Огни маленького города

Алек остановил грузовик возле Вольво Магнуса, и они выбрались из машины. Алек оставил Бака с собаками Магнуса, когда они поехали на свадьбу, чтобы ему не было одиноко, но это не помешало Баку рвануть к хозяину, стоило только Магнусу отпереть входную дверь и включить свет, и разразиться звонким лаем вместе с Барком Джейкобсом и Джимми Чо, будто желая поделиться с ними радостной новостью. Алек усмехнулся и опустился на корточки перед собаками, которые запрыгали вокруг него. Уже перевалило за полночь, но у Магнуса сна не было ни в одном глазу. Адреналин все ещё бурлил в его венах, и вида смеющегося с собаками Алека было более чем достаточно, чтобы лишить Магнуса остатков сонливости. Он замер, наблюдая за Алеком, пока тот наконец не взглянул на него, по-прежнему улыбаясь. — Что? — спросил Алек; глаза его сияли в электрическом свете. — Ничего, — с улыбкой ответил Магнус, потому что не мог описать мурашки у себя на коже и замершее в груди сердце. Алек потрепал по затылку Бака, а затем поднялся на ноги и подошел к Магнусу, пряча руки в карманы. Магнус позволил ему приблизиться, сцепляя пальцы и потирая их, чтобы справиться с желанием прикоснуться к Алеку. — Я долго думал, — начал он нерешительно, покачиваясь на пятках. Это было потрясающее зрелище — вся уверенность Алека испарилась, полностью его обнажив и выставив напоказ его сомнения, губы его сжались, словно он не был уверен, что именно собирается сказать. — Я заметил, — кивнул Магнус. — Сегодня ты был тише обычного. — Просто… Вид моего брата… такого счастливого рядом с Клэри… заставил меня задуматься о том, что у них есть, — Алек остановился, отводя глаза, чтобы в следующее мгновение снова взглянуть на Магнуса — твердо и спокойно. — Я тоже этого хочу. И я думаю, что хочу этого вместе с тобой. Магнус с шумом втянул воздух, но не смог найти сил для достойного ответа. — На самом деле я абсолютно уверен в этом, — продолжил Алек, подходя ближе. Он не спускал с Магнуса глаз, отчего его слова казались только откровеннее. — Я не хочу больше притворяться, что меня устраивает наша дружба. Я хочу большего, и я готов за это бороться. — То есть ты будешь сражаться со мной? — спросил Магнус. Алек смутился: — Зачем мне сражаться с тобой? — Потому что сейчас я самое большое препятствие между нами. — Значит, я буду сражаться с тобой. На губах Магнуса мелькнула улыбка, а сердце его пропустило удар. — Ты действительно невыносим сегодня. Я… Алек шумно вдохнул, очевидно понимая, к чему все идет, и бесцеремонно ухватил Магнуса за лацканы пальто, прервав его слова поцелуем. Магнус удивленно всхлипнул, но это все, что он успел сделать, прежде чем раствориться в тепле Алека и притянуть его ближе. Алек обнял Магнуса за плечи, крепко сжимая его в объятьях. Это было сродни обещанию, и если Магнус хоть что-то знал об Алеке, то он был уверен, что тот не нарушит свое слово, пусть оно и не было произнесено вслух. Прикосновение губ Алека, его нежность, теснота его объятий — всё это казалось нерушимым. Когда Алек отстранился, у Магнуса голова шла кругом. Но Алек не разорвал их объятий. Вместо этого он чмокнул Магнуса в нос и улыбнулся так ярко и тепло, что Магнусу пришлось поцеловать его снова.

***

За всю его жизнь у Магнуса было немало любовников. Он получил достаточное количество поцелуев и пришел к выводу, что удовольствие от интимного момента не зависит от атмосферы, не зависит от того, расставили ли вы повсюду свечи и устроили ли романтическую обстановку. Все зависит от человека, с которым вы делите эти моменты, поэтому Магнуса ни капли не удивило, что Алек оказался его лучшим любовником, ведь он был лучшим человеком, которого Магнус когда-либо встречал. Он был прекрасен в своей страсти, а все его тело двигалось с единственной целью — доставить Магнусу как можно больше удовольствия. Его бескорыстная природа проявлялась в каждом движении, в заботливости, с которой он расстегивал рубашку Магнуса, в скольжении длинных пальцев по его спине, в благоговении, которое Алек проявлял, когда его губы блуждали по обнаженной коже шеи и плеч Магнуса. Даже когда Магнус погрузился в него, пальцы Алека не перестали оглаживать его, касаясь его плеч и рук, притягивая его к себе за шею для поцелуя, который сказал так же много, как и те сладкие слова, что Алек прошептал Магнусу на ухо, когда он вошел в него. — Ты нужен мне, — сказал он, и Магнус уткнулся ему в шею, ошеломленный страстью и лаской, которую он мог прочесть во взгляде Алека, но не мог осознать. Магнус никогда не занимался ни с кем любовью так, как в ту ночь, они делали это снова и снова, и к моменту, когда первые солнечные лучи осветили гостевую спальню, он был истощен, а его разум полностью расслаблен. Магнус прижался к Алеку, все ещё задыхаясь, и Алек обнял его. Его тяжелое дыхание ерошило волосы у Магнуса на лбу. — Спи, — негромко пробормотал Алек, прижимаясь губами к его волосам. — Я буду рядом, когда ты проснешься. Но Магнус не хотел засыпать, боясь, что когда он проснется, Алек исчезнет, что он покинет его, как и все те люди, о которых заботился Магнус. Еще долго после того, как дыхание Алека выровнялось, он сражался с собой, стараясь держать глаза открытыми, а затем приятное изнурение накрыло и его, поборов все сомнения Магнуса и позволив ему погрузиться в мирный сон.

