час назад. Стив листал файлы весь день, пока голова не начала гудеть, а руки — трястись. А когда в глазах начало плыть — чего никогда не происходило, — он осознал, что тянул слишком долго. Пора было отдохнуть. Он только собрался на беговую дорожку, как пришел Чехов. Они молча друг другу кивнули, а затем Стив выбрал любимую скорость, увеличил ее до чертова максимума, глотнул воды из бутылки и начал бежать. Он пробежал пятнадцать минут и тридцать две секунды, а потом резко потерял сознание и рухнул прямо на беговой дорожке. * — Стив. Блядь, Стив, давай же. Стив. Кто бы это ни был, его голос звучал так, словно его обладатель был одновременно в ярости и на грани слез. Что-то холодное сжимало руку Стива в болезненно крепкой хватке. — Стив, ублюдок, черт возьми, если ты не проснешься, клянусь Богом… — Эй, — невнятно пробормотал Стив. Во рту у него будто что-то сдохло. — Разве так нужно разгваривать с людми без сзнания? Невероятное облегчение, просочившееся в тот голос, было таким же знакомым, как и ярость. — Господи Иисусе, — следующее предложение уже звучало намного прохладнее. — Можешь сесть? — сейчас голос был и вовсе ровным и безэмоциональным. — Не торопись. Чехов, осознал Стив. Мог догадаться и раньше. Хватка на руке, которая была похожа на тиски, ослабла, и Стив понял, что это, вероятно, был протез. Он был чудовищно сильным для обычного заменителя конечности. И еще чертовски холодным. Стиву было тепло. А Чехов был зол. Стив облокотился на него и непроизвольно прикрыл глаза, готовый снова потерять сознание, но вдруг Чехов ударил его по лицу так сильно, что Стив дернулся в сторону, почти задохнувшись. — Выглядишь живым, — холодно произнес Чехов. — Какого черта? — Стив попытался отодвинуться от Чехова, но безрезультатно. Его собственное тело казалось жутко тяжелым, а глаза все закрывались. — Ты… Стив прокрутил в голове последние две минуты и нахмурился. Подождите. Это все ужасно отличалось от того, что происходило на протяжении всей прошлой недели. — Ты… — он пытался сфокусировать взгляд. — Ты… на меня злишься? — Да ладно, блядь, — резко ответил Чехов. — Когда ты в последний раз спал? Ох. От стыда у Стива пошел холодок по спине. Он заставил себя открыть глаза и отодвинуться от Чехова, затем перестал моргать и заметил, что они с Чеховым сидели бок о бок на полу возле включенной на полную мощность беговой дорожки. Он поднял глаза на Чехова и был шокирован, когда увидел, что тот все еще избегал зрительного контакта — просто смотрел на левую ключицу Стива. — Когда ты в последний раз спал? — Чехов снова имитировал заевшую пластинку. Стив неуверенно сглотнул, у него кружилась голова. — Не знаю, — наконец признался он. — Урвал пару часов до того, как нашел вас. — Восемь дней назад, — голос Чехова напоминал затишье перед бурей. — Да. Чехов долго ничего не говорил. Стив осознал, что упал в обморок из-за настоящего, черт возьми, истощения. Он поверить не мог, что совсем не чувствовал усталости, даже не думал о сне, пока тело его не предало. — Я справлюсь, — тихо сказал Стив, хотя это, очевидно, было не так. Чехов не ответил, лишь тряхнул волосами, убирая лезущие в лицо пряди, и встал. Выключил беговую дорожку, а затем молча протянул руку. Стив моргнул и схватил его за руку — правильную, теплую, — и Чехов помог ему подняться. — Я разрешаю пропустить ужин, — сказал Чехов, — если ты немедленно пойдешь спать. — Все равно проснусь, — пробормотал Стив. — Всегда просыпаюсь. — Могу дать снотворное, если хочешь. Стив глянул на него с легким беспокойством: Чехов был напряжен, на его обычно бледных щеках выступил слабый румянец, и Стиву понадобилось слишком много времени, чтобы понять — это была лишь неудачная попытка