Огни маленького города

— Вы такие сопливые, что меня сейчас стошнит. Магнус швырнул картофельными чипсами Рафаэлю в лицо и окинул его недовольным взглядом. Рафаэль, что сидел на полу в гостиной Магнуса и играл с Барком Джейкобсом, только усмехнулся, когда пес схватил любезно предложенное Магнусом угощение, а он не успел этому помешать. — Все потому, что ты давно мертв внутри, — вмешалась сидевшая за столом Катарина. — У них очень романтичная история. Магнус наградил Рафаэля многозначительным взглядом и показал ему язык. — Ага, особенно тот момент, когда этот дуралей забыл сказать ветеринару, что тоже его любит, — фыркнул Рафаэль. — Я был в шоке, — возразил Магнус. — Конечно, — с сомнением откликнулся Рафаэль и уклонился от очередного заряда из чипсов. — Если ты так это называешь. — Барк Джейкобс, нет! — окликнул собаку Магнус, но было уже слишком поздно. — Так что ты собираешься делать? — спросила Катарина. — Снова какую-нибудь глупость, разумеется, — не удержался Рафаэль. Магнус тяжело вздохнул. — Я так тебя ненавижу, — проворчал он, качая головой, прежде чем снова повернуться к Катарине. — Не знаю. Что, ты думаешь, мне стоит сделать? — Тебе решать, детка, — мягко откликнулась Катарина. — Это только твой выбор. — Ты говоришь, как Алек, — пробормотал Магнус. — Но ты, наверное, забыла, что мне очень плохо дается принятие тех решений, которые не обещают разрушить мою жизнь. — Ты слишком суров к себе, — заметила Катарина. — Прекрати думать и поступай так, как правильно для тебя. Перестань решать головой, прислушайся к своему сердцу. Магнус задумчиво кивнул, но не ответил, приглаживая волосы и размышляя над её словами. — Черт. Почему вы оба такие слюнтяи? Заслужив два укоризненных взгляда, Рафаэль закатил глаза. — Все это смахивает на какую-то диснеевскую херню, — продолжил он невозмутимо. — Слушай свое сердце, — добавил он с гримасой отвращения. — Просто составь список. Плюсы и минусы жизни в том и другом городе. — Это смешно, — возразила Катарина. — На самом деле… — медленно проговорил Магнус. — Это не такая уж плохая идея. Катарина раздраженно фыркнула. — Я недостаточно пьяна для этого, — сообщила она. — Как я вообще выношу вас трезвой? — Ты просто очень добрый человек? — предположил Магнус. — Ты женщина, — возразил Рафаэль. — У тебя высокий болевой порог. — Кажется, я заслуживаю гребаную медаль, — заметила Катарина. — Нет, слушайте! — воскликнул Магнус, опуская бутылку текилы на кухонный остров. — Может, напьемся уже?