***

Он был разбужен где-то полчаса спустя громким шумом, доносящимся с лестницы и заставившем его глаза распахнуться, и лениво застонал. Алек все ещё спал рядом, грудь его спокойно опускалась и поднималась, вторя его ровному дыханию, но нос Алека забавно сморщился на звук, а вскоре и он открыл глаза. Алек улыбнулся Магнусу и с удовольствием потянулся, но, заслышав шум, который раздался снова, нахмурился. — Что это? — спросил он хриплым со сна голосом, от которого у Магнуса мурашки побежали по коже. — Понятия не имею, — мягко откликнулся он, вырисовывая замысловатые узоры у Алека на груди. — Скорее всего, этот дом снова восстал против меня. Может, мы спустимся и обнаружим, что пол уже проглотила черная дыра. Алек усмехнулся. — Пойду проверю, — решил он. — Если ты больше никогда меня не увидишь, значит, меня все же проглотила черная дыра. — Я бы с удовольствием проглотил тебя сам, — пробормотал Магнус сквозь сон и довольно улыбнулся. Алек фыркнул и опрокинул его на спину, чтобы нависнуть над ним и найти его губы своими. То был ленивый и неторопливый поцелуй, чуть усталый, но нежный, и Магнус с удовольствием бы и дальше терялся в прикосновениях губ Алека, если бы шорох не повторился и снаружи не раздались голоса. Алек тяжело вздохнул, прижимаясь напоследок губами к подбородку Магнуса. — Сейчас вернусь, — пообещал он. — Спи. Ещё раз поцеловав Магнуса, Алек поднялся, но тепло его тела продолжало окутывать Магнуса какое-то время. Он знал, что на губах его играет глупая улыбка, но ничего не мог с собой поделать, а потому перевернулся на живот и уткнулся носом в подушку Алека, растягиваясь на кровати и стараясь сохранить в себе это тепло. Громкий лай вырвал его из полудремы, и Магнус открыл глаза и нахмурился, когда услышал голос Алека, что перекрыл даже ворчание псов. Он заставил себя подняться с постели и натянуть боксеры, схватив первую подвернувшуюся под руку одежду, чтобы прикрыться. Ею оказалась белая рубашка Алека, и Магнус чувствовал себя до невероятного довольно, натягивая её, после чего бросился вниз, вслед за Алеком. Тот был снаружи, у входной двери, и Магнус едва обратил внимание на запрыгавших вокруг него собак, наблюдая за разворачивающейся перед его глазами сценой. Одетый в очередной из своих скучных костюмов Роберт Лайтвуд стоял посреди двора Магнуса и спорил со своим сыном, на котором были лишь брюки с прошлого вечера, очень низко болтавшиеся у него на бедрах, потому как ремень Алека скорее всего затерялся у Магнуса под кроватью. Рядом с ними застыл тихий Мелиорн, рука Роберта крепко удерживала его за плечо, а его губы были приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но ему никак не давали этого сделать. Все трое не замечали Магнуса, хотя тот и не пытался спрятаться, но он воспользовался этой возможностью, чтобы вернуться в комнату за телефоном, и снова спустился в холл. — Посмотри на себя, — сплюнул Роберт, презрительно скривив губы и указывая на Алека. — Ты ни на что не похож. «Благодарю», — практически откликнулся Магнус. «Я долго и упорно трудился прошлой ночью, чтобы ваш сын выглядел именно так». — Что ты здесь делаешь? — прошипел Алек сквозь зубы, и тон его, и то, как он произнес это, указывали на то, что он уже не в первый раз задает свой вопрос. — Это не твое дело, — ответил Роберт до того высокомерно, что это не могло не удивлять. — Это частная собственность, — возразил Алек. — Ты, быть может, очень хочешь купить её, но она не твоя. Ты не имеешь права приходить сюда, если тебя, конечно, не пригласили. Но я почему-то очень сильно сомневаюсь, что Магнус тебя приглашал. — Я пытался остановить Мелиорна от вторжения, — проговорил Роберт. Мелиорн недоверчиво фыркнул, скрестив руки на груди. — С меня достаточно, — выплюнул он. — Именно потому я пришел сюда. Хотел поговорить с Магнусом. А твой отец пошел за мной. — О чем ты говоришь? — прошипел Алек. — Держи свой рот на замке, — пригрозил Роберт Мелиорну. — Если не хочешь загреметь в тюрьму. Но тот полностью его проигнорировал, повернувшись к Алеку: — Они с Моргенштерном шантажировали меня и заставляли устраивать поломки в доме, — объяснил он, указывая на входную дверь. — Это началось ещё в начале лета, когда Магнус сказал, что подумывает о том, чтобы оставить дом себе. Магнус застыл, и Алек вместе с ним, мышцы напряглись на его обнаженной спине. Середина ноября принесла с собой холодный ветер, и Магнус был едва одет, но не потому он почувствовал, как его пробрала дрожь, прокатившаяся по всему его телу. Его затошнило. Сама мысль о том, что Мелиорн был в его доме и портил в нем вещи, тем самым отвращая его от этого места, но вместе с тем удивительным образом сближая с Алеком и остальными, из-за жадности Роберта Лайтвуда и Себастьяна Моргенштерна, вызвала у Магнуса дрожь. Но все могло быть ещё хуже: Магнус едва не пострадал