пошутить. Его губы растянулись в улыбке, и он увидел молчаливое облегчение на лице Чехова. — Нет необходимости, — сказал Стив. — Я буду в порядке. — Тебе нужно… — Я знаю. Я постараюсь лучше о себе заботиться. Прости. — Тебе нужно спать, — настаивал Чехов. Глаза Стива снова непроизвольно начали закрываться, и он почувствовал, как его пошатнуло. — Прости, Бак, мне правда очень жаль. Просто я теперь не так много сплю. Настала полная тишина. Когда Стив поднял взгляд, чтобы понять, что не так, он увидел глаза Чехова — широко раскрытые и застывшие. Они почти смотрели друг другу в глаза. Только взгляд Чехова остановился на скулах Стива. — Как ты меня назвал? — выдохнул Чехов. Он дрожал. — Что? — в полном недоумении спросил Стив. — Я… Чехов? Я назвал тебя Чехов. Ты же не хотел, чтобы я называл тебя Джеймсом. — Ты назвал меня не… И я никогда не говорил, что… Он остановился и сглотнул, его бледное горло дернулось от движения. А теперь он запинался, осознал Стив, полностью сбившись с толку. Вдруг он ощутил, как голова снова закружилась, и задался вопросом, не вообразил ли он себе все это. Затем Чехов опустил взгляд в пол, и вот так просто все стало как обычно. — Забудь об этом, — сказал он своим мрачным ровным голосом. — Иди спать, Роджерс. Поговорим утром. Он отпустил Стива, легонько толкнув. Стив даже не заметил, что Чехов все еще держит его, а затем чуть не упал, споткнувшись о беговую дорожку. Место, по которому Чехов ударил его, чтобы тот не уснул, горело. Он, должно быть, был очень сильным. Может, таким же сильным, как и сам Стив. — Иди, — повторил Чехов с ноткой реальной угрозы в голосе, и Стив почти на ватных ногах вышел из зала. * Он пошел спать и действительно проспал около четырех часов — это было для него даже чем-то вроде рекорда. Потом пару часов просто полежал на спине, а когда солнце окрасило окна в серебряный, он встал, сменил одежду и вышел на прогулку. Он был благодарен, что не было ни ветра, ни летящего в лицо песка. Когда Стив выдыхал, изо рта шел пар, а воздух был резким и чистым, как вода в горах. На вкус он все еще был как железо, но Стив привык к этому уже спустя минуту. Он услышал за спиной слабый звук — шаркающие в грязи шаги — и повернулся посмотреть краем глаза, кто это. Он не был сильно удивлен. — Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы, — инстинктивно сказал Стив. — Слышал это когда-нибудь? Если Стив ожидал какого-то коленного рефлекса, какой-то подсказки, которая бы помогла понять эту чертову поэму, то он был разочарован. Чехов лишь пожал плечами, больше никак не среагировав. — Конечно. Отец Денверс очень любил эту фразу. Кажется, это Дилан Томас. — А, — сказал Стив. Может, тогда это действительно было совпадением. Тор увлекался поэзией, а эта поэма перекликалась с новыми целями Щ.И.Т.а. Это не объясняло ни написанные в песке координаты, ни голос в радио, но Стив не совсем знал, как об этом вообще нужно спрашивать. Он не был уверен, что это все не галлюцинация. Фраза звучала знакомо. Но может быть, это все у него голове. — Почему именно ты не можешь спать? — спросил Чехов. Его голос был даже ниже обычного, и в утренней тишине вопрос получился еле слышным. Стив обернулся, чтобы посмотреть на него. На Чехове были черные джинсы и черная куртка. Просто, но зловеще. Стив был поражен, насколько нездорово тот выглядел — неопрятный, со спутанными волосами, пустыми глазами и пустым голосом. — Ты старше, чем кажешься, — сказал Стив, пытаясь сделать так, чтобы это прозвучало скорее как вопрос. Чехов все еще не смотрел на него, но Стив заметил, как на секунду у него изменилось выражение лица. — Да. — И ты солдат. Удивительно, но на долю секунды его губы скривились в