Якорь

Естественно, никакого Финнигана на помолвку не позвали. С главным школьным пироманьяком Поттер всего-навсего приятельствовал, друзьями они не были. Поняв, что ему не светит пялиться на задницу конопатого недоразумения, Блейз надулся. Совсем как в детстве, когда любимая матушка запретила ему заходить в её зельеварческую лабораторию после того, как он расколошматил парочку особенно фигуристых реторт. Поттер вполне предсказуемо заявился в компании мандариновой семейки. Слава Мерлину, те хоть пришли не полным составом. Разобиженный на весь свет Блейз вступил в плотное общение со своими любимыми канапе, а Панси, пользуясь случаем, вовсю сцеживала – ну кобра же! – свой яд: - Ну, ты посмотри! Даже самые отсталые слои населения озаботились, наконец, приличной одеждой. Паркинсон бухтела и бухтела – о Грейнджер и Уизлетте, о Поттере и снова Уизлетте, об Уизли шестом и его родителях и опять Уизлетте. - Ну, ты смотри, смотри. Да у неё сейчас всё из декольте вывалится! А хвост? Ну, кто сейчас носит такие хвосты?! Несмотря на всё недовольство Панси, надо было признать, что бывшая подружка Поттера выглядела потрясающе. Единственная из всей рыжей семейки она имела белоснежную кожу без единой веснушки, а шёлковое платье в пол глубокого изумрудного цвета только добавляло сияния и делало какой-то совсем уж прозрачной. А высокий «конский» хвост как будто открыл и высокие изящные скулы, и чёткую линию нижней челюсти, и стройную шею. А вообще она напоминала Драко какую-нибудь древнюю богиню. Из тех, что покровожаднее. Ибо взгляды Джинни Уизли, если бы имели физическую силу, давно прожарили бы и самого Драко, и его друзей до самых печёнок. - Трахни её уже, - прошипел Блейз, которого вконец достала неудовлетворённая Панси. Паркинсон с видом оскорблённой невинности поджала губы, но прожигать Уизлетту ненавидящим взглядом не перестала. Блейз сыто вздохнул, наслаждаясь персональной тишиной, а Драко, засмотревшись на пальцы Поттера, обхватывающие бокал с шампанским, едва не пропустил вступительную речь мага-ритуалиста. *** Нет, Драко не злился. Ну, вот ни капельки! А на кого злиться? На матушку? По части странности поступков – а помолвка с Поттером явно из этой оперы – она вполне могла дать фору тётушке Белле. На отца, который, сколько Драко себя помнил, Нарциссе в рот смотрел и потакал абсолютно всем желаниям? На Уизела, чавкающего даже в такой ответственный момент? Или на Поттера? Зло зыркающего на Драко из-под полуопущенных ресниц. Так что Драко не злился, нет. Он был в бешенстве. В бешенстве от того, что какой-то хмырь тысячу лет назад решил, что на свадьбе целоваться, дескать, неприлично, а вот на помолвке в самый раз. Драко стоял, как окаменевший, и никак не мог себя заставить шагнуть вперёд. Шагнуть, чтобы поцеловать Гарри. - Ну же, мистер Малфой, - подбодрил его ритуалист. - Драко, - издалека рассерженной кошкой шипела Панси. Мужик за спиной Поттера изобразил нечто, что с натяжкой можно было бы назвать ухмылкой. Драко понял, что все, абсолютно все смотрят на него и ждут, а он пошевелиться не может. А злость на лице Гарри стаяла, уступив место горькому пониманию и разочарованию. «Ты ведь этого хотел», - и Драко как в полынью ухнул, притягивая к себе Гарри и сходу целуя глубоко и жёстко. Он вполне справедливо ожидал сопротивления. В лучшем случае – равнодушного бездействия. Но не того, что Гарри ответит. Страстно. Так, как будто желал этого не меньше, чем сам Драко. У его губ был колкий привкус шампанского, А сам Гарри оказался твёрдым и сильным, и, прижимаясь, Драко чувствовал его желание. Малфой чуть шевельнул бёдрами, давая понять, что и сам хочет ничуть не меньше. Скользнул языком в чужой тёплый рот, наслаждаясь его шелковистостью. Приласкал губы, а потом прикусил нижнюю. Не сильно, но так, что Гарри застонал прямо в поцелуй. И этот тихий горловой звук будто вышиб из-под ног почву. Драко потерял себя. Он просто цеплялся за плечи Гарри и умирал, а потом… Потом всё пошло совсем не так. *** Гарри знал, как всё будет, но всё равно оказался не готов. Пылкий поцелуй с Драко ошеломил и оглушил. На мгновение Гарри позволил себе поверить, что его чувства взаимны. А потом пришла Связь и принесла с собой боль. Ледяные цепи сковывали