несколько раз. Он мог бы серьезно покалечиться, или хуже, если бы был в гараже, когда крыша там обвалилась. Мысль о том, что кто-то готов был зайти так далеко только ради его отъезда, заставила желудок Магнуса скрутиться. И упасть. Он был погружен в мысли, но пришел в себя достаточно быстро, чтобы увидеть, что Алек направляется к своему отцу с яростно стиснутыми кулаками, и Магнус ничуть не сомневался, что один из них вот-вот проедется по лицу Роберта. Он бросился к Алеку, обхватывая его за талию, чтобы удержать на месте. — Александр, не надо, — мягко проговорил он. Глаза Роберта округлились. Было это от страха или от неожиданности — или от его полураздетого вида, — Магнус не знал. — Я дам тебе ещё один повод, чтобы наложить на меня судебный запрет, — прорычал Алек, который пытался вырваться из рук Магнуса, сопровождаемый лаем собак. — Мелиорн, — взмолился Магнус, и тот кивнул и шагнул к нему, помогая Магнусу удержать Алека. — Алек, — ласково позвал его Магнус. — Александр. Но все было напрасно. Глаза Алека были прикованы к отцу, а ноздри его раздувались от гнева. — Дорогой, — успокаивающе пробормотал Магнус, поглаживая его по голове. — Ну же, успокойся. — Ты хоть понимаешь, что он мог серьезно пострадать? — закричал Алек Роберту, оставаясь глухим к словам Магнуса. Роберт пожал плечами: — Не понимаю, о чем ты говоришь. Совершенно очевидно, что Мелиорн врет, чтобы прикрыть содеянное. — Да что с тобой не так? — воскликнул Алек. — Зачем ты это сделал? — Они хотят снести дом и срубить часть леса, чтобы построить гостиничный комплекс у пруда, — ответил Мелиорн вместо Роберта. — Я видел планы. Магнус застыл, с недоумением оборачиваясь к Роберту, хотя, откровенно говоря, он был лишь самую малость удивлен. — А что же случилось с «легким обновлением дома и превращением его в небольшую уютную гостиницу»? — язвительно поинтересовался он. Роберт не ответил, поджав губы. Алек наконец взял себя в руки, но продолжал тяжело дышать, потому Магнус не отпустил его, успокаивающе поглаживая ему шею. — Я бы хотел, чтобы вы покинули мои владения, мистер Лайтвуд, — холодно проговорил Магнус, раздраженно скрипнув зубами. — Вам не рады здесь, и вы можете передать мистеру Моргенштерну, что его здесь тоже не ждут. Я буду с вами на связи. Уверен, что вы должны мне денег за причиненный ущерб. — Я не принимаю приказов от таких уродов, как ты, — выпалил Роберт, окидывая его таким пренебрежительным взглядом, что Магнус невольно чуть сильнее надавил Алеку на плечи, удерживая его на месте, когда почувствовал, что тот снова напрягся. — Тот факт, что ты трахаешь моего сына, не дает тебе права выдворять меня отсюда. — Нет, но тот факт, что эта земля принадлежит мне — дает, — бесстрастно возразил Магнус. — Если я снова увижу вас возле моего дома, я вызову полицию. — И что вы им скажете? — ответил Роберт с презрительным смехом. — Вы ничего не докажете. — У нас есть показания Мелиорна, — заметил Магнус. Роберт усмехнулся, в глазах его мелькнула злая искра. — Он наркоман. Ни один судья не воспримет всерьез его показания. — Наркоман? — переспросил Магнус, приподнимая брови. — Что? С чего вы взяли? — Именно этим мы его шантажировали, — прорычал Роберт. — Он выращивает травку у себя в теплицах. — И с какой же целью вы его шантажировали? — поинтересовался Магнус с искренним недоумением. — Чтобы он помог выпроводить тебя из Нэшвилла и ты продал нам дом, — раздраженно откликнулся Роберт. — Разве ты не слышал, что говорили до этого, или ты так же туп, как и аморален? Магнус улыбнулся ему, и эта улыбка смягчила его черты, когда он шагнул к Роберту. — Меня много как называли. Аморальный и урод определенно не самые худшие из оскорблений. Но обвинить меня в глупости? Тебе бы стоило быть умнее, Роб. Магнус похлопал его по плечу и вытащил телефон из кармана, щелкая по экрану и выбирая самый интересный момент. —… С чего вы взяли? — его собственный голос раздался в устройстве. — Именно этим мы его шантажировали. Он выращивает травку у себя в теплицах, — прозвучал безошибочно узнаваемый голос Роберта. — Мне продолжать? — невинно поинтересовался Магнус, останавливая запись. — Скорее всего, судья с большой охотой использует показания Мелиорна, когда услышит это. А теперь убирайся отсюда, пока я не вызвал полицию. Уверен, твоя дочь с радостью отправит тебя за решетку, учитывая, через что ты заставил пройти её семью. Лицо Роберта превратилось в маску чистой ярости, глаза его покраснели, а вены на лбу вздулись так, будто готовы были вот-вот лопнуть, причудливо контрастируя с его бледной кожей. Он бросился было вперед, но был остановлен твердой рукой Алека, что ухватила его за воротник, прежде чем он успел дотронуться до Магнуса. — Не смей прикасаться к нему, — угрожающе прохрипел Алек, чуть встряхивая отца, когда тот попытался вырваться из его хватки. — Тронешь