невеселой улыбке. — Да. — Тогда ты знаешь, почему я не сплю, — Стив склонил голову набок. — Эй, а мы не встречались раньше? Это, казалось бы, нелогичное заключение сильно взволновало Чехова. Неделю назад Стив бы и не заметил, но теперь, зная, насколько сдержанно себя вел Чехов, все становилось очевидным. Его глаза расширились, а дыхание сбилось. Стив не мог понять, почему за восемь дней так хорошо его узнал — Чехов делал все, чтобы Стиву казалось, что он никогда не бывает рядом. — Почему ты спрашиваешь? — прохрипел Чехов. Стив пожал плечами. — То, как ты меня будил. Будто ты мне не незнакомец. Ты звучал так, словно знал меня. Ты назвал меня Стивом. Чехов нервно облизнул губы. Его губы были удивительно выразительными, но обычно он сжимал их в тонкую прямую линию. Но сейчас он был сбит с толку и терял контроль над собой, показывая фрагменты настоящего себя. Стив не знал, почему тот так старательно пытался остаться невозмутимым. Он был уверен, что Чехов специально заставлял свой голос быть именно таким — пустым и безэмоциональным, словно у робота. Что уж говорить о нежелании смотреть Стиву в глаза. Чехов еще волновался, хотя все равно не отвечал, и Стив начал чувствовать себя немного виноватым. — Эй, — сказал он, — мы не должны… — Я знал Капитана Америку, — выпалил Чехов, а затем зажмурился и, запинаясь, продолжил уже более спокойным тоном: — Я… был… фанатом Капитана Америки. Стив моргнул. — А-а, — сказал он. Он не знал, чего ожидал, но точно не этого. Он снова моргнул и повторил: — А. — Затем начал смеяться, и это, вероятно, было не самой лучшей идеей, но не мог ничего поделать. Тем не менее, когда он поднял взгляд, Чехов не выглядел обиженным. Лишь немного настороженным, но явно чувствовал облегчение. Он даже неуверенно улыбнулся, но на Стива все равно не смотрел. Стив был счастлив улыбнуться в ответ. — Так проблема в этом? — спросил он. — Боялся, что покажешься странным? Поэтому — полагаясь на слова Денверс, — он нравился Чехову? Он ассоциировал Стива со своим героем детства? Оглядываясь назад, Стив понимал, почему тот хотел держать это в секрете. Чехов сейчас выглядел немного несчастным. — Все в порядке, — успокоил его Стив. — У меня были друзья, которые… были заинтересованы в этой части меня. — Его сердце немного сжалось при воспоминании о Коулсоне и его ликующем детском волнении, когда они были на хеликарриере. Это было ужасно давно. — Мне нравится иметь рядом людей, которые… знаешь, помнят меня. — Я тебя помню, — прошептал Чехов. Он выглядел таким несчастным, что Стив неосознанно сделал шаг вперед. Но Чехов тут же отшатнулся, и его взгляд метнулся наверх и снова вниз — он застрял между нежеланием смотреть в глаза (скромность? Это все действительно было скромностью?) и животным инстинктом. Стив остановился, ему не хотелось загонять Чехова в угол. — Все хорошо, — сказал он. — Все в порядке. Правда. Настало неловкое молчание. Чехов все еще выглядел удрученным. Быть может, ему было стыдно, что он рассказал, но Стив ведь совсем не возражал. — Так… и сколько тебе лет? — рискнул спросить Стив. — Не стоит, — отрезал Чехов. Черт. Опять промахнулся. Стив потоптался, засунув руки в карманы куртки, и ждал, пока Чехов не попытается поддержать беседу. Это единственный способ снова не сболтнуть чего-то. — Ты поспал? — в конце концов спросил Чехов. Стив опять пожал плечами. — Четыре часа. Наверное. Чехов не был доволен ответом. Он на секунду задумался и спросил: — А поможет, если спать с кем-то? Стив на него уставился, и Чехов закатил глаза. — Не в том смысле. Я имею в виду, чтобы в комнате находился еще кто-то. Денверс или Беннер могли бы помочь. — Спасибо, — сказал Стив, немного напрягшись. — Но я смогу