их тела, соединяя в одно. Опутывали так, что трудно было дышать. Гарри знал, что пытаться освободиться бесполезно, но всё равно старался, желая дать чуть больше пространства. Не себе – Драко. В какой-то момент ему показалось, что рёбра лопнули, протыкая лёгкие. Невыносимая боль хлынула волной, белым светом выжигая всё вокруг. И Гарри, будучи не в силах больше терпеть, закричал, слыша ответный крик Драко. А потом всё резко кончилось. Вернулись звуки и запахи, и солнце светило всё также, а у ритуалиста было совершенно белое лицо. - Поздравляю, - пробормотал маг и рухнул как подкошенный. - Гарри! – гаркнул мгновенно сориентировавшийся Северус. – Объясните всё своему жениху, а с остальными я разберусь, - и зыркнул на попятившихся Панси и Блейза, кастуя Кольцо Неразглашения. *** - Поттер! Какого гоблина?! – Драко едва поспевал за Гарри, стремительно уходившего в глубь сада. Они остановились на небольшой лужайке, украшенной фонтаном с фигурой Геракла в центре. Воду на зиму давно отключили, и теперь без облака брызг древнегреческий герой выглядел как-то сиротливо. - Поттер! – требовательно напомнил о себе Драко. – Что? Это? Было? Гарри сунул руки в карманы и забормотал себе под нос нечто совсем уж неразборчивое. - Что? - …ец… - Поттер! – рявкнул Малфой. – Я тебе сейчас врежу! - Ну же, мистер Поттер. Смелее, - раздалось у Драко за спиной. Малфой шарахнулся от неожиданности. На краю полянки стоял тот самый мужик с зонтиком. Вроде бы самый обыкновенный, но при взгляде на него хотелось долго-долго бежать куда-нибудь очень далеко, а потом спрятаться в самую глубокую нору и не выходить оттуда ближайшие лет сто. Гарри долго разглядывал мраморную задницу Геракла, посмотрел Драко прямо в глаза и произнёс очень внятно: - Я – Жнец. Драко моргнул и открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука. - А это, - Поттер повёл подбородком в сторону неизвестного и криво ухмыльнулся, - мой непосредственный босс. Смерть. Драко непроизвольно сделал шаг назад. - Всадник. Тот самый. А ты мой Якорь, - окончательно добил его Гарри. *** Такое мощное дежа-вю Драко испытывал, пожалуй, впервые в жизни. Ему, как и в тот раз, когда Нарцисса объявила о грядущей свадьбе, казалось, что вот сейчас из-за живой изгороди выскочат друзья, Уизли и родители и обсыплют их с Поттером конфетти и радостно заорут: - С первым апреля! И окажется, что мужик с зонтом – это Нотт под обороткой. Ну, или Крэбб на худой конец. И плевать, что до первого апреля ещё не один месяц. Но минуты текли, из-за кустов никто не выскакивал, а мужик и не думал меняться. Драко облизнул пересохшие губы. - Повтори. - Что? – Гарри оторвался от созерцания пожухлой травы под ногами. - Всё! Мужчина… э-э… Смерть смахнул с мраморной скамьи сухую листву, уселся, закидывая ногу на ногу и, судя по всему, приготовился внимать. Вид у него при этом был как у Северуса, принимающего экзамен у Лонгботтома – абсолютно непробиваемый. - Я - Жнец, - послушно повторил Гарри. – Он - Всадник Апокалипсиса, - Поттер неопределённо пожал плечами: - Ты же посещал маггловеденье. Драко кивнул совершенно машинально. Изучению маггловской религии был посвящён целый семестр на шестом курсе, так что Малфой имел представление об Апокалипсисе, четырёх Всадниках и прочем сопутствующем антураже, вот только он всегда искренне полагал, что всё это… - Это же выдумка! – выпалил он. Физиономия Смерти стала совершенно непроницаемой, а Гарри то ли фыркнул, то ли хрюкнул: - Ну, о волшебстве у магглов аналогичное мнение, но это не значит, что нас нет. - И нам ничего не говорили о Жнецах, - продолжал упрямиться Драко. - Жнецы – это души умерших, которые по каким- то причинам не могут или не хотят уходить за Грань. Одни становятся злобными духами, вторые… поступают на службу, - Гарри говорил совершенно обыденным тоном, словно речь шла о погоде. - Ты… - Я умирал единожды, как минимум. Об Аваде от Волдеморта в Запретном лесу во время Последней битвы Драко знал от матери. Нарцисса рассказала обо всём спустя пару месяцев после победы – об охватившем её отчаянии, когда Гарри упал, сражённый заклятьем; о вновь вспыхнувшей надежде, когда почувствовала пальцами ровное биение пульса; о страхе быть разоблачённой, когда пришлось