его хоть пальцем, и я расскажу прессе о том, что ты натворил и через что заставил пройти всех нас из-за собственной ненависти и предубежденности. Твои будущие клиенты будут рады узнать, кто ты на самом деле. — Сын, — начал Роберт. — У тебя нет сына, — безжалостно отрезал Алек. — Ты никогда не считал Джейса сыном. Макс мертв. А ты мертв для меня. Тебе придется довольствоваться Себастьяном. Удачи тебе в уклонении от ножей, которые он бросит тебе в спину. Он отпустил его, поднимая руку, чтобы остановить Бака, который рычал на Роберта все это время. — Ты слышал Магнуса, — продолжил Алек, четко произнося каждое слово. — Убирайся отсюда и не смей возвращаться. Роберт покачал головой; губы его подрагивали от отвращения, когда он окинул взглядом Алека, а затем и Магнуса: взгляд его скользнул по голым ногам и остановился на шее, где виднелся засос, который отлично сочетался с отметиной у ключицы Алека. Наконец Роберт развернулся и зашагал по траве, плечи его были напряжены, а руки сжимались в кулаки. Только когда его машина исчезла за углом, Магнус наконец выдохнул. Он прижался к груди Алека, тяжело дыша. — Окей, мой папаша бросил нас, когда мне было два года, и ни разу не пытался выйти на связь, но твой отец бьет все рекорды, — прошептал он. Алек обнял его, касаясь воротника его рубашки и осторожно поглаживая большим пальцем ключицу Магнуса, и поцеловал его в волосы. — Ты мерзнешь, — заметил Алек. — Пойдем внутрь. Ты, — сухо добавил он, указывая пальцем на Мелиорна, — идешь с нами и объясняешь все. Мелиорн смущенно кивнул, проходя в дом. Алек свистнул собак, но остановил Магнуса, прежде чем тот смог сделать то же, разворачивая его к себе. Магнус моргнул и осторожно ему улыбнулся. — Твой дом не одержим, — прошептал Алек, — и у него нет к тебе ненависти. Он не пытается сказать, что тебе здесь не рады. Магнус тяжело сглотнул, шокировано глядя на Алека, но в конце концов кивнул. — Это все он, — продолжил Алек. — Они. Тебе здесь не только рады, в тебе здесь нуждаются. Теперь ты мне веришь? Магнус помолчал, размышляя над его словами, уверяя себя, что он может довериться Алеку, что тот говорит ему правду. Каре-зеленые глаза Алека заглядывали в его, прямо и уверенно, и Магнус был поражен этим. — Не знаю, — ответил он и с ухмылкой уточнил: — Насколько во мне нуждаются? — Мелиорн ждет нас внутри, а я измотан, — ответил Алек, преувеличенно вздыхая. — Ты можешь вести себя подобающе? — Ты без рубашки, — справедливо заметил Магнус. Алек усмехнулся и наклонился, чтобы быстро чмокнуть его в губы и отстраниться, игнорируя неодобрительный стон Магнуса и хватая его за руку, чтобы вернуться в дом. Мелиорн уже ждал их на кухне, сидя на полу со скрещенными ногами и улыбаясь Джимми Чо, который поднялся на задние лапы, чтобы с энтузиазмом облизать тому лицо. Магнус прошел к кухонной тумбе и включил кофемашину. Он окончательно проснулся, их ссора с Робертом возымела эффект, на который кофеин не всегда был способен, но все ещё нуждался в одной чашке (или двух, или трех), чтобы выдержать предстоящий разговор. Мелиорн ждал, пока они с Алеком устроятся за столом, согревая ладони о кружки, прежде чем покинуть Джимми Чо и присоединиться к ним. — С чего мне начать? — рассеянно спросил он, глядя на кактус перед собой, как будто у него были ответы на все вопросы. — Начни с начала, — предложил Алек более жестко, чем собирался. Магнус мягко подтолкнул его локтем, и Алек покосился на него, но выражение его лица не дрогнуло. Мелиорн просто улыбнулся, все ещё глядя на кактус Магнуса. — Мелиорн? — обратился к нему Магнус. — Знаю, MS Hammer очень хорош собой, но не мог бы ты сосредоточиться? — MS Hammer? — переспросил Алек, приподнимая брови. — Ты назвал свой кактус MS Hammer? — Мы не будем это обсуждать, — широко улыбнулся Магнус — Конечно, — ухмыльнулся Алек. — И чему я удивляюсь. — Тебе нужно подкормить его, — вмешался Мелиорн. — Азот и фосфор. — Сделаю, — быстро кивнул Магнус. — А теперь объяснись, пожалуйста. Мелиорн отвел взгляд от растения, чтобы вместо этого посмотреть на Магнуса и Алека. Его светло-карие глаза были странно спокойны, но то, как он теребил рукав рубашки, выдавало его волнение. — Я выращиваю марихуану у себя в оранжерее, — признался он в конце концов. — Роберт говорил правду. Я не продаю её, использую лишь в собственных нуждах. Одна из моих подруг встречалась с Себастьяном Моргенштерном, думаю, это она рассказала ему. Она не хотела ничего дурного, но предоставила ему возможность использовать эту информацию во зло. Он сделал паузу, глубоко вздыхая. — Когда ты переехал сюда в июле, Роберт знал, что мать обязала тебя остаться здесь на шесть месяцев. Сначала он решил, что ты возненавидишь это место, потому что ты всегда жил в городе. Не думаю, что он рассчитывал на то, что местные полюбят тебя так же сильно, как твою