справиться сам. — Я знаю, — почти раздраженно ответил Чехов, — но ты не должен… Внезапно он остановился, а затем вздохнул. Его часы начали пищать, и он выключил сигнал. Когда он снова заговорил, его голос вновь стал пустым и бесстрастным. — Пора завтракать. * Симуляция полета была запланирована во второй половине дня. В ближайшее время Стив не должен был заменять Чехова как пилота, но ему нужно было знать основные принципы, если вдруг что-то пойдет не так. По правде, учить все за три недели до взлета было нелепо, но Стив полагал, что отчаянные времена требуют отчаянных мер. Более того, он уже прошел тренировку. Она была немного устаревшей, но полеты в космос, видимо, не сильно продвинулись с тридцатых. Костюм, который ему передали, был в серо-белых цветах. И когда он увидел бейдж, на его губы закралась улыбка. РОДЖЕРС. Он не застал первые шаги человека на Луне, но от осознания, что у него есть свой собственный космический скафандр, он чувствовал какой-то восторг. — Ладно, — сказала Денверс снаружи комнаты. — Выключить свет. Роджерс, Чехов, Беннер, вы готовы? — Готовы, — ответил Беннер. — Сейчас узнаем, — сказал Стив. Чехов, пристегнутый в сиденье рядом с ним, никак не отозвался. Выключился свет, и включился экран. Стив задержал дыхание. Хоть все это и было подделкой, горизонт Земли выглядел потрясающе. Кнопки управления мягко светились в темноте и под пальцами Стива ощущались настоящими и прочными. Симуляция медленно началась. Стив немного повозился с командами, но совсем идиотом себя не чувствовал, а затем безупречно провел состыковку «Рейнджера» с «Эндюрансом». Они без проблем проскользнули в отсек управления, и начался отсчет, который предполагал, что Стив с Чеховым уже были на своих местах, полностью контролируя станцию, а Беннер сидел сзади. Стив проверил все, что можно было проверить. Как будто он заново сдавал на водительские права, только в этот раз все было более волнительно. И вдруг что-то загорелось. Стив удержал себя, чтобы сразу же не прыгнуть в бой, и глянул на Чехова. Чехов ничего не делал. — Сержант? — позвал Брюс. Чехов моргнул и будто встряхнулся. — Локализовать зону повреждения, — сказал он. Стив моргнул. Он днями читал протоколы о безопасности и был полностью уверен, что Чехов был неправ. — Сначала нужно отключить кислород, — возразил он. Он знал, что это симуляция. Но будь это реальностью, Халк бы моментально стал проблемой. Нужно было его отвлечь. Может, это даже пойдет на пользу. — Брюс, мне нужно, чтобы ты рассчитал точное время, требуемое для возобновления уровня кислорода. Учитывая, что в ближайшие пять минут огонь мы не потушим. — Хорошо, — тихо ответил Брюс. На панели управления что-то громко запищало, и Стив осознал, что Денверс включила астероидный дождь. Чехов ругнулся на русском и, как ни странно, посмотрел на Стива. Стив колебался долю секунды, а затем сказал: — Возьми управление, а я займусь огнем. Чехов ничего не ответил, но сделал, как было сказано. Стив встал и повернулся к вторичным экранам. — Локализовать и изолировать зону поврежде… Картинка на экране дико качнулась, извещая о том, что Чехов свернул, чтобы избежать астероида. Больше никаких сигналов тревоги не было, а значит, повреждений — тоже. Стив повернулся обратно к экрану. Один из отсеков на вращающемся поясе «Эндюранса» горел красным. Там не было ни управления, ни крио, ни мест для обитания или посадки, но… — Двигатели, — прошептал Стив. Он кинулся к панели на чистом инстинкте и подключил функцию саморазрушения на обоих концах поврежденного отсека. Он ударил по правой кнопке, и поврежденный модуль оторвался от станции с впечатляющим взрывом, который заставил всех замереть. Все увидели, как он пересек