Кенода

С памятной встречи в "Золотом птенчике" прошло уже две недели. В учебных заведениях начинались экзамены. Дни стояли поразительно теплыми, лишь изредка меняясь на ветреные. Девушке удавалось посещать школу лишь 2-3 раза в неделю. На самом деле больше и не требовалось, ведь на этот раз всем руководили учителя. Единственный раз за последнее время, когда она по настоящему чувствовала свою полезность, был случай, когда пришлось уговаривать студентов академии сделать что-то вроде номера от старшего поколения студентов для выпускников. Найти таковых оказалось не просто - перед экзаменами все были изрядно заняты и раздражены. Однако, тех, кто согласился помочь, найти все же удалось. В остальном вся работа Королевы заключалась в помощи Виолетте, которую, надо сказать, она ценила, ведь так можно было увидеть желанные лица школьников.       Было почти три часа дня. Довольно рано для того, чтобы покидать академию. Обычно студентка из-за подготовки уходила только ближе к вечеру. Но сегодня приходилось уйти пораньше. На выходе, совершенно неожиданно, она увидела, облокотившегося спиной о колонну, Даррена. Он заметил ее и, махнув рукой, подошел. - Привет. - Привет. Что ты здесь делаешь? - Сейчас жду тебя. А вообще, тоже учусь. - Ооо. - протянула Ода и скептически подняла брови - И на каком же факультете? - На юридическом. - ответил тот. - Здесь нет юридического. - хмуро сказала студентка и пошла прочь.       Даррент, совершенно не смутившись, последовал за ней. - Здесь нет юридического, зато есть отменные преподаватели истории и словесности, работающие по совместительству и в моем ВУЗе. Мы иногда приходим сюда на занятия.       Они отошли подальше, прежде чем брюнетка вновь заговорила. - А зачем ты ждал меня? Появиться я могла еще не скоро, так бы и стоял там. - Я видел твое расписание. Как раз в это время все занятия заканчиваются. - Я в последнее время оставалась до вечера. - пояснила красотка - Так что ты хотел?       Ода испытующе посмотрела на парня. Сегодня он был в синих джинсах и однотонной зеленой рубашке-футболке без рисунка. Как и в первую встречу, выглядел уверенно, спокойно и внимательно. - Пришел поговорить о твоем дяде.       Девушка с тяжким вздохом простонала и закатила глаза. - Что, опять? - и серьезно добавила - Думала, после нашего разговора ты отступился. - Неа. - хмыкнул тот - Я не собираюсь ничего разглашать и ни во что вмешиваться без твоего согласия. Просто собираю информацию: где? куда? когда? и что? Все, что узнаю, передам тебе. Сама решишь, что с этим делать. А запретить исследовать мне никто не может. - Зачем такие сложности? Зачем вообще заниматься бессмысленным поиском информации?       Двое шагали по улице привычным Оде маршрутом до дальней автобусной остановки мимо большой университетской столовой, обслуживающей сразу три ближайших ВУЗа, мелких магазинчиков с яркими вывесками и небольшого местного парка у дороги.       Даррен сделался несколько задумчивым, прежде чем выдал ответ: - Моя мама высококвалифицированный юрист. Мой отец в сфере юридических услуг никогда не работал, но образование у него то же. Теперь и я учусь по этой специальности. Незадолго до моего знакомства с Кентином, в нашей семье все резко изменилось: отец и мать бросили привычную для себя деятельность и вплотную занялись сестрой. Несколько ублюдков сделали с ней то, что с тобой твой дядя.       Совсем неожиданно простой вопрос привел к семейным драмам. Ода вздрогнула, она не любила такие ситуации, потому что не знала, что может сделать или сказать и надо ли это. Она не чувствовала жалости или боли, но ощущала себя не в своей тарелке. Смущение, неловкость и беспомощность сопровождались чем-то похожим на вину. Хотя, скорее, это сожаление, но вдаваться в тонкости желания не было. Немного покраснев, девушка слушала дальше. - С тех пор моя семья занимается подобными делами и нет понятия "бессмысленные поиски информации". "Делай, что можешь, а там видно будет" - процитировал он собственный девиз. - Потом побежишь с докладом к Кентину? - Нет. - раздался резкий голос, вызвал недоумение брюнетки - Его это не касается.       Даррен посмотрел в глаза Оды твердо и решительно. Будучи уверенным в собственных словах, он словно хотел передать ей эту веру. - Это касается только тебя. Поэтому все, что узнаю, расскажу лишь тебе.       Помедлив пару мгновений парень пошел дальше. "Не собирается настаивать? Просто сбор информации? Что ж, это не навредит и лишним не будет." - с облегчением девушка вертела в своей голове мысли обо всем этом и не желала противиться участию нового знакомого. К собственному удивлению, она доверяла ему. - На самом деле, я просто решил сказать, что буду делать. - И только?       Браун усмехнулась внезапно возникшей мысли. - Ты добываешь информацию о моем дяде и при этом даже не интересуешься его именем? - Томас Мориньян. - отчеканил по-солдатски Даррен, на доли секунды приняв серьезное выражение лица. - О. А как ты узнал? - Начал с тебя. Твое-то имя я знаю.       Оба усмехнулись. Автобусная остановка с синей крышей, обклеенная разномастными плакатами, была сплошь заполнена людьми. Увидеть подобное в такое время дня было весьма необычно. - Ты сейчас куда - домой? - Нет. Поеду к одногруппнице, отвезу ей лекции.       Парень понимающе кивнул, а Ода улыбнулась. Сегодня лгать было почему-то совсем не сложно. Наверное потому, что правда могла привести к нежелательным последствиям.       Они уже распрощались, когда, направляясь к подъезжающему сине-зеленому автобусу, студентка обернулась и окликнула недавнего сопровождающего: - Какая у тебя фамилия? Тот замялся, но, пожав плечами, все же откликнулся: - Квертино. Девушка улыбнулась и скрылась в, заполненном людьми, транспорте.