мать. Магнус опустил взгляд, пожевывая губу. Он этого тоже не ожидал. — Не смогу повторить дословно, но однажды ты сказал ему, что поменял мнение об этом месте и что ты вовсе не ненавидишь его так сильно, как думал, — продолжил Мелиорн с мягкой улыбкой. — Так ты стал проблемой. — Как я понял, Моргенштерн планировал купить этот дом уже давно. Они сделали предложение Энни, но она отклонила его и посоветовала им идти к черту так, как она одна могла, — он на мгновение взглянул на Алека. — Уверен, это имеет отношение к тому, что произошло между вами с отцом. Она буквально сказала им идти нахуй и научиться порядочности. Алек тихонько улыбнулся, в глазах его были нежность и ностальгия. — Моргенштерн готов инвестировать много денег в этот проект. Он уже заключил сделки с некоторыми друзьями своего отца из высшего общества. Ему просто нужно было идеальное для туристов место, и твое показалось ему как раз таким. Здесь есть пруд и лес. Поэтому как только они поняли, что заполучить дом будет не так просто, они пришли ко мне. Сказали, что сдадут меня полиции, если я не подчинюсь им. Это началось с мелочей. Блок предохранителей в подвале, кондиционер, доски в полу… — О Боже, — выдохнул Магнус, прикрывая лицо руками и качая головой. — Опоссум. Паразиты. Гребаная крыша! — закричал он в конце концов. — Странные звуки из подвала. — Все на мне, — признался Мелиорн, лицо его приобрело извиняющееся выражение. — Мне очень жаль. Магнус почувствовал, как дрожат его руки, но не смог унять их. Он держался перед Робертом, потому что знал, что у него будет время сорваться позже, но теперь осознание произошедшего обрушилось на него. И этого оказалось слишком много. Он заставил себя дышать как можно глубже, втягивая в легкие столько воздуха, сколько было возможно, и сосредоточился на этом действии, чтобы успокоиться. Он почувствовал легкое прикосновение к ноге и посмотрел вниз, чтобы увидеть, что Алек нежно поглаживает его. Магнус судорожно выдохнул, глядя на Алека, что осторожно и тихо ему улыбнулся и развернул свою ладонь у него на колене в явном предложении. Магнус на мгновение замялся, но затем сплел их пальцы. — Я практически не сопротивлялся, пока не знал тебя, — продолжил Мелиорн, и только тогда Магнус понял, что тот замолчал, дав им момент, в котором они с Алеком нуждались. — Но потом мы познакомились. Знаешь, у каждого человека есть аура. Это наша спиритическая подпись, и твоя очень похожа на ту, что была у твоей матери. Она частично черная, из-за того горя, что ты переносишь, из-за боли, которую ты пронес через свою жизнь. Потому что тебе тяжело. Но еще она очень светлая, добрая и позитивная, несмотря на всю темноту. Это уникально и редко, и я не мог продолжать поступать с тобой так. Ты заслуживаешь лучшего. Магнус тяжело сглотнул, сосредоточившись на ощущении пальцев Алека, что мягко сжимали его. — Я хотел признаться тебе во всем на свадьбе, но Роберт остановил меня, — признался Мелиорн, поджимая губы. — Так что я пришел сюда утром, но он пришел за мной. А остальное ты знаешь. Магнус кивнул, рассеянно поглаживая по голове Барка Джейкобса, который прижался к его ноге. В последнее время он был окружен стольким хорошим, что забыл о реальности жизни, о том, как жестоки люди могут быть, чтобы добиться желаемого, как они готовы отбросить честь и достоинство ради мешка денег. Он видел это столько раз в Нью-Йорке, но каким-то образом последние месяцы в Нэшвилле заставили Магнуса поверить в то, что здесь он будет защищен от подлости. Но подлость была повсюду и проявляла себя самыми извращенными способами. Магнусу нужен был перерыв, чтобы все осознать, и он знал только один способ это сделать.

***

Остальная часть дня прошла тихо. Магнус провел его с Алеком, растянувшись на диване в гостиной. Они смотрели один фильм за другим, лежа в обнимку, а потому Магнус мог чувствовать тепло Алека каждой клеточкой своего тела. Этот день мог бы быть идеальным, и, вероятно, он был ближе всех к этому понятию, но сознание Магнуса было интересным местом, когда он находился в раздумьях. Он даже не мог сосредоточиться на том, как Джим Кэрри поклонился невидимой силе на экране, вместо этого устроившись у Алека под боком и глядя в потолок. Он знал, что собирался сделать. И знал, почему должен так поступить. Но он также знал, что его решение ранит Алека, и его внутренности съеживались от этой мысли. В Алеке не было подлости. И гнусности. И злости. А Магнус никогда не был хорош в том, чтобы соглашаться на то, что для него полезно. Рафаэль был прав — не то чтобы он когда-нибудь признается ему в этом, — Магнус был напуган. Он был в ужасе. Отдать свое сердце означало открыть его для новой боли, а он уже порядком настрадался. В конце концов люди всегда уходили. Еще никогда они не оставались достаточно надолго, чтобы перекрыть зияющую дыру в его груди.