экран и, вращаясь, начал лететь прочь. Языки пламени лизали его со всех сторон, пока космический вакуум не поглотил их за какие-то секунды. — Какого черта? — спросил Чехов. — Не было никакой необходимости… И тут отсек взорвался. * — Почему оно взорвалось? — резко спросил Чехов, как только симуляция окончилась. — Магнитоплазменные ракеты не горят. И токамаки — тоже. — Но ведь у модуля есть дополнительные двигатели малой тяги, — сказала Денверс. — На гидразиде. А гидразид взрывоопасен. — Я знаю это! Но они должны быть огнеупорными! Стив никогда не видел, чтобы он так злился. Никогда не видел раньше такого яркого выражения эмоций. Кроме случая в спортзале, когда Стив потерял сознание. — Это лишь симуляция, — пропищал недогадливый лаборант. Чехов зарычал. — Я знаю, что это симуляция! — прокричал он с внезапно ощутимым русским акцентом. — Потому что я, блядь, не тупой! Лаборант выскользнул поджав хвост, и Чехов обернулся к Денверс, похожий на бешеную собаку. — Мне хотелось бы узнать, почему процедура по избавлению от пожара заключалась в том, чтобы выбросить наш чертов двигатель в космос и смотреть, как он взрывается! — Вы слишком долго удерживали огонь, — сказала Денверс. — Если бы вы сперва отключили кислород, а уже потом изолировали поврежденный отсек, у огня не было бы времени распространиться и добраться до двигателей. Чехов резко замолчал. Он был бледным, он знал — они все знали, — это его вина, это он недостаточно быстро среагировал. — Откуда ты знал, что было слишком поздно сдерживать огонь? — спросил Брюс, слегка нахмурившись. Стив сглотнул. — Я… не знал, — ответил он, озабоченно глянув на Чехова. — У нас было три других двигателя. И я подумал, что… лучше рискнуть одним, чем потерять все четыре и самим погибнуть. Денверс подняла уголки рта. — Похоже, с этой проблемой вы справились, Капитан. Стив моргнул. Он справился. Он взялся за дело, прежде чем учесть, что у Чехова было разом больше и опыта, и квалификации, чтобы разобраться с ситуацией. Он открыл рот, уже готовый извиниться, но Чехов уже расстегнул скафандр, снял его, отдал лаборанту и ушел, не сказав ни слова. Все смотрели, как за ним закрылась дверь. Денверс обернулась к остальным и хлопнула в ладоши. — Так, шоу окончено, больше не на что смотреть. Заново инициализируйте симуляцию. Те, у кого уже есть все нужные данные, могут покинуть помещение. — Это странно, — задумчиво сказал Брюс, несмотря на громкую болтовню ученых и техников вокруг. Он все еще смотрел на закрывшуюся за Чеховым дверь. — Это не первая наша симуляция… мы десятки раз чуть не умерли. Ну, два раза все-таки умерли, но до сих пор его это не беспокоило. — Может, потому, что сейчас этого можно было избежать? — рискнул спросить Стив. — Это тоже странно, — пробормотал Брюс. — Он был отвлечен. Никогда не видел, чтобы он так терял концентрацию. Стив не знал, что на это ответить, так что решил отсоединить медицинский аппарат, который отслеживал во время симуляции их жизненные показатели. — Дать мне что-то, о чем я мог подумать, было хорошим ходом, — небрежно добавил Брюс, расстегивая скафандр. Стив еще больше покраснел и сглотнул от смущения. — Прости, Брюс… я не имел в виду, что… — Не стоит извиняться, — сказал Брюс. — Я рад, что ты тут. Рад, что ты знаешь, на что я способен. Никто здесь не видел Халка. Стив остановился и взглянул на него. — Правда? Брюс пожал плечами. — Иногда мне кажется, что лучше дать им его увидеть. Чтобы поняли, с чем имеют дело. Но мне с моим давлением очень помогает то, что все вокруг меня не ходят на цыпочках. — Он извиняюще улыбнулся Стиву. — Это меньшее из двух зол. — Я тебе доверяю, — сказал Стив. — Правда. Хочу, чтобы ты знал об этом. — И я