***

Магнус проснулся с нестерпимой головной болью. Он лежал на диване, а Джимми Чо ласково прижимался носом к его свисающей из-под пледа руке. Магнус застонал и подхватил щенка на руки, устраивая его у себя на животе и поглаживая мягкую шерстку. Джимми Чо радостно гавкнул и лизнул нос Магнуса. — Да, детка, — прохрипел он голосом, в котором отчетливо слышалось напоминание о том, как много они выпили прошлой ночью. — Я тоже тебя люблю. Щенок фыркнул, уткнувшись ему в подбородок. — Видишь? Не так-то сложно сказать кому-то, что тоже его любишь, — хихикнул Рафаэль. Магнус открыл глаза и прищурился, глядя на друга, который стоял над ним с дымящейся кружкой. — Кофе, — простонал он умоляюще, и Рафаэль ухмыльнулся и дождался, пока Магнус усядется, прежде чем передать ему кружку. Первый глоток был раем, второй — адом, а третьему наконец удалось прогнать сонливость Магнуса. — Стареть отстойно, — пробормотал он. — Похмелье становится все хуже и хуже с каждым годом. Я умираю. — Ах, похоже, ты так и остался королевой драмы, — раздался от дверей голос с акцентом, и Магнус вскинул голову. — Рагнор, — взволнованно воскликнул он, прежде чем скривиться от острой боли в висках. — Когда ты приехал? Магнус поднялся и ухватился за плечо Рафаэля, чтобы удержать равновесие, а потом подошел к Рагнору, у ног которого уже крутился Барк Джейкобс. — Около часа назад, — ответил Рагнор. — Катарина встретила меня перед тем, как отправиться на работу. — Не понимаю, как она может спасать человеческие жизни после всего, что было выпито прошлой ночью. Рагнор пожал плечами: — Это загадка для нас всех. Рад видеть тебя, Магнус. Я бы обнял тебя, но ты воняешь. Магнус закатил глаза. — О, заткнись, — проворчал он и притянул его в объятья. Рагнор тихонько усмехнулся ему на ухо, легко похлопывая его по спине. Когда он отстранился, то придержал Магнуса на расстоянии вытянутой руки, внимательно его рассматривая. — Нам нужно поговорить, — серьезным голосом заметил он, и Магнус приподнял брови. — После того, как ты примешь душ и почистишь зубы. У нас есть время. Магнус раздраженно фыркнул: — Уже иду, — заверил он. — Ты можешь пока выгулять собак, старый ворчун. — Я тоже по тебе скучал, — ответил Рагнор с широкой усмешкой. Магнус не смог спрятать ответной улыбки, прежде чем легким шагом отправиться в ванную.

***

День благодарения в доме Бейнов-Феллов сопровождался несколькими традициями: хорошая индейка, которую всегда готовил Рагнор, много разговоров и огромное количество алкоголя. Это было любимое время года Магнуса, потому что несмотря на то, что после переезда Энни в Нэшвилл Магнус съехался с Рагнором, а его друг большую часть времени гастролировал с концертами по стране, оставляя Магнуса одного, этот праздник Рагнор никогда не позволял себе пропускать и всегда возвращался домой на День благодарения. Дело было даже не в том, что его волновал этот праздник, потому что Рагнор был англичанином, а Дня благодарения в Англии не существовало в принципе: просто Рагнор знал, что День Благодарения был той датой, которую Магнус всегда ждал с нетерпением. Дело было не в индейке и даже не в фантастической печеной картошке Рагнора. Магнус все это любил, но День благодарения прежде всего был для него поводом собрать свою разношерстную семью вместе и продемонстрировать, насколько он благодарен им за то, что они есть друг у друга. Магнус не особо верил в Бога, но они всегда отдавали должное католическому воспитанию Рагнора и позволяли ему зачитывать молитвы и благословения так долго, как ему хотелось. Тесса была его давним другом, и было справедливо приглашать на обед всех её парней. Это делало атмосферу за столом очень веселой, наполненной игривыми поддевками. Магнус просто наслаждался возможностью собраться всем вместе и отметить годы дружбы и любви. — Думаю, я знаю, за что Магнус благодарен в этом году, — сквозь набитый индейкой рот пробормотала Катарина, тыча в него пальцем. Магнус приподнял бровь, но не успел задать вопрос. — Член Алека, — ответил Рафаэль. — Эй, — запротестовал было Магнус, прежде