***

Быть с Алеком было поистине невероятным опытом. Магнус не мог вспомнить, был ли он когда-нибудь рядом с кем-то, кто отдавал бы столько же, сколько принимал сам. Магнус встречался с мужчинами и женщинами, которые требовали от него больше, чем он мог дать, и с теми, кто брал больше, чем готов был отдать. То была тонкая грань, но каким-то образом Алеку удалось с легкостью в неё вписаться. Порой он сам стыдился своей любви. Его щеки вспыхивали, когда он проявлял нежность, а через некоторое время понимал, как выглядит со стороны, но большую часть времени Алек, казалось, делал это без задней мысли, а оттого эти моменты были еще ценнее. Магнус немного терялся во всех этих изменениях. Он не боялся проявлений привязанности, но он так давно не испытывал ничего подобного, что не мог не волноваться. Алек показал ему, как это просто — проявлять свои чувства, и это только осложняло выбор Магнуса. Понять, что достаточно было всего пяти дней, чтобы прийти к этому состоянию, было немного тревожно и, честно говоря, пугающе. Он забыл, каково это — отдать кому-то свое сердце. Как это одновременно освобождало и заточало тебя. Как опасно это было. Как легко сердце могло сломаться, если забыть о предосторожностях — но он все равно ужасно хотел это сделать. Вероятно, именно поэтому ему понадобилось пять дней, чтобы набраться смелости и поделиться своими соображениями с Алеком. — Я возвращаюсь в Нью-Йорк, — признался он наконец практически шепотом. Вечерние огни отражались в шокированном мерцании каре-зеленых глаз, завораживающе отражаясь в них и все же не превосходя их в красоте. Они сидели на ступеньках и наблюдали за первыми снежинками, спускающимися с неба и ложащимися на землю пушистым одеялом. Шерстяной плед на их плечах был надежной защитой от холода, но тело Алека ощущалось самой непобедимой преградой из всех — сильное, яростное и готовое защищать. — Я вернусь, — продолжил Магнус шепотом, когда Алек, казалось, не нашел в себе сил, чтобы ответить. — Мне нужен перерыв вдали от этого места, если я хочу понять, что делать дальше. Если я останусь, то не буду объективно понимать, что мне нужно. Ты здесь, а я всегда хочу быть там, где ты. Но мне нужно принять это решение сознательно. Вдали от Нэшвилла. — Ты имеешь в виду вдали от меня, — понял Алек. Он знал, о чем говорит. Он всегда тщательно взвешивал свои слова и анализировал их, прежде чем произнести. Он оценивал свои предложения, опасаясь последствий. Неудивительно, что он с легкостью мог читать Магнуса. Вот только его вывод был неправильным — или, возможно, Магнус лгал самому себе. — Это не то, что я имел в виду, — вздохнул он, сдавливая переносицу. — Мне нравится это место. Ты знаешь это. Но мне нужно увидеть моих друзей, провести с ними немного времени. Сначала я должен был остаться в Нью-Йорке только на День Благодарения, но мне удалось получить возмещение за обратный билет, чтобы продлить поездку. В конце концов я вернусь. Вне зависимости от того, какое решение приму. — Я думаю, ты уже его принял, — покачал головой Алек, будто бы признавая свое поражение. — Я думаю, ты принял его с самого начала. Ты не хочешь признавать, что можешь быть счастлив здесь, и я не знаю, дело в твоей гордости или хуже. Может, ты просто не можешь позволить себе быть счастливым. — Как я могу знать, что хочу жить здесь? — мягко поинтересовался Магнус. — Как мне понять, что этой мой дом? — Ты просто знаешь, — шепотом ответил Алек. — Перестаешь так отчаянно бороться. Отпускаешь недовольство, которое у тебя есть к этому месту и к самому себе. Но я не могу помочь тебе. Ты должен сделать это сам. Магнус закусил нижнюю губу, впиваясь ногтями в ладони, чтобы унять дрожь в пальцах. — Мне нужно уехать домой на время. Нужно увидеть моих друзей, знакомые мне места. — Ты только что назвал это место домом, — смущенно пробормотал Алек. Голос его дрогнул, но Магнус не знал, от злости или тоски. — Я думаю, ты все прекрасно знаешь. — Я вернусь, — снова пообещал Магнус. — А я должен ждать? — тихо спросил Алек. Было в его тоне нечто такое, что дало Магнусу понять, что он мог бы попросить об этом, но это было несправедливо к ним обоим. Алек заслуживал гораздо большего, чем кого-то, столь неуверенного в себе. — Нет, конечно, нет, — ответил Магнус, дыхание встало комом у него в горле. — Ты хочешь, чтобы я попросил тебя остаться? — пробормотал Алек. Магнус пожевал щеку и плотнее запахнулся в плед. — Да, — признался он слабым голосом, потому что это была правда. Он хотел, чтобы Алек принял решение за него, потому что прокручивал этот вопрос в голове целую неделю, но все снова сводилось к Алеку и только к нему. Он был аргументом, который заставлял чашу весов Магнуса колебаться. Но все могло прекратиться. Люди уходят, и сколько бы веры в Алека у Магнуса не было, он не был уверен, что тот будет исключением из правила. — Я не буду, — ответил Алек. — Ты ведь знаешь. Я не смогу жить, зная, что принял это решение за тебя. — Знаю. Алек тяжело вздохнул и отстранился, присев на корточки перед Магнусом, чтобы полностью укутать его в плед. Затем он наклонился и легко коснулся его губ своими. Когда Алек отстранился, он отвел прядь волос у Магнуса со лба, глаза его были полны грусти. — Когда ты уезжаешь? — Через два дня, — пробормотал Магнус, вцепляясь в плед так, словно от него зависела его жизнь. — Как долго ты об этом знаешь? — Несколько дней, — смущенно признался он. Алек прикрыл глаза, глубоко вздыхая, и Магнус взял его лицо в ладони, прежде чем успел остановить себя, поглаживая большим пальцем подбородок Алека. — Мне жаль, — пробормотал он. Алек покачал головой, прижимаясь щекой к его ладони. — Мне тоже, — прошептал он, прижимаясь поцелуем к его ладони, прежде чем подняться и направиться к своему дому, дважды свистнув Бака, который через несколько секунд вылетел из дома Магнуса и помчался за хозяином следом. Магнус проследил за ним взглядом и, громко застонав, уронил голову на колени. Что если люди продолжали уходить, потому что он отталкивал их? Быть может, уйти, прежде чем уйдут они, не было решением?