знаю, — ответил Брюс. — Я не забыл времена, когда мы были Мстителями. Ты всегда был хорошим лидером, Стив. По какой-то непонятной причине от этих слов Стив еще сильнее ощутил вину. * Вечером Чехов не пришел на ужин, но рядом все равно не было ни Брюса, ни Денверс. С тех пор, как Стив прибыл, это был первый раз, когда он ел в одиночестве. Ну, или, скорее, просто сидел перед пустой тарелкой, не находя мотивации что-то туда положить. Все равно его желудок скручивался — Стив никак не мог перестать думать о том, как Чехов разозлился во время симуляции. Он чувствовал вину за то, что взял все на себя. Но еще сильнее его тревожило что-то, чего он не мог даже до конца осознать. Он лишь знал, что больше не хотел его разочаровывать. Он все ждал, что Чехов придет в спортзал искать его, но он не пришел, и Стиву пришлось самому завершать тренировку. Он так долго был один, что у него заняло довольно много времени понять — он хотел, чтобы Чехов был тут. Его отсутствие было похожим на раздражающий зуд, и Стив вновь задавался вопросом, когда же он успел так к нему привыкнуть. После встречи они только и делали, что ненамеренно выводили друг друга из себя. А встретились они, черт возьми, десять дней назад. Стив сходил в душ и прилежно лег на кровать, подперев голову рукой. Он целый час смотрел на потолок койки над собой, а потом еще один час. И еще один. Затем тихо ругнулся, встал и зашагал к двери. В коридоре было холодно, но не это заставило Стива оцепенеть. Там был Чехов. Он, не оборачиваясь, отдалялся от комнаты Стива, хотя должен был услышать, как Стив открывал дверь. Хотел сделать вид, что просто шел мимо, и, может, в первый день Стив бы и купился, но сейчас слишком хорошо знал базу. И знал, что единственная дверь в конце коридора вела в кладовку. Кроме того, сейчас было четыре утра. — Эй, — позвал Стив. Чехов остановился и неохотно обернулся. Его черная одежда была грязной, испачканной в пыли, будто он сидел на полу. Глаза Стива метнулись к плитке перед дверью, и, да, она выглядела так, словно по ней что-то протащили. Словно кто-то пытался в спешке встать. Стив не знал, что и думать, но одинокий и сгорбленный силуэт Чехова в этом тусклом коридоре заставил его задать один-единственный вопрос: — Ты в порядке? Чехов рассмеялся. Получилось не очень весело. — Нет, — ответил он. — Не особо. — Ты тоже не можешь спать, — догадался Стив. — Верно? — Это не твое дело, — пробормотал Чехов. — Мое, если ты проводишь ночи, сидя перед дверью в мою комнату. Чехов вздохнул и потер лицо, скользнув пальцами под грязные пряди волос. — Я так не делаю. Я лишь посидел тут минуту. — Почему? — спросил Стив. Ответа не было. — Извини за то, что случилось ранее, — решился сказать Стив. — Мне не стоило вот так брать все под свой контроль. — Ты спас наши симулированные жизни, — мрачно ответил Чехов. — Все равно мне не стоило… — Нет, стоило. Управление ничего не стоит, если ты мертв. Ты взял ситуацию под контроль и спас нас. Это то, что ты делаешь, — его губы скривились в подобии улыбки. — Никто не был удивлен. Ни Денверс, ни, тем более, Беннер. Они этого и ожидали. — Я здесь не затем, чтобы занять твое место. — Нет, ты здесь именно для этого. Ты первый герой. Первый Мститель. Ты чертов маяк надежды. — Я не собирался… — Стив остановился. То, что он собирался сделать, уже не имело значения. Но этот человек провел годы, готовясь к тому, что Стив пришел и присвоил себе всего после недели тренировки. И это было неправильно. — Хочешь, чтобы я отказался от миссии? — предложил Стив. — Потому что я откажусь, если… — Да, — сказал Чехов. Стив моргнул. — Прости, что? — Я сказал «да». Возвращайся на свою ферму. Стив не знал, что на это ответить. — Не думал, что