лгать Лорду. Драко всегда полагал, что Поттер тогда всего лишь упал в обморок. И сейчас от осознания того, что ничего этого могло бы и не быть, накатило ужасом. До смерти захотелось схватить Гарри в объятия, почувствовать его тёплое дыхание на своей коже, услышать аромат парфюма, зарыться пальцами в тяжёлые шёлковые пряди волос, а потом до Драко дошёл смысл последнего слова сказанного Поттером: - Единожды? Гарри снова равнодушно пожал плечами и нехотя произнёс: - Ну, никто точно не знает, что случилось в ночь на Хэллоуин в восемьдесят первом. Потрясённый Драко представил маленького напуганного мальчика. Совершенно беспомощного, плачущего в своей кроватке. Горло сдавило так, что слова никак не хотели покидать его: - И ты… - И я стал тем, кем стал. - И?.. – Драко вдруг разозлился. Где не надо, Поттер болтлив сверх меры, а сейчас из него слова клещами приходилось вытаскивать. - И я собрал душу Волдеморта воедино и проводил за Грань, - послушно произнёс Гарри. - И ты вернулся, - Драко и сам не ожидал, что это прозвучит у него так обвиняющее. – Почему?! Гарри заалел, хоть спички поджигай, и снова заинтересовался мраморной попой, а Драко вдруг стало откровенно наплевать на Смерть, конец света и прочую муть. Ему нужно, просто жизненно необходимо было знать всё! Он одним прыжком оказался рядом с Поттером, схватил того за плечо, развернул, заставляя смотреть себе прямо в глаза, и потребовал: - Почему?! Гарри заалел пуще прежнего: - Может… может, я хотел жить дальше! - Хватит врать! Ты добровольно пошёл на заклание к Лорду. Ты добровольно подставился под Аваду. Ты мог уйти навсегда. Бросить всё! Но ты вернулся. Почему? И не надо мне тут о вечной дружбе с Уизелом и Грейнджер. Почему? Ты? Вернулся? Драко вдруг понял, что трясёт Поттера, как грушу. - Потому что я люблю тебя. Ты мой Якорь, - не отводя взгляда, совершенно спокойно ответил Гарри. Лихорадочный румянец постепенно стекал с его щёк, но Драко всё равно чувствовал дрожь, охватившую тело Поттера. - Что? – Драко побледнел. Это было как удар под дых. Идиот! Какой же он идиот. На секунду успел поверить, что всё будет. Всё сложится, сбудется. А оказалось, что он всего лишь инструмент. Малфой сделал попытку отойти, но теперь уже Гарри крепко держал его. - Нет, ты не понял, - Поттер заторопился, понимая, что Малфой может уйти в любой момент. – Я… Дай мне… дай мне объяснить. Я люблю тебя не потому, что ты мой Якорь. Наоборот. Ты стал Якорем, потому что я уже любил тебя. Всегда был только ты. Только ты. И всегда будешь. Я вернулся к тебе. Ты притянул меня из-за завесы. Драко повёл плечами, освобождаясь из мёртвой хватки Гарри. Как-то странно всхлипнул: - Я хренова Ариадна. И закрыл лицо ладонями. Гарри нерешительно поднял руку, но тут же уронил её. Ему хотелось коснуться любимого, но он не смел, понимая, что неприятен Драко, что тот ненавидит его. И вся эта идея со свадьбой глупость и блажь Нарциссы, и ничего у них с Малфоем никогда не выйдет. Он отвернулся, собираясь закончить всё это: - Я знаю – ты ненавидишь меня. И я попрошу лишь об одном – позови меня, когда это будет нужно. Гарри запрокинул голову, загоняя непрошенные слёзы. Сделал шаг прочь, когда в спину прилетело властное: - Стоять! Сильные пальцы – уже в который раз за последние полчаса – развернули его. Серые глаза оказались близко-близко. И такие мягкие на первый взгляд, но такие требовательные розовые губы. О! Гарри помнил, практически чувствовал их прикосновения. - Поттер, - и Гарри стало слегка не по себе от вкрадчивости в голосе Драко, - если ты думал, что вывалив на меня всю эту ерунду, сможешь вот так спокойно уйти, то ты сильно ошибался. Гарри с изумлением смотрел, как Драко внимательно рассматривает его рот. С конкретной такой целью рассматривает. - Я сейчас поцелую тебя, Поттер. Поцелую так, как никогда и никого не хотел поцеловать, - Драко провёл подушечкой большого пальца по губам Гарри, наслаждаясь их упругостью. – А потом мы сядем – да вон хоть туда, - Малфой кивнул в сторону скамьи, с которой мгновение назад исчез Смерть, - и ты расскажешь мне всё снова. Он притянул Гарри близко-близко, прижался лбом к его лбу и прошептал в приоткрывшиеся для поцелуя губы: - И я люблю тебя. И, наконец, поцеловал.