***

Магнус не видел Алека два дня. Он провел это время в сборах и зарывшись в работу, убеждая себя, что это не бездарная попытка отвлечься от того, как непостижимо ему не хватает тепла каре-зеленых глаз, которые заставляли его чувствовать себя желанным. Он не мог заставить себя радоваться возвращению в Нью-Йорк и сосредоточиться на скорой встрече с друзьями — с семьей, которую он построил сам для себя. Магнус безмерно скучал по ним, ему нужно было увидеть их, и он изо всех сил пытался поверить, что это сейчас самое главное. Он звонил и писал Алеку, но все его попытки остались без ответа. Магнус уезжал сегодня, а Алек уже ушел на работу, и было слишком поздно пробовать попрощаться еще раз. Саймон приехал за ним в полдень. Магнус запер входную дверь, чувствуя, как сжимается его желудок от звука проворачиваемого в замке ключа: так от него веяло безвозвратностью. Джимми Чо и Барк Джейкобс с легкостью заскочили на заднее сиденье автомобиля, и они тронулись с места. — Спасибо, что согласился отвезти меня в аэропорт, — сказал Магнус, прислоняясь к окну. Осенний пейзаж исчез, оставив на смену себе лишь голые деревья, холодные и меланхоличные. Они идеально подходили настроению Магнуса. — Я думал, ты будешь в куда большем предвкушении возвращения в Нью-Йорк, — проговорил Саймон через некоторое время. Он был невероятно тихим с момента, как они выехали из Нэшвилла. — Я рад, — ответил Магнус. — Я скучаю по своим друзья. Но я просто… — он глубоко вздохнул, слова застряли у него в горле. — Алек? — тихо спросил Саймон. Магнус рассеянно кивнул. — Мне бы хотелось, чтобы он не проходил через все это. Я не хотел причинять ему боль. — Он любит тебя, — просто ответил Саймон. — Он тебя простит. Магнус покачал головой: — Это не любовь. — Что? — возмутился было Саймон, но оборвал сам себя. — Ты и правда самый большой придурок, которого я когда-либо встречал. Конечно, это любовь, ты, глупый идиот. Сердце Магнуса сжалось в груди, и он закусил губу, но не позволил себе задуматься над словами Саймона, снова погружаясь в тишину. — Мне нужно заправиться, — добавил Саймон и свернул направо. И это был конец разговора. К тому моменту, как они добрались до аэропорта, Магнус уничтожил свой маникюр, содрав лак с ногтей, а груз на его сердце был просто неподъемным. Он вручил свой багаж и собак бортпроводникам и вернулся к Саймону, который ждал его на скамейке. — Напиши мне, когда решишь вернуться, и мы посмотрим, кто приедет забрать тебя из аэропорта, — сказал Саймон. Магнус кивнул, и его друг вздохнул, пряча руки в карманы. — Не теряйся, хорошо? — попросил он. Магнус улыбнулся: — Обещаю, — торжественно объявил он и обнял его. Саймон обнял его в ответ без малейших колебаний, похлопывая Магнуса по спине. — Скоро увидимся, — заверил его тот и развернулся, чтобы пройти на посадку. Каждый шаг приближал его к Нью-Йорку, и все же каждый шаг становился для него все большим испытанием. Он бы хотел, чтобы все было проще. — Магнус! Его глаза удивленно расширились, и он обернулся, чтобы увидеть Алека, пробирающегося к нему через толпу пассажиров. Магнус сделал шаг к нему навстречу, сердце его бешено колотилось в груди. Алек остановился напротив него, упираясь ладонями в колени, чтобы отдышаться. И Магнус невольно задумался о том, как же быстро он бежал, если теперь не мог выровнять дыхание, хотя выходил на пробежку каждое утро. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил он, сглотнув ком в горле. — Я не мог отпустить тебя не попрощавшись, — выдохнул Алек. Он выпрямился, все ещё тяжело дыша, но его сосредоточенный взгляд остановился на лице Магнуса. — Ты идиот, — сказал Алек, и Магнус приподнял бровь. Он открыл было рот, чтобы ответить, но Алек не позволил ему. — Саймон написал Люку, что ты уезжаешь, тот передал это Джослин, она отправила сообщение Клэри, которая рассказала обо всем Джейсу, он написал Иззи, та сообщила Майе, а Майя — Лидии, которая накричала на меня. Поэтому я здесь. Магнус ласково усмехнулся, закатив глаза. — Всё это ради того, чтобы сказать, что я идиот? — поинтересовался он насмешливо. Поразительно, как присутствие Алека облегчало тяжесть у него на плечах. — Что поделать, — откликнулся Алек, состроив извиняющуюся гримасу, которая мало сочеталась с задорным блеском