приму твое предложение? — прорычал Чехов. — Думал, я слишком благороден? Отъебись, Роджерс. Мы прекрасно умрем и без тебя. Стив нахмурился. Подождите. — Ты… — он сделал паузу. Вероятно, он все неправильно понял, но… — Ты пытаешься меня защитить? Чехов резко вдохнул и почти посмотрел ему в глаза, остановив себя в последний момент. — Что? — спросил он натянутым голосом. — Что ты… каким, блядь, боком тебе показалось, что я… — Ты думаешь, что миссия обречена на провал, — сказал Стив. — Ты пытаешься меня защитить... Чехов очень долго молчал. Он выглядел таким же невозмутимым и мрачным, как и обычно, но его дыхание казалось слишком громким. — Ты не легко заменяем, — сказал он в конце концов. Стив ожидал громких слов о недостатке опыта и подготовки, но горькое бормотание Чехова застало его врасплох. — Что?.. — Я же говорил. Мы пешки, — Чехов сглотнул. — Ты лучше меня. Каждая твоя часть лучше. Я это вижу. Все начинают это видеть. Но они считают, что это делает тебя пешкой, но чуть более высокого ранга. И они, блядь, неправы, — его голос буквально дрожал. — Мы не одинаковые. Ты не легко заменяем. Ты не должен быть на этой миссии. Чехов был настолько обеспокоен, что забывал контролировать свой тон. Его голос был похож на костер — скрипел, трещал, обжигал. Он звучал так, будто ему было чертовски больно, и Стив мог почти почувствовать это. Стива сбивал с толку факт, что после тридцати лет одиночества какой-то незнакомец безо всякой причины начал так сильно о нем заботиться. — И что тогда? — спросил Стив. — Мне вернуться и ухаживать за фермой, пока не наступит конец? Чехов не ответил. — Я же все равно умру, — продолжал Стив. Надеюсь, предусмотрительно не добавил он. — Лучше умереть, делая что-то полезное. — Часть миссии заключается в том, чтобы бросить Беннера в чертову черную дыру. — Часть миссии заключается в том, чтобы спасти все человечество. — Я не уверен, что они заслуживают спасения, — мрачно пробормотал Чехов. Процент владения русским у Стива был почти на нуле, но суть уловить получилось. Было не слишком трудно догадаться. — Ну, а ты, видимо, думаешь, что я заслуживаю, — рискнул сказать Стив. Чехов закрыл глаза и слегка тряхнул головой, словно не мог что-то выразить словами или объяснить. Но только стоило Стиву сделать шаг вперед, он отшатнулся, и в этот раз Стив не сжалился и подошел настолько близко, насколько осмелился. Чехов почти вибрировал от напряжения, и Стиву хотелось его успокоить, но он не знал, как. Даже не понимал, почему это происходило. — Посмотри на меня, — попросил Стив. — Пожалуйста. Чехов выдохнул, поднял взгляд, и они встретились глазами. Стив был ошарашен — он не ожидал, что это будет так просто. Будто Чехов ждал, чтобы он попросил. Его глаза были голубыми, но светлее, чем обычно. Теперь, когда Стив смотрел прямо на него, ему было видно, что его лицо намного, намного выразительнее, чем казалось. Оно было изможденным, с впалыми щеками и острыми скулами, но губы были полными, а глаза — большими и в окружении тонких морщинок. Этого всего было слишком много. Стив будто смотрел на солнце. Он почувствовал, как у него закружилась голова. — Послушай, Баки, — неловко начал он, — я должен лететь. Имею в виду, с тобой. Я не могу остаться позади. Чехов снова прикрыл глаза, и его лицо исказилось от боли так, словно у него был сердечный приступ. Стив озадаченно моргнул — что такого он сейчас сказал? Но Чехов коротко рассмеялся, и это был самый безрадостный звук, что Стив когда-либо слышал. — Нет, — пробормотал он, — конечно, не можешь. Стив был настолько сбит с толку, что когда безэмоциональность Чехова вернулась, он почти что почувствовал облегчение. — Забудь. Делай, что хочешь. Он опустил