чем озорная улыбка озарила его лицо. — Да, это правда. Еще я очень благодарен за его язык. Он может делать просто волшебные штуки своим… — Мы ведь едим, — вмешался Рагнор странным тоном. — Будем честными, это не самая откровенная картинка, которую Магнус когда-либо описывал за этим столом, — с усмешкой вмешалась Тесса. — О Боже, не напоминай, — ответил Уилл, с трудом сдерживая дрожь. — Мы говорим о русской модели? — поинтересовался Джем, приподнимая бровь. Его вопрос был встречен коллективным стоном. — Я всего лишь сказал, что она была гибкой, — закатил глаза Магнус. — И она была. Очень гибкой. — Я засуну в тебя индейку целиком, если ты сейчас же не заткнешься, — простонал Рафаэль. — Детка, даже мне не удастся взять столько в рот, — игриво ответил Магнус и вскрикнул, когда в него полетела картошка. — Дети, достаточно, — нахмурилась Катарина. Магнус проворчал что-то себе под нос. Рафаэль только закатил глаза. — Я, — начал Рагнор достаточно громким голосом, чтобы прекратить их пререкания, — благодарен за возможность начать все сначала. И я буду вечно благодарен за то, что Энни была в числе моих друзей. Магнус замер, ошеломленно моргнув, и взглянул на Рагнора, что тепло ему улыбнулся. Магнусу потребовалось мгновение, чтобы сглотнуть и промокнуть рот салфеткой. — Я благодарен вам всем за то, что вы помогли мне пройти через эти тяжелые времена, — тихо ответил Магнус и заметно расслабился, когда Рафаэль потянулся к нему и мягко сжал его плечо. — И я благодарен маме, которая хоть и не была идеальной матерью, но сделала все возможное, учитывая, что и я не был идеальным сыном, и продолжила любить меня несмотря ни на что. Он опустил голову, неожиданно чувствуя себя так, будто он обнажил все свои чувства, что было неловко, даже перед людьми, которых он сильно любил. Рафаэль лишь сильнее стиснул его плечо. — За Энни, — предложил он, поднимая бокал красного вина и ни к кому конкретно не обращаясь. — За Энни, — откликнулись за столом, и Магнус почувствовал, как в желудке его разлилась горячая волна благодарности, согревая все его тело. Он слабо улыбнулся. Наконец-то все было правильно.

***

На следующее утро Магнус проснулся потому, что кто-то легко тряс его за плечо. Он распахнул глаза и снова закрыл их, когда увидел над собой Рагнора, что с усмешкой за ним наблюдал. — Я не жаворонок, — проворчал он, делая ударение на каждом слове. — Когда люди наконец поймут это? Я ненавижу вас. Рагнор усмехнулся и снова легонько потряс его. — Ну же, спящая красавица, — поторопил он Магнуса. — Утренняя прогулка в парке. Мне нужно поговорить с тобой. — Надеюсь, когда-нибудь ты подавишься своим печеньем, — простонал Магнус, снова открывая глаза. Свернувшиеся у его ног Барк Джейкобс и Джимми Чо выжидающе на него посматривали. — Говорю тебе в последний раз: в Британии есть не только сконы, Магнус. — Да-да, конечно, как скажешь, — проговорил он и со стоном уселся, чтобы погладить собак. — На кухне тебя ждет теплый кофе, — напоследок сообщил Рагнор, выходя из спальни. — Да, такой вот я хороший человек. — Это меньшее, что ты мог сделать, после того как разбудил меня в… — Магнус проверил телефон на прикроватном столике и слегка сдулся, — десять часов утра. — Проснись и пой, дорогой, — насмешливо откликнулся Рагнор, поторапливая его жестом руки. Магнус тяжело вздохнул, глядя на собак. — Знаете, если захотите съесть его во сне, я не возражаю, — заверил он их. — Они слишком меня любят! — раздался голос Рагнора из коридора. — Проваливай, старый ворчун, — закричал Магнус. — Ты очень неприятен по утрам, дорогой. — Отвали, Рагнор. Дверь в его спальню раскрылась пошире, и привалившийся к косяку Рафаэль, уставился на него, приподнимая брови: — Почему вы кричите? — Скажи своему мужу, чтобы перестал вести себя, как заноза в заднице, — прорычал Магнус, скатываясь с постели с грацией моржа на роликовых коньках. — Мы не женаты, — ответил Рафаэль, отворачиваясь. Магнус снова взглянул на собак, которые продолжали выжидающе на него смотреть. — Не слушайте своего дядю. Они точно женаты.