***

      Ода вошла и огляделась. На столе стояли маленькие свечи в серебряных подсвечниках, украшенных узором виноградной лозы, и их свет отражался в элегантных бокалах на высокой ножке. Ее любимый капустный салат, фрукты и торт говорили о хорошем расположении духа хозяина дома. Хотя в этом еще не мешало убедиться. Кроме всего прочего, центр этой композиции завершала бутылка красного вина, которое девушка решительно не любила. Но беспокоил ее не напиток, а, стоящий у стола, до безобразия довольный Томас. Мурашки, семеня своими маленькими противными ножками, промчались по телу бывшей школьной звезды - до того эта картина напоминала день ее шестнадцатилетия. Лишь две вещи отличались от воспоминаний из прошлого. Первое: одежду дяди составлял набор из полосатых пижамных штанов и белой футболки - обычный домашний комплект, как правило, говорящий о том, что у него выходной. Второе: сегодня у нее совершеннолетие.       Девушка тоже не стала мудрить, выбрав плиссированную юбку до колен цвета морской волны и, заправленную в нее, футболку, которая велика ей как минимум на два размера.       Несмотря на обычную и не сексуальную одежду, дядя довольно хмыкнул и с кривой улыбкой облизнул уголок рта, разглядывая, выделяющиеся под футболкой, соски и примиленькие округлости груди.       Юная особа покраснела, прекрасно осознавая, на что именно он пялится. Носить белье в доме опекуна было все равно что себя не уважать. В самом начале исподнее воспринималось как один из элементов защиты. Что-то вроде: "пока оно на мне - он ничего не сделает". Но изорванные бюстгальтера и испорченные трусики быстро искоренили это обманчивое чувство безопасности и привели к осознанию: "что бы ни было на ней надето, он все равно возьмет желаемое".       Ода поглощала еду медленно, маленькими порциями, стараясь не глядеть на мужчину напротив. - Сегодня у нас важный день. - хозяин дома распечатал бутылку вина и разлил его по бокалам - У тебя день рождения. Давай же выпьем за мою дорогую красавицу.       Отсалютовав девушке бокалом, он немного отхлебнул. Именинница поднесла бокал с алой жидкостью к губам и сделала вид, что отпила, на самом деле даже не попробовав напиток на вкус. Она не желала рисковать, памятуя о тех случаях, когда опекун подмешивал в ее питье возбуждающие или ослабляющие вещества.       Томас отложил в сторону столовые приборы и с видом, будто делает великое одолжение, торжественно объявил: - Этот день я ждал очень долго и, наконец-то, могу подарить тебе свой подарок.       Мужчина встал со своего места, извлек из кармана полосатых штанов баночку, вывалил все ее содержимое в раковину и смыл водой, после чего уже пустую поставил на стол перед девушкой. - Начиная с сегодня это нам больше не понадобиться.       Ода с ужасом посмотрела на баночку. Дыхание сбилось, руки похолодели, а пространство вокруг, казалось, уменьшилось минимум в двое. "Противозачаточные!" - таблетки, что она принимала все это время. Сейчас он отказывался от них, да еще и с легкой руки называл это подарком. "Он хочет, чтобы я забеременела?!" - побледнела красотка.       Она тут же вскочила и гневно закричала: - Ты с ума сошел? Этого не может быть! Если я забеременею, мама все узнает. Ты обещал, что это не коснется ее! - Не волнуйся. Я обещал, что не наврежу ей, если ты будешь умницей. Я сдержу свое слово. Сделаю все так, что Жани не только порадуется за нас, но и самолично благословит.       Говоря это, дядя приблизился к ней и стал теребить ее мягкий локон цвета темного меда. - Нет! Этого не будет! - выпалила Ода, отталкивая от себя опекуна и сама делая шаг назад..       Она не могла позволить такого. Чувствовала, что не может. Все ее естество противилось этому. Не знала, что делать, но и смириться, принять такое была просто не в силах. - Дорогая...- протянул руку Томас, но племянница тут же ее отбросила от себя. - Нет! - Ты, кажется, уже забыла, что принадлежишь мне.       Мужчина сделался хмурым и, крепко ухватив уже бывшую подопечную за руку, потянул ее в маленькую комнату, в которой не было ничего, кроме черного кожаного дивана, похожего на угловатую букву "С", низкого журнального столика из крепкого прозрачного стекла и большого плазменного телевизора с видеомагнитофоном. Втолкнув девушку, он включил диск, уже находившийся в проигрывателе. - Давай-ка посмотрим фильм. - жестко проскрипел Томас, опрокидывая племянницу грудью на столик так, чтобы ее лицо находилось непосредственно перед экраном, а оголившаяся попка расположилась на его ногах и ощущала, как его член все больше увеличивается и твердеет - Не вздумай отворачиваться и закрывать глаза.