голову и зашагал прочь. — Подожди, — сказал Стив и схватил его за руку, совсем не подумав. Чехов с такой силой вырвался из хватки, что Стив чуть ли не отлетел к стене. Стив отшатнулся, будто обжегшись. Он схватил Чехова за левую руку и отчетливо почувствовал под курткой металлические пластины. Они, не дыша, смотрели друг на друга в течении одной напряженной секунды, пока не поняли, что никто никого не собирался атаковать. Хотя Чехов лишь подтвердил догадки Стива. Он был таким же сильным, как и сам Стив. Может, даже сильнее. — Прости, — пробормотал Чехов, отводя взгляд. — Это я виноват, — произнес Стив. — Не стоило так хватать тебя. Снова наступила неловкая тишина. — Я не думаю, что ты пешка, — сказал Стив. Чехов, на самом деле, был слишком человечным. Он трещал по швам от эмоций, которые пытался скрыть за стеной безэмоциональности. Он приводил в замешательство, он был мрачным, блестящим пессимистом-мизантропом, который собирался полететь в безумное путешествие, чтобы спасти человечество. И его оказалось достаточно, чтобы Стив стряхнул с себя целых тридцать лет оцепенения. — Я не думаю, что тебя легко заменить. Я не приму таких мыслей. Не когда ты здесь, не когда собираешься пожертвовать ради всех нас своей жизнью, — он шагнул ближе. — И еще я не считаю, что миссия обречена на провал. Совсем не считаю. Еще на прошлой неделе я думал, что надежды нет. А сейчас… сейчас у нас есть шанс. Настоящий шанс. Но я не могу насильно лететь с тобой, если ты того не хочешь. — Он многое знал о том, как команды распадались из-за недостатка доверия. Он знал об опасности ограничений и борьбы с самим собой. Без поддержки Чехова все теряло смысл. — Пожалуйста. Я хочу быть там. Не заставляй меня остаться. И, Господи, не заставляй меня делать это ради себя. Чехов выглядел озадаченным. — Ты бы остался, если бы я тебя попросил? — спросил он. — Я умоляю тебя этого не делать, — четко ответил Стив. Чехов секунду или две смотрел прямо на него. Стиву казалось, будто Чехов на него дуло пистолета навел, по коже пошли мурашки, он задержал дыхание. А потом Чехов опустил глаза. — Нет, — пробормотал он, а затем поморщился и провел рукой по лицу. Его плечи ссутулились. — Нет, конечно, я не сделаю этого. Ты прав. Прости. Стив ощутил такое облегчение, что, казалось, засиял. — Спасибо, — сказал он, изо всех сил пытаясь вложить в свои слова все, что чувствовал. Глаза Чехова опять метнулись к нему, и он слегка улыбнулся в ответ. Улыбка была изнуренной и словно заржавелой, но настоящей. С ней его мрачное лицо выглядело практически нежным: глаза в морщинках по бокам и нерешительно, но так чертовски искренне приподнятые вверх уголки рта. Почти по-детски. Она длилась недолго, печаль и истощенность быстро вернулись на свои места, но этого было достаточно, чтобы сердце Стива чуть не выпрыгнуло из груди. Ему казалось, что Чехов практически никогда не улыбается. — Но ты будешь спать по пять часов в день, — вдруг сказал Чехов. — И при каждом приеме пищи съедать целую тарелку. Стив моргнул. — Ты… шантажируешь меня? — Конечно, — ответил Чехов просто. — Если нужно. — Ты уже дал мне разрешение, ты не можешь вот так просто его забрать. — Но я все еще могу устроить тебе самый настоящий ад. Стив улыбался. Чехов должен его настораживать — Стив все еще не понимал, что с ним такое. Но несмотря на то, каким бесчувственным и сбивающим с толку он пытался казаться, что-то в нем чертовски сильно Стиву нравилось. И Стив не мог перестать доверять ему так же, как и не мог перестать дышать. Часы Чехова запищали, он на них глянул, а затем отключил сигнал. — Тогда пойдем, Роджерс. — Куда мы направляемся? — спросил Стив, последовав за ним по коридору. — В будущее.