***

Магнус растянулся на скамейке, широко расставив длинные ноги и грея ладони о стакан из Старбакса. В отличии от Нэшвилла, в Нью-Йорке в это время года все ещё не было холодно, и Магнусу было достаточно плаща и кашемирового шарфа, чтобы не замерзнуть. Джимми Чо и Барк Джейкобс радостно носились неподалеку. Двух дней было вполне достаточно, чтобы они соскучились по дикой природе у пруда, и собаки были в восторге от того, что снова обнаружили зелень вокруг себя. — Итак, о чем ты хотел поговорить? — спросил Магнус Рагнора, который сидел возле него и спокойно прихлебывал чай, хотя бы раз не жалуясь на то, как ужасно его делают американцы. Он не ответил, доставая из кармана конверт и передавая его Магнусу без каких бы то ни было объяснений. Магнус осторожно принял его, взгляд его скользнул по имени и адресу на обороте. Оба они принадлежали Рагнору, но что заставило дыхание Магнуса застрять в горле, так это почерк, который он бы ни с одним другим не спутал. — Она отправила мне это письмо за две недели до смерти, — осторожно объяснил Рагнор. — Прочти его, особенно последний абзац. Магнус зажал стакан между ног, чтобы не пролить кофе, и вскрыл конверт дрожащими руками, чувствуя, как от волнения ему скручивает желудок. «Мой дорогой Рагнор», — так начиналось письмо, что было написано неровными буквами — доказательство того, как слаба Энни была, когда выводила эти строки, и Магнус прикрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы собраться с силами и прочесть слова матери. Первая часть её письма содержала благодарности Рагнору за то, что тот был её другом все эти годы, заботился о Магнусе, когда она уехала, и все ещё переживал о них, пусть и в свойственной ему манере. Она вспоминала их знакомство. В то время Рагнор был никому не известным режиссером, а Энни только-только начала пожинать плоды своей тяжелой работы, продавая одну картину за другой, но не позволяла успеху вскружить ей голову. Она писала, как легко ей было довериться ему, рассказать ему секреты, которыми она ни с кем не могла поделиться, даже со своим драгоценным кексиком. «Я знаю, что многого прошу от тебя», — начал читать Магнус последний абзац. «Я уже попросила о многом, больше, о чем могла бы, но я слишком слаба, чтобы сделать это сама, а ты единственный, кто знает правду. Я не могу сейчас рассказать её Магнусу. Я знаю, что наши с ним отношения сейчас очень плохи и что это прежде всего моя вина, ведь я так и не нашла в себе сил рассказать ему, почему я уехала из Нью-Йорка. Когда я переехала в Нэшвилл, то решила начать жизнь сначала и оставить позади все то, что напоминало мне о прошлом. Я не понимала, что причиняю боль лучшему, что было в моей жизни, пока не стало слишком поздно. Мне нужно было рассказать ему всю правду с самого начала, но я была напугана и теперь, когда я понимаю, что это, возможно, будет последним воспоминанием, которое он сохранит обо мне, если я признаюсь ему сейчас, когда у меня почти нет надежды на прощение, я в ещё большем ужасе. Пожалуйста, расскажи ему все. Скажи, что он не сделал ничего плохого. Что он был и остается самым прекрасным, что есть в моей жизни. Скажи, что ему не за что извиняться. Скажи, что я люблю его больше всего на свете. Я никогда не буду способна отблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня и для него. С любовью, Энни». Магнус долго пялился на строчки, перечитывая письмо два, три, четыре раза, пока смысл его не отпечатался у него в голове и ему не начало