его глаз. Магнус рассмеялся и наклонил голову, глядя на него: — Я думал, ты злишься на меня. Алек замотал головой, но внезапно остановился. — Может, немного, — признался он. — Но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Он подошел ближе, и Магнус затаил дыхание. — Здесь есть люди, которые любят тебя, — мягко проговорил Алек, — которые всегда будут любить тебя. К ним отношусь и я. Он на мгновение замолчал, взяв Магнуса за руку. — Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. У Магнуса перехватило дыхание, сердце его заколотилось в груди. Он знал, что его пальцы задрожали бы, если бы Алек не сжимал их так крепко. — Кажется глупым говорить об этом вслух, потому что я знаю это уже довольно давно, — продолжил Алек, и он звучал так искренне, что это заставило слезы навернуться Магнусу на глаза. — Но потом я понял — и под этим я имею в виду, что мои близкие буквально заставили меня признать это, — что, быть может, ты не знаешь этого. Магнус усмехнулся и сдался, больше не пытаясь остановить свои слезы. — Мне казалось, это очевидно, но, может быть, для тебя это не так, — пробормотал Алек, осторожно стирая свободной рукой слезы с его щеки. — Ты так полон сомнений, так привык держать стены вокруг своего сердца... я понял, что, может быть, ты сомневаешься и в этом тоже. Так что… ты можешь не сомневаться. Ты можешь сомневаться во многих вещах, но не сомневайся в одном: я люблю тебя. Магнус всегда гордился своим красноречием, но на этот раз оно подвело его. В голове его было столько всего, что он не мог вымолвить ни слова, пока сердце бешено колотилось у него в груди, отдаваясь эхом в ушах. Ему частенько повторяли, что действия говорят гораздо больше слов, и это была прекрасная возможность использовать этот совет на практике. Магнус кинулся Алеку на шею, обнимая его и крепко целуя. Тот пошатнулся, но быстро справился с собой, обнимая Магнуса за талию и целуя его в ответ с такой страстью, на которую только Алек был способен. Они целовались, кажется, тысячу раз за последние несколько дней, но этот поцелуй был другим. Он ощущался как прощание и приветствие одновременно, как обещание и клятва. Магнус с удовольствием навсегда бы остался в руках Алека, если бы им не нужно было дышать. Очевидно, проклятая анатомия не хотела, чтобы он был счастлив, потому что в конце концов Магнусу пришлось отстраниться, судорожно вздыхая Пальцы Алека скользнули по его щеке, прижимаясь к ней ладонью. — Я хочу использовать свое третье желание, — торжественно объявил он. Магнус недоверчиво рассмеялся: — Разве ты не должен сначала потереть мою лампу? Алек закатил глаза, награждая его скептическим взглядом: — Серьезно? — Ты любишь меня, — самодовольно заметил Магнус, потому что мог и потому что все ещё с трудом осознавал это. Он игриво ткнул Алека в грудь. — Ты должен любить мои шуточки. — И я люблю, — спокойно согласился Алек, а Магнус снова замер на мгновение, в горле его пересохло. — Хорошо, — выдохнул он, откашлявшись. — Твое третье желание? Алек кивнул и наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Вне зависимости от того, что ты выберешь — остаться в Нью-Йорке или вернуться сюда, я хочу, чтобы о своем решении ты сообщил мне лично. Не через дурацкое сообщение и не по телефону. Я хочу видеть твое лицо, когда ты сделаешь выбор. Магнус недоуменно нахмурился: — Почему? — Потому что я хочу иметь возможность сказать, честен ли ты по отношению к себе и ко мне. — Хорошо, — кивнул Магнус. Они оба взглянули на экран прибытия и отправления, когда объявили посадку на рейс Магнуса. — Мне нужно идти, — вздохнул он. — Да. — Скоро увидимся, – заверил Алека Магнус, целуя его на прощание. — Скоро, — подтвердил тот, прижимаясь к Магнусу. — А теперь иди, пока я все же не решил похитить тебя. Магнус усмехнулся, еще раз целуя Алека, и развернулся на каблуках. Он отдал билет проводнику и обернулся, пока тот сканировал его. Алек отошел к Саймону, и Саймон выбросил кулак в воздух, очевидно, ожидая, пока Алек стукнет по нему, но Алек просто смотрел на Магнуса. Но затем он широко улыбнулся, и в конце концов ответил Саймону, закатив глаза. Магнус фыркнул, не в силах спрятать нежную улыбку, и скрылся в рукаве. Только сидя в самолете он понял, что так и не сказал Алеку, что тоже его любит.