казаться, что он слышит голос матери, нашептывающей ему эти слова на ухо. — О чем она говорила? — спросил он в конце концов, складывая письмо и передавая его Рагнору трясущимися руками. Рагнор сделал глубокий вдох, скрестив ноги и руки, прежде чем повернуться к нему и посмотреть ему в глаза. — Что ты помнишь о своем отце? Магнус нахмурился: — Ничего, — ответил он, даже не пытаясь скрыть удивления в голосе. — Он ушел от нас, когда мне было два. Рагнор глубоко вздохнул: — Это не так. — Что? — вскинулся Магнус. — Асмодеус не бросал вас, — осторожно пояснил Рагнор. — Твоя мать выгнала его. — Почему? — Потому что он был жестоким, — Рагнор замолчал, давая Магнусу время, чтобы переварить новости. — Он поколачивал Энни, но она любила его, а потому терпела его поведение долгое время. Так грустно, что порой мы влюбляемся в абсолютно неправильных людей и позволяем им вредить нам так, как не позволили бы никому другому. Он залез ей в голову и убедил её, что она заслуживает каждого удара и каждой сломанной кости. Рагнор вздохнул, сжимая свой стакан с чаем. — Потом она забеременела тобой, и Асмодеус тут же перестал её бить. На протяжении всей беременности он чуть ли не на руках её носил, проверял, в порядке ли она, ничего ли ей не нужно, и Энни решила, что он наконец изменился к лучшему. Что, быть может, ты сделал из него лучшего человека. И из того, что она мне рассказала, я понял, что поначалу так и было. Первые два года, по крайней мере. Магнус тяжело сглотнул, потирая пальцы: — Что произошло? — Сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит, — тихо ответил Рагнор. — Ты ведь не помнишь, как получил этот шрам над глазом, да? Магнусу не нужно было пояснений. — Ох, — выдохнул он. — Да, — кивнул Рагнор. — Асмодеус нашел другую жертву для своих вспышек гнева. Тебя. Тебе было два года, когда это случилось. Он толкнул тебя в ванной, и ты ударился об угол и отключился. Тебе пришлось накладывать швы. Тогда Энни его и выгнала. Она переехала из Бруклина и вырастила тебя самостоятельно. Вот почему они так и не поженились. Именно поэтому ты носишь её фамилию, а не его. — Почему она не рассказала мне? — спросил Магнус слабым голосом, потирая шрам на лбу, что был почти незаметен, если не знать, что он действительно там. — Ей было стыдно, — со вздохом признался Рагнор. — Она винила себя за то, что случилось с тобой. За то, что не оставила его раньше. За то, что верила его словам, когда он приползал с извинениями и обещал, что этого больше не повторится. — Что случилось с моим отцом? — Он не был самым… законопослушным человеком. Работал в банке и попался на отмывании денег. Его мать свидетельствовала против него, и он попал в тюрьму. Получил пятнадцать лет, но был освобожден условно-досрочно за хорошее поведение. Рагнор прочистил горло, открывая крышку своего стакана. — Когда я познакомился с твоей матерью, тебе было двенадцать, а мне двадцать пять, и она позаботилась обо мне, познакомила меня с людьми, которые помогли мне в карьере. Я должен был ради неё позаботиться о тебе. И она была моим другом. Поэтому когда она рассказала мне, что его скоро освободят и что она напугана, ведь он может прийти за тобой, а поехать с ней ты отказался, я предложил взять тебя к себе. Асмодеус не знал о моем существовании, поэтому никогда не стал бы искать тебя у меня. — Но он все ещё мог найти её. Поэтому она переехала в Нэшвилл. Она на самом деле должна была поехать туда всего на две недели, чтобы навестить Люка и Джослин, но влюбилась в это место и в местных жителей, что, как я понял, вас объединяет, — Рагнор смерил Магнуса проницательным взглядом, который заставил его опустить голову. — Нэшвилл был идеальным местом для неё, чтобы начать все сначала, вдалеке от твоего отца и Нью-Йорка, в котором она с каждым годом все больше и больше задыхалась. И это, я думаю, тоже вас объединяет. Магнус осторожно кивнул, подтягивая колени к груди и опуская на них подбородок. — Да, — признался он шепотом. — Твой отец умер от сердечного приступа, когда тебе было девятнадцать, — продолжил Рагнор. — За несколько недель до того, как вы отправились в дорожное путешествие. Именно тогда она решила, что уже слишком поздно обо всем тебе рассказывать. Ведь теперь, когда он был мертв, ты мог бы разозлиться на неё за то, что она отобрала у тебя возможность узнать его. — Зачем мне было встречаться с ним? — недоуменно выпалил Магнус. — Этот больной ублюдок избивал нас. Почему я должен был злиться на то, что она пыталась меня защитить? Рагнор слабо улыбнулся: — Твоя мать частенько винила себя за то, в чем совершенно не было её вины. Боюсь, это качество она передала и тебе. Магнус пожевал губу, переваривая его слова снова и снова, пока все сказанное не обрело смысл. — Требуется мужество, чтобы начать все сначала, — заметил Рагнор. — Твоя мать сделала так, как было лучше для неё, и она надеялась, что ты поступишь так же, но Энни не хотела давить на тебя. Она знала, что ты был несчастлив. Когда она уехала, ты закрылся ото всех. — Просто… — начал Магнус шепотом и слегка покачал головой. — Если она уехала… Если даже моя мать уехала и оставила меня без каких-либо объяснений, то почему другие люди должны оставаться рядом? Люди, которых я люблю, в конечном итоге всегда уходят. — Поэтому ты уходишь, прежде чем это успевают сделать они? — понял Рагнор. — Ты не можешь отталкивать всех, Магнус. Просто потому, что ты не знаешь заранее, кто уйдет, а кто останется. — Что ты имеешь в виду? — не понял Магнус. — Я говорю, что надеюсь, что в скором времени ты обретешь то самое счастье, о котором всегда мечтал, — послышался ответ. — Но, думаю, ты уже его обрел. Магнус промолчал, позволяя мыслям сформироваться в его голове, позволяя им осесть там и построить идею чего-то нового. Идею дома.

***

Когда они вернулись в квартиру Магнуса, было уже за полдень, и Рафаэль нарезал на кухне овощи. Он напялил фартук Магнуса, на котором розовыми, фиолетовыми и голубыми буквами значилось «Я взломал пароль от Bi-Fi», и Магнус с трудом подавил улыбку. — Нашел это, пока убирался, — указал Рафаэль ножом на листок бумаги, лежащий на кухонной тумбе. — Ты, видно, был очень пьян прошлой ночью. Он ухмыльнулся, но озорное выражение его лица смягчилось, когда к нему подошел Рагнор и заглянул ему через плечо, чтобы посмотреть, что он готовит, опустив ладонь Рафаэлю между лопаток. Магнус приподнял брови и взял лист, быстро пробегаясь по нему глазами. — Плюсы и минусы жизни в Нью-Йорке, — прочитал он, глядя на страницу, разделенную на две колонки. Оборотная сторона содержала информацию о Нэшвилле. Магнус сел и принялся читать, отвлекаясь на мгновение и щелкая пальцами, чтобы привлечь внимание Рафаэля: — Перестань подкармливать моих собак, я все вижу. Они уже поели. Рафаэль пробормотал что-то себе под нос, но Магнус уже его не слушал. Столбец плюсов Нью-Йорка был достаточно прост. Шоппинг, музеи, показы мод, Рафаэль – явно не почерком Магнуса, — Катарина, Рагнор, Тесса и все её парни, горизонт, никому нет до тебя дела, все прямо под рукой, ночные клубы. Довольно хорошее резюме того, что Магнус любил в Нью-Йорке. Минусы были куда более… интригующими. Дорого. Людям нет до тебя никакого дела. Нет Алека. Нет Саймона. Нет Джейса. Нет Иззи. Нет Люка. Нет Джослин. Нет Клэри. Нет Майи. Нет Лидии. НЕТ АЛЕКА. Чертовы пробки — снова не почерк Магнуса. Все постоянно куда-то спешат. Вонь. Нет Алека (серьезно, Магнус, три раза?). Магнус фыркнул и перевернул страницу, чтобы прочитать остальное. Плюсы Нэшвилла: АЛЕК. Барк Джейкобс и Джимми Чо любят это место. Пруд. Друзья. Осенью там красиво. Алек. Секс с Алеком (ты отвратителен). Нет Рафаэля (иди к черту). Милые люди. Выпечка Саймона. Шутки Джейса. Улыбка Клэри. Люк и Джослин идеальные родители. Иззи неподражаема. Майя и Лидия лучше всех обнимаются. Алек в Нэшвилле (опять, ты уже говорил это). Тихо. Мирно. Любовь. Но именно минусы привлекли внимание Магнуса. Если его пьяный мозг говорил правду, то он также подчеркивал те истины, которые Магнус пытался скрыть от самого себя. Прочерка было бы достаточно. Нет мамы. Может разбиться сердце. Его сердце сжалось в груди, не позволяя Магнусу вздохнуть, но он прикрыл глаза и глубоко втянул в себя воздух, сосредоточившись на том, чтобы привести мысли в порядок. Энни была мертва. Они потеряли много лет, которых им никогда не вернуть, и пережили слишком много боли, слишком много невысказанных обид, недоразумений и недопониманий. Но в их отношениях были и счастливые дни, безоговорочная любовь, непоколебимое доверие, и, несмотря ни на что, Магнус все еще чувствовал её присутствие, даже когда её не могло быть рядом с ним. Этот расклад был не идеален. Это не было прекрасно. Но это все, что у него было, и было уже слишком поздно, чтобы сожалеть о чем-то. Энни была мертва, а Магнусу пора было отпустить её и послушать свое сердце, пусть даже и пьяное, которое отчаянно убеждало его только в одном. Риск того стоил. Магнус резко поднялся, заставив Рагнора и Рафаэля вздрогнуть. — Я переезжаю в Нэшвилл, — выпалил он, бросаясь к Рафаэлю. — Вроде как… навсегда. — Наконец-то, черт возьми! — воскликнул Рафаэль, вскидывая руки в воздух. — Отвези меня в аэропорт, — попросил Магнус и нетерпеливо потянул его за рукав. — Прямо сейчас. — Прямо сейчас? Ты ведь даже вещи не собрал, — удивленно пробормотал Рафаэль. — У тебя нет билета! — К черту сборы! — воскликнул Магнус. — У меня там полно одежды. Мне нужны лишь собаки. И я куплю билет из машины. Поехали! Глаза Рафаэля округлились, и он моргнул, приоткрыв рот: — Черт, ты это серьезно. — Конечно, серьезно, — потащил его к входной двери Магнус. Рагнор с усмешкой последовал за ними. — Я не сказал ему, что тоже его люблю. Магнус отправил своего друга к лифту, а сам развернулся, чтобы забрать собак, но Рагнор уже стоял вместе с ними, их ошейники с поводками были аккуратно застегнуты, а плащ Магнуса висел у него на руке. — Детки, мы переезжаем ради нашего же блага! — объявил Магнус. Они согласно гавкнули — или ему только так показалось, но Магнус слишком хорошо знал своих собак, а потому был уверен, что прав. Сердце Магнуса трепетало в груди, ему хотелось петь, танцевать и кричать одновременно, но он лишь с улыбкой обернулся к Рафаэлю: — Мы можем заехать на Кливленд-Плейс? — попросил он с самым невинным выражением, на которое только был способен. — Господи, и что только с людьми делает любовь, — вздохнул Рафаэль, закатывая глаза. — Что делает любовь.